Неправильный Поттер. Пуффендуй

             

***

      То, что Альбус Дамблдор отнюдь не божий одуванчик, Северусу Снейпу стало понятно ещё во времена его учёбы в Хогвартсе. Настолько предвзятого человека надо было ещё поискать. А дальше… Чем дольше они взаимодействовали, тем всё менее лестные эпитеты просились Северусу на язык в адрес Дамблдора. И в конце концов он окончательно убедился в правильности собственного суждения, поначалу показавшегося ему…       «Да, тоже слишком предвзятым».       Альбус Дамблдор был хитрым, самолюбивым манипулятором. Всем — кто искренне тем восхищался и нанимался в школу, желая поработать под «мудрым руководством» знаменитого мага — обычно хватало года, чтобы прозреть. Оставались те, кому в силу каких-либо причин больше некуда было деваться. Или те, кто в силу возраста или обстоятельств имел несчастье и дурость попасться Дамблдору на крючок, а теперь расплачивались. Но были и те, кто действительно искренне любил детей. Хотя у некоторых сочетались две, а то и все три причины их пребывания в стенах Хогвартса.       Во времена учёбы Северуса, Дамблдор год от года вёл себя всё наглее. Хотя, как ему показалось, после мутной якобы победы младенца над Тёмным Лордом, тот как-то подуспокоился. В середине же нынешнего учебного года тот превзошёл самого себя. Новый Договор о найме сотрудников, представленный директором коллективу сразу после Нового года, был просто образцом пренебрежения как к учителям, так и к ученикам. Но и до этого эпохального события произошло много достойного упоминания.       А началось всё на самом первом в девяносто первом — девяносто втором учебном году педсовете.

***

      Кабинет директора Хогвартса. Северус не любил лишний раз там бывать. И не только из-за самого нынешнего хозяина этого места. Просто стараниями Дамблдора директорский кабинет обрёл какую-то гнетущую атмосферу. Очень немаленькое помещение было откровенно забарахлено и набито странными, несуразными артефактами. Казалось, скрежет и тиканье непонятных шумливых вещиц давили на голову, специально мешая принимать решения и даже просто здраво мыслить.       Северус незаметно осмотрелся, из-под полуопущенных век разглядывая коллег, присутствовавших вместе с ним на внеочередном педсовете, с чего-то вдруг устроенном Дамблдором в середине августа. Картинка взору представала не слишком радостная.       Аврора Синистра натирала виски вонючей пахучей мазью от мигрени и откровенно витала в своих мыслях. Септима Вектор с совершенно отсутствующим видом бесшумно шевелила губами, видимо просчитывая что-то в уме, и то и дело черкала карандашом в блокноте. Стерва-Минерва с идеально прямой спиной — «Будто ей метловище в зад воткнули!» — торчала тощей воблой одесную своего бессменного идеала мужественности. Иными словами, сидела рядом со своим драгоценным Альбусом, суровым взором обозревая коллег, готовая в зародыше задавить ростки несогласия с высшей начальственной волей. Хагрид с Аргусом Филчем, скромненько притулившись на диванчике у самой двери, дремали чуть ли не в обнимку, подпирая друг дружку плечами.       «Хотя, конечно, тут скорее Хагрид служит опорой «во всём положившемуся» на него товарищу».       Некоторые новые педагоги отсутствовали. То ли ещё не приехали из отпусков, то ли не удостоились высочайшего доверия. Роланда Хуч нервно комкала свиток, Северус был готов поспорить на последние деньги, что это был список требующего срочной замены последние лет десять точно спортивного инвентаря. Сибилла Трелони…       «О!»       Да, Сибилле можно было сегодня позавидовать.       «Всё-таки есть пророческий дар у этой пародии на пёструю курицу, ещё как есть! А как иначе объяснить, что она заняла столь удачное место, в самом тёмном углу кабинета? И это с учётом того, что Дамблдор вообще не выносит полумрак. Наверняка ведь прознала где-то там, в своём эфире, про грядущий педсовет, припёрлась раньше всех и затаилась в самом выгодном с точки зрения незаметности кресле, да ещё и шандал небось подальше отодвинула. А теперь совершенно безнаказанно посасывает херес из фляжечки и книженцию какую-то втихушку почитывает. Вот уж кому похрен на всё, так это Сибилле».       Северус вдруг понял, что таки да, он отчаянно завидует преподавательнице предсказаний и всяческих прорицаний. И не именно сейчас, а по жизни. Та хоть и сидела тоже, как он, у «Великого Светлого» на «коротком поводке», но смогла изменить своё отношение к ситуации — чтобы не сойти окончательно с ума — коль уж не получалось изменить саму ситуацию. Всё, как советуют маггловские психологи.       «Конечно! У неё всё равно выбора нет. Идти ей некуда, кто захочет с такой связываться? Ты её ни о чём не спрашиваешь, а она тебе как начнёт пророчить!.. Да ещё если бы хорошее, так ведь нет, одни гадости всегда. Но всё равно молодец. Попросить, что ли, фляжку передать? Нет. Не хочу хереса. Вот если бы у неё там огневиски был. А может…»       Он принюхался и разочарованно вздохнул, во фляжке Сибиллы совершенно определённо был НЕ огневиски.       «Вот же невезуха!»       Северус чувствовал, как у него тоже начинает побаливать голова. То ли от пиздежа Дамблдора — «Пардон! От начальственного дребезжаще-журчащего гипнотического тенора», — то ли от многократных повторов одного и того же, то ли от шебуршания артефактов, то ли от предчувствия грядущих гадостей.       «Это мне от Сибиллы, что ли, передалось? Заразился предвидением? Больше постараюсь рядом не садиться, всё равно у неё нужного бухла нет, а голова болит. В общем, никакого от неё — от Сибиллы, не от головы — толку».       Для головной боли у него, конечно, были свои причины, и изо всех имеющихся ученики располагались отнюдь не на первом месте. Хотя некоторые — те же близнецы Уизли, например — постоянно пытались продвинуться в его личном антирейтинге поближе к верхней строке. Но в целом нервы у преподавательского состава Хогвартса страдали не из-за детей, а именно из-за начальства. Северус в сердцах выругался про себя и постарался отвлечься от неприятных размышлений уже проверенным способом, рассматривая коллег.       Хагрид смешно всхрапнул, заёрзал и уронил голову тихо сопевшего Филча со своего локтя себе же на колени. Тот, естественно, проснулся и, некрасиво расцветившись пятнами гипертонического румянца, начал усиленно наглаживать свою кошку. Ирма Пинс на это поджала губы и осуждающе покачала головой. Филч потупил глазки, покраснев теперь и ушами.       «Надо бы старику капли от давления занести. И антипохмельное зелье, пожалуй. Хагриду бесполезно, а этого «угощу» всё же».       Филиус Флитвик сидел, легкомысленно болтая ножками в слишком большом для его роста кресле, и в то же время глаз у полугоблина дёргало весьма заметным нервным тиком.       «Контрастненько».       Северус, уже года три как, с завидной регулярностью развлекался варкой экспериментальных успокоительных зелий, а Поппи Помфри добровольно взяла на себя их дегустацию. Не только дегустацию, ясное дело, но и тестовый отбор самых действенных. Подобрав состав себе «по вкусу», теперь добрейшей души женщина проводила подобный эксперимент на самом маленьком профессоре Хогвартса.       «Похоже, сам Филиус уже не справляется с нагрузкой на нервную систему, а полугоблину не очень-то подходит человеческое. Стоит исключить экстракт черемицы и удвоить количество сушёных соцветий асфодели и побольше когтей летучей мыши. Да, определённо, когтей — побольше. Пять. Нет, семь».       

