Близнец.

Длинная стрелка на циферблате отсчитывала секунды, секунды складывались в минуты, которых набежало уже тридцать. За окном, перепрыгивая с ветки на ветку, то прячась в тени, то выныривая в солнечные пятна, беззвучно разевала клюв какая-то яркая птица. Тишину комнаты нарушали лишь ход настенных часов, да мерное дыхание спящего на животе Дина. Не желая тревожить его сон, Кас лежал рядом, плечо к плечу, устремив взгляд в зеркальный потолок. Изредка, прерывая течение своих мыслей, чтобы узнать время, и вновь погружаясь в раздумья. На неподвижном, расслабленном лице не отражалось ни единой эмоции. Длинная стрелка пробежала сороковой круг, и черная, острая бровь дернулась вверх. Все же, в его планы не входило оставаться здесь надолго. Кас шевельнул плечом и дыхание спящего сбилось. — Черт. — пробормотал он, сонно щурясь. — Я долго спал? — Полчаса. — Вот это меня вырубило! — Дин с кряхтением перевернулся на спину и тоже воззрился в потолок. — Ты как? — Прекрасно. — по-кошачьи сыто улыбнулся Кас. — Ну вот, а говорил, не кричишь.- зелёный глаз заговорщически подмигнул. Улыбка стала смущенной. — Если ты не против, я воспользуюсь полотенцем? — Черт! Хреновый из меня хозяин. — досадливо фыркнул Дин. — Ванная там. — он кивнул на зеркальную дверь, ведущую в соседнее помещение. — Ты мог бы не ждать пока все засохнет. — Не хотелось тебя будить. — ответил Кас, и это было почти правдой. Он зашел в ванную комнату, оставив дверь открытой, стянул с перекладины полотенце, смочил водой, и не тушуясь, чего стыдиться после всего, что было, стёр с себя засохшую сперму и смазку. Полотенце аккуратно бросил на дно душевой кабины. — Ты хороший хозяин. А любовник просто превосходный. — А ты супер, детка! Надо как-нибудь повторить. — Ты меня гонишь? — с лукавой усмешкой спросил Кас, возвращаясь в постель. — Можешь оставаться сколько захочешь. — ответил Дин, вальяжно потягиваясь и зевая. — Садовник явится ближе к вечеру, но, в дом он не заходит. Мы найдем, чем заняться. — И чем же? — игриво поинтересовался Кас, укладываясь на бок и подпирая ладонью голову. — Ну, я не знаааю… — в нарочитом сомнении потянул его собеседник, выпячивая пухлую нижнюю губу. — Дай подумать… пиццу закажем, посмотрим телек. Как стемнеет, поплаваем голышом в бассейне, там шикарная подсветка. — Мммм… соблазнительно. Ты всем это предлагаешь? — Не всем. — мотнул головой Дин и посерьезнев, добавил. — Только тем, кто мне нравится. — А что потом? — продолжал допытываться Кас. — В смысле? — Когда они перестают тебе нравиться. Дин равнодушно дернул плечом. — Как у всех, разбегаемся. — и спохватился. — Слушай, я не… — Все в порядке. — мягко прервал его Кас. — Я шучу. Я не сторонник длительных отношений и каких бы то ни было обязательств. — Вот и чудненько. Давай за это выпьем. Дотянешься до вина? Черт с ними, с бокалами, давай так. Лёгкая как облачко тень пробежала по лицу Каса и исчезла настолько быстро, что Дин ничего не заметил. Не глядя, Кас свесил руку и нащупал бутылку. — Черт! — Что там? Да брось. Прислуга уберет. — Пятно останется. — соскользнув с кровати, Кас направился в ванную и вернулся с бумажным полотенцем. Присел на корточки так, чтобы закрыть обзор в зеркале. Одной рукой промокнул винную лужицу, другую незаметно сунул в боковой карман, лежащих рядом джинс. Наблюдавший в зеркало Дин, хищно втянул в себя воздух, подтянулся и сел, прислонившись спиной к изголовью кровати. — Детка, у тебя чудная задница. И ты такой гибкий! — Ты это уже говорил. — коротко хохотнул Кас, присаживаясь на край постели в ярде от него, изящно подогнув под себя ногу. Протянул бутылку. — Готов сказать это тысячу раз! Черт! Я выпью за тебя! — воскликнул Дин, и приложив горлышко к губам, сделал несколько крупных глотков. — Вкусно, хоть и теплое. — он вытер губы тыльной стороной ладони, возвращая бутылку Касу. — За