Неправильный Поттер. Пуффендуй

***

Я живой, и голова не болит. Кто бы мог предположить подобные выкрутасы от моих многократно вроде как проверенных очков-артефактов? И ладно бы просто голова поболела, так ведь нет же! Это была такая мигрень! Такая!.. Я буквально ощущал себя перегревшимся системником, который уже дымится угрожающе, того и гляди загорится, к херам, от натуги… Если бы не Северус — с его прекрасной идеей «охладить» мой несчастный мозг глюкозкой — я б сдох! Зато теперь я знаю чуть ли не посекундно, что творил под видом меня Гарри-кукла. Сомневаюсь, что это знание стоило тех мучений, что мне пришлось перенести, потому как ничего, кроме помощи мелким и присмотра за ними же, он не делал. Колдовал по минимуму, тратил ночные часы на просмотр книг, на которые у меня времени не хватало. Да немножко остротами с Северусом перекинулся в паре разговоров. Сначала я хотел было «воспользоваться» им и поручить марионетке на каникулах прочитать некоторые нужные мне фолианты, но по зрелом размышлении решил, что лучше я сам всё перечитаю. Не стоит экономия нескольких часов времени таких мучений. Мне и так нужно морально подготовиться к тому, что меня теперь каждый раз так «плющить» будет. Я ведь не смогу больше не меняться с ним местами. В следующем году нужно будет много работы выполнять за пределами школы. Тех же Лонгботтомов лечить, а ещё сцену своей «смерти» нужно будет тщательно готовить, да мало ли что ещё! Хотя бы уделить внимание Северусу… Это, между прочим, одно из важнейших дел!

***

На завтрак во вторник я пришёл выспавшимся и уже весёлым, чего нельзя было сказать про Драко, что-то вяло клевавшего за слизеринским столом. Ну и с чего он такой всклокоченный? Неужели что-то с Лацертой? Да нет, я крёстный, я почувствовал бы. Что-что, а сестру Драко любил и, пока родители не видят, всячески баловал. Правда, в школе всегда вёл себя так, будто был единственным ребёнком в семье. Хотя, чего это я, он же Малфой, наследный принц драмы и пафоса. Наоборот, было бы странно, будь его поведение иным. Тогда что за причина выглядеть ему подобным образом? Я что-то не припомню ничего настолько важного, что могло бы заставить Драко «забить» на свой внешний вид и имидж. Не об оценках же он думает.

***

В итоге полдня эта «блондинка» глаза от меня прятал и отвечал односложно. Ну тяжко тебе на душе, ну скажи ты нормально! Чего вздыхаешь? Эта драматургия в исполнении нашего доброго друга со «Слизерина» доводила до нервного обгрызания ногтей и сидящую рядом со мной Сьюзен! А инициатору нашего волнения хоть бы хны. Сидел и печально смотрел вдаль. Вот дать бы ему леща! Тут же изъявил бы желание всем поделиться!

***

В итоге, как только занятия закончились, мы с закадычной подругой, не сговариваясь, схватили нашего понурого друга под локотки и утащили в Выручайку, допрашивать… Друг наш не сопротивлялся, только вид имел такой, будто его на плаху тащат. Да что ж, блядь, случилось-то?! — Рассказывай! Поторопил я Драко, как только мы устроились в своих креслах-мешках в нашем тренировочном зале. Он вздохнул, устало взлохматил волосы и, отведя взгляд в сторону, выдавил из себя: — Если бы это было так легко… Я, взвинченный уже до предела его странным поведением, прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. А этот пиздюк снова замолчал, уставившись в угол зала, и разъяснять нам что-либо особо не торопился… Спокойствие! Только спокойствие! Это же Малфой, они с папашкой не могут просто так выложить информацию, им обязательно нужно создать интригу. Это их фамильная черта. Я не должен злиться! Я должен брать пример со Сью, она девочка терпеливая… Посмотрел я на Сьюзен, а у той в глазах такой недобрый огонёк, и пальцы уже в кулаки сжаты… На лице большими буквами написано, каких трудов стоит ей не поторопить товарищеским подзатыльником нашего общего медлительного друга… И началась пантомима! Дебют, блин, двух мимов.

***

Сначала я торопливо замотал головой, изо всех сил намекая, что пока ещё рано использовать столь радикальные методы. Сьюзен приподняла бровь, мол, серьёзно? Потом показала мне один палец. И нет, не средний! Указательный… Что я понял, как намёк на то, что мы с ней с первого урока места себе не находим и должны ещё ждать? Я тут же закивал с серьёзным видом. Потом улыбнулся, как бы извиняясь, развёл руками и пожал плечами: мол, нельзя бить друзей, даже если эти друзья — тормознутые идиоты! К первой задранной на лоб брови у Сьюзен добавилась вторая. Вид при этом у неё был настолько возмущённый, будто она одними бровями пыталась донести до меня неопровержимую истину, что это же Драко! Он всегда такой! Ему нужно «помочь», а то рискуем не дождаться! И она демонстративно хрустнула костяшками. Я только обречённо кивнул, соглашаясь, мол, ну да, это Драко, но!.. Если переборщить с «помощью», то… Мы посидели ещё немножко… Потом ещё… Я опять встретился взглядом со Сьюзен, глубоко вздохнул и пожал плечами, типа я не знаю, что делать в сложившейся ситуации. Подумал-подумал и одновременно скривил рот, задрал бровь и закатил глаза, показывая, что я, кажется, помочь ничем не могу. Потом указал ей подбородком на Драко, как бы предлагая решить проблему самостоятельно, и ещё — помотал головой, отказываясь участвовать в афере и полностью перекладывая всю ответственность на неё саму.

