Жизнь в другом мире.

После моего рождения прошло всего несколько недель. Мои надежды, что перерождение просто яркий сон, были тщетны. Я зря верила и надеялась, что вернусь в привычную для себя действительность, стоит только заснуть. Сколько бы раз я не открывала глаза после пробуждения, перед глазами всё также был размытый полумрак, медленно светлеющий и проясняющийся. Всё тот же неприятный голос расчётливой на богатую старость Лейры, треск древесины в печи, звуки деревенской жизни и домашнего скота. Запах домашней стряпни и трав. На губах и во рту вкус тёплого молока, лишь на время затаивающий горечь от осознания. Смиряться с тем, что я больше не вернусь в свои привычные родные квадратные метры, не увижу дорогих мне людей и не потискаю своего кота, было больно. Всё то, ради чего я жила, кого любила и чем дорожила, в один миг стало далёким. Мой папа, протянувший руку помощи и не оставивший на произвол судьбы, взяв на себя ответственность родителя. Моя мачеха и подруга Виталина, показавшая, что значит слово "мама" на самом деле, и что мама это так же и друг, а не враг. Мои единокровные братья Вася, Денис, Виктор и Давид, постоянно озорничавшие и придумывали немало шалостей. Мои единокровные сестры Катюша, Лиза, Маришка и малышка Анфиса, ни чуть ни уступавшие в озорстве братьям, пусть и выглядит безобидными и кроткими принцессами. Мой парень Костик, подаривший мне радости первой любви, став моим первым мужчиной. Мои коллеги по работе, скрашивавшие серые будни вполне себе приятной работы. Мои соседи по площадке, присматривавшие первое время за мной. Мой котик Чудо, всегда ожидающий меня с радостью откуда бы и когда я не вернулась. Больше я не смогу их увидеть, узнать как у них дела. Я не смогу разделить с ними счастливые моменты и поддержать в трудные дни. Я больше никогда не услышу голос матери и брата, которые ломали меня в прошлом. Я больше никто для них. Мёртвое тело, закопанное в землю, с памятником. Каждый раз я молилась проснуться в своём мире и каждый раз просыпаясь, я плакала от досады, что вот так судьба со мной поступила. Забрала моё сокровище, ради которого я жила и отправила в новый неизведанный мир. Переродись я в то время, когда жила с матерью и братом, я бы с радостью приняла такой странный подарок от судьбы. Но не сейчас, когда я с таким трудом смогла стать счастливой и любимой, этот дар оказался пыткой и моим проклятием. Кроме терзаний по теперь невероятно далёкому прошлому и боязни забыть дорогих мне людей, я боялась своего будущего в новом мире. Начало новой жизни мне уже не нравилось, учитывая скандал на почве ревности между родителями и моего родства с отцом и другими моими родственниками. Обстановка в моей новой семье, мягко говоря, обещала быть напряжённой. Первые несколько дней, как и было оговорено между отцом и соседями, близнецов кормили в одной семье, а обо мне заботилась склочница Лейра. Как няня Лейра вполне справлялась со своими обязанностями и была очень ответственной. Да и я уважала эту женщину за её амбиции, целеустремленность и заботу. Пусть и из корысти, она единственная из всей деревни не отвернулась от меня в трудную минуту и не пыталась отцу советовать как побыстрее избавится от плода измены супруги. Напротив, она взяла меня в свой, дом, несмотря на сомнительное происхождение, которое могло ей грабить жизнью, если я и правда демон или кто-то там ещё. Кроме того, эта женщина, заставила задуматься соседний о том, как опрометчиво жители посёлка хотели от меня избавиться, в тоже время как я могу быть золотой жилой. И те, кто подумал о выгоде, приходили к Лейре наладить отношения с бесёнком в моём лице, если не для себя, то хотя бы для детей. Я слышала, как они стучались в дверь, как они мялись, упрашивая её дать посмотреть на младенца и пытались договориться приглядывать за ненавистным пополнением. Но ушлая нянюшка своим "золотым" билетом не собиралась делиться и всех гнала прочь, злорадно осыпая колкостями, мол, раньше надо было