***

      Пока Северус предавался размышлениям на отвлечённые темы, педсовет наконец-то подошёл к тому, ради чего, очевидно, и затевался. Альбус, затаив в бороде снисходительную ухмылку отеческую улыбку, ошарашил их всех: — Один мой друг, в память о нашей крепкой и долгой дружбе…       «Ага, пиз… ври-ври! «Друг»! Где у людей друзья, а где ты!» — …попросил меня об услуге. И я не смог ему отказать. Поэтому, пожалуйста, каждый из вас, коллеги, пусть подумает и к первому сентября предоставит мне проект ловушки, которая, на ваш взгляд, могла бы помочь защитить от… от нежелательных поползновений то, что я спрячу на третьем этаже. — Что за х… Новости, Альбус? Какой такой «друг»? Что значит «защитить то, что спрячете»? Зачем вообще что-то прятать в школе? Тут же дети! Они обязательно сунут нос во все ловушки. Будто бы Вы не понимаете!       Это вскинулась Роланда. Она, как и Помона, как раз относилась к тем учителям, кому действительно нравилось работать с детьми. — Это же школа, а не Гринготт’с!       Возмущённо добавила она, а переставший болтать ногами Филиус подхватил и развил мысль их общей коллеги: — К тому же банк сейчас обзавёлся новой усовершенствованной защитой, ещё более надёжной. Сведения из первых рук, так сказать. Почему бы Вашему… ммм… другу, не доверить это «что-то» гоблинам? Традиционно, так сказать?       Филиус обвёл присутствующих серьёзным взглядом гоблинских, без белков глаз, и все остальные, кроме — «Ясное дело!» — МакГонагалл и самого старика-затейника, согласно закивали головами. Даже Северус кивнул пару раз, правда, без особой надежды на благоразумие руководства.       Маленький профессор как раз представлял «родственный» ему случай с «поводком». Как-то так Дамблдор изловчился однажды и «спас» жизнь юному полугоблину. И плевать, что именно «изловчился», по факту-то спас же. А то, что опасность насквозь подстроенная была… Ну… Долг Жизни-то совсем тогда ещё бестолковый ребёнок Филиус сам признал, никто не заставлял. А что на месте того любой порядочный человек, ну и не совсем человек тоже, не смог бы иначе поступить — это уже мелочи. Вот и отдувался тот теперь в уплату своего Долга Жизни. Учил школяров. И пусть у Филиуса был явный преподавательский талант, а дети того просто обожали, но мечтал-то в свои юные годы гоблин полукровка точно не о работе в школе.       Дамблдор бросил на них всех мимолётный недовольный взгляд и, нацепив всё ту же раздражающую Северуса — «Да и не только меня, уверен!» — улыбочку, стал вещать о дружбе, равенстве и братстве. Что в совокупности с постоянным тиканьем и скрежетом возымело-таки нужный тому эффект.       

***

      В итоге план по защите третьего этажа через неделю уже лежал у старика на столе. Конечно, школа Хогвартс никогда не была абсолютно безопасной. Но специально устраивать ситуации, в которых дети могли бы серьёзно пострадать, до этого момента никто не пытался. Естественно, преподаватели, участвовавшие в разработке «полосы препятствий», постарались сделать всё максимально эффектно, но малоэффективно, вся «защита» была впечатляющей только с виду. Хагрид только подкачал, но исключительно из-за неумения сопоставить масштаб — где он, а где маленькие маги.       Тем не менее Альбуса всё устроило. А это значило…       Тут уж только идиот не понял бы, что всё это делалось не для действительной охраны действительной ценности, а для одного-единственного ребёнка. Для Гарри Поттера. Педагогический коллектив Хогвартса из идиотов — за некоторым редким исключением — не состоял.       Северусу мальчишку было конечно жаль. Как и всем остальным. Ребёнка в столь раннем возрасте уже собрались вовлечь в интриги, и автор этой идеи считал, что тот с удовольствием последует по предложенному пути. Хотя все, кто знал родителей нынешнего Избранного, обречённо вздыхали, понимая, что с такими генами именно так ребёнок себя и поведёт. А значит — последующие семь лет, начиная с этого, у здравомыслящих представителей преподавательского состава Хогвартса будет крайне мало рабочих дней, когда они не будут вынуждены глотать Умиротворяющий бальзам или иные спиртосодержащие успокаивающие препараты.       

***

      Северус знал, у каждого адекватного — хотя бы пока и хотя бы частично адекватного — преподавателя в школе была отдушина для сброса нервного напряжения.       Помона Стебль на месяц летом и на недельку в новогодние праздники уезжала заграницу для участия в магических боях без правил. Да-да, не было предела удивлению Северуса, когда впервые он узнал, что эта милая и улыбчивая полненькая женщина на несколько недель в году превращалась в фурию, которая дробила кости, выбивала зубы и всякими другими способами пыталась изничтожить своих противников. Мало кто об этом знал из коллег, а из учеников и подавно. Так что в глазах окружающих та оставалась лишь добрейшей души учительницей.       Филиус Флитвик периодически сбегал к своему отцу, в бездонные пещеры, начинавшиеся под зданием банка, и долго и нудно жаловался тому на свою нелёгкую жизнь. Не вдаваясь в подробности, естественно. Потому как в Договор о найме сотрудников школы Хогвартс был включен, с подачи Дамблдора, и такой пункт, как «неразглашение информации о происходящем в стенах замка». Филиуса выслушивали, утешали, по-семейному жалели, бабуля по отцовской линии баловала гоблинскими деликатесами. И совсем ещё — по тем же гоблинским меркам, конечно — молодому полукровке этого хватало, чтобы справиться с накопившимся стрессом и обеспечить себе ещё пару месяцев душевной стойкости.       Казалось, логичнее было бы, если бы эти двое — Помона и Филиус — поменялись местами, но жизнь порой бывает иронична, уж это-то Северус на собственном примере понял.       Кто-то — как например, Сибилла, а иной раз и Филч — уходил в запой, пока учеников не было в школе. Роланда участвовала во французских гонках на мётлах. Хагрид вязал. Сам Северус варил, а Поппи тестировала его варево. Кто как мог, тот так и справлялся со стрессом, держа в секрете от других свои «особые» способы.

