Гляди на море впрок

      Гермиона лежала на жёсткой кровати в своей каюте и так и не могла сомкнуть глаза за оставшиеся часы этой ночи.       Кажется, концепция «чистого листа» начинала идти по одному известному месту. Какого черта вообще?       Она не видела Малфоя уже пять лет. Но и до этого нельзя было сказать, что они как-то общались. Да, он пришел в Орден через год после окончания школы. Да, он много помогал им на протяжении тех трех лет, рискуя своей жизнью. Но что было с ним после, она не имела ни малейшего понятия.        Как он оказался на корабле? Он что, один из кандидатов в профессора? Вряд ли. Уж больно дружелюбно он общался с Лундом, так, будто они были знакомы. Да и билета своего он не давал. К тому же, при Малфое не было никакого чемодана или сумки.       Ну что, Грейнджер? Сделаем выводы? Он уже работает в Дурмстранге. Скорее всего, преподавателем. Чудно. Знала ли об этом Макгонагалл? Конечно, черт возьми, знала. Не могла не знать. Старая сука.       Гермиона села на кровати, закрыла глаза и досчитала до десяти. Вот так, злость нам ни к чему.       Хорошо. Может, Минерва просто не придала этому значения? Ну, работает и работает. Что с того?       — Или тебя водят за нос, дорогая.       Грейнджер резко распахнула глаза.       Беллатрисса Лестрейндж сидела на небольшой тумбе возле двери, сложив ногу на ногу, и ковырялась карманным ножом в своих длинных ногтях.       — Пошла к черту, — тихо прошептала Гермиона и снова сомкнула веки.       — Технически я уже там, — Белла хмыкнула и отложила в сторону свое увлекательное занятие, уперев руки в тумбу по бокам от бедер. — Я так редко могу с тобой пообщаться, что эту возможность упустить не могу.       — Тебя не существует, — как мантру, проговорила Грейнджер, напоминая об этом прежде всего себе.       — Это если рассуждать, что значит существование, — Лестрейндж совершенно по-детски стала болтать ногами, рассматривая свои ботинки. — Как там говорят? Мы живы, пока о нас помнят? Получается, я должна быть тебе благодарна. Какая ирония.       Гермиона быстро встала на ноги и подхватила небрежно брошенное пальто со стула. Повесив его на руку, она поспешила выйти из комнаты. Нужно сменить обстановку.       — Эй, ты никуда не денешь эту злость. Только не говори, что пошла трахнуть мальчишку Лунда, ты же знаешь, что не поможет, — вслед услышала Грейнджер противный оклик своей «собеседницы».       — Заткнись, — зло шикнула Гермиона, запирая дверь каюты.        Девушка развернулась и чуть не вскрикнула. Она едва не влетела в упомянутого ранее плодом ее больного сознания молодого корабельщика, который остановился в узком проходе, чтобы пропустить ее.       — Эм, я вроде еще ничего не успел сказать, — Тир улыбнулся и озадачено почесал затылок.       — Простите, я не вам, просто… — Грейнджер замялась и, пытаясь успокоить быстро бьющееся сердце, положила ладонь на свою грудь. — Просто думаю вслух.       — Бывает, — Лунд изобразил на лице подобие смущенной улыбки, как бы сомневаясь, что действительно «бывает». — Ты же Гермиона, верно?       — Да, — девушка кивнула и, собравшись с силами, дружелюбно на него посмотрела. Чем черт не шутит, еще примет ее за сумасшедшую… Ах, да.       — Со мной можно на «ты», если что, — Тир слегка склонил голову и снова растянул губы до ушей, а после шепотом добавил: — Здесь хватает старперов. Иногда от этого официоза подташнивает.       Грейнджер не смогла сдержать тихий смешок. Она сама мало понимала, был ли это смех веселья или же облегчения оттого, что, кажется, злость отступала.       — Мы, кстати, скоро будем всплывать на поверхность. Во время подъема мы всегда рекомендуем пассажирам оставаться в своих каютах, чтобы избежать травм во время тряски. Ну, или в общей комнате, где вчера проходил ужин, — сказал Лунд, указывая рукой прямо по коридору. Он бросил взгляд на наручные часы и чуть прищурился. — Кстати, вот-вот подадут завтрак.       — Тогда я лучше подожду там, — девушка кивнула и улыбнулась. — Спасибо.       — Да не за что, — Тир пожал плечами и теперь уже указал пальцем в другую сторону. — Мне нужно идти к штурвалу. Приятного завтрака, Гермиона.        Парень быстро зашагал, засунув руки в карманы сюртука. Грейнджер посмотрела ему вслед и развернулась в противоположную сторону. Общая комната, так общая комната. Главное, не в каюту.        Гермиона неспешно шла по длинному узкому коридору, освещенному редкими светильниками, в которых плясали огоньки. Здесь невозможно было понять, какое за бортом время суток. Атмосфера корабля всегда предполагала поздний тихий вечер.       Девушка отворила дверь общей комнаты. Здесь еще никого не было, но четыре круглых стола в центре уже были застелены скатертями. Видимо, кок уже действительно был готов накрывать завтрак. А значит, Гермионе оставалось провести в одиночестве совсем немного времени: скоро сюда стекутся все немногочисленные пассажиры.       Вчера девушка не смогла хорошо рассмотреть убранство помещения, так что решила заняться этим сейчас.       Помимо столов, которые, судя по беспорядочно сдвинутым диванам, появлялись здесь только на время приема пищи, в комнате располагались многочисленные шкафы с книгами.       Грейнджер прошла мимо них, проводя пальцем по корешкам разнообразных фолиантов, в основном посвященных судоходству. Какая огромная копилка настолько специфических знаний. Она не слышала, чтобы путешествия на магических кораблях практиковало большое количество волшебников. Кажется, и в этой области обитатели выпускники Дурмстранга были в своем роде монополистами.       Особый интерес у Гермионы вызвал волшебный глобус. Он был заколдован таким образом, что можно было следить за маршрутом своего путешествия. Небольшой прототип их корабля неспешно перемещался по поверхности, сообщая, что они находятся где-то недалеко от берегов Исландии.       К сожалению, врожденный топографический кретинизм Грейнджер не позволял ей понять, насколько они уже далеко от Лондона и какими чудными маршрутами передвигались. А еще она так и не знала, куда именно они в конечном счете держат путь.       Звук открывшейся двери заставил Гермиону оторваться от глобуса и обернуться. В помещение зашли двое мужчин, которых она видела вчера на ужине. Познакомиться они не успели, да и вряд ли в этом была необходимость на данный момент.       Она кивнула в ответ на их приветствия и, увидев, что пассажиры рассаживаются за столы, последовала их примеру. Видимо, наконец настало время завтрака.       Грейнджер сидела на стуле и ковыряла небольшую дырку в белой скатерти, пока остальные обитатели корабля присоединялись к ожидаемой трапезе.       Еще вчера девушка заметила, что их было одиннадцать человек. Все ли они явялись соискателями должности, она достоверно знать не могла, но, судя по осторожности и неуверенности в их движениях, это казалось наиболее вероятным. Интересно, она так же выглядела со стороны? Как турист в древнем храме, сомневающийся, к каким поверхностям можно прикасаться.       Было любопытно, кто из этих людей так же, как и она, претендовал на роль профессора зельеварения.       Вдруг в душе Гермионы вновь зашевелился червячок страха. Перед ней сидели в основном взрослые мужчины, за исключением двух дам с посеребрёнными висками. И на что она, двадцатисемилетняя девушка, собственно, рассчитывает? Не то чтобы Грейнджер считала, что возраст является показателем ума. Но все же.       Наконец перед ними появились тарелки, в которых был подан простой завтрак: яичница-глазунья, пара кусочков хлеба, масло, джем и сыр. Рядом с тарелкой материализовалась кружка с угольно-черным кофе.       