Endless Saga

      

***

      Вопрос жизни и смерти.       Чанбин реально долго к этому шёл. Испортить такой момент нельзя.       С каждым годом всё сложнее сдерживаться. Как бы ни дурачились, они давно не дети - взрослые парни с естественными потребностями.       Да - звёзды, да - им по контракту нельзя. Но ещё будучи трейни, Со обожал Хёнджина открыто и несдержанно. Он никогда не боялся проявлять своих чувств, палился беспощадно, но вот парадокс - именно эта открытость не давала многим поверить в серьёзность его слов. Их принимали за шутку, игру, а позже - когда за каждым их шагом стали следить многотысячные толпы фанатов - за продуманный сценаристами фансервис, назвав его "бесконечная сага Чанбина".       Но их с Хёнджином взаимодействия не нуждались в одобрении и сценариях, Чанбин просто не мог противиться природе и честно заявлял во всеуслышание, что любит Хёнджина, что ждёт, когда же тот станет его, что тело Хвана принадлежит ему, что самый сладкий десерт - это губы Хёнджина, да многое что он палевно, как на духу, сообщал на камеру. И ему наплевать на мнение продюсеров, руководства, нетизенов и даже стэй - пожалуй, лишь Чанбин мог открыто играть их чувствами и прямо вызывать фанатов на ревность, к примеру, трогательно сообщая во время своего влайва, что Хёнджин подарил ему ожерелье с кулончиком с собачкой.       Чанбин - вообще не позволял себя прогибать, он - автор текстов, крутой рэпер, музыкант, продюсер, во многом наставник для остальных мемберов. И он может спокойно в своих трансляциях обозначить границы - сказать стэй, к примеру: спасибо за совет, я сам разберусь. Я контролирую это.       Ибо нехуй. Никто ему не указ.       Хотя, конечно, правила игры он соблюдает. Давая раскрываться своей дурашливой стороне, он воодушевлённо играет роль милашки, делает эгьё, вместе с остальными мемберами - и зачастую больше прочих! - громко веселится, даже порой играет в скиншип с Енбоком - на этом настаивают продюсеры, чтобы не быть слишком очевидными. К тому же некогда самый популярный пейринг - хёнликсы - постепенно теряет обороты, уступая минсонам. Что и неудивительно! Кто ж ставит в пейринг двух таких нежных нижних созданий?       Впрочем, если Ликс по-австралийски открыто сразу заявил ребятам о своей ориентации, признавая, что он - гей, то с Хваном долго было ясно, что ничего не ясно...       И как бы стилисты не пытались (кстати, вполне успешно!) превратить Хёнджина в хищника - яркого, сексуального, горячего, опасного, Чанбин всё равно видит в нём именно нежную зефирку, созданную специально для него, пересматривает любимый фанкам Хёнджина - где тот, золотоволосый и гибкий, так сладко танцует и поёт Psycho, что Чанбина ведёт, да он с ума сходит от одного только вида хвановых пухлых губ, что уж говорить о моментах, когда тот так плавно двигает бедрами и соблазнительно раздвигает ножки - а таких кадров в этом фанкаме полно!..       И, наконец, стафф официально выносит их пейринг на первый план - можно подумать, у фанатов только сейчас раскрылись глаза и они, наконец, прозрели и поверили в их отношения с Хёнджином. Поклонников ХёниБини вообще-то достаточно, немало эдитов и фанфиков. Но нельзя забывать, что стэй ревнуют - скиншипы и бромансы подогревают интерес к мальчиковым группам, однако же, никакой однозначной очевидности быть не должно, поэтому стафф время от времени придумывает новые пары, новые взаимодействия, при этом сохраняя интерес к прежним. Путают они не только поклонников, но порой и самих ребят.       Вообще лишь Сынмин, Джисон и Чан сходу заявили, что они натуралы, но готовы принять любые сексуальные предпочтения остальных мемберов без какого-либо осуждения (и это не мешало, кстати, им всем троим бесстыдно залипать на Хвана и раздавать ему комплименты!).       Этот, помнится, первый откровенный разговор между всеми девятью мемберами (Уджин тогда ещё был с ними) шёл уже после дебюта - до дебюта было время страшной конкуренции, переживаний, ссор и бесконечных нервных срывов, тогда им было не до душевных излияний. Каждый был от других закрыт и максимально делал вид, что именно он - идеальный айдол. Только Чан сохранял относительное душевное спокойствие, но он и трейни в Джупе был дольше всех. Стреев, по сути, подбирали к нему, он имел право голоса, так что по поводу дебюта, конечно, сильно не парился - лишь хотел отобрать действительно лучших в свою команду.       