думать. А то и вовсе хлопала дверью перед носом некоторых. И всё же, несмотря на удобства и уважение из благодарности, что выжила в первые дни, хоть я об спасении не молила и новая жизнь мне не нравилась из-за потерь, Лейра как человек была крайне неприятной. Она была любопытной и не заурядной личностью, но её поступки по отношению к соседям перечёркивали всё. И непонятно, от чего она такая. Было ли дело в зависти более удачливым и чуть богатым соседям, у которых в доме и семье всё ладно. Возможно ли, что её на долюбили в детстве, и вот она теперь зла на весь мир. А то, может, она и просто такой противный человек из-за избалованности. Точнее, никто не скажет. Да и увидеть я не могла. Но слышала постоянно как, она осыпала бранью многих соседей и жила им всего худшего. Настоящая ведьма, ни дать ни взять. К счастью, в доме перехитренной соседки я пробыла меньше недели. А то, боюсь, что если бы прожила у неё дольше, то моим бы первым словом было бы не банальное "мама" или "папа", а какое-нибудь заковыристое ядрёное словцо, за которое бы мне таких бы пиздюлей прилетело, что я бы ещё долго помнила и вздрагивал бы. Хорошо, что эти дни жизни под крылом кормилицы, из-за оплакивания прошлого, я не особо и стремилась обращать внимание на окружающих. Дом Лейры я покинула, лёжа на чем-то мягком с мирным укачиванием в такт шагов отца. Все эти дни он не навещал меня, из-за чего я могла бы и заточить обиду. Но во время вспомнила, что из-за состояния матери, он скорее всего заботился о ней и по этому раздал детей под присмотр соседям, чтобы не разрываться между больной женой и заботой о младенцах. Да и как-то было мне не до обид на нового отца. Может, хороший человек со сложным характером. Всё же, он не оставил меня у соседки насовсем, а пришёл и забрал, заботливо уложив на подушку. Отдавать меня Лейра не хотела, мотивируя упрямство тем, что беспокоится обо мне. И объясняла она это тем, что раз я нагулянная, то Рона может по пьяни или ещё из-за чего переклинить. Он просто закончит жизнь плода измены одним лёгким тычком. А она женщина свободная, детей нет и времени полно, так что приютить и позаботиться сможет о чужой малышке, как о своей собственной дочке. Конечно, говорила скандалистка это из корысти, но в её словах было доля правды. Не каждый мужчина захочет нянчиться и тратить силы на чужое дитя. Женщины, тоже не всегда хотят заботиться о чужой плоти и крови, но всё же материнские инстинкты и женское сердце куда мягче, чем у мужчин. Хотя и среди них бывают заботливые отцы. Но как правило очень редко. Так что как будет ко мне относиться новоиспеченный отец большая загадка и не стоит быть наивной. То что он не задушил меня, когда была возможность, не значит, что он не станет надомной издеваться. Отец, несмотря на озвученные соседкой предостережения, забрал. А для того чтобы она заткнулась и не вмешивалась, оплатил её заботу. Сколько не знаю, но звон монет слышала отчётливо и то как их торопливо перебрали, подсчитываю. И совсем скоро после оплаты я оказалась в заботливых материнских руках. Не успела я оказаться в руках Марты, как она принялась вертеть меня по своему усмотрению. То выпустила меня из пелёнок, то обратно плотно завернула потуже, что я стоически вытерпела. Потом и вовсе сосок мне к губам приставила, пытаясь заставить меня есть. Как бы я не смущалась, того факта, что меня кормят грудью, всё же отказываться я не стала. Всё же я не в том положении, что бы отказываться от грудного молока. В конце концов я младенец и раз хочу скорее выросли, то должна хорошо питаться. Новая мама, причитая, плакала, радуясь что я вернулась домой и что дождалась её пробуждения. Она нежно гладила мои щёчки и, воркуя, целовала. Такая забота мне была приятна, но не привычно. Лейра меня просто кормила из бутылочки, пеленала, мыла и спать укладывала. А мать, мягко прижимала, и всячески пыталась дать почувствовать свою любовь, ровно то, что мне не хватало от матери из прошлой жизни. Как бы мне не