Гермиона решила вернуться к своим душевным переживаниям позже и пока разобраться с более насущными вещами. Например, заткнуть скулящий от голода желудок.       Еда была простой и вкусной. Возможно, кофе оказался чуть более крепким, чем она привыкла, но, однозначно, бодрил, что не могло не радовать.       Грейнджер намазала кусок хлеба джемом и уже собиралась откусить, как входная дверь снова отворилась. Бутерброд завис в воздухе, так и не достигнув рта.       Малфой уверенной походкой прошел к столу напротив нее и сел, громко со всеми поздоровавшись.       Мерлин, Гермиона практически забыла о нем на некоторое время.       Он же, в свою очередь, задержал на ней свой взгляд и еле заметно кивнул, видимо, в знак приветствия.       Грейнджер даже растерялась, предполагая, как глупо она, наверное, выглядела с зависшим около рта бутербродом. Поэтому и не ответила на кивок, а просто положила хлеб обратно в тарелку и поспешила взять кружку с кофе.       Чертова социофобка.       Она выпрямила спину и продолжила трапезу, боковым зрением замечая, что бывший однокурсник постучал древком палочки по своей тарелке и та испарилась. Кофе же остался при нем.       Еще некоторое время все продолжали молча есть, а Малфой читал какой-то пергамент. На нем что, очки? Точно, почти такой же формы, как у Гарри. Вот и дразни кого-то «четырехглазым» в школе. Выкуси, хорек.       Что это, Грейнджер? Злорадство по отношению к своему школьному задире? Ну, это прекрасно. А себя давно видела? Может, пойдешь перекинешься парой слов с Беллатрисой? Вот и пей свой кофе.       Постепенно пустые тарелки начали исчезать, и несколько мужчин поднялись со своих мест.       — Пожалуйста, не расходитесь, — вдруг прозвучал голос Малфоя, оторвавшегося от бумаг.       Все снова заняли свои места, выжидающе смотря на него.       Как только последнее блюдо покинуло поверхность стола, Малфой встал и, чуть облокотившись на стул, обратился к присутствующим:       — Всем еще раз доброе утро. Меня зовут Драко Малфой, я профессор школы Дурмстранг. Сегодня я подменяю заместителя директора Нанну Моркен, которая обычно проводит встречу с соискателями.       Он обвел взглядом присутствующих, на этот раз не смотря на Гермиону, и продолжил:       — Думаю, в целом, с процедурой вы знакомы, но в общих чертах поясню: вам будут даны задания в рамках вашей специализации и тест, включающий анализ вашей способности к преподаванию. Кто окажется лучшим, получит должность. Для начала сверимся со списком.       Малфой лениво поднял со стола листок и начал зачитывать немногочисленные дисциплины, попутно отмечая, сколько человек претендует на их преподавание.       — Зельеварение? — он вновь поднял глаза от бумаги.       Гермиона чуть подняла ладонь, стараясь не выдавать свою заинтересованность другими кандидатами. А интересно все же было. Девушка отметила, что ее соперниками являлись двое мужчин и женщина. На этот предмет желающих было больше всего. Прекрасно.        — И, наконец, Темные искусства? — Малфой огласил последнюю дисциплину.       Один из мужчин поднял руку, и Грейнджер заметила, что при взгляде на него, на лице у Малфоя появилась не самая приятная кривая ухмылка, а одна бровь изогнулась. Кажется, отпали последние сомнения, какой предмет ведет он сам.       — Отлично, — заключил Малфой, убирая пергамент обратно на стол. — Все отборы пройдут на следующий день после прибытия. До оглашения результатов вы будете жить на корабле, но сможете выходить на территорию школы. Тех, кто не будет трудоустроен, ждет частичный Обливиэйт: вы будете помнить все, но без деталей о путешествии и того, что увидите в самой школе. На этом все. Если у вас остались вопросы, я буду здесь, чтобы вам помочь.       