Жизнь в другом мире.

На утро я так и не уснула. Марта, также не спавшая всю ночь из-за меня, готовилась к дневной рутине по хозяйству, приводя себя в порядок, и готовила завтрак на семью. Близницы мирно сопели рядом со мной в корзине. Лишний раз я старалась не двигться, чтобы ненароком их не разбудить. Старшие братья и сестра, тоже почти не спавшие, зашуршали одеждой и умывались перед завтраком. Скоро по глиняным тарелкам застучали в разнобой ложки. Из окна в комнату брызжел яркий утренний свет, знаменуя новый день. Слышался приглушенный с улицы звук хлопющих дверей соседних дворов и скота, которых мог гнать на выпос из сараев стадом местный пастух, как это было в больших деревнях моего мира. В общем и целом самое обычное деревенское утро, как и до этого каждый день, будто ничего не было. Единственным подтвержедением, что я всё таки общалась с богиней, это то что я наконец могла нормално и чётко видеть происходящее, уже не полагаясь на слух и обоняние так сильно, как раньше. Только видеть я со своего ракурса могла лишь потолок из деревянных досок плотно подбитых к друг другу и для надёжности укреплённые толстыми балками. А по потолку было видно что дом был достаточно просторным, да и отапливался большой печью. Люлька, в которой я лежала с близнецами в подвесной люльке, которая висела близко к печи для тепла, но так чтобы дым от дров не обдавал угаром и солнышко из окна не слепило. Вторым подтверждением ночного происшествия были тихие братья. Будучи детьми, не смотря на пакости соседских детей, братья и сестра радовались новому дню, проказничали и просто шумели как и все дети их возраста. Но сегодня все сидели тихо, стукая только ложками по своим тарекам в полном молчании. Опять же я не могла видеть реакцию детей пока что, только догадываться, но напряжение и взгляды своих братьев и сестры я прекрасно чувствовала на своём теле. Как бы дети не смотрели в мою сторону, мне было всё ровно. Главное чтобы не пытались обижать через рукоприкладтво, а оскорбления и неприязнь я стерплю и постараюсь продержаться до совершеннолетия. Дальше буду жить и действовать как получится, а нет, то за жизнь я особо не держусь в этом мире, хотя и не старонница суицида. Взгляды детей почувствовала не только я. Два брата рядом со мной, почувствовав напряжение и повышеное внимание к колыбели, тут же начали орать. Близнецы были на месяц меня старши, и голосовые связки для криков, более разработаные, так что орали под ухом они очень громко, что бесило кажый раз,стоило мне очередной раз из-за их воплей проснуться в течении дня и ночи. Да и вообще я терпеть не могла младенческий плач. И это было не проявение материнского инстинта, я просто ненавидела сам издаваемый вопль, вызывающий не что иное, как головную боль. Хотя сводных братьев и сестёр из прошлой жизни я любила. Правда стоит признать, что познакомиласья с ними, когда самая младшая во всю пыталась лепетать, произнося слоги и лёгкие слова, некоторые из них через складные четверостишия из детских книг я сама учила Анфису разговаривать, держа её у себя на коленях, когда оставалась присматривать за детьми. Сейчас я недовольно моршилась от головной боли из-за очередных криков рядом с ушами. Хуже всего что я лежала между близнецами. Отвернуться или как-то отползти я ещё не могла. Младенческое тело ещё слишком слабое и привычные для взрослых движения, мне было слишком тяжело сделать или на данный момент невозможно. Слабасть тела и не возможность двигаться по своему желанию как я хочу злили. На моё счастье Марта ответственая мать, и долго слушать надрывный плач для привлечения внимания мне не пришлось. Мамаша быстро оказалась у подвисной кроватки и принялась утешать в первую очередь шумных сыновей. Проверела распашонки на чистоту, и без стыда принялась кормить малышей. Очередь до меня тоже дошла, хоть я и молчала, стараясь лишний раз не привлекать к себе внимание. Но и от заботы я не отказалась, всё же когда о тебя заботятся приятно, хотя и не просто принять свою новую семью. Кроме чистых пелёнок и сытого желудка, у меня появилась возможность хоть немного, но посмотреть на окружение. Пока