***

И кто знает, как Сьюзен поторопила бы Дракончика, но тут он и сам «дозрел». И изрёк: — Мне вчера maman письмо написала. И опять, сука, замолчал! Ну инквизитор малолетний! Что ж ты из нас жилы-то тянешь? Нервы чужие на кулак мотаешь?! Тут уж и я костяшками хрустнул. Показательно так. Громко. Драко поспешил продолжить: — Письмо пришло ближе к вечеру… И снова замолчал, видимо обдумывая сказанное. Не переборщил ли он с объёмом выданной информации? После моего нарочитого покашливания, он счёл возможным уточнить: — …я бы даже сказал, что перед самым сном… Мы с Сьюзен снова переглянулись… Честно говоря, я даже не могу представить, насколько долго Драко может сопли жевать и ходить вокруг да около… Как-то не возникало никогда желания проверять. И сегодня тоже был не тот день, когда я был бы готов выдержать эту эксклюзивную — «Драко Малфой лимитед продакшн» — пытку размусоливанием. Так что я встал и шагнул к дверям. Драко моментально уловил смену моего настроения! Прирождённый политик и бизнесмен! Он тряхнул головой, будто бы выгоняя из неё все ненужные мысли, и серьёзно посмотрел мне в глаза. — Гарри, постой! Я… ммм… я всю ночь не спал… Пытался подобрать… эээ… верные слова… Но так ничего достойного придумать и не смог… Понимаешь… Тут такое дело… Пикантная ситуация… И ужасная, конечно! Да, ужасная! Для тебя… Профессор Снейп… Он… Я сделал ещё шаг в направлении выхода и… Аллилуйя! «Родил» наконец-то! — Короче, мой крёстный «спит» с твоим учителем!.. Последнюю фразу Драко выпалил на едином дыхании и сжал кулаки, приняв полный решимости вид. Вот только я не понял, решимости какого плана? — Ах… Это Сьюзен вскрикнула, прикрывая рот ладошкой и испуганно глядя на меня. А я непонимающе смотрел то на неё, то на Драко. Я столько всего сам себе уже понапридумывал, так успел себя накрутить, что простая мысль о том, что мой друг — вполне, кстати, резонно — волновался обо мне, о своём ровеснике, «по уши влюблённом в профессора зельеварения»… Эта мысль пришла в мою голову с большой задержкой в пути. А когда пришла и вроде как устаканилась, я непроизвольно фыркнул. Лица у ребят были такими взволнованными… А у Драко ещё и эти кулачки его сжатые. Будто он морду кому-то «начистить» собирается… Кому, кстати? Уж не мне ли самому, не Гарольду ли Тодду? Ну вот и как их не любить?! Они же такие милые! Такие ещё… дети. Вот только минуту назад Сьюзен была такая воинственная! Из последних сил сдерживалась, чтобы не придать Драко ускорение, а теперь? Сидит… Смотрит на меня… Глазки — на мокром месте, нижняя губка слегка подрагивает… Драко нахмурился, явно оскорблённый тем, что его благородный порыв не оценили. Сьюзен тоже насупилась. — Это ты сейчас фыркнул? Что же я такого смешного сказал? Ой, ну я не могу! Обиделся! Дракончик был полон решимости мстить за разбитое сердце друга! А друг, скотина неблагодарная, ржёт стоит. А Сью? Эта юная фурия была готова отринуть свою вечную воинственность и успокаивать рыдающего меня. А я, тварь бесчувственная, вместо того, чтобы разрыдаться, от смеха фыркаю. Н-да… Я б тоже растерялся и обиделся… — Простите, вы оба невероятно милые… Я широко улыбнулся, доставая из сумки два флакончика с успокаивающим зельем. — Держите, вам понадобится. Они непонимающе переглянулись, принимая склянки, откупорили каждый свою, принюхались и удивлённо посмотрели на меня. — Да-да, это «Умиротворяющий бальзам». Как показывает опыт, его лучше выпить заранее, а то после всё равно все чересчур нервные… Сью нахмурилась, выпила залпом своё зелье и спросила: — После чего? Надо будет с ней попозже обсудить, что никому не стоит так безоглядно верить. Я пожал плечами. — После разговора со мной… Драко тоже опрокинул в себя зелье, но этот хитрюга, в отличие от подруги, научен Люциусом никому не доверять, и он-то своё зелье проверил втихаря. Красавчик! Сразу видно слизеринца! Я подождал несколько секунд, чтобы зелье точно начало действовать. Мои друзья смотрели на меня, нетерпеливо ёрзая в своих мягких креслах. Ох уж это юношеское любопытство! Вроде как ещё обидно, но уже маячит на горизонте кое-что интригующее, и они сидят, ждут, терпят из последних сил, строят безразличные ко всему мордашки, внутри дрожа от нетерпения, ожидая дальнейшего развития событий… Ведь так интересно, что же я выкину этакого? Но терпят, сидят, смотрят на меня, молча ожидая пояснений… И я снял очки. Дети шарахнулись от меня, вжавшись спинами в мешки, вылупились удивлённо. А я начал с того, на чём мы остановились. С того, ради чего, собственно говоря, и затеяна была эта встреча. — Это я, Драко, с твоим крёстным сплю. — Но… как… Пискнула покрасневшая до корней волос Сьюзен. А я хохотнул. Неудержимо тянуло хоть чуть-чуть над ними поиздеваться подшутить: — Ну как, по-разному… Бывает, что и очень даже активно, но, вы уж простите, — без подробностей. А вот как так получилось, что я одновременно и Гарри, и его учитель, это я вам сейчас расскажу. Первым делом скажу, что я с самого начала был самым настоящим Гарри Поттером. Будете сразу слушать или, может, хочется кинуть в меня парочку проклятий, душу отвести? Я всё понимаю, ситуация так себе… Сьюзен и Драко переглянулись и слаженно помотали головами, я же про себя усмехнулся: Да-да, всё оно, юношеское любопытство… Не мудрено, что они решили отложить проклятья на потом. Ну ничего, я вроде как готов получить по мордасам… Я вздохнул и начал свой рассказ: — Ну что ж, начнём с самого начала.