***

      Но пожалуй, ни у кого из вышеперечисленных не была столь огромна пропасть между их настоящей жизнью и той, на какую они могли бы претендовать, имея те же стартовые условия, что и Северус. Ведь он — мастер.       «Самый молодой и талантливый за дохренадцать лет! И что? Жалкий учителишка в школе. Штатный зельевар для школьного лазарета. Это ли не издёвка судьбы?»       Северус сам себя ненавидел за то, что из-за недостатка прозорливости, свойственного большинству людей в юности, теперь вынужден был плясать под дудку старого интригана. Но для защиты собственной нервной системы он постарался перенести ненависть с себя на чёртовых Поттеров. Ведь в какой-то степени и из-за них тоже он попал в подобную кабалу. Конечно, это был самообман, но так было легче не захлебнуться в том болоте, в которое превратились его жизнь и подававшая большие надежды карьера. И от ребёнка Лили и Джеймса Поттеров он не ожидал ничего хорошего.       Заверения Люциуса, что мелкий Поттерёныш — «настоящая «змея», и «с ним лучше дружить», лишь сильнее убедили Северуса в правильности собственных выводов. Ведь кому, как не ему было знать, каков из себя на самом-то деле был Джеймс Поттер. В противовес бытующему о гриффиндорцах мнению, что те прямолинейны до дури и честны до абсолютной прозрачности, Поттер-старший не был ни первым, ни вторым. Также не был тот и избалованным тупицей.       «Ооо, нет! Этот паскуда был достаточно умён и прекрасно знал, что такое «первое впечатление» и как этим пользоваться. Знал, от какого поведения ему будет больший прок. Как знала это и Лили Эванс».       И пусть Северус постоянно держал в уме «светлый образ подруги детства», демонстрируя это Дамблдору ради облегчения собственного существования, но… но даже будь он в разы глупее, никогда не смог бы стать настолько слепым. Он прекрасно знал, что его коуквортская подружка была достаточно хитра, чтобы суметь правильно расставить приоритеты на будущее. Так что с Поттером-старшим они очень даже хорошо дополняли друг друга.       «Парочка стервятников, вот уж воистину «грифы»!»       Так что Северус был уверен:       «Ничего хорошего Поттер-младший из себя представлять не может по определению».       А тот ещё и умудрился до начала школьных занятий нажить себе врага в лице МакГонагалл. Подобное ставило под сомнение и наличие у мальчишки мозгов. Истинный сын тех двоих вряд ли мог бы действовать настолько глупо. Так что мнение Северуса о ребёнке Поттеров было отнюдь не лестным.       «И не важно, что на его сторону встал даже Тодд!»       Тодд.       Северус впервые настолько заинтересовался кем-то. Гарольд Тодд был, чего уж греха таить, очень красив и харизматичен. С тем было приятно проводить время, даже несмотря на то, что порой Гарольд высказывался довольно-таки резко. К тому же нужно было быть слепцом, чтобы не заметить, что молодой артефактор питал интерес к Северусу.       «Что он даже не постеснялся озвучить».       Тем самым заставив Северуса чуть дольше, чем раньше — «Чем следовало бы!» — смотреться теперь в зеркало по утрам.       Но…       «Увы, всё это не важно. Слишком большая разница у нас с этим Тоддом. И во внешних данных, и в силах. Стоит признать, что и по способностям этот Гарольд обскакал меня, оставив далеко позади. Так что… так что пусть этот… Гарольд и встал на сторону этого… Ребёнка Поттеров… Хотя откуда бы они могли узнать друг друга? В общем, это не повод перестать считать Поттеровского выродка ухудшенной копией его прошаренных и отнюдь не высоконравственных родителей».       

***

      И вот наступил вечер первого сентября.       Дети и подростки постепенно заполняли Большой зал, рассаживаясь за факультетскими столами. Они весело переговаривались, перекрикивались, шутили, рассказывая друг другу, как провели лето. Педсостав сидел за своим столом, все как один держа лицо, стараясь не выдавать эмоции. Но Северус чувствовал своим тренированным даром менталиста, что многим его коллегам весьма неловко перед детворой и учениками постарше за этот, ещё не начавшийся даже толком учебный год.       Но вот наконец-то МакГонагалл установила табуретку, опустила на ту Шляпу и пошла за первогодками. Весь зал затих.       «Конечно же, только полный неуч не знает, что сегодня поступает ТОТ САМЫЙ Гарри Поттер».       Северус мысленно закатил глаза.       Боковые двери распахнулись, и появились детишки. И в числе первых шагнула через порог колоритная троица: вполне узнаваемый наследник самой богатой семьи магической Британии Драко Люциус Малфой; пухленькая, с длинными рыжими косами девочка и… и ещё один мальчик. Мальчик, похожий на ожившую фарфоровую куколку. Красивый, изящный мальчик, которому можно было дать лет восемь-девять, но никак не одиннадцать. Троица шла ничего не боясь, не озираясь по сторонам, весело переговариваясь.       «Кто это?!»       А это — «Ну если судить по очкам и огромным зелёным глазищам, то…» — и был он. ТОТ САМЫЙ Гарри Поттер.       «Тот самый… Бляаа!»       Конечно, Люциус обмолвился, что сын Поттеров мелковат по сравнению со сверстниками. Но…       «Но не настолько же! Да по сравнению с этим пацанёнком даже я в детстве выглядел внушительнее! А уж у меня-то жизнь была… к-хм… Достаточно тяжёлая». — Боги, бедный мальчик!       Тихо вздохнула сидевшая рядом с ним Помона.       С ней согласился и Филиус.       Северус тоже согласился, но промолчал. Но он, право слово, не ожидал, что у «мини-шкафчика» Джеймса и достаточно высокой для девочки Лили окажется такой… такой лилипут в сыновьях.       Дети мило болтали, не задумываясь особо о том, что весь зал смотрит только на них троих. Ученики с второго по последний курсы тоже не были идиотами и не обратить внимание на очень миловидного паренька в очках-велосипедах просто не могли. Какие-то девчонки поглупее, перешёптываясь, уже попискивали тихонечко от умиления, обсуждая: кто же этот милый малыш и почему тот настолько мал. — Поттер Гарри.       Назвала МакГонагалл имя героя.       И под удивлённые шепотки учеников к табурету вышел тот самый ребёнок.       «Ну… ну нет! Вот это?.. Этот пупсик — герой магической Британии?! Вот это маленькое, худенькое, миленькое существо убило Тёмного Лорда?! Да как такое может быть?!»       … — «Пуффендуй»!       И тишина в зале.       Никто, находясь в здравом — и даже не совсем — уме, не допускал даже мизерной мысли, что герой попадёт на факультет тупиц «барсуков». Куда угодно, но только не к ним. Даже сами пуффендуйцы — которые сочли, что им то ли послышалось, то ли Шляпа просто оговорилась — непонимающе озирались.       Но вот Драко, к тому моменту уже сидевший с весёлой улыбкой на лице за столом «Слизерина», начал громко хлопать в ладоши. За его крестником аплодисменты подхватила рыжеволосая девчушка — «Боунс, кажется?» — заёрзав на своём месте за столом «Пуффендуя». И так постепенно весь стол факультета «барсуков» сначала робко, а затем всё смелее начал разрывать тишину хлопками и приветствиями. — Поздравляю, Помона.       Первым из преподавателей поздравил их общую коллегу Филиус, искренне — ну и что, что чересчур зубасто — улыбнувшийся.       В их богадельне не было принято признавать это вслух, но все знали, что Помона Стебль была самым чутким, но и самым требовательным в плане внутрифакультетской дисциплины деканом. Её «барсучата» всегда были окружены вниманием и заботой, но и загружены делами по самое «некуда». Тем просто некогда было нарушать правила или лезть в неприятности.       «И это означает, что Поттеру — если он такой же, как его родители, — придётся очень сильно постараться, чтобы обмануть её и смочь что-нибудь натворить». — Да, думаю, так будет лучше всего.       Кивнула Помона своим мыслям, глядя на то, как её подопечные окружили заботой новеньких и среди них того самого пупсика Поттера.       Сам же мальчишка вёл себя достаточно скромно, и видно было, что тот старается быть вежливым.       Северусу было любопытно считывать эмоции детей, сидевших рядом со знаменитостью. Суть разговора ему, понятное дело, слышна была плохо, невзирая на чары, но многое легко распознавалось по поведению и выражениям лиц.       «Вот смех из-за шутки или какого-то весёлого вопроса. А вот, по всей видимости, вопрос уже щекотливый, после чего дети начали переглядываться. Это, видимо, развёрнутый ответ от знаменитого новичка. И смущение «барсучат» оттого, что испортили непринуждённую атмосферу. Изящный перевод темы самим «героем» и возврат разговора в шуточное русло. Ловок мальчик, ловок».       Больше никто неудобных тем не поднимал и неоднозначных вопросов не задавал. Дети просто ели и веселились.       