была приятна новая мама, к её любви я старалась не привлекать. Мало ли что ждёт меня в будущем. Судя по поведению отца, рассчитывать от него на теплые между нами взаимоотношения не приходится. Рон не грубил, не устраивал сцен и не бил жену. Но и нормальными его действия назвать нельзя. Отвечал холодно, а к люльке или кроватке, где я лежала он даже не подходил. Его забота в мои первые дни была для успокоения совести и нежелания брать греха на душу, ни больше ни меньше. К счастью по просьбам Марты, мужчина помогал ей, заботился о скоте и хозяйстве. Но уходил к вечеру напиться и спать предпочитал не в доме, а на сене в хозяйственной пристройке. Оно и понятно почему он себя так вёл. Жена изменила, предав прожитые вместе годы жизни, и его теперь жгла обида. Из своих предубеждений или чувств, он не колотил изменницу, изливая так свою злость, и меня оставил в живых. А как иначе излить свои чувства не знал. Я могла понять и принять его холодность к себе и попытки не навредить жене вызывали уважения. Да и когда он запивал горечь предательства, то не дебоширил. Но мне было тяжело слышать как каждую ночь Марта тихонько плачет в подушку вопрошая в ночной тишине у вселенной и богов за что ей такие испытания. Но боги были безмолвны на причитания бедной женщины. Каждое утро в голосе матери не слышалось упоминаний о ночном плаче, только печать. И каждое утро мама пыталась поговорить с отцом, но он её и не слушал. И единственное, что оставалось новой матери, это смиряться и приниматься за заботу о хозяйстве и старших детях. Кроме меня и маленьких месячных близнецов, в прошлом Марта родила ещё несколько мальчиков и одну дочь. Из-за отсутствия зрения, я не знала сколько у меня старших братьев и кого как зовут. Их имена мать или отец редко называли. А вот единственную сестру Каяне я всегда могла отличить благодаря имени и голосу. Её голос, в отличие от братьев был более отчётливый, горделивый и капризный. Даже не видя старшую сестру, я понимала что она избалована, как единственная девочка в семье, где одни мальчики. Сестричка меня недолюбливала, и когда матери рядом не было, выговаривала что это я виновата в холодности отца к матери. Я была в этом согласна. Но то как она это говорила, ясно давало понять, что сестра от меня с радостью избавиться. Но разногласие между родителями была не единственной причиной для ненависти. Как потом из выговаривается Каяне я узнала, многие соседи запретили дружить своим детям с сестрой и братьями, из-за меня. Так соседи показывали не одобрение моей матери за измену через страдание детей. А некоторые подстрекали своих детей кидаться комками грязи, навоза и камнями в братьев. Логика, конечно, тупая, наказывать изменницу через детей, но сделать я ничего не могла, только слушать как плачут маленькие братья, когда их оскорбляют бывшие друзья и терпеть издёвки Каяне из-за испачканного любимого платья. Старшие братья подростки к моему появлению относились спокойно и как сестра в отношения не лезли, но и не выговаривали мне как маленькие братья и сестра, требуя выкинуть. Один из старших братьев даже забирал меня у маленьких, если те всё же доставали из кроватки и пытались меня вынести из дома. Да и приглядывать доставалось именно им, если мать отлучались из дома. Соседи, когда мать меня брала с собой с близнецами, насмехались и говорили обидные вещи. Голос и говорили именно женщины, насмехаясь. Каждая специально погромче озвучивала доводы с кем моя мама могла изменить в какой позе. По суждениям соседок выходило, что отцом может быть заезжий купец из аристократического рода или местный владыка этих земель. Марта на едкие комментарии соседок и их унизительные насмешки реагировала холодно и спокойно, стараясь держать лицо. Она не отвечала на оскорбления и не поддавалась на подначки. Мама не позволяла себе при соседках проявить слабину. Но по ночам я слышала сколько эта выдержка стоило. И ещё более удивительно, что даже после гадких слов о себе, она всё также