мама ухаживала близнецами и мной, братья и сестра разошлись кто к скоту, а кто помогать в других хозяйственных делах, а малыши играть на улицу. На первый взгляд быт обычно многодетной семьи в захолустной деревушке. Вот только эликричества и бытовой техники в доме для удобства хозяике не было. Как не было и водопровода с раковинами для мытья посуды или хотя бы ванной и сан узла. Воду в дом с улицы принёс один из братьев в деревянном ведре, стараясь не расплескать по пути. Быт и то как была одета Марта с детими явно отсылали к сказкам о древнерусских избах и жизни большиства жителей в прошлом. В углу у печи притоилась резная рогатина из палки, на столе стояли глиненые горшки с остатками еды, грязные талки, которые старательно собрала Каяне и начала мыть. На полу плетёные ковры без узоров непонятного цвета лежали не для красоты, а для чтобы ногам было не холодно ходить по полу. Окна, через которые светил свет прозрачные и вроде их стекла. Ламп или свечей для освещения помещения я не наблюдала. Не успела я осмотреться и обдумать странную древность быта, да и осмотреться внимательнее, как Марта не надолго положила в люльку к братьям. Вернулась она принарядившаяся с большой карзиной, куда уложила меня с близнецами, и взяла с собой самого старшего брата. Мать молча протянула молчаливому подростку корзину, грозно зыркнув, а сама взяла ещё одну корзину. Марта шла впереди по улице из похожих срубов с сараями и дворами, гордо задрав нос, как ледокол. Брат с солдатской осанкой держа карзину с малышами шёл следом за Мартой, делая вид что сплетни соседий его ни чуть не расстраивают и относятся не к нашей семьи, а к кому-то другому. Яркая без сонная ночь и правда стала очередным поводом для сплетен. Деревна как улий с потревоженными дикими пчёлами загудела голосами сосдей, стоило им только увидеть гордо шествующую Марту и брата с корзиной улюлюкающих близнецов со мной. Одна часть деревенских, полностью не сведущие в магие восприняла свечение моего бренного тельца за дурной знак к неприятностям. А что может быть для деревенского жителя горем. В первую очередь это пожар с потерей имущества. Если не пожар, то смерь работяги кормильца, то есть главы семьи от эпидеми, подёшь скота, не урожай ведущий к голодной зиме, если соседи переживают те же трудности. Втростипенными проблемами деревенские считали войну и переворот власти и прочие подобные события, которые когда-нибудь, да произойдут в будущем. Люди встречавшие хотя бы одного мага или знавшие о магии поверхностно в общих чертах, над суеверными соседями смеялись и успокаивали что всё не так неготивно. Для них ночное чудное свячение был не более чем признак проявления магических способностей. И всё бы ничего, вот толькоб магией владеют только аристократы. А простолюдины, у которых проявлялись даже самые слабые зачатки магии, оказывались бастардами, тоже дававшие детей с даром магии. Не нужно быть гением, что соседи, знающие тонкости передачи магического дара, не сомневались в том что я плод супружеской измены, так как у родителей магии не было от слова совсем. Отец был простым деревенским жителем с чистой родословной простолюдинов без магического дара, приехавший с супругой из соседнего городка, где его знали как сына одного зажиточного местного жителя и благодаря громкому скандлу, резльтатом которого после брака и был переезд от родственников на относительное растояние. Заработал Рон для обеспечение семьи любимым ремеслом резьбой по дереву, когда был свободен от общинной работы на полях для нужд деревни. О Марте соседи почти ничего не знали, толька то что она однажды появилась в городе, влюбила в себя Рона и до недавнего времени не смотря на все трудности была рядом, как верная любящая жена и заботливая мать. Во владении магии замечена не была, так как иначе перед ней бы всё время была очередь из жаждуших получить магическую помощь чисто по добрососедски соседске на халяву или за продукты, так как усуги магов стоили круглую сумму. О матери некоторое время ходили слухи, что она якобы сбежавшая аристократка, не пожелавшая себя связывать узами договорного брака, а найти себе