Глава 17. Слово «каникулы» — синоним слова «счастье»
2 июля 2023 г., 10:56
Примечания:
Бечено😊
***
Каждый уважающий себя школьник с самого первого класса начальной школы знает одну неизменную истину — самое лучшее, что только может быть в школьных годах, — это каникулы! Слово «каникулы» — это буквально синоним слова «счастье», и нет такого ученика, который не радовался бы каникулам и возможностям: не посещать скучные уроки и лекции; отдохнуть от вечно нудящих учителей; порезвиться всласть. Так вот, я, как и любой другой школьник, был счастлив, что еду наконец домой, где смогу заниматься чем хочу. Хотя бы пару месяцев.***
Как-то так получилось, что через барьер, отделяющий волшебную платформу от обычного вокзала, мы с моими магглорождёнными «цыплятками» — да и не только с первокурсниками — вывалились достаточно многочисленным коллективом. Чем изрядно удивили встречавшего меня Вернона. Думается мне, он точно не ожидал вместо «племянник-маг, одна штука» оказаться в***
На Прайвет драйв меня встретили праздничным ужином и завалили расспросами о школе. Конечно, о тролле и цербере я не рассказывал, — Зачем лишний раз родственников волновать? — но вот о самом обучении рассказал побольше, чем ленился писать в письмах. К тому же после прощального ужина я, естественно, ничего писать не стал уже, поэтому сейчас был повод похвастаться. Выигрышу моего факультета больше всех радовался, ясное дело, Дадли: — То есть ваш факультет выиграл Кубок Школы? Это же круто! Скажи, пап? — Согласен. Пробурчал разморённый сытной едой Вернон, укладываясь подремать перед телевизором и подсовывая под голову любимого белого зайца Петунии. Дадли же продолжил засыпàть меня вопросами: — А как вы выиграли? А трудно было? А правила какие? «Правила», говоришь? Не, не слышали. Зачем магам правила? Невесело пошутил я про себя, но взялся рассказывать: — Ну… Там система такая… Не слишком логичная, я бы сказал. Что-то типа «всё в одну кучу». В течение учебного года нам за всё начисляют баллы. Ну или снимают. Баллы начисляют: и за работу на уроке, и за хорошее поведение, и за помощь профессорам, и за победу в спорте, и за… Короче, лишь бы был повод и хотя бы видимость логического обоснования. Можно даже не слишком логического. Можно просто видимость. Ну и снимают так же. В итоге все оставшиеся баллы суммируются и в последний день подсчитываются. Ну и победителям вручается кубок, что весь следующий год будет «жить» или в кабинете у декана победившего факультета, или у них в общей гостиной. А! Ну и ещё на пиру в честь окончания учебного года знамёна факультета-победителя украшают Большой зал. — Дааа? С сомнением протянул Дадли и согласился со мной: — Как-то оно, действительно, «не слишком». И нелогично, и награда так себе. Я думал, может, чего-нибудь вам разрешают побольше, чем остальным. А так… Скучно же. Где стимул? Нет стимула! — Согласен. Повторил я за Верноном. Тот только довольно фыркнул с дивана, заслышав цитирование себя, а Петуния уточнила: — Получается, что твой факультет учится всё же лучше остальных, да, Гарри? — Что-то типа того. Но я бы сказал, что мой факультет просто лучше остальных. А уж с кубком или без — плевать. Дадли обрадовался: — Круто! А нарушений много было? Кто там у вас взыскания обычно получает? А вот тут я ступаю на скользкую дорожку. Я вздохнул и переспросил, выигрывая себе время «на подумать»: — Нарушения?.. Да нет, немного. А взыскания… Кто получает, спрашиваешь? Так — я. Петуния и Дадли чуть не подавились каждый своим куском торта, и кузен возмутился недоверчиво: — Что?! Да ну!.. Ты? Ты же… Ну… Тихоня. — Спасибо, брат. Я припомню. Пригрозил я, а Петуния искренне расстроилась: — Гарри… Но этого же просто не может быть! Ты же чудесный мальчик. Ага, «чудесный мальчик». Быстро же ты, тётушка, забыла, как чихвостила меня за неделю жизни «в лесу». Я усмехнулся: — Ну «чудесный» не «чудесный», а МакГонагалл на каждой своей паре снимала с меня баллов пятнадцать как минимум. Тут с дивана вмешался такой же недоверчивый Вернон: — Не верится мне, что был повод. Аааммм… Тот смачно зевнул и уверенно закончил: — Ты не хулиган. Приятно, что я, оказывается, на таком хорошем счету. Главное теперь, чтобы они не услышали, как я порой «культурно» изъясняюсь. — А я и не хулиганил, просто баллы снимались… За чихание, за моргание. Иногда даже буквально. — Ну, думаю, этого и стоило ожидать. После вашей-то эпичной первой встречи. Пробормотал Вернон, причмокивая губами, и, подложив руку под щёку, окончательно погрузился в дрёму Дальнейший вечер прошёл приятно и мирно. Дадли рассказывал, как весело ему было в школе, показывал, как много интересных фигурок выстругал, да и вообще всячески хвастался своими успехами. А я просто с удовольствием слушал. Что скрывать, я давно привязался к кузену и очень переживал за его школьные и жизненные успехи. Вернон дремал, изредка вставляя реплики, Петуния улыбалась, очевидно умиляясь нам с Дадли.***
Думаю, излишне было бы уточнять, что этой же ночью мы с Сэром Севером свалили в коттедж в долине, желая окунулся в привычную среду. И вот я стал самим собой, можно сказать. Да, я снял очки. Наконец-то! Кааайф! Спустив с рук моего питомца, торопливо поздоровавшись с Кричером и буквально на ходу выслушав его отчёт о состоянии цербера, я сбежал на улицу, мечтая поскорее превратиться в волка и поохотиться вместе с Гором, по которому я соскучился. Но стоило только мне аппарировать поближе к лесу, как с душераздирающим визгом принесся цербер и спрятался у меня за спиной. Попытался спрятаться, по крайней мере. Да, очки я снял, но даже моего взрослого роста явно не было достаточно для того, чтобы этакая громадина могла за мной спрятаться. Но пёс скукожился как можно компактнее, прижался к земле и скулил. Это так на него неделя с драконом повлияла? Вот это дрессура! Вот это я понимаю! И таки да, из-за деревьев показался Гор. Я помахал ему рукой, дождался, когда он подполз поближе, и спросил, аккуратно почёсывая гигантские ноздри, то и дело выпускающие искорки: — Что тебе бедная псина уже сделать успела, что ты её так запугал? — Самка — глупая. Бояться. Скулить. Выть. Много. — Самка? Так она это, суч… Ну девоч… В натуре, что ли, самка?! Я в шоке обернулся к скулящему церберу. Ну не смотрел я — Получается, ей? — под хвост. Я вообще, после того раза, как сам в виде щенка пожил в доме Северуса, стал считать способ определения чьего-либо пола непосредственно по половым признакам… Не знаю. Вторжением в личную жизнь?.. Как-то так. Но у цербера морды были, если можно так сказать, — очень мужественные. Тем более Хагрид… А хотя с чего я решил, что Флаффи — это имя для кобелька? Вот то-то же. Не верить Гору