нежно обнимала меня. Каждый раз нежно целовала и говорила что я чудесный ребёнок, называя меня малышкой Лили. Каждый раз когда она называла удивительной, несмотря на страдания из-за меня, меня будто без ножа по сердцу резали и я плакала вместе с ней. Так и проходили мои дни в новом мире. В ненависти к соседкам, жалости к матери, отцу и братьям, страдавшим из-за меня. Единственное время, когда я могла не переживать о дневных тяготах и пакостях маленьких старших братьев, думая о своём и вспоминая прошлую жизнь, это ночь. Именно ночью случилась неожиданная встреча. Как и до этого сутками ранее, рядом в ночной тишине радовался тихий плач матери. Я же вновь с горечью вспоминала свои последние приятные годы прошлой жизни. Постепенно плач Марти затих, а на меня медленно накатила сонливость и я не заметила как уснула. Сколько я проспала сложно сказать, но проснулась я из глубокого сна из-за яркого света, скользящего неприятно по закрытым векам и женского громкого знакомого голоса. Я не могла вспомнить кому принадлежал этот голос. Многих, с кем тесно общалась, я прекрасно помнила поимённо. Владелицу же этого голоса я не помнила, но могла поклясться, что я слышала её голос и манеру речи говорить возвышенно. Возможно я не могла вспомнить женщин потому что в этот раз из-за того что голос звучал как если бы говорили хором синхронно две или три женщины разом. - Моё прекрасное дитя, проснись. Сейчас не время спать. Открывать глаза я не хотела, как и просыпаться. Только игнорировать яркий свет и зов было невозможно. Так ещё до меня дошло что свет неприлично яркий, чего при моём нынешнем зрении быть не должно. И тут одно из двух: либо свет настолько яркий, что я могу его видеть; либо мне снится реалистичный сон. Склонялась я больше к первому варианту. Но вот насколько был ярким свет, что мои глаза его различали через веки, большой вопрос. Пусть с большим трудом и опаской я открыла глаза, увидеть что-то конкретное, кроме привычной тусклой темной мути я ничего не ожидала. К моему удивлению я могла видеть. Я видела чётко и очень ясно ярки звёзды, кометы, галактики и сверх новые планеты. Я была снова в космосе, в том самом с приятными запахами кулинарных изысков от туманностей. Только в этот раз я была не одна. Моё обнаженное младенческое тело в невесомости парило перед огромной женщиной посреди тёмной невесомости. Как и я, невероятно красивая великанша была голой. Кожа женщины очень светлая с небольшими розоватыми отливами. Неестественно длинные очень густые волосы ослепительной белой рекой извивались за её спиной. Часть передних прядей, спадавшие с висков на плечи, прикрывали округлую налитую грудь с ярко-розовыми торчащими вершинками сосков и дальше тянулись вьющимися волнами ручейков ко мне, развиваясь по бокам рядом, иногда прикасаясь ко мне. Глубокого синего оттенка, как сапфиры, глаза смотрели с теплотой, строгостью, заботой и пониманием, некоторое способна только мать. Именно от этой женщины исходил тот самый яркий свет, грозивший лишить зрения, но когда я открыла глаза, свет менее агрессивным. Он был всё также ярок, затмевая своей яркостью тусклые звёзды, позволяя ярко гореть только близким планетам. Сам свет великанши отдавался в моём теле приятным теплом, которое мне нравилось и хотелось пригреться, прижавшись к обнаженной плоти. То что женщина передо мной необычный человек, тут и дураку стало бы понятно. У меня не было ни малейшего сомнения, что это богиня местного разлива. И то что богиня призвала меня свой чертог, тоже не выдумка или сон. С чего я взяла что всё что я вижу не сон? Всё просто. Развивающие будто под водой или на ветру локоны богини постоянно оглаживали мою кожу, окончательно изгоняя из разума остатки сна. Так ещё я уже виделась с ней. Точнее в нашу первую встречу я видела только её волосы и чувствовала её объятия. Именно после этих объятий я и переродилась. Первое что я сделала, когда осознала что моё ведение не сон и я перед всемогущим существом, то банально