***

А рассказ мой был долог. Я, конечно, опустил пару-тройку фактов, но в целом поведал всё честно, вроде как «от и до». Но не удивлюсь, если что-нибудь и забыл. Да и вышло несколько сумбурно, всё-таки не ожидал я, что ЭТОТ разговор случится так быстро, не готовился. Всё время повествования я наблюдал за моими друзьями. Оба сидели бледные и периодически переглядывались, будто пытались убедиться, что слушают одну и ту же историю. — …вот так. Все помолчали. Потом Драко икнул и нервным жестом взъерошил волосы… — Ты открыл Тайную комнату и убил василиска. — В прошлом — да, там у меня выбора не было. Но в этот раз Вася мирно живёт на моей территории и ждёт, когда я ему сделаю озеро, чтобы он мог заняться ловлей рыбки. — Хех!.. Древний василиск и рыбная ловля… Ой, мамочки… хи-хи… Сьюзен тихо, но вполне уже истерически рассмеялась. — Да ничего, Сью. Я тебя понимаю. А вот выпейте-ка ещё успокоительного, а то, видно, маловато вам было. Я протянул им ещё две склянки. И они без вопросов проглотили. Даже Драко. Точно беседу проведу! А то никакой осторожности, в самом-то деле! Так нельзя! Друзья вернули мне пустые флаконы, а я хотел было продолжить разговор, но тут вклинился Драко с предсказуемым вопросом… Но то, что вопрос был ожидаем, совершенно не значило, что я горел желанием озвучивать ответ на него. — Ты не упоминал Лацерту. Где была моя сестра в твоём прошлом? Мы спрятали её заграницей? Взгляд Драко был серьёзным. Он смотрел мне прямо в глаза. Ну что ты будешь делать! Придётся отвечать… — Драко, я единственный мастер артефакторики в Британии… Он замер не моргая… Становясь постепенно практически белоснежным. — …и сейчас-то — единственный… Я был уверен, что он достаточно умён, чтобы понять, к чему я клоню. — …а тогда… Тогда мастера вообще не было… В полной тишине Выручай-комнаты прозвучало тихо: — Значит, Лацерты тоже… Он низко опустил голову… Сьюзен отвела в сторону смущённый взгляд. У неё самой ресницы были мокрыми от переживаний. Я только хотел было ободрить ребят, напомнить, что для них это всего лишь неслучившееся будущее, но не успел. Драко сорвался с места и заключил меня в объятья, буквально обрушиваясь на сидящего напротив них бедного меня. Он сипло, будто ему мешал ком в горле, шептал не переставая мне куда-то в ворот рубашки: — Спасибо! Спасибо! Спасибо!.. А я чувствовал, как стремительно намокает моё плечо… Сьюзен молчала, прикидываясь мебелью, чтобы не смущать никого, я же только понимающе улыбался ей и, слегка приобнимая нашего нервного Малфойчика, позволял тому выплакаться в мою жилетку… Не мешало бы побережнее относиться к шмоткам, между прочим! Одёжа-то артефактная! Зря я, наверное, всё на них вывалил так, разом. Вон, видно же, как им тяжело переваривать информацию и укладывать её в своём детском ещё сознании. Сумбурно чересчур получилось. Да и в какой-то мере даже, пожалуй, жестоко… Шутка ли? Был у них прекрасный друг, их ровесник. Замечательный парень, пусть и несколько странноватый и таинственный. Они только-только начали подозревать его в наличии какого-то смутного секрета, связанного со взрослым мужчиной, и вдруг… Нате вам! Друг оказался вовсе и не ровесник, а очень даже наоборот — взрослый мужик, скрывающийся под маской подростка. Так что Сью и Дракоше сейчас не радостно. Подростки, они такие впечатлительные!.. Особенно, если заранее настроились. А Драко ещё как настроился! Вот теперь его «настрой» и вытекает… мне на плечо. Да и Сьюзен украдкой слёзы вытирает, пока её будущий муж соплями мне жилетку пачкает. Артефактную! Жалко… Жилетку. Драко-то что? Глазки кремчиком помажет — мамочкиным — и опять красавец, а с артефактами бережно обращаться надо, между прочим! Спустя какое-то время друг мой эмоциональный от меня отлип и вернулся на своё место, смущённый своей пятнадцатиминутной слабостью и — пусть и недолгим, но всё же — пребыванием на коленях у взрослого, почти незнакомого дяденьки. Мы со Сьюзен не сговариваясь делали вид, что ничего смешного не случилось. Ну не успел я ничего сделать! Как? Драко на меня налетел и чуть на пол вообще не повалил! Так-то оно конечно, мужественнее было бы, стоя его успокаивать, по плечу братски похлопывать… А вышло то, что вышло: хрупкий, только начинающий матереть пацанчик, плакал, сидя на ручках у — не постесняюсь саморекламы — достаточно мощного меня. Ну… Не знаю… Возможно, перемена в моих с друзьями отношениях не будет столь болезненной и резкой, как я ожидал и боялся. Вот например, Драко мгновенно заменил в своём сознании «лучшего друга Гарри» на «классного дядьку Гарольда». Уже и обмыл — слезами — «приобретение», хах! Так что, видимо, есть неплохие шансы сохранить нашу дружбу и после «смерти» Гарри Поттера. Спасибо Сьюзен, она решила спасти нас с Драко от этой слегка неловкий тишины: — Так, получается… Значит, в этот раз Тёмный Лорд не вернётся? Спасительница ты наша! Вон как Драко благодарно на неё смотрит, нос втихаря утирая. Но к несчастью, тему она подобрала так себе… Придётся как-то выкручиваться… — Хммм… Нууу… Я нервно потёр шею, пытаясь подобрать слова. — Вернётся… — Что?.. Ребята нахмурились, но, чувствуя недосказанность, уставились на меня, ожидая продолжения. И я обречённо добавил: — Он вернётся в конце нашего четвёртого курса, и тогда же умрёт… Вместе с Гарри Поттером. — Что?! — Как??? Они оба повскакивали, возмущённо смотря на меня. Пришлось даже повысить голос слегка, пытаясь достучаться до их здравого смысла, побеждённого всплеском этого самого возмущения. — Сядьте. Сядьте! Я сейчас всё объясню. И я, тщательно аргументируя, постарался объяснить им, почему Гарри Поттеру необходимо умереть. Я доходчиво донёс до них, что одному человеку жить на две личности невозможно. Тем более, на столь разные! Да и незачем, собственно говоря. Я же не шпион какой-нибудь, глубоко внедрённый… Хотя, скорее да, чем нет. Но это же только пока! Я старался быть терпеливым и сочувствующим, но всё-таки честным. И теперь, после моих объяснений, ребята потерянно смотрели куда-то вдаль, а я с грустью смотрел на них. В общем-то, глупо было бы ожидать от почти детей иной реакции. Меня как Гарольда Тодда они знают плохо. А вот как Гарри Поттера… Ведь с ними, во время почти всех их подростковых невзгод и сильных переживаний, был не взрослый дяденька, а такой же ребёнок, как и они, пусть и не по-детски мудрый и готовый помочь в случае чего. Конечно, это непросто принять, но зато в будущем они не будут вынуждены переживать смерть близкого друга без подготовки. Привыкнуть к мысли, что просто вместо Гарри у них будет Гарольд, гораздо менее травматично.