оснований у меня не было. Точнее, как раз в этом-то его суждениям можно было полностью довериться. И теперь, получается, надо было попытаться как-то успокоить нервную дамочку. — Ну? И чего ты скулишь? Он же тебя не обижал. Заговорил я ласково с испуганной псинкой. Та примолкла, а я переключился на надглазные гребни моего дракоши. И даже за шею обнял. Попытался, по крайней мере — как цербериха попыталась спрятаться за человеком, — с таким же примерно успехом. Ну хотя бы руки сошлись и ладно. — Человек еда хотеть? Добродушно проворчал Гор, а я с сожалением отказался, оглянувшись на Пушка… Пушинку, получается? — Нет, спасибо. Хотел поохотиться с тобой, но, видимо, теперь уж завтра. Гор кивнул и вскоре утопал — хорошо ему, — оставляя на меня излишне пугливую суч… Ну да, сучка и есть, иначе и не скажешь. И ведь действительно придётся ею заняться. Территория моя, и кроме дракона, заселена была достаточно опасными существами. Та же дичь, на которую мы с Гором охотились, могла убить, если допустить ошибку. Гора-то, понятно, нет, а вот меня — запросто. Рога и копыта у этих буйволов/оленей о-го-го. Вдруг эта дурашка бестолковая по незнанию нарвётся на кого-нибудь подобного? Глупо получится: спас собачью девицу из темницы, чтобы та на воле смерть свою нашла. Кстати — если судить по тому, что псинка спряталась именно за моей спиной, — можно было смело считать, что я, изо всех живших здесь существ, был признан самым опасным зверем. Ну всё верно, человек — страшная скотина. В конечном итоге, потратив пару часов на реабилитацию резко ставшей пугливой собачьей дамочки — что-то ты, когда в Хогвартсе к теплицам неслась, такой тихоней не была, — я всё ж таки смог побегать в волчьей шкуре. А вернувшись на рассвете домой, понял, что спать эта***
Рано-рано утром, пыша энергией после оборота, не поспав и даже не выпив «Бодрящее зелье», я возжелал наконец-таки заняться своим исследованиям. Позвал домовика и уточнил: — Кричер, Зеркало в кабинете? — Да, Гарри. Кричер сделал всё, как было велено. Зеркало стоит, ждёт. Вот! Самое важное моё свершение за весь прошедший учебный год. Конечно плохо таким хвастаться, но… В конце концов, не каждый день предоставляется возможность спиз… ммм… обзавестись бесхозным — ну почти — Философским Камнем. Но тут под окном раздалось какое-то шебуршание и осторожный «тяфк» на три голоса. Ага, подружка меня гулять зовёт. Похоже, Зеркалу придётся ещё подождать, сейчас мои занятия — кукла и собака. И начать, как бы ни хотелось обратного, придётся с живой собаки. Хотя неживая — надеюсь, только пока — кукла была бы мне гораздо — гораааздо! — полезнее. Гигантская псина, у которой было три башки, но мозг, как позже выяснилось, совершенно точно имелся всего один и не в головах — в них она только ела — теперь была под моей ответственностью. Хотел ли я обзавестись цербером? Всё-таки интересно, как правильно говорить в женском роде: цербериха или церберша? Неее, это уже как будто бы про МакГонагалл. В общем, невзирая на мои желания, о питомице надо было заботиться. Начать я решил с самого простого — придумать имя. Какое-нибудь «говорящее». Но в голову мне, как на зло, ничего не приходило, и я решил сначала позавтракать. Пока я, не торопясь, смаковал приготовленные Кричером на мангале стейки с кровью, — Что хочу, то и ем на завтрак! Оборотень я или кто? — дурная псина, справившись со своей порцией в три раза быстрее, что и неудивительно, умотала бегать по долине. А через час до меня донёсся печальный вой.***
Как выяснилось из скупых пояснений Гора, наблюдавшего это шоу из первого ряда, дурища-церберища — быстро она адаптировалась, ничего не скажешь — набычила на главного быка… Не, как-то не так звучит. Короче, наехала на руководителя стада буйволов. Естественно, была загнана рогатым вожаком и прочим молодняком мужского пола на скалу, где и сидела теперь, завывая. Отогнать буйволов было проще, чем снять дурочку с верхотуры. Недовольные, но в принципе уже успокоившиеся быки предпочли лишний раз с Гором не связываться, развернулись и гордо удалились. А вот возврат церберши на ровную землю — это была отдельная история. Очевидно пребывая после очередного нежеланного полёта в дурном настроении, цербериха тут же попыталась что-то сделать с Сэром Севером. Поиграть та с ним хотела или сожрать без затей, было непонятно, но получила псинка-Пушинка от моего низла знатно. Ну и видать, чувствительные удары когтищами прямо по нежному носу центральной морды подсказали, что попытки нападать на живую дичь стоит оставить насовсем. Но эта наглядная демонстрация тяги церберши к опасным для здоровья приключениям помогла мне сориентироваться с выбором клички. Мной было принято волевое решение переименовать Пушинку в Потти. Может, и не стоило переименовывать собачью девочку, но мне хотелось чего-то не просто прикольного, а именно со скрытым смыслом. Хотя имя «Пушинка» быстро показало свой неявный поначалу потенциал: играя, Потти крушила всё в округе. Думаю, легко можно представить, какие от животного подобных габаритов возникали повреждения. К тому же та начала всячески пытаться пролезть в дом. Поэтому через пару дней таких бесчинств мною было принято второе волевое решение: я засел за разработку ошейника. Не простого, конечно, а наподобие моих очков.***
Найдя обычную шишугу, я скопировал ауру животного, а дальше всё уже пошло по накатанной. В итоге из трёхголовой псины я сделал двухвостую. Конечно, и тут не обошлось без проблем. Дольше всего я морочился с татуировкой-приёмником у Потти на шее. Конечно! Попробовал бы кто-нибудь набить животному татуировку. Понятно, что затея непростая. Не зря скот незатейливо клеймили до изобретения электронных чипов. Набивать надо было много, вкруговую, так как ошейник — это не очки, тот на шее крутится. Да и прилегание через шерсть неплотное. Пришлось зверюшке спать под наркозом, как когда-то Гору. Долго. Пока я брил, татуировал, прикреплял ошейник чарами приклеивания. Делалось это всё для того, чтобы, как и в моём случае, иллюзия была бы осязаемой, и собака стала бы реально меньше. От столь радикальной смены габаритов сама Потти совершенно не пострадала, только обрадовалась, что теперь могла заходить в дом. Хотя я никогда не был сторонником проживания собак в доме, тем более при наличии огромных земельных угодий и волшебства. Так что «в гости» я Потти пускал, но на ночь и в моё отсутствие проживала та в собственной конуре. Конура была большой, утеплённой, зачарованной от и до: от грязи, от запаха, от паразитов, от сквозняков. Короче, таким жильём и человек не побрезговал бы. Артефактор я или кто? Сэр Север, как истинный кот, то есть абсолютный пофигист, к появлению в доме собаки отнёсся с безразличием. Просто — на всякий, видимо, случай — теперь предпочитал занимать более высоко расположенные горизонтальные поверхности, такие, где эта егоза не могла его достать. Зверинец мой — медленно, но верно — разрастался. Пришлось, кстати, не только заняться дрессировкой Потти, а и раздобыть поощрительное лакомство. С этим помогли гоблины, поделившись секретным рецептом очень питательных мясо-магических штучек, которыми они издревле насыщали своих сторожевых драконов. Вот я и понаделал своей питомице «вкусняшек», что при всей их драконьей сытности и калорийности размером были с фалангу пальца, то есть, как обычное маггловское угощение для собак. Стоили эти вкусняшки, конечно, недёшево, но… Мы ж «в ответе за тех, кого приручили», да и средств у меня имелось достаточно, чтобы я мог позволить себе недешёвое животное. А «недешёвая» она потому, что жрёт-то эта ссс… самка собаки как цербер, блин! Хорошо хоть гадит как обычная псина. Почему? Магия!***