удивилась, не зная как реагировать. Я была в первые в такой ситуации и к такому жизнь меня не готовила. В голове не было ни одной мысли. Она просто опустела. Я в ступоре просто смотрела на очень красивое женское лицо с острыми скулами. Красные как в помаде губы в мягкой улыбке с приподнятыми уголками губ, не спешили открываться для диалога. Как и я богиня, рассматривала меня, словно мать рассматривает свою дочь после прогулки. От созерцания красивой и на вид доброй богини я не сразу опомнилась что эта сучка вообще-то виновата в том что я переродилась. И к моей смерти свою руку приложила наверняка именно она. А теперь я в другом мире по прихоти этой богини страдаю. От осознания истины в том, кто именно виновен, моя лояльность богини улетучилась. Больше она не была для меня самым великолепным и величественным созданием, для меня она стала мерзкой сволочью, забравшим моё счастливое будущее. Я не боялась за богохульные мысли кары небесной. Моё лицо само сложилось в гримасу призрения и я злобно сверкала на неё глазами. За чем бы она не призвала меня, связываться я не собиралась, как подчиняться и выполнять её указания. А то что богиня что-то начнёт требовать я не сомневалась. Просто так боги простых смертных не призывают в свою обитель. Уж все это в моём мире знают по книгам в жанре фэнтези. - Моя девочка, почему ты так сердишься? Не рада видеть свою маму? - Наигранно обиженно и воркуя как с маленькой проговорила богиня. - Ты не моя мама. - Твёрдо заявила я, не собираясь ворковать и заискивать перед богиней. Уж не после того что она со мной сделала. - Как это я не твоя мама? Я тебя создала, как и всех людей в этом мире. - Гордо заявила мать всего сущего не разумному малышу, коим я и была в её глазах. - Кроме того я спасла твою душу из мира боли и отчаянья, где ты страдала. - Спасла?! - Воскликнула я от возмущения, не сдерживая гнева. - Моя бедная девочка, ты столько всего пережила. - Тяжело вздохнув богиня страдальчески и печально посмотрев на меня, погладила меня по голове. Следом она озвучила то, чего бы я не хотела слышать и о чём догадывалась. - Мне пришлось даже убить тебя, чтобы вернуть. - После этих страшных слов она тяжело вздохнула и улыбнувшись заявила: - Ну теперь ты здесь в моём мире. Здесь ты будешь жить долго и счастливо. Последние слова "жить долго и счастливо" выбили у меня почву из-под ног. Гнев, непринятие и чувство несправедливости перемещались неприятной адской смесью жгучей желчью. Злость и отчаянья овладели моим крохотным младенческим телом, и я заорала во всю мощь своего горла. - Я не просила меня спасать! Моё "счастливо" только наступило, но ты разрушила его! Забрала меня из моего мира и забросила меня в семью, где я в любой момент могу умереть, потому что плод измены! Так ещё ты призвала меня сюда, чтобы я будучи благодарной стала твоей девочкой на побегушках! А не пошла бы ты на хуй! Верни меня в мой мир! Под конец своей тирады я не выдержала и расплакалась горючими слезами от того что из-за прихоти одного сверх существа, я попала из своего привычного комфортного мира, где только наладилась моя жизнь на стабильный и приятный лад, в другой чужеродный мир, в котором я лишняя и ненавистна. К роли ненавистного ребёнка мне не привыкать, но в моём мире я уже прошла путь боли и отчаянья, став взрослой женщиной, готовой жить своей жизнью. А в этом мире мне предстояло пройти всё сначала. И проходить этот путь, как и учиться всему что я знаю заново, я не хотела. Богиня мою истерику приняла спокойно. Она меня выслушала, не перебивая и не разозлилась за посыл, хотя имела право уничтожить неугодную смертную и приказать мне подчиниться. Вместо этого она притянула меня к себе и обняла моё крохотное тельце к своей груди, стараясь утешить. - Прости, но я не могу тебя вернуть туда, куда ты хочешь. Твоё тело уже похоронено. А если бы я не забрала тебя, то тебе было бы предначертано умереть от рук пьяного брата в день, когда ты на УЗИ узнала, что носишь под