***

      Помона Стебль сидела за праздничным столом и терпеливо ждала, когда сама сможет познакомиться с первогодками и переговорить со старостами. Первое впечатление, что произвёл на неё, её коллег — «Даже на вечно мрачного Северуса», — её подопечных Гарри Поттер, было, очевидно, неплохим.       Она прекрасно помнила, что — когда впервые увидела родителей Гарри — у неё возникли сомнения в соответствии личностей Джеймса Поттера и Лили Эванс требованиям факультета, куда те были распределены. После более близкого знакомства эти сомнения только усилились, а за время дальнейшего общения со знаменитой парочкой накопился у неё в душе неприятный осадок.       Но их ребёнок, как ни странно, вызывал только тотальное умиление.       «Не маска ли это?»       Вечером Помоне предстояло это выяснить.

***

      Но и после того как за кружкой тёплого молока она познакомилась с первогодками, Гарри Поттер никоим образом не испортил впечатление о себе. Мальчик незаметно и ненавязчиво помог волновавшимся новичкам представиться. Он с несвойственной детям его — да и куда более старшего — возраста тактичностью направлял беседу в нужное русло, отвлекал внимание большинства от особо стеснительных однокашников и ненужных сейчас тем.       Старосты, сидевшие рядом с Помоной, удивлённо переглядывались. Да и сама она была весьма удивлена. Когда же очередь дошла до героя — а он пропустил вперёд всех первокурсникам — то… — Ну… Я — Гарри Поттер. Живу с родственниками по маминой линии, магглами. У меня есть кузен. Что ещё…       Мальчик задумался, но не смутился: — Я много читаю, люблю копаться в тётином саду. У меня есть низл, зовут Сэр Север. Он немного вредный, но всё равно замечательный. Правда, не советую гладить без его на то разрешения.       В этот миг из коридора ведшего к дортуарам мальчиков вышел огромный абсолютно чёрный кошак и поспешил к Гарри. Запрыгнул на колени к своему, очевидно, хозяину и лёг, кое-как умостив свою тушку. Дети, да и сама Помона, удивлённо смотрели на этого монстра в кошачьей шкуре. Мысль просто-таки напрашивалась:       «Это существо выглядит куда внушительнее, чем сам герой Магической Британии». — Какой же он огромный!       Уважительно произнёс кто-то из детей. — Есть немного. Вообще-то, у нас в семье два низла. Сэр Север перед вами, а второй остался дома, с тётей. Тот раньше принадлежал моей маме, зовут Живоглот. Вот так и живём.       И на этом знакомство с первогодками завершилось.       Старосты проводили первокурсников по спальням, а после рассказали Помоне, о чём зашёл разговор за ужином в Большом зале. И она удивлённо приподняла брови. А было отчего.       «Ребёнок, так просто признавший неправоту своих «героических» родителей… Странный мальчик. Но время покажет».       Так подумала Помона Стебль.       Так же подумало и большинство преподавателей:       «Время покажет».       И все стали ждать первых уроков.       И буквально на первых же занятиях Гарри Поттер показал прекрасное прилежание и хорошее поведение, пусть и таскал всюду своего «монстра». Хотя, стоило бы признать, низл и не мешал вовсе: просто сидел рядом со своим хозяином, либо висел на плечах у того, либо семенил рядом.       

***

      Филиус Флитвик унаследовал от своей человеческой матери слабенький дар магического зрения. И на самом первом уроке у учеников набора девяносто первого года он осмотрел каждого, как делал это всегда, чтобы иметь представление о возможностях ребёнка. Оценил он и мальчика с низлом и вздохнул немного разочарованно. Стоило признать, Филиус, как и основная масса обывателей, ждал от героического младенца небывалых свершений.       «А тут… Середнячок. Обидно».       Он ещё раз вздохнул, пожурил себя за наивность, за нелепые ожидания, за заранее завышенные требования к ребёнку и велел себе смириться и не быть предвзятым.       Гарри Поттер старательно выполнял задание, демонстрируя неплохое владение отмеренным тому природой средненьким магическим потенциалом. Вот только стоило мальчику начать помогать своей новой подруге, как…       Как Филиус удивлённо моргнул. Он понял:       «Что-то тут не так. Я же чётко разглядел его ауру. Но мальчик только что показал возможности весьма и весьма одарённого взрослого. Как? Помочь другому, «подтолкнув» чужую магию, — непростое дело. Многие взрослые так не могут».       Следующей в его голове пронеслась мысль:       «А малец далеко не так прост!»       И дальнейшее доказало правильность этого вывода. К концу урока Филиус окончательно уверился в том, что Гарри Поттер намеренно не показывал свои способности, лишь ради помощи другим детишкам чуть отступая от избранной тактики «прикинуться всего лишь неплохо обученной бездарностью».       «Как интересно! Надо будет рассказать Помоне».       

***

      Квиринус Квиррелл счёл для себя главным то, что не заметил за героем каких бы то ни было поползновений чинить ему препоны в добыче Философского Камня. Квиринус вообще эту малявку на уроке еле заметил. Если бы не громадный чёрный кошак, что с необъяснимой злобой в карих, абсолютно не кошачьих зенках пялился на него, то он и вовсе подумал бы, что Поттер прогулял, настолько пацан был мелким и тихим.       