***

Мы достаточно долго просидели в тишине Выручай-комнаты. Я не торопил их, а они обдумывали всё, что узнали сегодня. Наконец, Сьюзен подала голос: — Это всё, что ты хотел нам рассказать? — Не совсем… Через пару дней после того, как я попал в прошлое, меня укусил оборотень. — Что?! — Ты не говорил… — Ну теперь вот говорю. Вот сюда укусил… почти за шею… Я чуть оттянул в сторону воротник рубашки, показывая белые линии шрама. Сьюзен горящими любопытством глазами разглядывала метку на моём теле, и постепенно до неё доходило… — А как? — Я нашёл в лесу Сивого с его охотниками, и был им укушен… Тишина… Сидят. Смотрят. Сьюзен напряжена, Драко тупит… Она, как я погляжу, вообще девочка жуть какая сообразительная… Драко, тот на своей волне, а эта… Сразу наследственность видна. Племянница следователя… Пришлось пояснить специально для моего друга: — …в полнолуние… Тут уж оба, испуганно вжавшись в кресла, в один голос воскликнули: — Что?! — Мне нужно было стать оборотнем. — З-зачем?.. — Чтобы избавиться от крестража в себе. Сьюзен дрожащим голоском уточнила: — Ааа… А по-другому никак нельзя было? — Как в прошлый раз? — М-да… ну… нет, наверное… Тут уже и Драко «отмер»: — Но… Ты какой-то нестандартный оборотень, да? — А я не сказал? Напуганные, но в большей степени заинтригованные, детишки помотали пустыми головами. Я задумался, вспоминая про себя всю нашу беседу. Получалось, что таки да, не сказал. Пришлось потратить ещё минут пятнадцать на рассказ о шерстяной составляющей моей личности. Переглянувшись, мои друзья растерянно заключили: — Жееесть… — А покажешь волка? — Нет. — Но почему?! — Так нечестно! Да что ж вы так орёте-то? — Ребята, имейте совесть! Я всё-таки волк, и мои органы чувств намного тоньше человеческих устроены. Пожалейте меня хоть немного, я так оглохну из-за вас! Контуженный оборотень, спешите видеть… — Но почему не покажешь? — Да! Почему? Ты же неагрессивный! — И превращаешься в любое время! — Я хоть и незаразен, и адекватен, но пока нет такого артефакта, чтобы оставаться в одежде при обороте. Не придумал ещё, поэтому — нет. По крайней мере не сейчас… Сьюзен красноречиво взглянула на ширму в уголке, за которой она переодевалась к нашим тренировкам. Потом, не менее красноречиво, перевела взгляд на ширму Драко… Потом посмотрела на меня и склонила голову к плечу… Ну что ты будешь делать!.. Шантажистка! Вымогательница! Пришлось идти раздеваться. Превращаться. Терпеть тисканья, теребление ушей, просьбу дать лапу, за которую Дракусик этой самой лапой и огрёб по жопе. К концу экзекуции в ушах у меня звенело от восторженного ультразвукового писка Сьюзен и ломило спину от настойчивых попыток неугомонного Драко прокатиться на мне верхом. В итоге я сбежал от них за ширму и быстренько превратился обратно. — Ну лааадно… Вздохнула расстроенно Сьюзен, а потомственный Малфой тут же нашёл способ отжать себе некоторые преференции: — А ты Лацерте покажешь волка? Я тут же представил, как на мне пытается прокатиться уже Люциус, и захотелось сбежать куда-нибудь ещё дальше… На первые этажи замка… А ещё лучше — в подземелья. В покои декана «Слизерина», например. — Так покажешь? — Ммм… пусть подрастёт сначала… И вообще! Мы отвлеклись! Сьюзен, обрадовалась, что у Драко без неё тоже не получится потискать животное, а я попытался закончить: — Я хочу, чтобы вы знали: я не притворялся никогда во взаимоотношениях с вами. Я вас люблю. И я хочу сделать всё возможное, чтобы вы, два вредных засранца, были счастливы. Что бы ни случилось! — Тогда хорошо, мне этого достаточно! Она улыбнулась немного смущённо и покраснела, переглянувшись с Драко, который, очевидно, разделял её чувства. — Ну и что ещё вас интересует? Спрашивайте, пока до отработки время есть — всё расскажу. И злопамятный наследник Малфой тут же отомстил мне за нежелание отдавать ему на растерзание мою волчью ипостась. Протянул этак противненько, как Драко из моей прошлой жизни: — То есть… Исправь меня, если я неправильно понял: ты спишь с моим крёстным? Вот совсем-совсем спишь? Вот прям в этом смысле? Я аж воздухом подавился. Ну… хуй ли… Сам виноват. Надо было изъясняться конкретней, а то: «Всё расскажу…» — Драко, хвастаться своими сексуальными похождениями — это… ммм… Короче, так делать нельзя. Попытался «спрыгнуть» я с темы, кратенько прочитав мораль подрастающему поколению. — Ага. Знаю. Это дурной тон. Но это если хвастаться. В смысле — если есть чем… Тут уже возмутилась и Сьюзен: — Драко, прекрати! Кстати, Гарри, а сколько тебе? — Сорок четыре — О! И ты всё это время хранил верность одному-единственному. Разве это не мил… круто? Да-да, бля, очень «мило», Сью, очень! Я вообще «милый». Милый дяденька сорока четырёх лет, под метр девяносто… Давайте обсудим цвет моего нижнего белья и педикюра… Тьфу! Как вообще мы до этого дошли в разговоре? Но на этом мои мучения не кончились! Драко было не унять! — Оно того стоило? Мстит сучонок за свои слёзки на моём плече? Наверняка! — Можешь поверить, стоило. Но если ты рассчитываешь развести меня как малолетку, то зря. Ау, Дракон, мне сорок четыре. Ты не услышал? Получи фашист гранату! Обзавидуйся, моль слизеринская! Я-то со своей девственностью распрощался, пусть и неделю назад всего… К-хм, это явно лишние подробности. Скажем — пусть не так давно, а вот тебе ещё терпеть и терпеть! Ох, не зря я тебя в первой жизни на фиг послал, ох, не зря! Вот есть в тебе, Дракуся, этот ваш яд семейный! — Драко, ты ничего не понимаешь! Это так романтично! Протестующе воскликнула Сьюзен и тихо добавила: — Я бы тоже хотела, чтобы мой избранник всю жизнь был верен только одной мне… Но Драко, поглощённый собственным зубоскальством, не расслышал замечание своей вполне-возможно-невесты. Очень даже зря. Эх, Драко, помолчать бы тебе немного и не обсирать розовые девичьи мечты… А то мало ли, припомнит… — Я гов… — Так! Всё! Вернёмся к более важным вопросам! Время не резиновое… Гаркнул я на друзей. Те сразу притихли и подобрались. Вот давно стоило так сделать, глядишь, никто и не поднял эту тему. — Ладно, Гарри. Неугомонная Сьюзен решила докопаться до всех мелочей: — А кто нарисовал таких странных зверюшек в нашем клубе? — Да я это. И они не странные, просто я портреты Основателей из Тайной Комнаты привязал к ним. — ЧТО?! Завопили мои друзья в два голоса. Бедные мои ушки… Ну хотя бы с усиками всё в порядке. — Ребяаат… ну я же просил. У меня чувствительный слух. А вы орёте прямо в уши. Я скривился, прочищая уши мизинцами. Но они не обратили совершенно никакого внимания на мои слова, а засыпали вопросами: — В смысле «Основателей»? — Тех самых?! Пришлось рассказывать и как Основатели сами себя заперли в подземельях, и как именно я нашёл их портреты, и как привязал к зверюшкам. — Вот теперь вроде как всё. — А познакомишь с Основателями? — Конечно. И тут, очень своевременно, Драко наконец переварил полученную информацию. — У нас семь Основателей?! — А почему тогда только четыре рисунка? Внесла свою лепту Сьюзен. — А кого бы я туда ещё всунул, скажи мне? Я понятия не имею, какие животные смотрелись бы уместно рядом с четырьмя символами факультетов. Возмутился я, стараясь не думать о том, что просто не продумал всё заранее. — Ну вообще-то логично… Всё, хватит на сегодня. Пошли отсюда. — Но мы ещё так мало узнали! Погрустнели и расстроились мои друзья. — А когда к Основателям? — В выходные, пока все будут в Хогсмиде. Вместо тренировки. Хорошо? — Обещаешь? — Обещаю. — Точно-точно? — А я хоть раз нарушил своё слово? — Нет… — Не-а… — Тогда чем вызвано это недоверие? Вздохнул я, порядком уставший за сегодняшний день.