сердцем больного малыша. А так твой любимый не сильно мучается после твоей смерти и твой нерожденный малыш, родиться в другой семье, которая сможет о нём позаботиться. Отчасти слова богини меня успокоили. В то что мне так мало отмерено жить слабо верилось. Но если допустить что богиня не врёт, чтобы меня утешить, то выходит, что, то что я умерла до брака и беременности к лучшему. Мой любимый не будет так сильно страдать из-за точки и крепкой любви по мне. Он сможет со временем влюбиться и жить счастливо. Да и мой неблагополучный брат не стал моим убийцей. Сколько бы брат своими руками и с подачи воспитания матери зла бы мне не сделал, я не хотела ему зла. Всё же он мой младший брат – человек, которого я по-своему любила и долгое время считала родным, надеясь что он исправится и станет хорошим человеком. Печально осознавать что именно от его рук мне суждено умереть. Но это было ещё не всё. Если с тем миром всё разрешилось и многие связи, как не прискорбно, разорваны. Я буду скучать по мачехе и сводным братьям и сестрам, но так лучше. Они не запомнят меня, а я забуду их и всю боль прошлой жизни. Осталось только решить хочу ли я жить в новом мире. Любопытства исследовать новый мир, и рвения начать новую жизнь полную новых интересных знакомств у меня не было. В этом мире и в своей новой семье я была лишней. Камнем преткновения на пути двух любящих сердец, разрушающим, как риф волны, большую семью на две половины. Лучшим решением было бы успокоиться и стать "нечем". Моё молчание и затихшие всхлипывания богиня приняла как знак, что я готова выслушать её. Она подняла меня на уровень своих глаз улыбнулась и погладила мокрые от слёз щёчки, убеждаясь что я окончательно успокоилась. Мать всего сущего тепло посмотрела на меня и сверкнула искрами из глаз. - Ну, всё моя хорошая. Признаю, я виновата, что не досмотрела и тебя похитили в другой мир и ты столько страда. Но теперь ты вернулась туда, где должна была родиться с самого начала. Готова узнать свою новую судьбу? - Мне плевать где я должна была родиться. Да и судьба... Что там узнавать. Я не хочу жить дальше. Упокой меня и дело с концом. Я опустила голову, ожидая когда богиня исполнит мою просьбу, и я умру. Но не через секунду, ни через минуту я не умерла, всё ещё дышала и мучительно ждала. Только освобождать меня от бремени жизни богиня не собиралась. Она погладила меня и заговорила воркуя вновь как с маленькой. - Ты родилась, не для того, чтобы умереть, а чтобы стать героиней нового мира и спасти его от разрушения. Так что я не могу тебе подарить желаемую "свободу". Мир слишком долго ждал свою спасительницу. Но если ты станешь героем и спасёшь мир, я исполню твою волю. - Я не хочу быть героем! Я отказываюсь! Лучше убей меня, чем я снова буду страдать в этом грёбаном мире! Я отказываюсь его спасать! - Но если ты откажешься, то все кого ты знаешь и к кому привязалась, погибнут. Ты разве хочешь чтобы они страдали? Богиня пыталась вразумить меня, разбудив голос разума и воззвать к моему состраданию. Да только я устала, не хотела и ни видела смысла бороться. Бороться за жизнь чуждого мне мира, с которым меня ничего не связывает. Новая семья, в которой мне "посчастливилось" родиться тёплые чувства у меня вызывали с натяжкой, как и я у них. Единственный человек, с которым меня едва что-то связывало – была Марта. Единственная, кому я была должна и страдания которой были на моей совести. Возможно ради неё мне и стоило бы начать бороться. Но я и пальцем не хотела двигать ради мира, где женщины вынуждены страдать. - Я не хочу быть героем. Пусть это будет кто-то другой. Я не могу себя спасти, а тут целый мир. Так как спасать мир я не хотела, то попыталась убедить богиню, что ей нужен кто-то другой. Кто-то более достойный и компетентный чем я. Но богиня сделала свой выбор уже давно и оказалась не преклонна. - Кроме тебя с этой благородной ролью никто не справится. Только ты сможешь понять что нужно для спасения мира и его защиты. А я