***

      Аврору Синистру работа с учениками не радовала совсем. А вот что радовало, так это звёзды. Сколько она себя помнила, ночное небо завораживало Аврору.       «Возможно, из-за моего имени?»       Абсолютно всё в своей жизни Аврора с самого детства подчиняла астрономии, лунным циклам и движению небесных тел. Талантливая когтевранка не могла не обратить внимание на регулярные отлучки гриффиндорца со шрамами на лице и странными жёлтыми глазами. Если бы Аврора была чуть постарше и умела держать язык за зубами, то сейчас изучала бы астрономию в лучших обсерваториях Европы, в той же Германии или, скажем, во Франции, но… «Благодаря» карманному оборотню Дамблдора и, естественно, не без участия самого хитреца-директора она застряла в Хогвартсе на «замечательной» должности.       На первом же уроке астрономии Аврора пришла к выводу, что знания Гарри Поттера о Солнечной системе были средненькими, как и у большинства других детей. Вёл тот себя хорошо, а котик мальчика никому не мешал. На этом её интерес к Избранному, как и ко всем остальным первокурсникам, исчерпался.       Впрочем, была на «Гриффиндоре» одна девчушка, которая — «Единственная из всего набора этого года», — демонстрировала глубокие познания в предмете. И Аврора могла бы этому порадоваться и сосредоточиться на подающей надежды ученице, если бы не видела, с каким пренебрежением та взирала на своих однокурсников и как всячески стремилась подчеркнуть собственное превосходство.       «Совсем как одна рыжая однокурсница того недоброй памяти оборотня».       

***

      Призрак Катберта Бинса на учеников ни малейшего внимания никогда не обращал. Из года в год, с первым утренним ударом колокола он прилетал в аудиторию, бубнил себе под нос один из параграфов, посвящённых гоблинским войнам, а со следующим ударом колокола вылетал восвояси. И так с утра до вечера, семь дней в неделю, двенадцать месяцев в году. Без выходных и каникул, изо дня в день. Почему вообще он продолжал вести занятия, он никогда не задумывался. Почему ему не искали замену, его тоже не интересовало. Его вообще после смерти уже ничто не интересовало. До одного вечера.       Если бы призрака Катберта Бинса всё ещё волновало время, он знал бы, что именно вечером первого сентября его, как и остальных призраков Хогвартса, словно окатило волной леденящей энергии той стороны, на которую все они, каждый в своё время, побоялись перебраться. И начиная с того памятного призракам вечера все остатки естества Катберта Бинса, вся его призрачная сущность, хоть и выполняли давно заменивший реальное существование ежедневный ритуал, но трепетали от неизъяснимого ужаса.       

***

      Роланда Хуч, после первого же урока полётов с первогодками, стала искренне обожать мелкого мальчонку в дурацких очках.       Во-первых, Поттер имел явный талант к полётам. Во-вторых, он помогал своим однокурсникам — неважно, с какого факультета те были, — и никогда не смеялся, если у других что-то не получалось. В-третьих, он одёргивал чистокровных, которые всегда обучались полётам ещё до школы. Таким был и Малфой-младший, который сначала совершенно не хотел её слушаться. Но после короткой беседы с Поттером, отпрыск рода аристократов стал — пусть и с недовольной моськой — выполнять сказанное Роландой.       «И в итоге, кстати, стал летать куда лучше, чем раньше. Заносчивый засанец!»       Конечно же, открыто свою ошибку мальчишка не признал, но друга поблагодарил.       И последним, но самым важным, за что Роланда обожала Поттера, — он внимательно следил за детьми. И если кто-то готов был упасть или — «Как увалень Лонгботтом!» — полностью потерять управление метлой, то он тут же вызывал школьного домовика, и тот возвращал неудачника на твёрдую землю, если сама Роланда по каким-либо причинам этого сделать не могла.       «Попробуй-ка уследи за тридцатью с лишним юркими детишками!»       Так что она, как и Филиус, сделала Поттера своим помощником и до самого конца года ни разу о принятом решении не пожалела. Мальчик очень ответственно подходил к своим обязанностям.       

***

      Но, к большому сожалению Помоны, у Гарри никак не клеились отношения с Минервой МакГонагалл. Та, слепая к большей части проступков гриффиндорцев, стала непривычно зоркой по отношению ко всему, что совершал один небезызвестный пуффендуец. Хотя эти мелочные придирки вызывали, честно говоря, лишь смех их общих коллег. Даже с чего-то сильно сдавший в этом году Квиринус вступался в таких случаях за Гарри и заикаясь мямлил, приводя доводы в защиту того.       Вот и сейчас, в очередной раз выслушав гадости о знаменитом подопечном, Помона только укоризненно покачала головой. Ни единому слову Минервы она не верила.       

***

      И только Северус молчал. Потому, что с первых дней наблюдал за мальчишкой и старался… старался найти хоть что-то, за что мог бы с чистой совестью Поттера-младшего возненавидеть.       «Ну что-нибудь ещё, кроме кота».       Кот. Низл. Да, тот был слишком странным. Тот очень конкретно показывал всем своим поведением, что именно думает о Северусе, и куда ему стоит, по авторитетному кошачьему мнению, идти. Чем он заслужил подобное к себе отношение от животного, Северус не знал.       «Да и знать не желаю, если честно».       В общем, кот — «Дурацкий низл!» — был единственным минусом этого ребёнка.       

***

      Староста «Пуффендуя» Габриэль Трумэн был счастлив иметь такого помощника, как Гарри Поттер. Мало того, что тот сам всячески пополнял копилку баллов, совершенно не подозревая, что постепенно приближает свой факультет к завоеванию Кубка Школы, так мальчик ещё и не давал никому из своих друзей скатиться в оценках и знаниях, чем тоже косвенно приносил баллы своему дому. Уйму времени Гарри посвящал тому, что помогал старшекурсникам «Пуффендуя» и лично Габриэлю присматривать за неугомонными первокурсниками, тем самым давая старшим возможность больше времени уделять учёбе, да и не только.       «Что уж скрывать».       Благодаря придуманным Гарри играм первокурсники теперь не терялись, перемещаясь по замку. Да и третий этаж обходили найденными тайными коридорами и не лезли куда не надо.       «Ни в какие приключения с трёхголовыми собаками».       

***

      Ирма Пинс никому и никогда не позволяла шуметь в библиотеке. И уж точно даже представить себе не могла, что будет рада играм, которые придумал маленький мальчик в очках.       «Кто бы мог подумать, что от шныряющей по обители знаний мелюзги может быть такая польза».       Проводя под ненавязчивым руководством своего вожака по сути ревизию Хогвартской библиотеки, детки периодически приносили ей книги, которым требовался ремонт. Ирма могла лучше заботиться о святая святых любого учебного заведения, а малыши учились ориентироваться в лабиринтах стеллажей и милях книжных полок.