Хёнджин тогда был шумным, эмоциональным и даже немного агрессивным. Он переругался, наверное, с каждым, кроме обожаемого макне и уважаемого лидера. А их бесконечные разборки с Ханом - стали легендой. "Танцуй лучше! А ты рэпуй лучше!" Эту забавную фразочку сейчас знают все стэй, но тогда им было не до смеха. Как только гас свет софитов и выключались камеры, начинались разборки. Ругались из-за всего - начиная с доставки еды и бытовухи в общаге, заканчивая делёжкой партий в очередном треке. Это продолжалось, словно по инерции, и после дебюта.       И вот тогда Чан, выбрав более-менее спокойный вечер, поставил перед ними коробки с пиццей и бутылочки соджу - не так, чтобы нажраться в хлам, а скорее чтобы расслабиться - и завел душевный разговор о том, о сём... О школе, о детстве, о девчонках... Хан присоединился к их гетеро-трио, а Минхо, немного смущаясь, присоединился к гей-лагерю Енбока. Честно? Никто особо не удивился. Хо с его высоким, немного в нос, голосом и слишком утончёнными чертами лица всегда ощущался несколько манерно.       Чанбин же тогда сразу заявил, что в школьные годы был по девочкам, но с некоторых пор влюблён в конкретного парня. В Хван Хёнджина. Да, вот в этого самого. И указал пальцем. Хван тогда рассмеялся своим звонким, дробным смехом. В этот узнаваемый смех Чанбин вначале и запал. И в изящный образ в целом. А уже потом, без конца рассматривая безупречные черты красивого лица, тонкие запястья, родинку под глазом, пухлые губы, узнавая загадочный и милый, недоступный и ласковый характер, проваливался в бездну под именем "Хван Хёнджин" всё больше...       Да, тогда Хёнджин лишь рассмеялся - беззлобно, но и без снисходительности. Ему очевидно было приятно и весело. Никак комментировать признание хёна он не стал, также как не стал делиться своими предпочтениями и личной жизнью. Все остальные мемберы принялись улюлюкать и стебаться над романтическими чувствами Со, приставать к Хёнджину с расспросами, а тот лишь беспечно отмахивался, как и сам Чанбин, который даже в такой ситуации физически не мог обижаться на Хвана. Их веселье прервал Минхо, он спокойно и холодно бросил: Ишь, какой. Самого красивого выбрал. Да в Хёнджина сложнее не влюбиться, чем влюбиться. А вот сможешь ли ты влюбить его в себя - другой вопрос, - и, приподняв бровь, продолжил, глядя прямо в глаза Чанбину, - Я и не подумаю тебе его уступать. Я же гей, причём актив. Будем биться!       - Файтин! Какой же крииинж! - орал как безумный Хан Джисон, суча ногами, и ржал, как взбесившиёся мул. Их поколению - рождённым в миллениум - это всё казалось забавной пикантной шуткой. Виновник шума - сам Хёнджин, а с ним и Джисон, и Сынмин, и Феликс - все смеялись и от души веселились.       Неожиданно подлил масла в огонь лидер, сказав с тёплой усмешкой в хитро прищуренных глазах: Согласен, даже я - натурал натурально залипаю. Был бы шанс - рискнул бы.       А Хёнджин, всё так же беспечно улыбаясь, сделал то, за что Чанбин обожает его до дрожи и благодарен и по сей час - он просто встал, подошёл к нему, обнял за шею по-детски и своим хриплым голоском выдал: "Не обижайте хёна, он - ранимый. Не разбивайте ему сердце. Я выбираю тебя, Бини". И со смехом уткнулся ему в плечо.       Сердце Чанбина же, действительно едва не разбившись, трепетно сжалось, сохраняя этот момент в памяти навеки.       И с тех пор все - включая стафф и руководство компании - знали и принимали их особенные отношения, за камерами старались не провоцировать ревность Со лишний раз, но всё же конкретный статус был никому не ясен. И в первую очередь, самому Чанбину. Хёнджина, похоже, всё устраивало. Обнимашки, намёки, поцелуйчики в щёку и - когда точно никто не видит! - в губы, но никогда не глубокие - Хёнджин лишь изредка позволял Со тискать свои сомкнутые желанные губки, не более - всегда отстраняясь и убегая со смехом после.       А Чанбина уже вело. Долго так продолжаться не могло. Он уже прямо сказал в камеру во время съемок клипа для их очередного камбэка, что Хёнджин - его мужчина, что Хёнджин любит мускулистых парней, что их отношения - особенные и для прочих - секрет. Но нет. Лино тут же где-то тоже сболтнул, что Хёнджин - его. И до сих пор нет никакой очевидности от самого Хвана.       А недавняя поездка Хёнджина на фэшн-шоу Донателлы Версаче в Канны? Он поехал один, лишь несколько человек из стаффа сопровождали. И устроил им там гей-панику. Все молодые и старые гомосексуалы, как и многие женщины на этом показе, просто поплыли при виде Хвана - еще бы! - тот словно сошёл с картинки, такой неземной и волшебный. Чанбин видел как на него облизывались все кругом. Будь он там - не дал бы так пялиться на своего мальчика. Но вот был ли мальчик - его? Этот вопрос волновал Со больше всего.       