Так и пошло время. Пошло, побежало, полетело. Мы переписывались с Драко, который постоянно жаловался на то, что «братом быть конечно круто, но так хочется тишины!» Я же спокойно работал, занимался созданием куклы и искренне сочувствовал другу. Дадли только на летних каникулах узнал, что у третьего члена нашей плотной компашки в апреле родилась сестра, и стал вырезать в подарок набор игрушек для мобиля. Конечно же, с моей подачи все фигурки представляли собой исключительно змей, драконов и ящериц.***
Марионетка была уже полностью готова. Шарнирная кукла «ростом» четыре фута. Все суставы гнулись в природой им назначенных направлениях. Пальцы, нижняя челюсть — всё было сделано как положено. Глазки хрустальные; волоски натуральные; корпус, голова и конечности дубовые, все исчерченные рунами. Только вот проблема заключалась в том, что это была именно марионетка. Просто анатомически верное подобие человека. А это меня никак не устраивало. Без капли магии сама кукла двигаться не могла. Грация движений у неё, может, и человеческая была… То есть человеческая и была. Всё как в книге было написано, так — после помещения в отведённое чертежами место Философского Камня — и получилось. От человека марионетку в движении отличить было невозможно. Но… но её приходилось двигать. Анимировать чарами. И что? Мне так всё время и делать? Палочкой? Втихаря? И в чём тогда смысл? Мы же не в кукольном театре! Я гораздо большего ожидал от целого, мать его, Философского Камня. Бесился я, злился, нервничал. У меня перманентно раскалывалась голова от размышлений на тему, где же мне теперь «оживлялку» для своего второго «я» искать. Честно говоря, я рассчитывал на то, что этот алый камешек, который так мечтают раздобыть и маги, и магглы, как-то сам заставил бы марионетку двигаться и говорить, а мне после осталось бы только напялить на свою молодую копию очки с иллюзией внешности и отпечатком ауры, и всё было бы готово. Но нет. Не срослось, как говорится. Вот что стòит, раз уж этот Камень жизнь до бесконечности продлить может… Ну вот взял бы и придал бы кукле иллюзию этой самой жизни! Ан нет. В общем, я пришёл к выводу, что Философский Камень был сильно переоценён. Да, товарищи, очень сильно!***
И вот, когда в один прекрасный летний день я в очередной раз бился в своей мастерской над дурацкой, бесполезной по факту игрушкой, ко мне заявился с донесением мой «зелёненький человечек», то есть Кричер. А поскольку я был занят и немного расстроен тем, что не клеилось у меня ничего с марионеткой, получился у нас с ним такой несерьёзный диалог. — Гарри, Кричер заметил неправильного эльфа! Доложил мне мой ушастый товарищ, который за целый год ношения подправленного мной медальона Регулуса Блэка выглядеть стал приятнее и моложе. Теперь его уже нестрашно было бы встретить в темноте. — Н-да? И где? Не особо заинтересованно отозвался я. — Рядом с домом добрейшей магглы Петунии. Отрапортовал Кричер. Петуния теперь звалась — «добрейшей магглой». И это был прогресс. В прошлом году, в период преклонения Кричера передо мной, моя тётка была «драгоценной маггловской родственницей Великого Мага». — И почему же этот эльф неправильный? Вяло поинтересовался я, не отвлекаясь от собственных размышлений. — Кричер этого эльфа видел. Припечатал мой собеседник без тени сомнения. Я понял, естественно, что речь у нас сейчас зашла о недоброй памяти Добби, про которого я, если честно, за эти годы совсем позабыл, невзирая на данное давным-давно Кричеру предупреждение. Я даже у Люциуса, забирая дневник Волдеморта, ничего не спросил про Добби. В каноне тот вроде как сошёл с ума, охраняя дневник… От кого, вопрос? От самого Люциуса, что ли, он дневник в Малфой-мэноре охранял? Или это в фанфиках я вычитал(а)? А Добби сам по себе с ебанцой был? А и наплевать! — Не вижу логики, мой ушастый друг. Возразил я больше из вредности и добавил чуть-чуть сарказма: — Тебя тоже много кто видел. Ты-то после такого, надеюсь, правильным остался? На меня излилось море эльфячьего возмущения: — Кричер очень правильный эльф! Как можно думать о Кричере такое! Гарри совсем не ценит Кричера! Как… Ооо!!! Что ж я сделал-то! — Ааа! Помолчи! Я схватился за голову. Во всех смыслах: и в прямом, и метафорически: — Помолчи! Дай сказать! Не полощи мне мозг. Прости, Кричер, я пошутил. Я просто, блядь, пошутил! Скучно мне одному тут, понимаешь? Вот и… Подзабыл слегка, что чувства юмора у домовиков… Не густо у вас с юмором, короче. — Хорошо, Кричер простит Гарри. Снизошёл до меня этот крючконосый засранец. — Ну и отлично, бля. Так что не так с тем эльфом? Говори быстро и по делу. — Кричер не знает, что «не так». Кричер просто видит, что этот эльф неправильный. Такими эльфы становятся тогда… тогда… когда… Довольно бойко начал он, но замялся почти сразу же. Пришлось мне его поторопить: — Ну-ну? Что ты мнёшься? Говори, пожалуйста. — Тогда, когда эльф убьёт человека. Шепнул Кричер, зажмурившись изо всех сил. И дальше зашептал горячечно, прижав крепко сжатые кулачки к тощей грудке: — Эльф не может убить человека! Не может! Эльф будет за это наказан самой Магией! А раз такое случилось, то это уже неправильный эльф! Вот оно что. Ну я не удивлён. Уж кто был по-настоящему странным, так это Добби. Даже по сравнению с другими эльфами, которые отнюдь не образцы адекватности и здравомыслия. К тому же Добби и меня пытался не то покалечить, не то и вовсе убить. Сам-то тот говорил, что спасти хочет, но… От такого «спасения» я чуть реально концы не отдал. Так что неизвестно, чего там на самом деле этот Добби хотел. Ладно. — Ладно. Тише, тише. Успокойся, Кричер, успокойся. Успокойся. Дай подумать. Угу… И чего делать-то теперь? — Что бы