помогу тебе во всём. Научу, буду защищать и направлять. - Не хочу! Если ты не упокоишь меня, то я уничтожу этот мир к чертям! - Завопила я, начиная угрожать богине первая. Глупо и самонадеянно, но уж я такая упрямая овца. На мои угрозы богиня только усмехнулась, прижала к груди и заткнула мой рот соском. Как бы я не пыталась отстраниться, тело не слушалось. Маленькие ручки схватили грудь и рот с причмокиванием принялся жадно сосать большой сосок. В рот потекло сладкое молоко и в этот самый момент с каждым глотком в мою голову стали поступать знания о мире, в который я переродилась по желанию богини. И именно мне предстояло спасти его от разрушения. Знания о каждом языке народов мира, некоторые уже давно вымерли или изменились со временем до неузнаваемости, утеряв старый смысл. Кроме знаний, от которых болела голова, меня клонило в сон от сытости и тепла тела богини. В её руках была уютно, что я не заметила как засыпаю. Сквозь сон я услышала голос матери сущего последний раз. - Моя милая малышка, ты можешь кричать и противиться, но такова твоя судьба. Чтобы ты не выбрала, я направлю тебя на верный путь. Сегодня мир узнает о рождении избранной. Ты окажешься на своём месте. Спи сладко и набирайся сил. Во всё горло мне хотелось закричать упрямой богине чтобы она не оповещала никого о моём рождении, но сил просто издать звук не было, как и двинуться. Сознание отключалось. А когда я смогла закричать и открыть глаза, то оказалась в колыбели в деревянном доме рядом с братьями. - "Чёртова Богиня, ты пожалей что дала мне жизнь!" - Проорала я свою угрозу так громко, как могла. Только вместо слов был просто злобный младенческий лепит. Мой крик разбудил весь дом и переполошил двух близнецов рядом. Мать тут же ринулась, спрыгнув с кровати к колыбели успокаивать двоих своих плачущих мальчиков и злобно кричащую дочку. Братья и сестра, разбуженные шумом, подошли помочь матери. На мои крики прибежал даже отец из сарая с сеном. Кроме того что я кричала и плакала, от досады что не договорила с богиней, я ещё и очень ярко начала святиться, болтая ногами и руками, что для младенца моего возраста очень рано. И чем больше я орала от недовольства, тем ярче становился свет от меня и во мраке ночи, он был особенно ярким, чем уже встревожил соседний. Люди из соседних домов подумали что начался пожар и каждый бежал к дому с ведром воды, готовясь тушить огонь, несмотря на едкие оскорбления в адрес моей новой семьи. С дома моей семьи огонь мог бы перекинуться на соседние дома и сгорела бы вся деревня. Так что светящуюся меня увидело пол деревни. О чём утром наверняка будет немало слухов. Но это будет утром. Сейчас многодетное семейство, отправив соседей прочь, укладывалось спать. Марта покормила братьев молоком, уложила в колыбель и они быстро уснули. Я упиралась и отказывалась от молока, а мать упорно продолжала пытаться накормить, лишь когда я срыгнула молоком, она оставила меня в покои и до утра пыталась убаюкать на сон. Она ещё долго мне успокаивала, силясь понять почему я свячусь и что делать ей как матери с таким необычным ребёнком. Но глаз я так и не сомкнула до утра. Спать не хотелось, и мне не нравилось то, что произошло. Мне не понравилось предначертанная судьба героя. Быть героем, я не собиралась, как и не собиралась жить по наставлению богини. Уж раз мне суждено здесь жить, то буду жить так, как я хочу и ни какой избранной быть я не собираюсь. Вторым неприятным моментом стало свечение, которое угасло, как только я окончательно успокоилась. Какими неприятностями и сплетнями это грозит можно только догадываться. Понятно только, что я возможно и не плод измены. Ни приложи богиня свою руку, я бы не переродилась. А если бы и переродилась, то не было бы этих скандалов об измене и моя жизнь была бы более приятной. Но что толку гадать как бы было, мне лишь оставалось готовиться к неприятностям и тому что подкинет ещё богиня. И что-то мне подсказывает что наша встреча не первая и не последняя.