суженого любимого чувствами и сердцем. Но эти слухи быстро утихли, когда выяснилось что у Марты нет магического дара, а значит она простоо пришлая откуда-то простолюдинка. Правда из-за меня слух о том что мать может быть всё же аристократкой, обрёл второе дыхание и оброс подробностями что Марта, если не чисторовная аристократка, то бастард с редким даром, скрывающаяся от влиятельной родни. Будь сплетня правдивой, это мало прикрыть мои странные особенности как во внешности так и свечение. Вот только мои братья и сестра магией тоже не обладают, а сама Марта наличием возможного дара удивлена не меньше своих детей, мужа и переполошивихся соседей. Так что сплетня не более чем просто чужой домысел, не имеющий связь с реальностью. На вопросы соседей о происшествии ночью Марта не реагировала или делала вид, что не замечает соседий. Рот она открывала только чтобы спросить стоймост продуков у женщин за прилавком. А о самом происшествии ни слова не сказала. Взяла оплаченые товары и пошла прочь от прилавков дальше по улице. Остановилась Марта только у одного из домов и начала кричать хозяев дома. Дверь дома открылась и на пороге появилась молодая и на вид уставшая женщина. Увидев Марту, та радостно взвизгнула, быстро топая ногами на одном месте, как ребёнок. Марта на реакцию знакомой только сдерженно улынулась и зашла за калитку. Неизвестная женщина кинулась к ней. Две подруги крепко обнялись, явно после долгой разлуки. Разговориться или обменяться новостями женщины не успели. В стороне раздался громкий мелодичный звон колокола, по улицам побежали мальчики и девочки. Запыхаясь от бега, в унисон с колокольным зоном они кричали об общем сборе. Подруга Марты ринулась в дом, а мать побежала с братом к себе домой собирать остальных детей и мужа. Спустя всего несколько минут вся семья и сельские жители толпились на окраине деревни перед деревяным помостом, стоящим перед небольшим зданием церквушки с острыми спицами шпилей. Селяни толпились группками, чуть толкаясь. Напряжённые люди оглядывались по сторонам, силясь понять почему их собрали и строили предположения, причём не самые приятные. Просто так людей у церкви не стали бы собирать, если только случилось что-то и ряда вон выходящие. Рон стоял на сборе среди толпы рядом с семьёй. Его глаза напряжённо следили за соседями и обстановкой в целом, приобнимая успокаивающее детей и жену в знак поддержки. Марта, тоже напряженная как супруг, было хотела оглядеться, но из-за капризов встревоженных младших детей она не могла и головы поднять, стараясь успокоить малышей. Сквозь толпу к многодетной семье побралась семья подруги Марты. Она со своим мужем и детьми радосно затрещала, чем раслабила Марту и детей. Женщины обменялись несколькими сплетнями. Приятельница рассказала о путешествии и вскользь о родственниках. Марта похвасталась пополнением, показав козинку с тройней, а за одно пожаловалась на недразумение, из-за которого честная женщина стала героиней сплетен. Подруга сунула нос в корзину посмотреть на малышей. Близнецы тихонько сопели, а вот я смотрела на любопытную женщину. Со всей осторожностью она достала меня из корзины и с умилением начала ворковать. Потискав меня, женщина чмокнула в щёчку, и потом прижала к себе, предлагая своему супругу и ребёнку взглянуть. Мальчик смотрел на меня с любопытством и пытался потрогать пелёнки. Муж подруги с любопытством взглянул на меня, а потом перевёл взгляд с сочувствием на Рона. Оба мужчины друг другу кивнули, а Рон ещё тяжело вздохнул. Разговор женщин прервал чей-то окрик с призвывом посмотреть на помост. Всё внимание жителей деревни было тут же обрашено на деревянную плащадку. Я слабо перевела взгляд туда же, куда и все чтобы увидеть как на помост выходят мужчины, похожий телосложение на гнома из Властелина кольц. Такой же низкий, коренастый живчик приближался к краю плащадки. Мужчина с проседью в черной густой шевелюре, был одет по простому, как все местные жители деревни и казалось он был рад увидеть жителей. Стоило ему приветственно поднять руки в жесте распростёртых для объятий, житили заулюлюкали, засвистели, заопладировали. Селяни