***

      Так всё и шло. И это вполне мог бы быть самый спокойный год на памяти Помоны Стебль.       «Конечно не стоит забывать о странной ухоронке директора, но… А вдруг пронесёт?»       Но не пронесло. И началось всё достаточно безобидно. В Хэллоуин, в праздник, когда принято пугать и пугаться, в разгар пира в Большой зал буквально ворвался бедолага Квиринус, неартистично бормоча что-то о тролле в подземелье.       «Надо было Дамблдору назначить на эту роль Северуса. Он бы сыграл гораздо достовернее».       Упомянутый Дамблдор тут же выдал совершенно дурацкое указание.       Если бы Помона хоть на мгновение поверила в байку о тролле в подземельях, то ни за что не оставила бы своих «барсучков» без пригляда. Только потому, что она сочла это праздничным розыгрышем, она подчинилась нелепому требованию оторваться от потрясающего жаркого из кролика, отправить детей по факультетским общежитиям, а самим деканам идти в противоположные стороны, на поиски этого самого тролля.       «Идея сама по себе глупая. Но возможно, запланировано что-то ещё?»       И Помона вместе с другими деканами, пересмеиваясь и критикуя директорский замысел за малую правдоподобность, а актёрскую игру Квиринуса за то же самое, поспешила «проверить» указанные места.       Когда там — «Понятное дело!» — никаких троллей не оказалось, они с Филиусом, Северусом и Поппи решили, что отыграли свои роли и теперь уже можно наведаться в факультетские общежития и узнать, что Дамблдор заготовил для развлечения детворы этим вечером.       Общежитие «Слизерина» оказалось абсолютно пустым. В общежитии «Когтеврана» растерянные и не слишком сытые дети пили чай с печеньем, грустно вспоминая оставшиеся в Большом зале на столах вкусности.       Тут уж Помона и остальные сильно засомневались, что предполагалась развлекательная программа:       «Но тогда что?.. Не мог же это действительно быть тролль? Не мог. Тем более Квиринусу веры нет, тот и кошачьего хвоста за углом испугается. Мало ли что там могло ему примерещиться! Тролль… Ну откуда здесь троллю взяться? Боггарт, небось».       А в это время…       

***

      В это время Габриэль, как и все остальные ученики двух «подземельных» факультетов Хогвартса, с удивлением смотрел на мальчика, который усмирил их панику и страх, и думал:       «Он ростом меньше всех своих однокурсников. Выглядит младше всех, а силищи… И воли…»       Слизеринцы постарше, переглядываясь, размышляли, вполне возможно, о том же самом.       А тот самый мальчик — тихим спокойным голосом, с улыбкой на губах — шутил с друзьями и малознакомыми ему старшими студентами, отвлекая их внимание от происходившего за стеной и не самой прочной на свете дверью.       Габриэль смотрел и думал:       «Что там — убить маньяка в год, это… это как сказка: то ли было, то ли присочинили. А вот попробуй сохрани спокойствие, когда за стеной ходит монстр, который может одним взмахом своей дубины размазать тебя по полу. Да попробуй не только сам не запаниковать, а ещё и полшколы успокоить. Не допустить толкотни и паники, а значит — и жертв, ведь опасность не только в тролле за стеной. Вот он — настоящий подвиг. Вот он — герой. Говорит, и ты веришь. Веришь, что он герой не просто по праву выжившего, что «герой» — это не просто определение, которое ему навязали. Да, действительно, трудно поверить в существование ТАКИХ героев, если не видеть собственными глазами».       В общем, Габриэль, как и все ученики постарше, кто уже начинал задумываться над жизнью, был впечатлён поведением Избранного.       Правда, это также наталкивало и на безрадостные мысли:       «Где он научился этим стойкости и смелости?»       

***

      Поначалу от души поругав Дамблдора, потом так же от души позубоскалив над Квиринусом и уже успев растерять всяческую весёлость и занервничать, обнаружив пустые факультетские помещения, Северус сейчас был не в настроении для шуток.       Где-то далеко впереди, за каким-то из поворотов коридора, раздался дикий визг и следом — глухой удар, тихий, но прошедшийся неприятным гулом по стенам замка.       Северус рванул, позабыв себя от страха, понёсся сломя голову на звук и вдруг…       «Смех? Какое может быть веселье, после такого крика?!»       Поворот.       «Что за вонь?»       Ещё поворот.       «А вот и слизеринцы нашлись. Вроде бы всё нормально. Тогда почему визжали? И что грохнуло? И что всё-таки за вонь?»       Он не смог сохранить свою всегдашнюю отстранённо-ироничную спокойную манеру разговора, и вопрос прозвучал резко: — Что здесь…       Он сделал ещё шаг вперёд и вдруг прямо перед ним с противным глухим «шмяком» обрушилась откуда-то сверху какая-то массивная туша, повторно сотряся своим весом пол древнего замка. — …происходит?       «Это… это, блядь, что? Это… это тролль? Дохлый?»       И звонкий мальчишеский голосок, вроде как даже с искренним сожалением: — Я случайно, простите.       «Случайно, блядь?.. Случайно?!»       Филиус пребывал в глубоком обмороке. У Помоны так дёргался глаз и дрожали руки, что казалось — ещё немного, и у неё случится какой-нибудь судорожный припадок. Поппи трясущимися пальцами отвинчивала крышечку с очередного флакона с очередным экспериментальным успокоительным. А у него самого сердце чуть не остановилось.       «А этот!.. Этот!.. «Случайно» он!»       Закалённый тренировками «Пожирателей смерти», Северус всегда, в любой момент, был готов нанести решающий удар противнику и постараться выйти из стычки с наименьшими потерями для себя. Привычный к непредвиденным ситуациям на уроках, он всегда был готов действовать. Но…       «Но так? Как тут действовать, когда с потолка шлёпается… шлёпается нечто! И это «нечто» может тебя убить если не своими умышленными действиями, то уж своей массой точно. А этот!.. «Случайно». И главное — веришь поганцу! Стоит весь такой взвинченный, глазами своими большущими смотрит испуганно. Волнуется, блядь».       Вокруг все смеялись, выплёскивая адреналин, а Поттер стоял и смотрел.       «И этот чёртов Поттеровский кот…»       Чёрный низл стоял с пацаном рядом и тоже смотрел.       «С вызовом пялится! Типа: «Ну, давай, попробуй ему что-нибудь сказать!» Тоже мне! Защитник ху… пушистый!»       Наверное тогда-то Северус и попался. Попался в ловушку этих искренне взволнованных глаз.       «Ненависть к его родителям? Какие родители? Его же тётя с дядей воспитывают. Так значит — некого недолюбливать? Получается, нет самоуверенного жестоковатого хама, копии Поттера-старшего? Нет мелкого своекорыстного прохиндея, копии Лили? Получается, мальчика-то хорошего вырастили. Так, что ли, получается?»       И дальнейшие действия Поттера только всё сильнее убеждали Северуса в правильности сделанных им выводов.       

***

      Помона не успевала принимать похвалы своему знаменитому ученику от других профессоров.       «Минерва не в счёт. Она… У неё… Да драккл с ней, со старой кошкой!»       Помона видела, как Гарри помогал другим с учёбой. Дети, которые вступили в организованный им кружок, очень быстро прогрессировали.       Филиус однажды сказал Помоне: — Гарри в будущем может стать прекрасным учителем.       На что она горделиво улыбнулась в ответ: — Конечно! Из мальчика выйдет отличный учитель.       Про себя же подумала:       «Из него и декан вышел бы хороший, вот только совершенно не хотелось бы, чтоб и Гарри попал в кабалу. Пока нынешний директор жив, преподавательская деятельность никому не доставит должного удовольствия».       Северус ей похвастался, придя в теплицы за урожаем трав, что благодаря занятиям в клубе Гарри Невилл Лонгботтом смог приготовить наконец нормальное зелье: — Это Лонгботтом-то! Эта катастрофа ходячая, которая умудрялась взорвать котёл чуть ли не с простой водой. Лонгботтом, который путал щупальца растопырника с крысиными хвостами. После какой-то жалкой недели занятий в этом их «Клубе отработок», мальчишка смог не угробить очередной котёл, а через ещё несколько недель смог приготовить вполне адекватного для ученика качества зелье. Чудо какое-то!       Да уж, Помона, к сожалению, легко могла понять реакцию Северуса. Невилл — несмотря на то, что в теплицах тот был богом — в повседневной жизни… Неуклюжесть мальчика и его же неуверенность в себе могли сравниться только с апломбом бабушки Невилла. Просто невозможно было подобрать другой настолько же весомый пример того, какой полезной оказалась затея Гарри.