тебя! — с едва приметной ноткой иронии произнес тот, и чуть помедлив, словно прислушивался к чему то, отпил. — Можно спросить? — Конечно. — кивнул Дин. — Что ты сделаешь, если кто-то из них влюбится? — Кто? А! Не знаю. — засмеялся Дин. — Такого идиота ещё не было. Почему ты спрашиваешь, собрался в меня влюбиться? Кас не ответил, наклонился, поставил на пол бутылку и подхватив свои джинсы, вынул и маленького внутреннего кармана квадратик бумаги. Неспешно развернул, разгладил на колене. Это была распечатанная на цветном принтере фотография, три на три дюйма. Протянул ее Дину. — Это я и мой брат Джонатан. — Ух ты! Близняшки! Так чего же ты молчал? — весело оскалился Дин и подмигнул. — В следующий раз приходите оба, мы славно повеселимся! Или он того, по девочкам? — Я вижу, ты ничего не помнишь. — проигнорировав вопрос, спокойно произнес Кас, забирая снимок и кладя его в карман. — Позволь, я освежу твою память? — он сделал медленный вдох. — Год назад вы с Джонатаном провели несколько дней в хижине на побережье. — Черт! Я знал, что где-то видел такие же глаза! — Я продолжу? У вас был потрясающий секс, ты говорил ему все то же, что говорил мне, был участлив и обходителен, даже нежен. А потом вышвырнул его, как надоевшую собачонку. Припоминаешь? Внезапно посерьезневший Дин, насторожено молчал. — Ты поступил как обычно. Но, тогда ты не учел одного, мой брат в тебя по-настоящему влюбился. У него имелся дар, влюбляться не в тех парней. — Кас усмехнулся, сокрушенно качая головой. — Так вышло и в этот раз. Он звонил тебе, писал, настаивал на встрече, умолял, признавался в любви и тому подобное. Это продолжалось до тех пор, пока тебе не надоело и ты пригрозил выложить в сеть видео вашего с ним секса. Безусловно, отредактировав его, чтобы тебя невозможно было узнать. — Кас замолчал и взглянул прямо в глаза собеседнику. — Ты же и сейчас записываешь? Дин натянуто засмеялся, вскидывая ладони. — Ладно, каюсь, ты меня подловил! Пишу, конечно. Что было дальше? Не то, чтобы меня это сильно волновало, но интересно же. — Дальше? Джонатан был настолько влюблен, что не смог вынести подобного предательства с твоей стороны. И в один из дней, я нашел его в ванне полной крови, он вскрыл себе вены. — Кас сделал упреждающий жест. — Не говори, что тебе жаль. Или что-то в подобном роде. Ты даже не помнишь его, хоть мы и на одно лицо. Для тебя он был очередной забавой, игрушкой. Впрочем, как и я. — непринуждённая, почти нежная улыбка озарила лицо рассказчика. — Но, я не мой брат. Он был слабым, я — совсем другое дело. — О, шантаж? — воскликнул Дин, азартно потирая ладони. — Так чего же ты ждал целый год? Ты же понимаешь, что доказать ничего не сможешь? И для чего понадобился весь этот спектакль? — Ждал, чтобы ярость моя улеглась и я мог с холодной головой, без нервов, исполнить задуманное. — все с той же спокойной улыбкой произнес Кас, но сердце Дина отчего-то дрогнуло. — И доказательной базы у меня более чем достаточно, чтобы предъявить обвинение по статье — доведение до суицида. Вот только смысла я не вижу. Дело замнут в самом начале, не дав хода. Даже если слить инфу газетам, будет шумиха, но и только. Отец тебя отмажет, с его то связями. — Ты коп? — Дин сухо сглотнул, чувствуя как пульс его набирает обороты. Кас коротко кивнул. — Так чего же ты хочешь? — Все, что я хотел, я уже сделал. — пристально глядя в зелёные глаза под песочными ресницами, он четко произнес. — А, как ты метко выразился, спектакль, понадобился для того, чтобы усыпить твою бдительность и добавить в вино яд. Через пару минут ты умрёшь от остановки сердца. — Ты врешь! — задохнулся Дин. — Мы пили его оба! — Видишь ли, это необычный яд. Он действует, когда пульс человека достигает ста двадцати ударов. Насколько я понимаю, твой пульс зашкаливает, мой же в норме. Дин сжал кулаки и лицо его приобрело бурый оттенок. — Не