приветствовали гнома как мировую звезду. Стоило ему покрутить кистями, будто он подзывал жителей подойти ближе, в так движеням радостные вопли то стихали, то усиливались. Но стоило мужичку опустить руки, тут же наступила тишина. Люди в ожидание смотрели на него, ожидая когда он заговорит. Радостное приветствие, не надолго разрядило обстановку. Люди уже не так нервничали от томительного ожидания объявления причины сбора. Они действительно спрокойно ожидали любую новость, готовые пережить любые не взгоды, чего я с жителями не разделяла, так как не совсем понимала кто этот человек, и почему ему так радуются. Оказалось что гном на помосте глава нашей деревни с едким названием Гудняк. Подойдя к самому краю, что казалось ещё шаг и он упадёт на толпу, чтобы быть подхваченным. Вместо этого лидер деревни радушно поздаровался с жителями, всех осмотрел своим внмательным взглядом, кого-то поздравил или ещё как-то по доброму выделил из общей массы жителей. Закончив с приветствиями, глава без лишних слов вокруг да около сразу перешёл к сути собрания. Причина оказалась более чем резкая. -Мои дорогие соседи и жители деревни, произошло великое событие. В главном столичном храме случилось знамение этой ночью. Оракул объявил весть о рождении святого дитя богини, посланого спасти и направить людей на путь истиный. Люди от такой новости оторопели, признаться и я тоже. Не думала что до деревни слишком быстро дойдут слухи о моём рождени, будто оракул телепортировался по всем церквям и сообщал каждому главе деревни, бургамистру или губернатору о моём рождении. Если это так, то я пропала окончательно и безповоротно. Меня могут забрать из семьи в храм, где у меня не будет выбора, кроме как покорно принять судьбу героя испасителя мира, чего мне очень и очень не хотелось и мыслей как избежать своей участи у меня не было. Жители успели прийти в себя, пока я обдумывала о своей неудаче. Осознав новоть, они тут же заохали и запречитали кто радосто, кто с неверием и слезами на глазах, что боги не оставили бренный мир на произвол судьбы. Люди с благоговением принялись складывать вместе большие и указательные пальцы в форме ромба или треугольника и прикладывать получившийся знак с мантрами молитв к своим лбам. Старухи упали на колени и принились кланяться с молитвами к богам. Дети с не понимавшие что происходит, напуганно жались к родитеям, ошеламленными благой новостью. Некоторые матери успокаивали детей, стараясь осознать слова главы деревне о посланике богов. Марта обнимая детей, прижалась к мужу. - О, Богиня Мать Лилиян, спасибо, что помнишь о нас и послала спасение для нас и наших детей. Марта пусть и проговорила это тихо с благоговением, глядя с любовью на каждого своего ребёнка, в том числе и на меня в руках подруги, была всё же услышана соседями. Её слова стали катализатором для каждой матери в деревне с таким же благоговением помолиться о благополучии и благословении своих детей на крепкое здоровье и счастливую жизнь. Я смотерела на деревенских жителей как на псих больных. Даже не так. В жителях я сейчас видела сектантов, готовых за свою веру всем скопом свести со света каждого, кто скажет что их регигия ерись. Реакция соседей, обвинявших мою мать в измене, на новость о посланнике ужасала. Марте чертовски ещё повезло, что она отделалась только оскорблениями. Её могли запросто на смерть забить камнями или на потеху соседям и для стращения жен, чтобы у те и мысле об имене не возникло, привязать к позорному. В моё мире такое было сплошь и рядом, а значит не исключно то и здесь подобное возможно. Страшно будет представить, что будет твориться, если соседи узнают что я и есть тот самый посланик богов. В моей голове метались разные мысли. Быть святой или ещё кем-то важным мне не хотелось. Отчасти это было из-за ответственности и возлагаемых народом надежд. Я не боялась ответственности, но оправдавать чужие надежды, а ещё и бесплатно, ой как не хотелась. Жизель не раз описывала романтические книги о попаданках в роли аристократки или священной девы. Да и потом сводные сёстры показывали мне комиксы о героинях своих любимых историй, когда я