***

      А под Новый год Северус держал в руке карточку, приложенную к… — «Что ли, к подарку, получается?..» — к подарку, и не знал, что ему делать.       

«С новогодними праздниками Вас, и с наступающим днём рождения!»

      Подарок. Флакон с бантиком на горлышке. Кажется, так простенько. Но Северус не был дураком, он видел: бантик был из цельной пряди волос единорога.       «Это же очевидно! Волоски — один к одному».       А содержимое флакона… Ему даже страшно было поверить, что это. Что там, внутри.       «Это же… С ума сойти!»       Помимо редкости, подарок отличался и ценой. Северус прекрасно представлял, сколько подобное стоило. Столь ценные ингредиенты, чего уж стесняться, ему совершенно непривычно было держать в руках. А вернуть дар неизвестному отправителю не получалось. Ни один школьный эльф не говорил, кто даритель.       У Северуса даже не было на примете проектов, что могли быть достойны использования подобных ингредиентов. Рецепты всем известные конечно были, как не быть, но…       «Ну не омолаживающие же крема из этакого чуда варить, на самом-то деле? Хотя Люциус, павлин этакий, половины состояния не пожалел бы, небось».       Но Северус не считал дополнительные тридцать-сорок лет нежной юности блистательного Люциуса Малфоя и не менее блистательной супруги того достаточным поводом к работе с такими редкостями.       «Потом когда-нибудь. Может быть. Если ничего поинтереснее не надумаю».

***

      Потратив каникулы на копание в фолиантах Запретной секции библиотеки, но так и не найдя достойного применения молоку единорога — «Единороги. Или единорожицы?» — и запрятав в итоге подарок в свой сейф в банке Гринготт’с, Северус решил вернуться к этому вопросу позже. А пока занялся более насущными проблемами. Такими, как например — пропажа Квиррелла. Куда могло деться это заикастое недоразумение, никто не знал, но замена нужна была в срочном порядке. И конечно же, опять Северусу не позволили преподавать ЗоТИ.       «Как будто кто-то удивлён. Лично я — нет».       Ну и естественно, Дамблдор в срочном порядке нанял какого-то туповатого увальня, метр на два, который явно с трудом Академию Аврората закончил. Оспорить директорское решение о найме «специалиста» никто, понятное дело, не мог. Как никто не верил в то, что тот сможет вложить хоть какие-то знания в детские и подростковые головы.       «Помилуйте! Да знает ли этот великовозрастный иди… ммм… аврор темы уроков? Хотя бы темы, уж не говоря про материал по этим темам?»       Северус уже пошёл договариваться с Филиусом по поводу организации факультативных занятий, как вдруг выяснилось, что Поттер и организованный тем «Клуб отработок» решили сконцентрироваться на изучении материалов ЗоТИ. В библиотеке тот помогал своим подопечным с эссе по этому предмету, а на своих внеклассных занятиях дети тренировали практические навыки. И по контрольным, которые проверял не кто иной, как Северус, было видно, что получается всё у детишек и их самопровозглашённого преподавателя весьма прилично.       «Хорошо даже получается».

***

      А ещё Северус заметил, что его слизеринцы присматривают за инициативным малявкой и стараются отгонять от того известных любителей испытать других на прочность. Такие «гении» имелись на каждом факультете, и на «Слизерине» тоже, как бы неприятно ни было это признавать.       Не то чтобы он не мог понять, откуда, как говорится, ноги росли у этой инициативы, но ему было интересно послушать, что натолкнуло подростков на такую идею.       В ответ от старосты Джеммы Фарли он получил: — У Гарри просто нет времени учить идиотов уму-разуму. Он первокурсников натаскивает. Так почему бы нам не создать ему комфорт в такой мелочи?       Северус пошутил, естественно с каменным лицом: — Не узнаю своих «змеек». Вас всех пора переводить на «Гриффиндор». — Отнюдь, декан Снейп, сэр.       Возразила Джемма и пояснила: — Во-первых, это элементарная взаимовыгода. Гарри защитил нас от тролля, мы защищаем его от мелких бытовых неудобств. — Соглашусь. Некрасиво оставаться в долгу.       Признал Северус, привычно сдерживая улыбку. — Именно, сэр.       Подхватила Джемма и развила свою мысль далее: — А во-вторых, сэр, это инвестиции в будущее. Все мы когда-нибудь выпустимся из школьных застенков… Из школьных стен, я хотела сказать, сэр. — Я так и понял, мисс Фарли, продолжайте.       С абсолютно серьёзным лицом поощрил Северус кивком застеснявшуюся собеседницу. — Так вот, мы выпустимся, а отношения останутся. — Определённо.       Согласился он, а расслабившаяся Джемма выдала: — Ну и вообще… Он такой миленький! — Кхек!..       Подавился воздухом Северус, не ожидавший подобного от вечно сосредоточенной на своих обязанностях и где-то даже резковатой в суждениях старосты девочек «Слизерина». — Извините, сэр.       Потупилась смущённая Джемма, а Северус с трудом удержал так и стремившиеся разъехаться в улыбке губы: — Ничего, мисс Фарли, ничего. Я Вас понял.       

***

      Гарри взвалил на себя опеку над самыми младшими, неслабо разгрузив Помону от обязанностей декана и освободив старшим время на подготовку к СОВ и ЖАБА. Но к сожалению, жить ей легче не стало, потому что Минерва каждый мерлинов день изощрялась в создании очередных неприятностей.       Первую половину учебного года та просто изводила Помону постоянными нудными жалобами и снимала с Гарри баллы. Просто так, без объяснения причины, снять с факультета баллы не мог никто, но порой причина была настолько глупой и надуманной, что у Помоны глаза на лоб лезли. Теперь благодаря заместительнице директора в учительской самоорганизовалась этакая еженедельная викторина юмора: коллеги Помоны и она сама по очереди зачитывали записи из Дисциплинарной Книги Хогвартса. Побеждал тот, кому доставалась по общему признанию самая-самая «причина» снятия баллов с «Пуффендуя».       А потом Минерва и вовсе с ума сошла. Захотела закрыть кружок, благодаря которому — «На минуточку!» — и её подопечные первогодки неплохо продвинулись в учёбе.       «Ну маразм же!»       Что делать с дурой Минни, Помона не знала, но кулаки уже чесались кое-кому кое-что набить.