нам с тобой такое предпринять? Бормотал я, опять размышляя, но уже не о марионетках. — Если Гарри прикажет, Кричер может поймать неправильного эльфа. И убить! Как Гарри и говорил Кричеру при первой встрече. Деловито-безжалостно предложил мой собеседник. Я аж крякнул от неожиданности: — Эк… экий ты у меня кровожадный, друг мой. — Неправильные эльфы опасны! Возмутился Кричер, а я только подтвердил, соглашаясь: — Ну а то ж. Я в курсе. И не поспоришь. Но вот прям сразу убивать?.. — Может, нажаловаться хозяину? Предложил я полумеру, но он не согласился: — Кричер не знает, кто хозяин неправильного эльфа. — Угу. Гарри тоже не знает. Пробурчал я, в который уже раз незаметно для себя перенимая в разговоре с домовиком их манеру говорить о себе в третьем лице. А с другой стороны… Он же реально неадекватный, Добби этот. — А ты действительно можешь его убить? Осторожно уточнил я, а борец с неправильными эльфами гордо подтвердил: — Кричер может! И хитро косясь на марионетку, добавил: — И Кричер думает, что голова этого странного эльфа пригодится Гарри. — Голова? И на хрена же, позволь спросить? Я был искренне удивлён и даже позволил себе посмеяться: — Тоже, как твоя хозяйка Вальбурга, засушить и на стенку пришпандорить? Положить таким образом начало доброй Блэковской традиции? Но Кричер на глупую провокацию не повёлся, а с укоризной в голосе просветил меня-полумаггла: — Магия эльфов в голове. Кричер думает, что голова эльфа поможет кукле Гарри. — Магия… А что, магия эльфов после их смерти не рассеивается? Недоверчиво уставился я на Кричера. — Нет. Ответил он и пояснил расплывчато: — Хозяюшка Вальбурга не зря хранит головы домовиков. Эльфа можно возродить из головы. Из источника магии. Просто надо знать, как эльфа правильно перед этим обезглавить. Угу. Странная, конечно, анатомия, но не мне неучу судить. Не мне. Но это значит… значит, в марионетке появится собственный магический запас. И кукла сможет самостоятельно двигаться? — Кричер, свет очей моих! Если у меня получится, мой лопоухий друг, то я тебе… Я тебя… Я тебя обвешаю артефактами с заполненными накопителями с ног до головы! Будешь как новогодняя ёлка: наряженный и в магическом зрении светиться. — Гарри не обязан. Вроде как смутился он. Ой, ну ты ещё ножкой пошаркай от смущения. — Просто Гарри… Тьфу, просто я тебе очень благодарен. Спасибо! — Кричер делает, что может. Старый эльф окончательно застеснялся и исчез.***
Вновь мы с ним встретились сутки спустя. Это было что-то с чем-то! Кричер возник передо мной, словно чёрт из Ада. Грязный! Оборванный! В кровище! Правый глаз совершенно заплыл. Правое же ухо было разодрано. Нос был свёрнут набок, тоже на правый. Сломанная левая — в виде исключения, не иначе — ручка была прижата к груди. Но зато в другой, здоровой, он за ухо держал оторванную — Реально! Оторванную! Не отрубленную! — голову недоброй памяти Добби, а с шеи на пол капала свежая ещё кровь. Закачаешься! Прихрамывая, Кричер прошлёпал к моему рабочему столу и, сияя довольным — правда, заметно прорежённым — оскалом, прошамкал сквозь выбитые зубы: — Фот! Кфисеф спфафилша! Что я мог ответь на такое явление Хрис… Нет, я атеист, но всё равно не считаю правильным обижать сына божьего такими сравнениями… Явление… явление… Нет, не подобрать эпитетов. В общем, ответил я ему единственно возможное: — Пиздееец. Честно признаться, мне это победоносное появление — окровавленного, с оторванной эльфячьей головой в руке — в кошмарах ещё неделю снилось. Хуже сжигания Квиррелла, чесслово. Ну и понятно, что до экспериментов руки у меня дошли не сразу. Наложив на презент стазис, я принялся «ремонтировать» своего дружбàна-фулюгàна. Почистил, подлечил, благо на эльфов-домовиков зелья тоже прекрасно действуют, только дозировка крошечная должна быть. Ну и уложил отсыпаться.***
Но некоторое время и ряд экспериментов спустя, Кричер ходил-таки у меня нарядненький. Ибо — да, у меня получилось оживить марионетку. Теперь нельзя было сказать, что ЭТО — просто кукла. Нет, это было живое. А в очках так и вообще совершенно неотличимое от человека. Явно могло видеть, явно могло слышать, реагировало на раздражители. Явно понимало обращённые к этому слова и само могло повторить просимое. На том и всё. Моё творение было настолько тупым… Ну собственно говоря, откуда мозгам-то взяться? Это же Добби. Увы, но дальше исполнения простейших указаний и повторения за мной элементарных фраз дело не пошло. Как только моя речь становилась чуть сложнее адресованных непосредственно кукле примитивных просьб, понимание покидало наивные детские глаза оттенка изумрудной зелени. В очередной раз разочаровавшись и расстроившись, я подумал, что мне стоило бы сменить на время поле деятельности. Ведь самое сложное я всё же сделал. Потом как-нибудь придумаю, как это нечто превратить в разумное существо. Так что куклу я поместил в стазис, чтоб перед глазами не маячила, не бесила дуростью своей. А сам переключился на то, что давно уже требовало моего внимания и времени: на доработку очков.***
В отличие от работы над куклой, эксперименты с новыми очками мне дались на удивление легко, и Гарри Поттер в моём исполнении стал выглядеть на целых два года старше. То есть, если раньше ему/мне на глаз можно было дать не больше девяти, теперь он выглядел как среднестатистический первогодка Хогвартса. Потому как сразу «стать» двенадцатилетним было бы слишком. На каких таких харчах радиоактивных за пару месяцев лета можно нагнать несколько лет? Вот то-то! Поэтому я начал с малого. Стоило бы, конечно, и ещё помедленнее «расти», но уж совсем у меня терпения не осталось выносить все эти жалостливые взгляды, вздохи, попытки накормить… Фу! На фиг, на фиг! Всё равно же я и так останусь — наверняка ведь! — самым мелким в своей возрастной группе. Так хотя бы уже не буду таким катастрофически крошечным. Но я не только это сделать сумел! Я молодец! Я — расписав сложный нумерологически просчитанный и переведённый в рунную запись алгоритм — смог заставить личину «расти» и дальше! Мой алгоритм учитывал: реально прожитое носителем, то бишь мной чудесным, время; количество потреблённой носителем еды; объём пропущенной через каналы носителя магии. И переводил всё это в изменения в физических кондициях: вес, рост, гормональное взросление. Так что медленно, но верно «Гарри Поттер» будет теперь взрослеть. Ну? Что ли, я не молодец? Ещё какой!***