Он сел за стол и снова погрузился в какие-то бумаги, пока присутствующие расходились. Объяснения были достаточно полными, и на данный момент вопросов не возникло.       Малфой, сделав последние пометки, отложил в сторону стопку пергаментов, попутно снимая очки, кладя их поверх бумаг, и взял свою палочку. Из конца древка вырвалось небольшое облако синих искр, поднимаясь до потолка. И в этот же момент перед парнем вновь появилась тарелка с завтраком, а кружка до краев наполнилась кофе.       Профессор взял в руки приборы и, придерживая вилкой край яичницы, стал отделять ножом небольшой ее кусок. Какое-то время он просто ел, но, в конце концов не выдержал и отложил свой завтрак.       — Если бы я был профессором зельеварения, подумал бы, что ты что-то подмешала в еду и ждешь, пока я умру, облегчив тебе задачу, — Малфой все еще не смотрел на Гермиону, которая так и осталась сидеть за соседним столом, без видимых причин прожигая его взглядом. В таких условиях есть было невозможно.       — Я бы предпочла получить должность через постель, а не через убийство, — праздным тоном отпустила Грейнджер совершенно несвойственную ей шутку.       Малфой явно не ожидал такого ответа и чуть не подавился своим кофе, но все же справился с собой и негромко рассмеялся, добавив:       — Поверь, профессор Костов не просто так уходит на пенсию, приятного было бы мало.       — Всегда приходится чем-то жертвовать, — спокойно ответила Гермиона, пожав плечами. Немного помолчав, она наблюдала за тем, как Малфой снова возвращается к своему завтраку. — Привет, кстати.       — Запоздало, — он размазывал ножом джем по куску хлеба. — Я уж думал, что ты будешь делать вид, что мы незнакомы.       — Это глупо, все знают, что мы вместе учились. — Гермиона сложила руки на груди и чуть откинулась на своем стуле.       — Ошибка номер один, Грейнджер. — Малфой наконец перевел на нее взгляд и слегка ухмыльнулся. — Не думай, что здесь есть кому-то дело до того, что происходит или происходило в Британии в целом и в Хогвартсе в частности.       — Ты не удивился, когда меня увидел, — пропустив его замечание мимо ушей, констатировала девушка. — Ты ведь знал, что я буду здесь.       — Да, — спокойно ответил Малфой, делая глоток из своей кружки.       — Макгонагалл тебе сообщила? — Гермиона сверлила его взглядом, надеясь проделать дырку в его голове и увидеть мысли.       — Да, — снова сказал он, явно не собираясь ломать комедию и увиливать.       — Что еще она тебе рассказала? — Грейнджер продолжала донимать его вопросами, нетактично отвлекая от завтрака.       — Попросила помочь тебе освоиться. — Малфой отодвинул от себя пустую тарелку и вытер полотенцем руки. — Если ты получишь работу, конечно.       Этот его тон. «Если ты получишь работу». Гермиона могла сколько угодно сомневаться в самой себе, но ненавидела, когда это делал кто-то другой.       Она поднялась со своего места, закатив глаза. Эту слизеринскую гадость из человека, видимо, не выбить. Гермиона направилась к выходу и, когда достигла двери, обернулась и, взглянув на Малфоя, бросила:       — Считай, что я снимаю с тебя эту обязанность. Справлюсь сама, мне не нужна нянька.        Малфой откинулся на своем стуле и с вызовом посмотрел на нее, подняв вверх бровь. На его лице уже снова были очки, а рука сжимала очередной пергамент.       — Причем здесь ты? Я обещал это Минерве. А если обещал, значит, выполню. А ты потерпишь. Где там твое гриффиндорское самопожертвование? — ехидно спросил он.       — Срифмуй, — Грейнджер ядовито улыбнулась и вышла из помещения, хлопнув дверью.       Сквозь хлипкую на вид древесину с множеством щелей она услышала, как Малфой рассмеялся.              