***

      В качестве, видимо, высшей справедливости, «львята» с первого курса под конец года сунулись-таки на третий этаж. Там они и застряли в ловушке Филиуса, на этапе поимки ключа. В полётах ведь что мистер Уизли, что мисс Грейнджер были не очень хороши.       Помона вдоволь насладилась свекольного колера рожами гриффиндорских «праведниц». Обеих: и старой, и мелкой дурёхи. А потом подумала:       «А ведь Минерва младше меня. А выглядит… Вот что с бабой внутренняя ядовитость делает! Не надо завидовать, не надо другим гадить. Просто живи и наслаждайся. Вот так ей и надо! Пусть теперь краснеет, грымза старая!»       Из-за того, что вытаскивать гриффиндорцев надо было, а ни Хагрида, хозяина псины, ни затеявшего всю эту развлекаловку Дамблдора в замке не было, Минерва позвала этого увальня, «профессора» ЗоТИ.       Этого Помона никак не могла понять. Ведь одно дело недооценивать Гарри Поттера, а другое — неадекватно оценивать людей вообще.       «Зачем?! Северус сам бы всё сделал!»       Но Минерва позвала горе-преподавателя, и, как уж водится, если что-то может пойти не так, как надо, то оно обязательно так и пойдёт.       «То есть не так».       Увалень упустил цербера, так мало того! Он ещё и не пытался спасти ситуацию. Просто стоял с тупым выражением лица и расстраивался вслух: — Ой, убёг!

***

— Болван! Кретин!       Ругала Помона увальня, когда они впятером — Помона и Северус, Филиус и Поппи вместе с этим умственным инвалидом — поспешили по следам пса на улицу, оставив Минерву разбираться со своими дебилами.       «Пардон, учениками».       Про себя она, как — «Наверняка!» — и остальные её коллеги, радовалась, что случилось всё это безобразие под самый конец учебного года да ещё и в прохладный ветреный день, когда ученики не шатались по школе и вокруг, а сидели за подготовкой к экзаменам в гостиных, либо в библиотеке. Да и пёс, почуяв аромат свободы, не рванул блуждать по коридорам, а высадил своей тушей первое же подошедшее ему размерами окно и сиганул с третьего этажа сначала на крышу пристройки под ним — «Чуть не проломил!» — а потом уже оттуда — на землю.       На территории Хогвартса, как известно, трансгрессия невозможна, потому погоня временно зашла в тупик. Северус, правда, запросто в окно вылетел, использовав одно неодобряемое общественностью, зато крайне полезное заклинание. Вылетел с визжавшим от восторга Филиусом на руках, забывшим в суматохе на полосе препятствий свой щит, на котором тот обычно летал по коридорам и вёл лекции. А призвать щит «Акцио» тот почему-то позабыл.       Поппи потом предположила, что Филиус тогда просто переволновался. А вот Помона была уверена, зная возрастные особенности гоблинов, что тому захотелось новых впечатлений.       В общем, Северус и Филиус улетели, а им с Поппи и амбалу бестолковому пришлось в обход бежать, ножками. Но потом всё равно встретились, пока псина по территории металась. Да и Северусу не хотелось авторитет терять, летая с другим профессором на руках. Так что те приземлились, и к теплицам все пятеро бежали уже вместе.       «Дружным, так сказать, коллективом единомышленников».       Как потом смогла пошутить Помона. Потом, потому что прямо тогда было не до шуток, в теплицах-то первый курс занимался.       Хотя, как только их «коллектив единомышленников» вывернул из-за угла воротной башни, сразу же стало понятно, что в принципе можно не спешить, ситуация под контролем. И да, опять не без участия знаменитого первокурсника.

***

      Детишки ей потом рассказывали веселясь, как оно смотрелось из первых рядов, а она тряслась от адреналинового отката и завидовала детской отходчивости и легкомыслию.       Естественно, первокурсники из «Клуба отработок» совершенно не ожидали увидеть нёсшуюся к ним трёхголовую псину. И если родной Помонин «Пуффендуй» и «Слизерин» Северуса уже прошли через нечто подобное на Хэллоуин, то «Когтевран» и «Гриффиндор», которые к тому же выходили из теплицы первыми, морально готовы не были. Неудивительно, что детки застыли от испуга, не зная, что же им делать. Вот в этот миг и проявил опять себя маленький Гарри, запихал всех обратно, запечатал вход снаружи и взялся за беглеца.       Вот так и получилось, что все в весёлом шоке наблюдали за полётами пса. Помоне с коллегами тоже немножко удалось застать процесс дрессировки цербера.       «Ух! Было конечно впечатляюще, но повторять что-то не хочется».       Огромная собака то взлетала, то падала, то улетала в одну сторону, то — в другую, а маленький мальчик стоял и, словно дирижёр, махал палочкой, воспитывая монстра.       В общем, теперь «воронята» Филиуса и «котики» дуры-Минни тоже смогли испытать на себе нечто подобное встрече с троллем. А то кто-то завидовал, кто-то подтрунивал, что "барсуки» и «змеи» только зря перепугались. Ну вот теперь убедились. И явно поняли, что если бы Гарри с ними не было…       «И если бы его не было и тогда, с троллем… Ох!»       И Помона, и все остальные преподаватели ещё осенью прекрасно поняли, чем всё закончилось бы. И сейчас понимали. Совсем не так весело было бы, как получилось в итоге.       А потом совсем уж цирк начался: — Пёс сбежал? — Да! — Сами видели? — Да! В лес убежал.       «Ой, смешные малыши! Так-то оно понятно, после таких полётов кто угодно испугался бы и смылся, но им же собачку жалко стало. Ох, дети-дети».       Минерве же досталось и ещё проблем на факультете, хотя Помона понимала, что для той это мелочи. Когда «тепличные» гриффиндорцы узнали, по чьей вине чуть не стали собачьим кормом, детишки устроили бойкот зазнайке-Грейнджер и шестому Уизли.       А вскоре Помона заметила, что многие слизеринцы стали присматривать себе пару из «Пуффендуя». Даже магглорождённых магов не обошли вниманием. Она как никто понимала, чем вызван такой всплеск интереса: своим примером Гарри показал, что барсук не просто трудолюбивый милаш, а довольно-таки опасный и сильный зверь. Так что оно было и неудивительно. В общем, можно было смело заявить, что Помона была горда и счастлива. Год закончился победой «Пуффендуя», и большую часть камушков в копилку факультета так или иначе принёс как раз-таки маленький «барсучонок» с большим сердцем.       

***

             Так тысяча девятьсот девяносто первый — девяносто второй учебный год, которого так ждали и так же боялись все адекватные преподаватели Хогвартса, наконец-то закончился. Проклятая побрякушка Фламеля…       «Хрен же знает, что с той сталось!»       Да и неинтересно это было Северусу. Год выдался тяжёлым. Впереди же его ждало два с лишним месяца лета. В итоге получится, конечно, как всегда: фактически находясь в отпуске, практически он не сможет даже нормально выспаться, придётся бегать по поручениям Дамблдора. Но к этому было не привыкать, этим его было уже не удивить.

***