***

Понятное дело, друзей я изрядно перегрузил информацией и впечатлениями. Так что расходились они по факультетским гостиным уставшими и опустошёнными. А я, счастливый от отсутствия головной боли и тяжкого груза на совести, но с лёгким звоном в ушах пошёл на «отработку». Пришёл взбудораженным и полным энергии. Я наложил запирающие заклинания на дверь и снял очки. Северус — всё ещё непривычно для меня выглядящий безо всех своих мрачных развевающихся одеяний, в простой белоснежной рубашке с расстёгнутым воротником и жилетке. Я улыбнулся, подходя к нему сбоку и обнимая. Точнее, попытавшись обнять. Может, для сидения это кресло и удобное, но нормально обняться откровенно мешал подлокотник, врезающийся мне в бёдра, так что… Неэротично изогнувшись червячком, я просто чмокнул его в район виска и встал позади, подглядывая в проверяемые работы. Положил руки ему на плечи, чуть сжал напряжённые мышцы. Северус поёрзал в кресле, откинулся на спинку, чтобы прислониться ко мне плечами и затылком. Я улыбнулся, снял с него резинку и запустил руки в тяжёлые пряди, кончиками пальцев начиная массировать виски. Он со стоном облегчения прикрыл покрасневшие от усталости глаза и с долгим выдохом расслабился. Установилась ненапряжённая тишина. Северус сопел молча, а я старался подарить ему немного своей нежности. — О, панталоны Мерлина! Не канючь! Ты так кажешься ещё младше, чем выглядишь! — Ну, Сееев… — Говорю же — вымогатель! — О! Это ты сегодня со мной… с нами в Выручайке не был! Вот уж кто вымогатель, так это Боунс-младшая! Буквально выдавила из меня, чтобы я им волка показал. — Что? Не понял!.. — Да не заводись, душа моя, там у нас ширмы для переодевания стоят, так что всё в рамках приличий прошло. Ну если, конечно не считать, что твой крестник постоянно старался на меня сверху забраться. — Так, блядь, я не понял. Это что там у Вас за «оргия» была? Он совсем обалдел? Он же тебе спину повредит. — О! Это так мило! Ты за меня переживаешь? — Бляаа… вот поэтому я и хотел сказать ту самую глупость, из-за которой ты тут канючить начал… — Ну? Говори. — Я хотел сказать, что иногда ты себя ведёшь как девчонка! Но потом понял, что это глупо. — Что «глупо»? Почему? Потому, что на самом деле я себя так не веду? — Нет, бля! Потому, что девчонка ты на самом деле и есть! — Нууу… — Надеюсь, я тебя не обидел? — Да нееет… Я уже почти забыл… Но тебе со стороны, конечно, виднее… А в чём это выражается? — Вот в этих сопливых моментах! «Сев, а как ты меня называешь?», «О, как это мило!»… ну и в прочей хуете подобной! — Я это «мило» от Сью сегодня подцепил, так-то это ж не моё словечко. А ты не уводи разговор в сторону! — Я? Ты ничего не попутал? — О-бо-жа-ю, когда из тебя прёт твоё коуквортское детство! Ты такой брутальный становишься! — Прекрати меня доставать. — Ну и совершенно незачем стесняться… — Я не стесняюсь! — Но ты так покраснел… Или это ты так возбуждён… Ммм? Боже, кто бы знал, как мне нравилось раскручивать Северуса на откровенность! Он был совершенно очарователен в раздражении и возмущении. А что я «девчонка»… Так ведь куда от правды деваться? Всё же почти полжизни жил девочкой и девушкой. Это не могло исчезнуть бесследно. Лишь бы не выглядеть манерным педиком, а то, что я люблю поговорить «о чуйствах»… Ну и что? Меня всё устраивает. — …Сев… — Дааа… — А ты ничего не имеешь против?.. — Ммм?.. О чем ты?.. Да… ещё сделай так… Я повторил поцелуй в шею, нависая над ним, как вампир над жертвой… Тьфу! В свете недавних встреч это сравнение становится двусмысленным. «Как бабочка над цветком…» Вот! Ну а что? Нам «девчонкам» можно и так говорить. …ну и вопрос свой повторил, как же иначе? — Ну… что я мальчик, а не девочка… Или что я был девочкой когда-то?.. Тебя тут ничего не напрягает? — Ммм… ещё… Меня тут если что и напрягает… Дааа, так… О чём я?.. Так вот, меня тут напрягает только спинка от кресла! В шею врезается! Пусти. Он встал, а я расстроился, невыносимо хотелось продолжения. Все эти разговоры о «милом» меня неслабо так завели, а присутствие рядом моего любимого зельевара окончательно настроило на нерабочий лад. — Совсем-совсем пустить? — Нет… Встать пусти. — Ооо, но это же совсем другой разговор… И я продолжил прокладывать цепочку влажных поцелуев от виска до шеи, виднеющейся в расстёгнутом вороте его рубашки… — …может… я ещё кое-кого выпущу? А то он тоже встал… И в тесноте ему так неудобно… — Ишь, как разговаривать научился. Я породил чудовище. — Так «чудовище» или «девчонка»?.. Ммм… ещё… — Чудовище Мальчишка-чудовище… Так хорошо?.. — О да… Наши поцелуи становились все глубже, а шутки откровеннее… Северус чувствовал себя явно гораздо лучше… Но тут в дверь кто-то постучал. — Откроешь? — Обойдутся. Кому срочно, тот патронуса пришлёт… — И то верно… Это неслучившееся вторжение чуть остудило настрой, и мы смогли ненадолго отлипнуть друг от друга. Оставив в покое затылок и волосы, я спустился ладонями по его шее, прошёлся по ключицам… расстегнул ещё одну пуговку на рубашке… — Да к чёрту! Не выдержал Северус и, схватив меня за волосы, наклонил, притянул к себе ближе, впился жадно требовательным поцелуем, кусая мои губы… Я довольно улыбнулся, подстраиваясь под инициативу своего любовника. Северус прогнулся, я обнял его, притягивая к себе, а потом внезапно оказалось, что он уже стоит на ногах, а я вжат ягодицами в край столешницы, почти усажен на неё… Ноги у меня расставлены широко и мы с Севом почти одного роста… Он лапал меня везде нетерпеливо, гладил, явно борясь со своей любовью к более сильным, более грубым прикосновениям… Я только и мог, что прохрипеть: — Не сдерживайся… Личина отметины скроет… …отводя в сторону голову и открывая ему полный доступ к моей шее. Он отстранился и окинул меня горящим похотью взглядом, настолько хищно облизываясь, что я на секунду даже успел испугаться, не переборщил ли я со своим откровенным флиртом и выколупыванием Северуса из его строгих рамок внешних приличий. Я вообще уйду сегодня «с отработки» на своих двоих? Но он, чуть отодвинув ворот моей рубашки, так нежно, почти неощутимо! провёл языком от ключицы до уха… Прижался носом к моим волосам, втянул мой запах… А на выдохе мне послышалось зарождающееся внутри его горла рычание… Ну точно волком в аниформе будет!.. Уже рычит вовсю… Тут он меня и укусил… С уже вполне различимым рыком, клокочущим в груди, прихватил зубами напряжённую мышцу, всосал кожу, чуть переходя за ту грань, где удовольствие начинает причинять боль. Что-то я не понял, кто из нас двоих тут похотливое животное? Кто оборотень, готовый спариваться в любое время?