Так постепенно время доползло и до самого моего дня рождения. Когда мы встретились на моём празднике с Малфоями, Дадли, краснея и смущаясь, передал свой подарок Нарциссе: — Извините, что так поздно, но с рождением дочки Вас. Не совсем высокий стиль, как говорится, но помочь кузену я даже не пытался. Ничего-ничего! Пусть учится презентовать свои работы и себя. Нарцисса восторженно рассматривала набор фигурок. Различные гады и гадины — в хорошем смысле — были яркими и красивыми, так что Дадли очень даже заслуженно получил «чмок» в макушку. А когда счастливый кузен отошёл, я пояснил молодой матери, что на игрушках ещё и руны вырезаны, для хорошего сна и здоровья малышки. За это был поцелован уже я. Люциус, правда, не понял причин такой сильной радости жены и прилива благодарности из-за пусть и красивой, но насквозь маггловской поделки. Так всё ещё и не узнал, видимо, кто же мой «учитель». Ну-ну, павлин длинноволосый, ждёт тебя сюрприз. Почему-то мне очень хотелось утереть Люциусу нос. Хотя почему «почему-то»? Очень даже потому, что это была ревность с моей стороны. Он же Северуса дольше знает, ближе общается… Я тоже хочу! Посидели мы в общем тихо и мирно, Вернон и Люциус поднаклюкались бренди, Петуния натискалась с Лацертой, мы с Драко и Дадли нажрались торта, который у тётки получился выше всяческих похвал, а главное — был большим. Короче, праздник удался. А отпраздновав день рождения, я вернулся к своим занятиям.***
Параллельно со всеми делами я и развлекаться не забывал. По ночам бегал по своей территории в волчьем теле, а каждый вечер по часику посвящал любимым медитациям с мечом, а потом дрессировал Потти. И в очередной — точнее, как раз таки во внеочередной — визит к Ормоку… Этим летом мы с моим управляющим возобновили нашу чудесную традицию понедельничных посиделок с какао. То есть по понедельникам мы с ним работали, откровенно говоря, мало. А вот во все остальные дни уже побольше. И вполне естественно, что в основном поводом для моих встреч с Ормоком служил какой-нибудь срочный вопрос, насквозь деловой и особо не требовавший соблюдения этикета, кроме рабочего, но требовавший скорейшего разрешения. Так что я привык входить к нему, что называется, без стука. И вот на тебе!.. Удивлённый я пялился на то, как мой управляющий обнимал моего же школьного профессора — Флитвика, естественно, — а тот, как мне показалось, всхлипывал. Оба повернулись ко мне, а мне стало тааак нелооовко: — О… Эммм… Всем здравствуйте, что ли? — Здравствуйте. Шмыгнул носом Флитвик, выпуская из объятий Ормока. — Приветствую, Гарольд. Официально отозвался тот. Я аккуратно попятился в коридор: — Прошу прощения, Ормок. Если ты занят, я тогда пойду. В другой раз, ага? — Прости, Ормок, я тебя отвлекаю от работы. Печально заметил Флитвик, но тот поспешил его успокоить: — Ничего, Фили, Гарольд всё понимает. Он не тот человек, который из-за собственного снобизма будет устраивать скандал. Я покивал, соглашаясь, что, мол, да, Гарольд — прекрасный человек! Прекрасный! Ну а то! Ормок, явно ухохатываясь про себя над моим смущением, уточнил: — У тебя что-то срочное? — А? Нет! Нет-нет. Я… я тогда к тебе завтра зайду. — Хорошо, договорились. И я***
Следующая наша с Ормоком встреча, на которую я прихватил с собой и Потти, потому как счёл, что уже пора дрессированную «девицу» в люди начинать выводить — ну или хотя бы «в гоблины» для начала, — так вот, встреча наша началась с ухмыляющейся зубастой рожи одного небезызвестного шутника: — Чтобы ты несильно мучился от любопытства, я тебе поясню: Филиус — мой троюродный брат. Сейчас в Хогвартсе каникулы, так что он каждый день в банк приходит. Или ко мне идёт, или к своему деду — моему дяде, — или к своему отцу, или ещё к кому-нибудь из родичей, помогает с бумагами разбираться. А если срочных дел нет, то просто болтаем сидим, общаемся. Ну и иногда прорывает его… Ну ты сам видал. Не знаю, что там творится у вас в школе, и если бы не братец Фили, то и знать бы не желал. — Угу. Гоблины не вмешиваются в дела волшебников. Покивал я головой на эту тираду — Ну типа того. Но брательник у меня чувствительный чересчур. Эх! Маленький он ещё. — В смысле, он ещё подрастёт? Удивился я, а Ормок рассмеялся тем самым особенным гоблинским смехом, что один в один — обвал в горах: — Бух-бух-бух! Если ты про рост, то нет. Эх! Просто он же ещё пацан совсем. Глупый ребёнок так «вляпался» в вашего директора, что теперь куда подальше послать не может, заняться тем, что ему нравится, не может… Тьфу! — Ребёнок? Удивился я ещё сильнее: — У нас с тобой, наверно, разные понятия о детстве, Ормок, но… — Конечно разные! Мне — сто сорок лет, я считаюсь молодым гоблином. Ты мой первый клиент. А Фили только седьмой десяток минул. Да по нашим меркам он только подросток! — Да ты чооо! Поразился я до глубины души. Нет, ну я знал: что гоблины живут долго, что Ормок у Бошсота и его жены был последним поздним ребёнком… Но я это знал как-то отвлечённо. Вот все знают, что Земля круглая, но никто же об этом каждый день не думает, по саду гуляя. Вот и я так же — знал, но не применял на практике. А Ормок кивнул невесело и подпёр ручкой щёку: — Вот и то. А жизнь-то идёт. Фили невесту искать надо. А он там не пойми какой хернёй мается. Вот и бесит меня эта ситуация. И его тоже бесит. Ну то есть расстраивает. Фили у нас слишком мягкий, человечья кровь испортила гоблинский характер. Вот и расстраивается он там, где настоящий гоблин злился бы. А он иногда даже плачет, представляешь? — Угу. Скромно поучаствовал я в диалоге, а Ормок продолжил возмущаться: — А я что могу? Ничего. Только выплакаться дать могу. Посочувствовать. — Ну ё-маё! Проникся я проблемой своего профессора чар. — Ладно, что уж тут… Махнул Ормок когтистой ручкой и пододвинул мне кружку какао: — Ты мне лучше расскажи, Гарри, почему этот год так сильно по Фили ударил? — Ну… Эээ… Понимаешь… Кажется, это может быть из-за меня. — В смысле?! Но он на тебя не жаловался, наоборот. Я вздохнул и, наткнувшись на недоверчивый прищур полностью чёрных, без белков, глаз, поторопился пояснить: — Но он из-за меня пару раз в обморок упал. — Чего-чего? — Погоди, Ормок, не паникуй! Не убивай меня! Я сейчас тебе всё в подробностях расскажу. Я там только косвенно виноват, клянусь! Полушутя зачастил я и поднял руки в жесте «сдаюсь». — Да хватит уже, Гарри. Укорил меня за неуместную шутку мой друг и успокоил: — Ну как будто ты чужой мне. Можно подумать, я на тебя злиться буду. Я же понимаю, кто там у вас всем заправляет. И я стал рассказывать. По мере моего рассказа глаза у Ормока лезли на лоб. А после того, как я отлучился домой на пару минут и принёс кристалл с записью из директорского кабинета, где Дамблдор прямым текстом запрещал преподавателям Хогвартса запрашивать помощь со стороны, Ормок вообще выпал из реальности на добрые пять минут. Потом резко встал с кресла и с воинственным видом засобирался куда-то. — Не советую. Подал голос я, поглаживая церберо-шишугу, воспитанно