присматривала за ними по прозьбе отца и мачехи. Мозг невольно копался в воспоминаниях, пытаясь в них найти подсказки для спасительного плана выживания подальше от всей это божественой конетели. Но это слабо помогло. Ни одной дельной мысли не появилось как избежать участи божественого дитя. Я не знала ни о том в каком я веке, ни о законах. Мне только и оставалось, что смотреть на помост, слушать главу деревни, а дальше действовать по ситуации. Способ выкрутиться я найду. Не успела я обдумать мысль о возможном переезде в главную столичную церьковь, а жители деревни едва успели осмыслить радостную весть, как стараста объявил новую весть, добив народ окончательно, что люди от радости чуть ли не сходили с ума. Как оказалось в честь великого события главный храм распорядился по всем селениям поставить артефакты, по городам и деревням, чтобы каждый житель королевства мог увидеть церемонию оглашения послания от богини. Сколько это стоило денег и сил я могла только представить, судя по лицам удивлённых соседей. Храмовники в белых праздничных одеждах ходили по помосту и уже устанавливали артефакты. Стоило им выравнить тяжёлую высокую рамку и остановить последним камни в выемки, как тут же появилась живая картинка без помех и бликов, за которой ничего не было видно, как если бы я смотрела на экран телефона или экран новороченного телевизора. Вид был расскрыт на огромный церемониальный белокаменный зал с цветными витражами украшеный цветами и статуями богов или светых. В самом центре перед алтарём у ног в несколько метром перед мраморной корией главный храмовник читал благословенную речь. Рядом с ним стоял помошник, с подушкой, на которой покоился свиток. И мне бы восхититься красоте, но я напряжённо уставилась в экран, ожидая незбежного. После воодушивляющей речи, будто специально не торопясь и желая покрасоваться перед народом для пристижа церви , главный жрец взял с подушки свиток. Театрально жрец поцеловал свиток со всем блоговением и плавно расскрыл. Столичные жители в лице сначала дворян на скамьях со слугами и охраной. У стен и на лестнице с наруже, а там и на площади перед величественным зданием ступился простой люд, ожидавший когда храмовник начнёт читать со свитка. Королевская семья в ложе в окружение слуг, с не меньшим оживлением ожидали. К счастью люди ждали не долго и храмовник начал читать, так как некоторые дамы от переживания грозились упасть в обморок от волнения. - Внемлите мне жители Тарнангрии, в этом свитке послание главной богини матери Лилиян! Я как слуга богов, зачитаю вам это послание! Народ тихонько подался вперёд. Кто-то из аристократок всё же не выдержал волнения и из-за переизбытка чувств потерял сознание. Но падение было оставлено без внимание, хотя слуги помогали своей госпоже. Народ же в ожидание смотрел в сторону алтаря в не терпение, но подгонят мужика в белых одеждах никто не осмелился. Все ждали когда он начнёт читать полание, и он начал. - Мои дорогие создания в день правление луны зажглась самая яркая звезда на ваших землях. Моё чистейшее дитё родилось чтобы спасти вас от зла и мир от разрушения в своих подвигах. Путь предстоит не простой, помогите вашему герою принять свою судьбу и позвольте засиять ярче солнца. Моё дитя, прими свою судьбу и стань же героем. Играя ствоими снежными локонами ветер укажет тебе путь. Твоим сапфировым глазам предстоит увидеть не мало чудес и ужасов, но не трусь моё дитя, я не дам тебя в обиду. В многочисленных боях и странствиях твоя нежня белая кожа никогда не получит шрам. Алые губы не раз попробуют горечь крови врагов и сладость вина с поцелями полной любви. Люди слушали послание с таким безумным блезком в глазах, что мне снова становилось не по себе. Они ловили каждое слово жреца. И стоило ему замолчать, люди всё ещё молчали ожидая или пытаясь осмыслить что они услышали. Молчали и жители деревни. Я же сильно сжалась, мысленно крича маты в адрес богини. В послание матерь сущего сказала день когда я родилась и описала внешность. Пусть и иносказательно, но всё же не глупые люди могут догадаться что это я. Некоторые соседи уже посматривали на меня, показывая