***

Вскоре никакого желания шутить у меня не осталось. Вообще никаких желаний, кроме одного, не осталось… Жилетка моя была задрана до подмышек. Рубашка, лишившаяся части пуговиц в процессе расстёгивания, была распахнута, елозила возбуждающе по соскам, мешалась, бесила Сева, доводя до очередного рычания… А я задыхался от поцелуев-укусов и касаний как всегда холодных рук к моей груди, животу, бокам… Наслаждался контрастом температур моего тела и рук Северуса. А он вылизывал, целовал и тут же стискивал зубами тонкую кожу моей шеи, оставлял после себя откровенно багровые засосы, Северус подразнил языком мой сосок, втянул с силой в рот, а потом зажал зубами, оттянул слегка и отпустил… …как же хорошо!..

***

Голова тяжёлая… Ноги ватные… Нет сил стоять, хочется рухнуть на этот самый стол и лежать не шевелясь, отдавшись на волю любимых рук и губ… — Ммм… Пальцы сжимают края стола, вонзая в них слегка увеличившиеся и заострившиеся ногти. Сдерживаться совершенно нет ни сил, ни желания… Я чуть откидываюсь назад, бесстыже выставляя вперёд бугор на брюках, в желании потереться до ломоты крепко стоящим членом об своего партнёра… Мой позыв понят верно. Северус, спускаясь рукой по моему телу, оставляя за собой прохладную дорожку, сжимает через одежду мой член… Сжимает крепко, вызывая радужные круги перед глазами и громкий стон. — Ещё… Откровенно прошу я, глядя ему в глаза… — Что «ещё»? Вжикает змейка на моих брюках, быстро опускается вниз, а в расстёгнутую ширинку проникает его рука. По-хозяйски обхватывает мой член, даря прохладу пылающему органу… Но… Этого так мало!.. Он прикасается ко мне через тонкую ткань белья… Этого мало!.. — Ммм… Ещё… Больше… Хочу больше! Пожалуйста… — Как пожелаешь. В его голосе столько властности… Я вздрагиваю, а он довольно скалится. Впивается в мои губы жёстким поцелуем, протискиваясь языком в покорно приоткрытый рот, и начинает там хозяйничать… Я мягок и податлив… Я готов подчиняться… Он стягивает с меня брюки вместе с трусами, опускает к щиколоткам, присаживаясь на корточки и дразня своим взглядом глаза в глаза… Я чуть выдвигаю вперёд гордо стоящий и не сдерживаемый больше ничем член… Намекаю… Напрашиваюсь на ласку… А он только ухмыляется и встаёт, так и не прикоснувшись ко мне, и шагает назад… Любуется, наклонив голову к плечу… Но ему не нравится, что моя рубашка так и норовит прикрыть от его взгляда мой обнажённый торс, а школьная жилетка из грубой шерсти постоянно съезжает вниз по моей голой груди, неуместно-приятно щекоча чувствительные после его ласк соски, вырывая у меня из горла прерывистые выдохи и тихие стоны. И когда ему надоедает терзать мой рот, Северус подтягивает вверх, к моим губам, расстёгнутые полы рубашки. А я послушно закусываю, держу, давая ему возможность насладиться возбуждающим зрелищем моего обнажённого тела: голой груди с покрасневшими сосками, напряжённого в ожидании продолжения пресса, стоящего по стойке смирно члена… Северус опять отступает назад, рассматривая меня с ног до головы. Когда-то подобное уже было… Да? Я, совершенно не смущаясь, примащиваю свой зад поудобнее на краю стола, раздвигаю ноги, докуда позволяют спущенные до щиколоток брюки, и поднимаю подбородок повыше, открывая ему вид на себя… Северус судорожно облизывается, медленно закатывает рукава до локтей, готовится… И всё это время пристально рассматривает меня… А я жду терпеливо, исходя слюной. Хочется точно так же, как и он недавно, рвануть в стороны его одежду, под стук отлетающих пуговиц опрокинуть в его любимое кресло, забраться сверху и резко, сильно насадиться на его истекающий смазкой член… Резко и сильно… И плевать, что ум понимает, что так нельзя, но тело-то хочет! Но вот, наконец-то! эротичное закатывание рукавов завершено и Северус делает пару шагов в мою сторону… Прохладные руки снова скользят по моему телу, сжимая тут и там, слегка царапая короткими ногтями… Колено, протискиваясь между моих ног, вынуждает присесть на стол и раздвинуть ноги ещё шире, запутываясь окончательно в сваливающихся брюках… Член мой подрагивает от предвкушения… Губы Северуса… Оу!.. Не губы… зубы!.. Он кусает вокруг сосков, заставляя меня выгибаться ему навстречу, довольно мычать через кляп из зажатой во рту рубашки… А я трусь истекающим от возбуждения членом о грубую ткань брюк Северуса, не имея сил сдерживать свои стоны от того, как прекрасно сочетаются эти ощущения… Как же хорошо… Но так мало! И вдруг давление внизу исчезает… Не успеваю я возмутиться, как мой изнывающий от нехватки внимания член обхватывает его слегка шершавая ладонь, крепко сжимая и начиная водить вверх и вниз, заставляя меня в очередной раз закатить глаза от яркой вспышки удовольствия… Я что-то бессвязно постанываю, толкаюсь нетерпеливо в его кулак, но добиваюсь лишь тихого хриплого смеха над ухом… — Какой нетерпеливый. Он ведёт языком по краю ушной раковины, спускается к мочке, втягивает в рот, посасывает, запуская волну колких мурашек, а после шепчет, задевая губами: — Но ты прав, времени у нас немного… Он отстраняется, и я не сразу понимаю, что он задумал… Но когда он сначала мягко облизывает головку, высвобожденную из плена крайней плоти, а потом и весь мой член оказывается в плену его губ, я просто откидывюсь назад, укладываюсь на стол и сжимаю зубы на своём импровизированном кляпе, а широко раскинутыми руками крепко держусь за бока столешницы… Его бородка щекочет нежную кожу моих яиц… Ощущения настолько лёгкие, но неожиданно яркие, что я чуть тут же не выстреливаю спермой ему в горло… Но видимо, Северус прекрасно меня чувствует и успевает сжать мне член у основания, отодвигая финал… Я только мычу что-то неразборчиво, и ещё сильнее вцепляюсь в столешницу, оставляя на ней, кажется, пару вмятин от ладоней… Северус не останавливается на достигнутом… Он посасывает головку, кружит языком, ласкает нежно отверстие на вершинке… А затем, выпустив мой член из власти своих губ, размашисто лижет, от яиц до самого верха, как самое вкусное на свете эскимо… И ещё раз… И ещё… Облизывает губы и насаживается ртом и горлом… И ещё… Так глубоко, как только может… Щекочет мне носом лобок, а бородкой поджавшиеся яички… И обхватив мои бёдра, берёт весьма быстрый темп, полностью сосредоточившись на своих действиях… А я лежу, утопая в ощущениях, держусь за потрескивающую столешницу… Очень хочется вплести пальцы в волосы Северуса, сжать, самому задавать скорость и глубину… Но судя по «жалобам» доживающей последние минуты столешницы, мне сегодня особенно трудно сдерживать силу… Ещё… Ещё чуть-чуть… Чуть глубже… Ох, Чёрт! Мне остаётся совсем немного до финиша, и я выпускаю изо рта измятую, насквозь мокрую рубашку… Выгибаюсь… Всё тело моё напряжено… Пальцы поджимаются… Дерево трещит… — Северус… Я… Я сейчас… Ещё!.. И тут я не справляюсь с нахлынувшим удовольствием… Раздаётся треск… Столешница ломается пополам, точно подо мной… Член мой вырывается изо рта озадаченного Северуса… Я лечу на пол, кончая в процессе… И вот он я, с полуопавшим членом, стыдливо прикрыв глаза рукой, лежу на полу, между тумбами письменного стола, а справа и слева, ровно между моим боком и тумбой, торчат к потолку половинки разломанной столешницы, измятой и сплющенной по внешнему краю моими руками… Немая сцена. — Я не хотел… Вырвалось у меня, пока я, лёжа между двумя половинками бывшего рабочего стола, думал: сколько заноз у меня в заднице и можно ли достать их все оптом одним «Акцио»? Но ещё сильнее я удивлялся тому: …как же мне удавалось раньше сдерживаться всякий раз? Как у меня получалось быть нежным настолько, что не оставалось ни единого следа на белоснежной коже Северуса?