советую на меня бросаться, это лишь приблизит финал. — холодно заметил Кас. — Ублюдок! Тебя найдут. — сдавленное шипение вырывалось из легких отравленного. — Не найдут. Вскрытие ничего не покажет, через час от яда не останется и следа. Меня никто не видел, а следы заметать я умею. — он сделал паузу. — Я бы сказал, что мне жаль, но, это было бы ложью. Не обращая внимания на возню, хрипы и судорожное, рваное дыхание со стороны постели, Кас неторопливо оделся и вышел из дома. Постоял на крыльце, прислушиваясь. Убедившись, что поблизости никого нет, направился к авто. Первым делом, достал из бардачка тонкие перчатки, натянул их, затем открыл багажник и вытащил небольшую спортивную сумку. Ленивой походкой вернулся в дом. Найти кабинет и компьютер, на который велась запись, стереть видео без возможности восстановления и проверить, действительно ли все камеры в доме отключены, было делом нескольких минут. В холле он тщательно, особым раствором из пульверизатора, удалил следы своего ДНК со всех поверхностей, которых касался. То же самое проделал в спальне, включая следы, оставшиеся на трупе. Сменил постельное белье, безэмоционально перекатывая ещё теплое тело с боку на бок, уложил труп в позу спящего. Смыл в унитаз презерватив и пропитанное вином бумажное полотенце. Отнес испачканное белье и полотенце в сперме в прачечную комнату, и сунув его в стиральную машину, включил режим кипячения. Вылил в мойку остатки вина, бутылку уложил в пакет и в сумку. Бокалы тщательно вымыл, вытер и отнес в бар. Вернулся в спальню, проверил саму комнату и ванную ещё раз. Удовлетворённо кивнул, взял сумку и вышел на воздух. Все это время он неотрывно считал собственный пульс, останавливался и дышал, если тот повышался хотя бы незначительно. Особого смысла в зачистке не было, ни у кого не возникнет и подозрения, что смерть была насильственной, но Кас привык доводить все до конца. Дорожные камеры? Так номера поддельные, а за рулём какой-то чувак в бейсболке и темных очках. Пойди-найди. Забравшись в машину, Кас проверил время. Прошло пятьдесят минут с того момента как он выпил отравленное вино. Ещё десять, для верности пятнадцать, и можно ехать. Рисковать выдвигаться сейчас не стоит, неизвестно, что может случиться в дороге. Закрывать дверцу не стал, душно, откинулся на спинку сидения и сомкнул веки. Он не чувствовал ни удовлетворения, ни радости. В его душе царил долгожданный покой. — Спи спокойно, братишка, я отомстил за тебя. — беззвучно шепнули губы. Сделав глубокий вдох, Кас расслабился. Можно немного вздремнуть, пару минут, не более. Высокий, сухопарый старик в рабочем комбинезоне и потрёпанной соломенной шляпе, с кряхтением разогнулся и потёр загорелой до черноты ладонью спину. Выудил из кармана гигантский носовой платок, и приподняв свой нелепый головной убор, промокнул вспотевшую, малиновую лысину. Водрузил шляпу на место и с явным неодобрением уставился на жгучее солнце, только недавно начавшее свой путь к горизонту. — Как думаешь, девочка, хозяин сильно разозлится, если мы попросим у него немного холодной воды? — старик почесал потный затылок и крякнул. — Все таки, мы с тобой притащились не вовремя, а он этого не любит. — старик тяжко вздохнул. — А, Молли? Как думаешь? — он оглянулся в поисках того, к кому обращался. Повысил голос. — Молли! Молли, девочка, ты где? Бросив на землю грабли, широко зашагал к торцу дома. Услышав отрывистое — гав! чертыхнулся и ускорил шаг. — Ну, будет нам теперь на орехи! Крупный золотистый ретривер отплясывал, повизгивая, возле открытой дверцы машины. — Молли, фу! Прекрати сейчас же! — поспешно приближаясь, старик стянул с головы шляпу. — Сэр, простите, бога ради, если она вас напугала. Вообще-то, она смирная, мистер Винчестер разрешает ее приводить. Не знаю, право, что на нее нашло… Сэр? Эй, мистер, мистер… с вами все в порядке?