пальцем, шепчась о чём-то. Шептался и борон со старостой деревни, тоже показывая на меня. Найти меня храмовникам не будет проблемой, даже если учесть сколько детей по королевству родились в затмение, а уж с описанием вшености и с помошью магии это сделать будет ещё легче. Спасти меня от судьбы святой девы может только чудо, о котором я молилась все возможным богам. Совпадение или нет, но чудо случилось. Чудо человеческой жадности, амбиций и жажды власти. На радость публики жрец объявил священным героем самого младшего законорожденного принца. Король и королева вытянули лица от изумления. Не веря в происходящее мать отдала сына подоспевшим за посланником служкам в белых одеждах. По совпадению маленький принц родился со мной в один день. И вот вить удача, его внешность подходила под описание. Белые волосы, голубые глаза и очень светлая кожа. Можно было бы подумать что мальчика случайно перепутали со мной. Только алчный взгляд жреца и притворная доброжелательная улыбка выдовали намерение мужчины. Ошибка была сделана намеренно, чтобы возможно церьковь заручилось поддержкой короны и обрела больше власть перед народом. Сошедшее послание оракулу стало прекрасной возможностью для укрепления связи с правителем. А если правда раскроится, то храмовник наверняка найдёт козла отпушения. Казалось бы что расклад, при котором принц становится священным героем устраивает всех. Королю не нужно будет налаживать связи с неизвестным героем из неоткуда и его власть тоже укрепиться за счёт сына. Аристакрты и народ счастливы, и религия стала новым рычагом давления. Я тоже довольно, что на место героя назначили другого человека, который будет рад посвятить всю свою жизнь подвигам во благо народа. А я тем временем буду жить как захочу. Но больше меня радовала предсталеная картина перекошеного лица богини, которая понадеялась на помошь храмовников, а по итогу её слава, можно сказать, переврали и использовали по своему усмотрению. На какой-то миг мне показалось что лицо статуи богини двинулось. Только я списала это на то что мне помеещелось. Как оказалось мне не померещелось. Люди начавшие было скандировать в разнобой виваты корлевской семье и храму вскоре были напуганы громом и разрядом молни рядом с алтарём в каменный пол, чудом не попав на алтарь с младенцем. Молнию быстро списали на проявление радости богини. Младенца переодели в белое одеяние и положили на подушку, среди цветов, на которой ранее лежал свиток с посланием. На молнии проявление богини не закончилось. В церкве начала двигаться статуя богини. Она попыталась раздавить младенца на алтаре, но кто-то из монахов успел спасти принца. Люди в ужасе смотрели на то как статуя снова принимает позу для атаки. Огромный мраморный кулак поднялся в верх набирая разгон для удара, который не успела нанести. Главный храмовник закричал, что принца пытаются убить злые силы, и велел срочно разбить статуи. Дворяне, обладавшие магией и сам король в спешке принялись крушить каждую статую, начавшуюся двигаться. Начавшийся было хаос закончился, как только обломки последней статуи упали на пол. Ошеломлянные люди спешили вернуться в зал чтобы посмотреть на происходящие разрушения. Жрец отрехнулся от пыли, поправил одежды и как ни в чём не бывало начал обряд крещения принца. На этот раз монахи спешно украсили помятыми цветами пустой каменный постамент от статуи богини, построили подушку и положили принца. Народ снова прославлял королевскую семью, а теперь ещё и смелых аристократов, не побоявшихся защитить сына богини. Только вот богиня на этом не остановилась. Из толпы вышел какой-то странный мущина накрытый чёрным плащём с золотыми угорами по кроям капюшона и подола плаща. Используя магию крепкий мужчина опираясь на меч вышел вперёд. Использую магию, он заглушил гул толпы и без единого страха смело заявил на все услышанье. - Этот мальчик сын простых смертных. Не стыдно ли тебе Рогх переврать слова богини? Не боишься небесной кары? Люди тут же неодобрительно уставились на незнакомца, прожигая его злобными взглядами. Король стоявший у постамента, развернулся подняв меч, готовый защищать сына. Сам