***

Северус начал смеяться… Хрипло, сексуально, как тогда, в самом начале года. А я, смущённо краснея, закрыл лицо руками. Но ситуация была настолько нелепая и анекдотичная, что я и сам не смог удержаться и начал пофыркивать с пола. — Я надеюсь, твоя мебель будет покрепче… Отсмеявшись, подколол меня Северус. — Да как-то не было случая проверить. Но думаю, по ходу дела разберёмся… Я встряхнул шевелюрой, и на пол посыпались застрявшие в волосах щепки. Северус снова засмеялся. Нелепость ситуации совершенно сбила настрой продолжать, и когда я вопросительно взглянул на него, намекающе приподняв бровь, он только отрицательно покачал головой. — Отработка закончена. Ваше время вышло, мистер Поттер. — Эх!.. Жалость-то какая… — Тебе не понравилось? Теперь уже он вопросительно изогнул соболиную бровь. — Ну что ты глупости всякие говоришь! Как такое может не понравится! Я за тебя переживаю… Намекнул я на то, кто из нас остался «без сладкого». — Н-да… Но знаешь, я не в обиде. Такое не каждый день увидеть можно… И он бессовестным образом заржал. Я обиженно фыркнул. Пока Северус утирал выступившие от смеха слёзы, я всё-таки тихонечко призвал занозы из мягкого места и наложил исцеляющее для мелких травм. Выпутал ноги и трусы из брюк, кое-как расправил обслюнявленную и обляпанную спермой рубашку, каким-то чудом принявшую мой «залп» на себя и теперь неприятно липнущую к телу — Мда… Когда станем директорами, надо будет заменить мебель на более крепкую. Дети всё-таки учатся… Мало ли… Ляпнул я, не подумав как следует, занятый очисткой своей уделанной и измятой одежды. Северус заржал ещё пуще: — Боишься, что у столов не хватит запаса прочности выдержать подростковые потрахушки? — Ты знаааешь… С этой стороны я на проблему не смотрел… — Это хорошо. Ты с этой стороны вообще никуда не смотри. Ни на проблемы, ни на людей… — С этой стороны я только на тебя смотрел, смотрю и смотреть буду. — Подлиза. Я, взмахом руки, вернул стол в первозданный вид, а Северус поторопился собрать с пола пергаменты. Слишком быстро закончилось наше с ним время… Всего один час в день — это просто чертовски мало! Мне нужно больше времени с моим Северусом! Вот блин… Я подошёл к нему, обнял и опустил голову ему на плечо. — Я не подлиза. Я жадина. Я становлюсь жадным. Хочу тебя всё больше… больше времени с тобой. Я прикоснулся губами к шее Северуса, вызвав своей лаской порывистый вздох, а также спровоцировав тактическое отступление. Можно даже сказать — бегство. Он плюхнулся в своё кресло и придвинулся к уже целому столу. Спрятался… — Дождись лета… — Но сейчас только вторая половина марта! Я бросил на рубашку нечто наподобие «Репаро». Разлетевшиеся по углам пуговицы вернулись на свои места, но… То ли не стоило мне так отчаянно рубашку мусолить, то ли я на радостях переборщил с вложенной силой, но… Когда я надел очки, до размеров Гарри Поттера уменьшилась только планка с петлями и пуговицами. Рубашка же в целом осталась размера Гарольда Тодда и висела на мне сдувшимся воздушным шариком, присобранным спереди забавными мелкими складочками. — Эээ… Изрёк любующийся на меня Северус. — Это… Это я виноват? У него хватило совести смутиться. Я вздохнул — Ты, не ты… Я тоже хорош. Зато теперь я знаю, что не стоит с артефактной одежды отрывать пуговицы… Все сразу… — Ну… почти все… — И почти все тоже не стоит… А может, и жевать её не стоит… Я вздохнул, придавая этому «нечто» подходящий размер. Сбоку послышался сдавленный смешок. — Смешно тебе? Притворно возмутился я, глядя на ухмыляющегося Северуса. — А знаешь, как долго я учился шмотки по размеру подгонять? А сколько одежды перевёл? А… ааа… — Что? — Дай-ка, дай-ка мне бумажку… Мне идейка одна в голову пришла… Он, с понимающей улыбкой, протянул мне пустой пергамент и перо, а я стал быстро записывать идею и путь её возможной реализации. Северус внимательно за этим наблюдал. — Это артефакт, куда будет прятаться моя одежда при обороте в волка. Я же после оборота совсем голый… А вдруг рядом кто-нибудь случайно окажется?