сидевшую у моих ног, и пояснил замершему Ормоку: — Старикан сейчас очень удачно пристроил свой зад. Ты ничего против него сделать не сможешь. — Ты не понимаешь! Фили — моя семья! — Может, и не понимаю. У меня семья… Сам знаешь. Но зато я понимаю, что пока ты своему «Фили» ничем, кроме сочувствия, помочь не сможешь. Высказался я и пошутил напоследок: — Вот знал бы, что ты такой… такой горячий гоблинский парень, ничего бы тебе не стал показывать. Как ни странно, но голосу разума Ормок внял. Плюхнулся тяжело в своё креслице и опять подпёр ушастую голову когтистой ручкой. Поинтересовался печально: — И чё делать? Сочувствие — это замечательно конечно, но пользы-то с того — что твой низл наплакал. — Мой низл — стòик. Тигры не плачут! — Смешно. Грустно улыбнулся Ормок моему восклицанию и поддержал несмешную в общем-то шутку: — Вот ты и подтвердил, что с простого сочувствия пользы нет вообще. Я знал, что у гоблинов-долгожителей детей за всю их долгую жизнь рождалось на удивление немного. Не десятки, как могло бы быть за сотни лет жизни, а почти как у людей — пара-тройка, редко больше. И отношения в семьях были очень крепкими. Так что я прекрасно понимал, что сейчас мне предстояло попотеть, доказывая своему управляющему, что не стоило бы ему бросать всё и нестись с кинжалом и боевой секирой наперевес взбаламучивать родственников, а потом сообща бежать убивать Дамблдора. — Поверь мне, Ормок, тут нужно действовать мягче. Сначала необходимо лишить бородатого ублюдка его тщательно выстроенной репутации безгрешного благодетеля британских магов. Затем уже проще будет лишить его политического влияния. Затем — защиты, что дают ему его должности. И только потом уже можно будет его прилюдно растоптать. Тем более я точно знаю, что Дамблдор «балуется» созданием крестражей. Я конечно не могу утверждать, но не удивлюсь, если он уже создал себе про запас «резервную копию», как Волдеморт. На всякий непредвиденный случай. Так что и смерть его будет кратковременной. Оно тебе надо? Получить такого врага? Ормок повздыхал, покряхтел, посверлил меня взглядом и окончательно сдался здравому смыслу. Устало спросил: — Что ты предлагаешь? — Хотя лично твоему брату в школе ничего и не угрожает, но я всё равно сделаю для него набор артефактов. Тебе спокойнее будет. Ты только Филиусу не говори в точности, что там за функции, мало ли какие там были условия Договора, меньше знает — крепче спит. Могу ему и записывающий артефакт сделать. — Забодай меня кролень, Гарри! Сделай, друг. Прошу. И Ормок очень искренне воззрился на меня чёрными жутенькими глазищами, состроив просительную рожицу. Я пожал плечами: — Да запросто. Мне не трудно. Я таких уже знаешь сколько понаделал? — Сколько? Тут же деловито уточнил Ормок, чья рука — Готов поклясться! — совершенно без участия мозга потянулась к бухгалтерским счётам из красного дерева. — Дофига! Неопределённо прихвастнул я, на что мой гоблинский друг разочарованно вздохнул и перестал тянуться к прадедушке калькулятора. А я огласил ему остальные условия использования записывающего артефакта: — С записями я сам разберусь и, к сожалению, только следующим летом. Но хоть так. Всё равно же вы с отцом и дядей будете уверены, что пусть и с опозданием, но узнаете о творившемся в школе в течение учебного года. — Да что ты, Гарри! Даже не переживай на этот счёт. Меня всё устраивает. Заверил меня Ормок и тут же уточнил с явно различимой заботой в голосе: — А тебе не трудно будет это сделать? Времени хватит? — Хватит, ты тоже не переживай за меня. Куклу свою я почти закончил. Осталась самая малость — ума ей в башку вколотить. Эх! Я тяжко вздохнул, Ормок повторил за мной, посмотрел внимательно и поинтересовался осторожно: — А ты хочешь… Ну… Как бы сказать-то? Не вечно ж кукла будет вместо человека? — Да, друг мой, ты всё правильно понял. Не вечно. Мы с «Гарри Поттером» не сможем долго существовать параллельно. Он для меня — прикрытие на экстренный случай. А так как из нас двоих реален только я, то герою придётся «умереть». Но к этому нужно хорошенько подготовиться. Нужно будет сделать так, чтобы обстоятельства кончины Избранного были не только «ужасающе трагичны», но и чтобы стали общеизвестны. А так как Дамблдор многие годы провозглашал именно себя ответственным за мальчика, то после смерти воспитанника, произошедшей по халатности опекуна, лишить эту вошь бородатую его кресел, а значит и политического иммунитета, будет гораздо проще. Ормок повздыхал, подумал и озвучил свои выводы: — Хорошо, Гарри, я тебя понял. Мы с моим дядей целиком в твоём распоряжении. Можешь рассчитывать на любую помощь. — Да полно тебе, особой помощи мне тут и не понадобится. Я только попросил бы вас отслеживать финансовые операции его самого и его подчинённых. Самые доверенные: Грюм, Уизли и МакГонагалл. Вдруг они вагон динамита купят, а я останусь в неведении. — Действительно, непорядок. Ормок чуть повеселел и пообещал: — Это несложно. Буду держать тебя в курсе. — Спасибо. И по поводу Филиуса… Не расстраивайся. Ищи во всём положительную сторону. — Поищу на досуге. Ухмыльнулся Ормок и устроился в кресле поудобнее: — Ладно, Гарри, давай вернёмся к насущным делам. Кстати, что это за пёс у тебя? — Цербер. — Тот самый? Из школы? Сильно удивившись, уточнил он. Я же хвастливо кивнул: — Ага. А на ней артефакт. Ошейник. Как мои очки, такой же. Мой гоблинский друг искренне восхитился: — Великолепно! Ну надо же! Цербер! А ведь с виду простая шишуга. Так вот для кого тебе лакомства понадобились. — Ага, для неё. Дрессировал. Вроде бы получилось, вот решил, что пора её на стрессоустойчивость проверить. В гости сводить хотел. Тут Ормок опять захохотал, забухбухал: — В гости, говоришь? Бух-бух-бух… Я терпеливо подождал, пока он проржётся, и поинтересовался: — И чем же я тебя, друг мой, так развеселил? Ещё полминутки звуков падающих в горное ущелье валунов, и я получил ответ: — Вообще-то, через десять минут… Бух-бух-бух… Через десять минут тебя Малфои у себя дома ожидают. Вот я и… Бух-бух-бух! Вот я и предста… представил… Бух-бух-бух… Как ты там Лю… Люциуса… Бух-бух… Цербером на стрессоустойчивость проверяешь! Ой, не могу!!! Бух-бух-бух! — Ормок! Какого ж фига ты молчал?! Я запаниковал и вскочил с кресла: — А если б я опоздал? Мне ж ещё до них добираться! — О, дааа! Аппарировать — это так долго! Поёрничал мой собеседник. — Я с псиной не аппарирую! — И чё теперь? Пешком пойдёшь? Веселился Ормок, а я укоризненно уставился на засранца: — Издеваешься, да? Весело тебе, да? — Есть немного! Бух-бух-бух… — Ну ты!.. А ещё друг называется! Зачем хоть звали-то? Спросил я, падая обратно в кресло. И чего, спрашивается, запаниковал? Десять