постамент окружили монахи и послужники, готовые перекрыть младенца своим телом. Аристократы тоже насторожились, готовые активировать свою магию. На это смелый незнакомец только насмешливо хмыкнул. - Как ты смеешь творить богохульство! Это избранный, а ты жалкий смертный пытаешь смутить народ! - Главный жрец орал злобно, брызжа слюной. - Он не избранный. - Продолжил давить свою правду человек в чёрном плаще. - В нём нет не сил, ни света богини. Он всего лишь жалкий выродок. - Жалкое ничтожество откуда тебе знать кто избраный а кто нет? - Зло закричал король. - Сама богиня избрала моего сына. - Вторила не мнение уверенно и высокомерно королева. - Стража! Схватить этого полоумного, пусть посидит в темнице и подумает хорошенько как дерзить королевскому роду! Стражники направились к упрямцу. Аристократы и народ в предвкушении ожидали шоу. Но вместо криков пощадить, стража не дойдя до незнакомца рухнула замертво, истекая кровью. Неизвестный снял капюшон, оголив свои острые прямые рога. На плечи мужчины упали чёрные длинные волосы. Яркие жёлтые глаза с узким зрачком хищно смотрели звериными блеском на людей. За спиной из под плаща показался хвост с костяной пластиной. Рядом со мной кто-то из соседей напуганно охнул слово демон. Демон будто почувствовав это повернулся и посмотрел на нас. Все жители вздрогнули в ужасе. Демон же хищно улыбнулся. Развернувшись он снова посерьёзнел. - Жалкие ничтожества, только демон может сказать кто святой, а кто грешнник. И этот мальчик плод измены короля. Глупо менять цветное стекло на бриллиант. Я найду священное дитя и заберу себе, превратив в демона. Не видать вам спасения. Довольный демон на последок всех окинул злобным высокомерным взглядом и исчез. В церквей после минутной тишины народ требовал правду. Жрец тут же продолжил гнуть свою линию, что люди зря переживают, а демон просо всем солгал. Стоило народу успокоиться как присвоениение титула святого принцу продолжилось. Так королевство обряло святого война, которого будут готовить для борьбы с сила тьмы и зла. Казалось бы на этом можно было и разойтись всем по домам. Жители уже разворачивались в сторону деревни, храмовники маленькой церквушки собирали обратно рамку, на которой мы смотрели церемонию и уже собирались уходить, но их остановил стараста. На помост он позвал Рона и Марту с малышами. Мать забрала меня у подруги и положила в корзину. На радость соседям мать и отец были вынуждены выйти на помост, оставив старших детей с подругой. Соседи смотрели жадными взглядами в спину обоим родителям. Зачем глава деревни позвал моих родителей, я могла только догадываться, и мои догадки мне не нравились. Глава положив по дружески ладони на плечи супругов, улыбнулся и начал праздную беседу интересуясь как у них дела и настроение. Рон разговаривал не охотно, явно стесняясь или скорее стыдясь повышенного внимания соседей. Марта так и вовсе молчала. Казалось она была сосредоточена и не замечала ничего. Стараста пусть и был благур весельчак, скованность обоих супругов уловил и попытался подбодрить, идя с ними по помосту к церкви. К троице присоединился один из жрецов, тот что был уже не молод. Он отпер увесистый замок на массивной двери с металлической оправой, впуская главу и пару в зал с высокими потолкми. Против столичных харом церемониальный зал со скамейками из досок выглыдил скромно. Ни одной мраморной статуи, ни каких колон. Только сами стены с различными оконтовками простых укловатых карнизов, сводчатый потолок и паркетный пол с ритуальным рисунком перед алтарём. Единственным изыском были витражи и люстры. И то витражи были простыми разноцветными ромбиками, а небольшие люстры просто медных трубок с мелкими камушками, светившиеся ярко как лампы накаливания. От осмотра церквуши меня отвлек голос жреца. Он подзывал родителей к алтарю. Глава деревни сил на скамейку первого ряда, замлкнув, и протёр пот со лба лоскутом тряпицы. Марта поставила корзину перед алтарём. По просьбе жреца, женщина достала сначала одного мальчика из корзины, положив на алтарь, а поом второго. Жрец оба раза зачитывал монотонно одни и те же слова, а потом братья