***

                    Гермиона застала тряску от подъема на поверхность за несколько десятков ярдов до своей каюты. От неожиданности девушка ухватилась за поручень лестницы, ведущей из трюма наверх. Чтобы избежать полета по коридору, она села на ступеньку, не отпуская спасительную перекладину, и прикрыла глаза, ожидая, когда это закончится.       Грейнджер могла сравнить ощущения с сильной турбулентностью на борту самолета. Пусть ее последний опыт путешествия на железной птице был давно, это чувство вряд ли могло позабыться.       Годрик, как же она ненавидела практически любой транспорт. За ощущение беспомощности, надо полагать. Что уж говорить, если, имея прекрасные успехи в учебе, она так и не смогла в полной мере овладеть метлой.       Тряска закончилась так же быстро, как началась, но Гермиона осталась сидеть на ступеньке. Пребывание в закрытом пространстве уже начинало тяготить из-за невозможности что-то делать.        Наверное, Грейнджер могла бы перечитать свои конспекты, но вероятность того, что она сможет повторить ту тему, которая пригодилась бы, ничтожно мала. Да и надо признать, что все свои записи она и так знала наизусть.       Чтобы занять руки, Гермиона откинула назад волосы и собрала их в низкую свободную косу, зацепив ее конец резинкой с запястья. Привычно вытащив из прически несколько передних прядей, она вздохнула и посмотрела по сторонам.       Вдалеке узкого коридора она увидела, как к ней быстрым шагом приближается Лунд. Поравнявшись с ней, он вопросительно указал на ступеньку:       — Можно?       Черт, лестница была очень узкой и Гермиона, рассевшись, полностью перегородила путь. Она поспешила встать, пропуская корабельщика.       — Да, конечно, извини.       — Поднимешься? — на ходу спросил он, чуть поворачивая голову в ее сторону.       — Конечно, — кивнула Грейнджер и поспешила за ним.        Тир остановился посередине пути, поставив ногу на очередную ступеньку и озадачено похлопал себя по карманам. Найдя то, что искал, он протянул Гермионе простую черную шапку и добавил:       — Только там ветрено. Держи, с непривычки можно заболеть.       — Спасибо, — она с благодарностью приняла головной убор и улыбнулась.       Дойдя до люка, ведущего на поверхность, Лунд провернул ключ и откинул крышку. Повеяло спасительным свежим воздухом, и Грейнджер вдохнула полной грудью.       Тир ловко вылез из трюма и протянул Гермионе руку, помогая подняться.       — Извини, служебная лестница не самая удобная. Будешь возвращаться, спускайся по той, что для пассажиров, она с другой стороны палубы, — виновато сказал он и достал палочку.       Лунд взмахивал древком, и канаты сами вязались в разнообразные узлы. Пока Гермиона натягивала на голову шапку, он уже взбирался по веревочной лестнице вверх, чтобы поднять все паруса.       — А вот и наши друзья, — улыбаясь, крикнул Тир сверху и указал куда-то за борт.       Гермиона приподнялась на носочки, пытаясь рассмотреть то, что ей показывал Лунд, но отсюда едва ли можно было различить хоть что-то.       — Нет, подойди к краю палубы. Только аккуратнее, держись за поручни, вдруг качнет, — корабельщик пытался перекричать порывы ветра, взбираясь все выше.       Грейнджер обернулась в ту сторону, куда указывал Тир и, аккуратно ступая по деревянным доскам, двинулась в том направлении.       Действительно, поручни играли роль спасательного круга. Это море было совершенно другим, и движение корабля резко отличалось от того, что она видела вчера. Волны били по его бокам, пенясь и шипя, а ветер все нагонял и нагонял новые.       Наблюдая за водной гладью, Гермиона вдруг увидела то, о чем говорил молодой корабельщик. Точнее, тех.       Три горбатых кита плыли вдоль корабля, то поднимаясь над водой, то снова погружаясь.       У Гермионы перехватило дух от этого зрелища, и она, держась за ограждение, пошла вдоль палубы, приближаясь к середине, где эти удивительные животные были ближе всего.       Достигнув цели, она остановилась и, сложив руки на поручне, опустила на них голову, чтобы ничто не мешало обзору. А посмотреть было на что: киты плыли на разном расстоянии от судна, будто провожая до пункта назначения и приветствуя с долгой дороги одновременно.       