И накануне Чанбин понял: пора уже ставить жирную точку в этом подростковом безумии. Он - Со Чанбин, взрослый мужик и будет нести ответственность за свою судьбу, за своё счастье. А не ждать у моря погоды. С таким боевым настроем он ждёт в общежитии Хёнджина уже третий час. Хан с Чаном давно пришли, Чан залипает перед ноутом - то ли ведёт трансляцию, то ли работает. Хан долго болтал с кем-то по телефону, потом завис за компом, играя во что-то. А Хёнджина нет.       Но он может и не прийти вовсе. Из всех мемберов - еще со времен трейни - именно Хван при любой возможности старался улизнуть домой. К любящим родителям, у которых он - единственный, к Кками, которого Хван просто обожает, к привычным комфорту и уюту, а главное - тишине. Чанбин знает прекрасно, насколько Хёнджин любит покой, свои тихие увлечения - писать картины, стихи, читать, плести браслеты, в конце концов. Еще он очень любит спать. Всем этим в их общежитии - особенно первом - насладиться было, конечно, сложно. Но тогда и Хёнджин очень оберегал свой хрупкий мир, не особенно впуская мемберов в него, просто убегая домой, как только выпадал случай.       Постепенно сближаясь всё больше, они все узнавали и эту тихую, глубокую сторону Хвана - и его смешливую, задорную, весёлую, и только он стал открываться - в том числе в творчестве и Чанбин всё чаще хвалил его партии - как случился этот дебильный скандал с буллингом. И Хёнджин выпал из жизни группы на долгие несколько месяцев. Кому как, но Со показалось, что ебучий хиатус длился полвека. Хёнджин, конечно, приходил в компанию, участвовал в тренировках, записях и написаниях треков, но в общежитии в то время почти не жил, проводя больше времени с семьей. Чанбин тогда так тосковал по нему - и ничуть не скрывал этого, зажимая его при первой возможности, щедро даря слова поддержки, помогая во всём, даже кофе ему приносил - любимый айс американо, тот самый, которым Хёнджин когда-то облил свой любимый белый лонгслив.       После отстранения Хёнджин стал ещё меньше с ними дурачиться, ушёл в себя, окончательно покорил мир искусства, пропадая ночи напролёт с красками и кистями. И Чанбину всё сложнее стали даваться их объятия и поцелуи. Хёнджин даже перед камерами стал намного серьёзнее, молчаливее, на некоторых выпусках - общих интервью, он вообще мог не проронить ни слова, лишь кивая и поддерживая общими фразами.       Это бесило. Беспокоило. И Чана тоже. И Минхо. Чанбин любит Лино, ещё тогда, когда того чуть не выкинули из группы во время шоу на выживание, Со действительно чувствовал себя хреново - ему казалось, он мало помог, мало поддержал ребят, что Лино, что позже Феликса. То, что они оба вернулись в строй, конечно, всем придало сил. Но как же Минхо иногда бесит!       Ребята-то, конечно, знают, что их искрящийся и мегапопулярный пейринг с Ханом - всего лишь игра, которая, как ни странно, особенно по душе именно Джисону - тот хоть и натурал, но обожает эти игры. К тому же они с Минхо - реально соулмейты, таких близких друзей мир ещё не видел. Но факт остаётся фактом - они не встречаются.       И это делает Лино опасным соперником. Чанбин уверен - друг по-настоящему увлечен Хёнджином, но тоже очень боится ранить того, как и сам Со, а потому оба вроде как и берегут такого чувствительного, ранимого младшего и сильно не докучают, а вроде как и не оставляют попыток прикоснуться к нему, стать ближе, проверить на прочность стену, возведённую Хваном, а его самого - на ощупь.       Впрочем, Чанбин понимает, что симпатии Хёнджина однозначно на его стороне - тот всегда выбирает его, они постоянно рядом, только если стафф их не разгоняет, Чанбину Хван позволяет очень многое в плане скиншипа, тому дозволено тискать его, обнимать, но самое ценное, что и сам Хёнджин примагничивается к Со и любит прикасаться к нему лишний раз.       Именно поэтому Чанбин уверенно сидит на заправленной кровати Хвана, с уютно раскиданными подушками и мягкими игрушками. Сегодня он расставит все точки над i. И Хёнджин станет, наконец, его. Сагу пора завершать. Он даже приготовил и спрятал у Хвана под подушкой ленту презервативов и внушительный тюбик лубриканта с клубничным вкусом.       Слышно - пищит сигнал блокировки входной двери, шум в прихожей, низкие, точно подростковые голоса, переговаривающиеся о чём-то, лёгкий, самый любимый смех.

Сердцебиение учащается.