За что?

На улице рассыпался мирный и яркий утренний рассвет. Весеннее солнце только начинало раскачиваться, поднимаясь медленно и вальяжно, словно пушистый рыжий кот, встающий с хорошо нагретого места. На улице наверняка всё ещё было холодно. На улице наверняка всё ещё был март. Март..месяц красивых эмоций и сбитых сердец. Время перемен: как в природе, так и в людях. Потеплевшее солнце только начинало свою работу и понемногу, с каждым днём заставляло снег таять, превращая его в бесконечное множество лужиц на рассыпчатой брусчатке дорог. А ведь всегда кажется, словно воды будет меньше, чем снега. Всегда ошибаются. Деревянный пол под ногами тихо скрипнул, стоило человеку, находившемуся ранее на кровати, предпринять попытку подняться с нагретого за ночь места. Словно пушистому белому коту. Утренние процедуры, завтрак, чашка крепкого кофе, мирное "доброе утро, брат" и неспешное переодевание со спальной одежды в повседневную. Темнело на улицах всё ещё поздно, ориентироваться по часам было слишком громко, а интуиция и банальная привычка вставать рано могли затупиться от банального желания отдохнуть и поспать подольше. Эту тяжёлую для перемен ситуацию человек разрешал посредством одной из техник, развитой по необходимости. Утро выглядело бесконечным и одинаковым трансом. Ритуалом, который нужно пройти прежде, чем ты выйдешь из дома и станешь свободен от собственных предрассудков. Опять заболел затылок.. —Чертовщина.. Всё казалось одним непрерывным куском, пока хозяин тела не совершал ошибку в своём идеально выстроенном графике. Всего один холодный указательный палец, осторожно прошедший по бледной и немного впалой щеке, выбил пустой поток ничего из головы. Привычный белый шум, позволяющий абстрагироваться ото всех внешних раздражителей. Помогающий позабыть о всех обязанностях слышать или, что ещё хуже, говорить с посторонними людьми. И этот покинувший его поток пустоты вдруг заставил его мысли ненадолго вернуться в белёсую голову. Вернуться хотя бы ненадолго. И во всех этих мыслях всплывало лишь одно слово - апатия. Чувство, когда ты не можешь подняться с кровати. Чувство, когда тебе сложно дышать. Чувство, когда твоё тело отказывается работать и двигаться, думать. И ты ничего с этим не делаешь. Потому что не можешь. Потому что уже не хочешь. Грудь слегка сжало прессом натянутых..что. Пора на работу. Пора, нужно двигаться. Резиденция хокаге встретила его в том же виде, в каком Тобирама её и оставлял вчера. Или, может, не вчера. Когда он вообще в последний раз был здесь? Может, день назад, а может и два. Но нет, он точно должен был быть здесь вчера. Или же вчера был выходной? «Не помню» А оно и не важно. Важны лишь документы и подписи под ними, после тщательного изучения написанного. Самое время приступать. Мужчина с тяжестью вздохнул и подошёл к большому креслу, усаживаясь в него поудобнее и по хорошей, но непонятно откуда взявшейся привычке - оглядел дверь. И чего в ней было особенного? Мужчина иногда спрашивал сам себя о том, что творилось у него в голове, но не всегда был в силах выслушать ответ. Слишком много дел. И всё же. Дверь как дверь. Обычная, деревянная, покрытая специальным лаком и имеющая еле слышимый аромат. Она такая же, как и во всех остальных проходах здания. Не больше, не меньше, а строго выверенный стандарт. Полосы на дереве при долгом рассмотрении начинали напоминать узоры. Картины, созданные не человеком, а природой. Необычное и абстрактное дитя чего-то неживого в понимании людей, но живого в понимании энергии и роста. Картины, возникающие при просмотре хаотичных линий, называются.. —Вот блять. - тихо ругнулся себе под нос мужчина, сжимая в руке тонкий стебелёк пишущей принадлежности. Опять отвлёкся на что-то лишнее. Но это не страшно. Этот Сенджу планирует своё время учитывая все факторы, как-либо влияющие на выполнение построенного им графика. Прошёл час, два, три, а в кабинете всё так же пусто и тихо. Не слышно даже шелеста бумаг или пера, выводящего на них символы. Взгляд алых глаз сосредоточен по максимуму, а потому брови сошлись к переносице. Уставшие от обилия дел и обязанностей веки слегка опустились. И от всей этой комбинации стараний и усталости как раз и появлялся коронный прищуренный, осуждающий и словно бы надменный взгляд младшего брата первого. Неожиданно, по крайней мере по памяти, дверь в кабинет открылась и спокойно, расслабленно, даже относительно вальяжно в неё вошёл мужчина, чти одеяния и аура напоминали гарь. Горькую, которую не спутаешь ни с чем. —Выгорание пришло ко мне раньше, чем я думал. Если нет ничего важного, то лучше проваливай и зайди после шести. - отчеканил пепельноволосый, даже не поднимая глаз от бумаги, лежащей у него в руках. Учиха не был для него достойной причиной отрываться от занятий государственной важности, на которые он сам себя еле-еле направил. Но в ответ он услышал лишь смешок. Только лишь смешок, но после последовала фраза. —И давно меня повысили до такой должности? Я то думал, что так и останусь лишь ёбаным Учихой, мешающим работать. По комнате пронёсся раздражённый вздох и впервые за этот небольшой промежуток времени взгляд Тобирамы встретился с глазами Мадары. От такого по телу Учихи прошлась волна лёгкой дрожи. Медленно и до холодного пота противоречиво. И от чего-то внутри мерзко торкнуло. —Да что с тобой? Глаза хоть шире открой, а то не понимаю жив ты или мёртв. Тёмные брови нахмурились, когда в ответ на его слова Тобирама лишь холодно опустил взгляд в бумаги. И было от этого так обидно, что нутро начинало медленно полыхать. —Какого дьявола ты меня игнорируешь? В ответ лишь тишина и тихий скрип пера о бумагу. Ровнёхонький, совершенно без эмоций. И даже на улице в холодный мартовский день было теплее, чем в одной комнате с Сенджу. Именно этим Сенджу. Рот открылся сам собой и не успел произнести даже одного слова, как его перебили. Крепким, строгим и "обезжизненным" голосом. —Не мешай мне работать. Последовал сильный хлопок дверью и громкий отдаляющийся топот. «Хочется рвать» - мыслит оскорблённый человек. «Хочется забыться» - думается оставшемуся в одиночестве..что. И перо становится невозможно тяжёлым. И ладонь уже не держит перо. И перо падает на стол, рядом с белоснежным листом. Тобирама поднимает взгляд на дверь. «Так вот чего в ней не хватало»