минут — вагон времени! Можно добраться до канадской границы. — Не знаю зачем. Не любят они в своих заявках пояснять пожелания. — Всё! Уйду я от тебя. — Ясно дело! Давай-давай! Шуруй. Бух-бух… Ещё разок хохотнул мне вслед Ормок и крикнул: — Привет стрессоустойчивому лорду! Я вылетел из кабинета, ругаясь про себя, что этого гоблина даже троллем не обозвать. Переноситься камином я не стал, потому что, честно говоря, терпеть не мог лететь куда-то, не имея возможности регулировать сей процесс. Да я до сих пор не понимаю, можно ли вообще переносом по каминной сети хоть как-то управлять. Если бы я был один, то аппарировал бы, но мне совершенно не хотелось подвергать несчастное животное тем «приятным» ощущениям, что сопутствовали парной аппарации. Поэтому я и рассмотрел возможность каминного переноса. Но как рассмотрел, так и… Отвернулся. Нет, на фиг. Потеряю ещё цербериху, что потом делать буду? К тому же давным-давно, ещё при установке защитных куполов над моей долиной, на примере Сэра Севера было выяснено, что трансгрессия домовиков животным не вредит и дискомфорта не доставляет. Так почему бы и не воспользоваться предоставляемой Кричером помощью? Я вызвал Кричера, а он перенёс нас с собакой к воротам особняка Малфоев.***
Там меня встретил уже другой домовик, и в сопровождении молоденького эльфа я двинулся ко главному входу. Потти, на зачарованном мной на прочность маггловском телескопическом поводке, счастливо неслась впереди нас по дорожке, обнюхивала всё подряд и явственно пугала ушастого сопровождающего. В целом мне было чем гордиться: за месяц я приучил псинку выполнять команды и не нападать без приказа. Правда, стоило признать, научить Потти нападать по приказу не удалось. Поэтому трудно было судить — это я выдрессировал цербершу сдерживать агрессию, или та сама, после разодранного Сэром Севером носа, решила стать пацифисткой. Так или иначе, а Потти сейчас вела себя как достаточно воспитанная годовалая собака. Но на всякий случай я всё же надел на питомицу намордник. Во избежание, так сказать. А то мало ли… Позарится на какого-нибудь павлина. На птичку, я имею в виду. На птичку. Я хоть и ревную Северуса к Лорду-Блондинке, но не до такой же степени. Никогда я не стал бы подстраивать Люциусу гадости. Ведь не стал бы?..***
Домовик проводил нас с Потти в уютную гостиную, где мы с хозяевами имения частенько в прошлом году засиживались за подготовкой к ритуалу. Естественно, я поздоровался первым: — Всем добрый день. Тут же услышал в ответ звонкое «здравствуйте» от Драко и заговорщически тому подмигнул, глядя в горящие жаждой тайн глаза и получая в ответ хитрющую улыбку. — Мастер Тодд. Ну конечно, и он тут. — Мастер Снейп. Рукопожатие. Северус насторожённым взглядом сверлил суетившуюся у моих ног «шишугу», а я держал его руку в своей. А он и не отнимал. А я держал. А он не отнимал. Смотрел на Потти и чуть сжимал мои пальцы своими. — К-хм. Как выстрел над ухом раздался тихий кашель Нарциссы, и мы торопливо отдёрнулись друг от друга. — Миссис Малфой. Поцелуй ручки, и в ответ: — Мастер Тодд. — Мистер Малфой. Рукопожатие, и в ответ: — Мастер Тодд. Напомнив самим себе и друг другу, как нас всех зовут — это сарказм, если что, — мы стали присматриваться к посадочным местам. — Присаживайтесь, прошу. Люциус грациозно повёл рукой в сторону свободной пары кресел, а сам подсел к жене, крайне заинтересованно разглядывая мою четвероногую спутницу. Стоило бы отметить, что воспитанная Потти всё это время только и делала, что выражала своё тотальное ко всему миру дружелюбие, вертя двумя хвостами так старательно, что напоминала активно извивающуюся всем телом змею на четырёх лапах. Если та продолжит столь неистово вертеть задом, то просто взлетит жопой кверху, потому что хвосты сработают вместо лопастей пропеллера. Я уселся в одно из кресел, стоявших напротив диванчика с Нарциссой, державшей на руках спящую Лацерту, и Люциусом, а Северус чуть скованно сел во второе. Слегка нервно сжав в кулак пальцы, всё ещё помнившие прикосновение чужой прохладной кисти, я левой рукой указал Потти на место у моих ног: — Сидеть. Та с готовностью плюхнулась на задницу, но хвосты — на всякий случай, видимо — поджала. Что поделать, дурные ассоциации они такие. Зато повинуется беспрекословно. Дабы вознаградить зверюшку за послушание, я просунул той через намордник лакомство. Заглотила не жуя и уставилась на меня ещё радостнее, чем прежде. Вот же крокодилица прожорливая! Наконец, «разморозившийся» Люциус протянул удивлённо: — А Вы, я смотрю, любите животных, мастер Тодд. — Ну можно и так сказать, мистер Малфой. Ответил я Лорду-Блондинке и, наплевав на все приличия, сразу же перешёл к делу: — Итак, я готов выслушать вас, что-то случилось? Надеюсь, миссис Малфой, Ваше самочувствие в норме? Нарцисса меня не разочаровала. Она тоже не стала растекаться в положенных обсуждениях погоды, сезона скачек и прочей великосветской хренотени, а тут же выложила суть предстоящей беседы: — О! Да-да, мастер Тодд, благодарю за беспокойство, но у меня всё замечательно. Мы пригласили Вас по двум причинам. Во-первых, мы бы хотели попросить Вас стать крёстным для Лацерты. — Эээ… Признаюсь честно, весьма неожиданно. Но… но я согласен. ПочтУ за честь. — Замечательно. Мы подумали — кому, как не Вам, быть защитой и опорой нашей крошке, ведь только благодаря Вам она и появилась на свет. — Признателен за добрые слова, леди, но смею напомнить, что Ваш супруг внёс вклад не меньший. Ну что ты будешь делать. Язык без костей. Ну да, да, юмор ниже пояса — это про меня. Люциус покраснел. Северус тихонечко посопел носом от задавленных внутри смешков. А вот Нарцисса терпеть не стала и рассмеялась в голос, послав воздушный поцелуй сердитому супружнику. Тот поспешил перевести всеобщее внимание со своей персоны на другой вопрос: — Вторая причина, по которой мы решились опять прибегнуть к Вашей помощи, мастер Тодд, косвенно касается Вашего артефакта. Того, что Вы подарили нашему сыну на прошлый день рождения. Игрушка была с Драко в школе весь год, и по возвращении сына домой мы просмотрели записи, сделанные артефактом. И в связи со всем тем, что мы там увидели, мы хотели бы… Но сначала нужно посоветоваться с Вами: какие артефакты можно придумать для защиты нашего сына во время его пребывания в Хогвартсе? Аккуратно переложившая дочь в плетёную колыбельку Нарцисса поддержала мужа: — Поверьте, мастер Тодд, то, свидетелями чего мы стали, заставило нас очень и очень взволноваться. Жизнь и здоровье сына — это серьёзный повод для волнений. Я залип, разглядывая макушку Потти и раздумывая о том, что же именно могло бы понадобиться Драко в следующем учебном году для