Подсмотрит. У некоторых аниформы такие маленькие, незаметные… Мышь летучая, например… — Ну-ка превратись обратно! — Зачем? Я попятился к двери. — Превратись, кому говорю! Я тебя за твой длинный язык укушу! — Не надо! Прости-прости, Сев! Северус шутливо-угрожающе надвигался на пятящегося меня. — Сев! Рубашка! Она вдруг развалится? Это ж мне раздеваться надо, чтоб превратиться! А отработка — того! Тю-тю! Время кончилось! — Вот только это тебя и спасло! Я знаю, что ты это говоришь специально! — Ну кто же знал, что ты так ревнив, душа моя… Улыбнулся я и помахал ему рукой уже от самой двери. — Всё… Вали давай. А я высплюсь наконец. Я выбрался за дверь и побрёл в направлении кухни. Жрать после пропущенного за разговорами с друзьями обеда и разломанного стола хотелось неимоверно.

***

Волнение и возбуждение не покидали меня на протяжении всего ужина. Драко что-то, определённо, заметил. Он приглядывался ко мне и так, и эдак. Сьюзен тоже выглядела весьма озадаченной. Но это и не удивительно, уж она-то в своей наблюдательности и Северусу не уступит. Говорят, мужчине первый секс придаёт небывалую уверенность в себе. Наверное, я сильно изменился. Так и получилось, что меня «выловили» и утащили в тупик, так полюбившийся нам с Драко ещё на первом курсе. Драко же первый и потребовал: — Рассказывай! — Вы о чём? Попытался прикинуться дураком я, состроив растерянную моську. — Гарри!.. — Я за него! Сьюзен покраснела, но всё же спросила. — У вас же… Ну… что-то было, да? Ну что ж, сам виноват. Нечего было носиться как в жопу ужаленный… Кхм… да… И улыбаться надо было меньше! — Гарри, даже не думай меня обманывать! И она посуровее нахмурилась, давая мне понять, что просто так не отступит. А Драко, будущий наследный подкаблучник подпевала белобрысый, стоял и кивал. Вот и что мне с ними делать? Сам виноват… — Было, признаю. Парочка довольно заулыбалась, и, переглянувшись, явно собрались было начать расспросы, но тут я их проучил: — Я сейчас вам всё в подробностях расскажу! У Драко, наивного мальчишки, загорелись глазки, а вот Сьюзен, умная девочка, неверяще уставилась на меня, подозрительно прищурившись: — С чего бы такая сговорчивость? И зачем прям в подробностях? — Ну какие же могут быть секреты от лучших друзей? Сейчас я вам всё расскажу, а потом вы, когда случится ваш первый раз, всё точно так же подробно мне изложите. Причём, я уверен, вам будет ровно в два раза проще… Или, наоборот, сложнее в два раза? — Почему проще? — Почему сложнее? Спросили они одновременно, загоняя себя в расставленную мной ловушку. Эх, дети… — В два раза потому, что, я уверен, ваш первый раз будет друг с другом… Сьюзен мгновенно залилась таким румянцем, что у неё, по-моему, даже слёзы на глазах выступили. А Драко, некрасиво расцветившись пятнами, через пару секунд побледнел и поднял на меня испуганный взгляд. — …а вот проще или труднее вам будет об этом рассказывать, я не знаю. С одной стороны, вас же двое там будет, так что каждый сможет рассказать только половину, за себя. А вот с другой стороны, рассказывать о своём первом опыте в присутствии того, с кем… — Гарри! Не надо! Прости! Прости, пожалуйста! Я… никогда… Сьюзен закрыла лицо руками и таки заплакала, низко опустив голову и повторяя: — Прости! Прости… я не думала… не подумала… Драко бросил на пол свою сумку и обнял осторожно за плечи плачущую девушку, но на меня смотрел не зло, а виновато. — И-извини нас, Гарри… Ну что ж, значит у меня хорошие друзья, просто ещё по-детски глупенькие. — Да ничего, ребята. Сьюзен утирала слёзы поданным Драко платком и смотрела на меня глазами оставшегося без работы домовика: — Ты прав, это непозволительно. — Именно. И не забывайте, что я взрослый человек. В конце концов, это просто неэтично, вам слышать от меня подобное. Но здесь дело даже не в этом — подробности этой части жизни рассказывать не стоит. Расстались с Драко мы у дверей-бочек «Пуффендуя». В гостиной Сьюзен ещё с час доёбывалась до меня задавала мне разные вопросы. С темой интима те напрямую связаны не были, но крутились где-то около…