начинали плакать от боли. Мать их старалась успокоить, но толку было мало. Близнецы только ещё больше кричали, и мне это не нравилось всё больше. Жрец, как оказалось, проводил ритуа проверки на родсто. На радость Марты оба мальчика оказались родными сыновьями Рона, в родстве которых никто не сомневался. Вот только жрец огорошил супружескую пару неприятной вестью. Пусть блинецы родились здоровыми, вот только оба были больными и родились на месяц раньше положеного срока, так как в утробе матери им не хватало места. По словам жреца братья были родиться мёртвыми, то что они живы до сих пор не иначе чудо. Вот только чудо долго не можит длится, по прогнозам храмовника у мальчиков от силы несколько лет. По тому как всхлипнула Марта, было понятно что горькая новость причинила материнскому сердцу боль. Рон постарал поддержать жену, но тут ни чем утешить было нельзя. Женщина уткнулась в плечо мужа содрагаясь от всхлипов. Но вскоре она взяла себя в руки и настала моя очередь для ритуала. Мать положила меня на алтарь. Жрец с сочувствием к трагедии приверженки его паствы, начал ритуал. Отрожно достав мою руку из пелёнок, он проткнул острым ритуальным кинжалом мой палец. От боль я почти не почувствовала, а потому не заплакала. Да и на такую слабую боль я не обращала внимание. Мне было больше интересно что будет дальше. А дальше храмовник взяв капельку крови и опустил в чашу. Вода тут же ярко засветилась мягким берюзовым светом, а затем зал резко заполнил ослепительный белый свет. Я едва успела закрыть глаза, чтобы не ослепнуть от вспышки. Ярки свет как резко вспыхнул, также резко потух, оставаясь в чаше белыми всполохами язычами пламени, перетекая в голбые и глубокий синий цвета. Храмовник смотрел в чашу в неверие. Отец смотрел с удивление, ожидая вердикта. Мать от шока перестала плакать. Глава деревни заинтригованый произошедшим, вскочил и подошёл, но остаовился за спинами родителей, явно опасаясь подойти ближе. Жрец несклько раз повторил ритуал и вердикт был один и тот же. Берюзовый или голубой мягкая свячение, затем каждый раз спустя секунду ослепительная вспышка и в чаще белый огонь с синими и голубы переливами на конце, напоминающие северное сияние. - Невероятно! У вашей дочеи такая чиста мана, как у природных кристаллов маны! Ваша дочка в будушем будет одорённым магом с сильным даром и большим резервом. - Жрец говорил о мане с восторгом. Чтобы он не видел, он был уверен в своих словах. - Она моя дочь? Рон задал вопрос, который волновал его не один день. Радости жреца он не разделял. Марта, как бы ей не было обдно из-за подозрений в измене, принимала желание мужа убедиться в родстве. Именно это она хотела, чтобы любимый супруг убедился что измены ни какой не было и чт она не врала. Жрец, конечно же, подтвердил что я родная дочка не только для столько раз оскорблённой невиновной женщине, но и терзаемому тревогами мужчине. А стоило показать храмовнику доказательства, Рон окочательно расслабился и вздохнул с облегчением, впервые за несколько дней взяв меня на руки. Счастливые супруги померились, держась рядом. О горестной новости насчёт близнецов они старались не думать. Они пкинули церковь, вернувшись к детям и семье подруги. Соседи в ожидание смотрели, не понимая почему Марта и Рон обнимаются, но тут заговорил стараста. Он объявил результаты проверки, но молчал что я имею предрасположенность к магии. Гном грубо отчитал сплетниов, взывая к совести. Из-за сплетен и пересудов едва была не разрушена семья, вынужденая пройти унизительную процедуру проверки. Стараста ругался, но никого не оскрбля, вынуждая жителей родной деревни подумать над произошедшим. Люди, у кого была совесть, здумлись над своими поступками и даже попытались извениться перед соседкой. Но Марте было не до извинений, она думала о болезнях детей, и как женщина, я могла её понять. От горя она попыталась спрятаться подальше от людей, желая побыть со своими сыновьями наедине, стоило собранию окончится. А я подумывала над тем как бы поскорее научиться магии и спасти близнецов. В переди меня ждал непростой путь. Я даже не педставляла насколко всё будет не просто.