защиты, — «Ray Ban» с зеркальным покрытием? Оптовая партия для всей школы? — и в каком виде мне это для него изготовить. А заодно размышлял, рассказывать им или нет о том, что мне в подробностях известно, какие именно события имели место в стенах Хогвартса. Ну раз мне оказана такая честь — стать крёстным их дочери, то можно быть и пооткровеннее. — Не буду спрашивать, почему вы ещё не обнародовали записи об инцидентах с троллем и цербером. Думаю… Скорее всего потому, что эти события не имели трагических последствий, и связать те напрямую с директором Дамблдором невозможно. Он легко сможет найти «реальных» виноватых, а сам отговорится тем, что «никто ведь не пострадал». И в итоге всё замнётся. Думаю, вы собираетесь подкопить компромат, не так ли? Северус удивлённо-облегчённо выдохнул и чуть подался вперёд в кресле: — Вы знаете?! Удивительное владение собой. Но ничего, ща я вас всех тааак удивлю! — Конечно знаю. Я ведь даже принял участие в, если можно так выразиться, ликвидации последствий. Я демонстративно вздохнул, при этом не менее демонстративно покосившись на Потти. Ранее сидевший тихо, словно мышка, Драко непонимающе проследил за моим взглядом и нахмурился. Потом глаза моего маленького друга расширились, и тот радостно уставился на меня в ожидании уже почти ненужных ему — я уверен — пояснений. Умный мальчик! Трое взрослых же осторожно переглядывались, явно не сообразив пока, о чём шла речь. Северус первым решился уточнить: — Что это значит, мастер Тодд? Ну сейчас начнётся!.. Я коварно улыбнулся, пояснил псине и скомандовал окружающим… Эээ… Совсем я… Устал сдерживаться. Северус очень отвлекает. Так близко… Скомандовал псине и пояснил окружающим: — Потти, стоять. Поклон. Та радостно вскочила и, прогнувшись в спине, коснулась грудью пола. Замерла на пару секунд с вытянутыми передними лапами и откляченной задницей, склонив голову — словно и правда в глубоком поклоне — и поднялась, явно гордая собой. За что и получила от меня очередную вкусную награду. — Знакомьтесь, леди и джентльмены, цербер. — Так это… — ЧТО?! — Но как?.. Северус и Люциус вскочили со своих мест, а довольная собой псина не постеснялась добавить ещё хаоса в происходящее, пискляво гавкнув. А потом снова, как ни в чём не бывало, улеглась и застучала об пол виляющими вразнобой хвостами. — Спокойствие, леди и джентльмены, только спокойствие! Улыбнулся я аудитории: Лучше несите мне банку варенья. — Это действительно цербер. Но она, как вы можете видеть, совершенно не агрессивна теперь. Просто эта дамочка ещё очень молода и весьма игрива. Единственный её недостаток в том, что кушает она как цербер. Ну и ещё мне приходится тратить время на дрессировку. Но это полезно, говорят. Смена деятельности, подвижные игры на свежем воздухе — для оборотня-то да, а то мало, — всякое такое. — Не могу поверить! Схватился за сердце павлин-старший. Эээ… Люциус. Что-то я его совсем заобижал. Нормальный же мужик. Ну когда за Северуса моего не хватается руками в порыве испуга. Вот как сейчас, например. Фу, Люци, фу. Отпусти, кому говорю! Люциус, словно услышав меня, действительно отпустил рукав мантии Северуса, за который схватился в порыве чувств, вскочив с дивана. Я не преминул отметить подобную сговорчивость и про себя добавил плюсик Лорду-Болонке… Ну, Гарольд! Хотел же исправиться. А сам? Опять? Я устыдился и предложил вполне искренне: — Если не верите, могу потом показать. На улице, естественно. Убедитесь, раз на слово мне не верите. — Но это же опасно! Никак не желал успокаиваться Люциус, хотя за моего — За моего, запомни, Люци! — Северуса больше не хватался. Я пожал плечами, искренне не понимая причину чужой паники: Чего бояться-то? Псина же в наморднике. Псина с хозяином. И уточнил: — Без артефакта? — Нет! Всегда! И даже сейчас! Вот трусишка. Хотя у него тут дети. Наверное, его можно понять. — Ну мистер Малфой. Артефактор я или кто? Собака же сейчас в наморднике, а эта вещь отнюдь не так проста, как выглядит. Попытался я достучаться до***
Разошлись мы вполне довольные друг другом, а я — ещё и полученным авансом. И только неудовлетворённость собой… В смысле, не вообще неудовлетворённость, а моей нерешительностью. Но и неудовлетворённость вообще… А вообще — неудовлетворённость не только собой, но и Северусом. Да, блядь! Сколько же поводов для неудовлетворёрности в моей жизни, оказывается! А Северус? Вот чего он меня никуда не пригласит? Ладно я, стеснительный девственник, а он? Я ему, что ли, совсем не нравлюсь? Вот примерно в таком ключе и прошло время до конца лета. Я мучился вопросами и неудовл… Да блядь! Надоело! Ненавижу это слово. Но мучился. В голову к объекту моей страсти я залезть не мог, потому оставалось только изводить себя. Не знаю, почему Северус не предпринимал никаких шагов к сближению, но я сам сдерживался только потому, что понимал: ещё один год я точно не смогу покидать стены Хогвартса в течение учебного года. Я не видел ни малейшей возможности поддерживать отношения после наступления осени. Потому и терпел. Ждал.***
А перед самым началом второго курса провели ритуал «крестин». Всё было очень мило и по-семейному. И ничего особо запоминающегося и сложного. Я дал клятву защищать, своей кровью нарисовал руны на лобике спящей малышки, тёплая волна магии прошла сквозь всех присутствующих, и voilà — я её магический типа крёстный. В последний день лета солнышко расщедрилось на тепло, поэтому после клятв у Родового Камня Малфоев мы очень душевно отобедали в саду. Драко играл с Потти и был явно расстроен отсутствием «Гарри». Ну прости, друг. К моей неописуемой радости мы с Малфоями наконец-то перешли на «ты».***
Артефакты для Драко у меня на самом деле были готовы уже несколько лет как. Ну не именно для него, понятное дело, но я понаделал много подобного, пока тренировался в изготовлении простенькой ювелирки в своём чулане. Поэтому сейчас просто выбрал самый дорогой — исключительно чтобы Люциуса порадовать — и самый строгий, подходящий для мальчика, комплект из белого золота с чёрными бриллиантами. Упаковал, приложил записочку от «Гарри» и отправил. Заодно отослал и Ормоку обещанное для его троюродного братца Фили. Да и себе про запас наклепал недорогих подвесок и браслетиков со средней ёмкости накопителями. Потому что в этом году в школу поступала одна психически неуравновешенная девочка, которую мне, если честно, — И это при всём моём миролюбии! — хотелось бы заранее… Ммм… ликвидировать. В хорошем смысле. Ну то есть не в совсем летальном. Не потому, что я был таком злым, просто при таком раскладе проблем в этом учебном году явно было бы меньше. В моём прошлом Джинни Уизли была той ещё корыстной и самовлюблённой***