Боковым зрением Гермиона уловила движение на корабле и повернула голову. Малфой тоже поднялся на поверхность и теперь стоял ярдах в пятнадцати от нее, так же, как и она, держась за железное ограждение, смотрел на китов и неспешно курил.       Грейнджер вернула свой взгляд на море, как вдруг произошло то, что заставило ее отпрянуть от края судна.       Огромный кит воспарил над водной гладью и, развернувшись в воздухе спиной вниз, снова упал в воду. Его падение подняло в воздух миллионы брызг, которые водопадом обрушились на палубу.       Гермиона глубоко дышала, пытаясь прийти в себя от удивительного зрелища и от того, как холодная вода мелким дождем прошлась по ней, слегка намочив лицо и создавая эффект ледяного душа.       Вдруг неожиданно для себя Грейнджер рассмеялась, продолжая наблюдать за движением морских обитателей. Такой нервный, вымученный смех. Будто кит вдруг забрал часть ее душевного груза и утопил в этом море.        — Эти парни всегда встречают наши корабли.        Гермиона вздрогнула от неожиданности. Годрик, она и не заметила, как Малфой подошел к ней. Теперь он стоял рядом и указывал пальцем на китов.        — Если они появляются, можно быть уверенным, что мы скоро прибудем в Дурмстранг, — продолжил Малфой, делая очередную затяжку.        Грейнджер лишь кивнула в ответ, не переставая смотреть в море, чтобы не пропустить очередной полет горбатого кита, если вдруг это случится.        — Все еще хочешь во всем разобраться сама или все же примешь мои услуги экскурсовода? — девушка отчетливо слышала усмешку в этом вопросе молодого профессора.       Гермиона повернула голову и встретилась глазами с насмешливым взглядом Малфоя. Она чуть приподняла уголки губ и обреченно покачала головой, вновь возвращаясь к просмотру «морского шоу», оставляя его вопрос без ответа.              

***

                    — Давай, ты с носа, я с кормы, — Лунд указал Драко на бушприт.       Корабельщик решил пришвартоваться «лагом», а без помощника это было трудной задачкой.       Не то чтобы Малфой много смыслил в судоходстве, но без короткого обучения от Тира не проходила ни одна их совместная вылазка.       Уж что-что, а крепить швартовые он научился еще в первый год.       Несмотря на то, что магия, конечно, чаще всего от физического труда освобождала, бывали задачи, которые одной волшебной палочкой не решались.       Вот и приходилось одной рукой управлять древком, привязывая один канат к креплениям на суше, а второй, скрипя зубами, тянуть веревку с другого конца палубы. Да уж, корабельщикам не позавидуешь.       — Сдается, морщерогий кизляк выглядит ровно как физически напряженный Малфой, — Лунд прошел мимо Драко, демонстрируя знания из зарубежной прессы, и по-дружески хлопнул его по спине, смеясь.       — Это лучше, чем перманентно быть похожим на гоблина, — Малфой прыснул и стянул с себя свитер, оставшись в черной футболке.       Вопреки расхожему мнению, что в Дурмстранге всегда холодно, здесь все же стояла летняя погода. Да, не Италия, даже не Лондон. Но пятнадцать градусов тепла в июле — дело обычное.       — Много там у тебя конкурентов? — Тир снова поднялся на несколько ступенек веревочной лестницы, затягивая очередной канат.       — Один, — просто ответил Драко, закуривая. Пока все пассажиры находились в трюме на время швартовки, можно было немного перевести дух.       — Обещай мне, что ты его уделаешь, — Лунд спрыгнул на палубу и отряхивал руки. — Не хочу снова быть тут единственным мне-не-семьдесят человеком.       — Ты, кажется, забыл про Мари, — Драко улыбнулся, намекая на молодую библиотекаршу, с которой Тир имел, пусть и не самые устойчивые, романтические отношения.       — Ну, она, знаешь ли, не тот человек, с кем можно раздавить бутылочку крымского, — Лунд закатил глаза и встал рядом с Драко, указывая на его сигарету. — Скорее наоборот. А вот к тебе я уже привык.       Малфой достал пачку с табаком и протянул ее корабельщику. Тир вытащил сигарету, зажал ее зубами и, поднеся к ней палочку с небольшим огоньком на конце, крепко затянулся.       — И Гермионе там подсоби. Считай, омолаживаем преподавательский состав, — задумчиво протянул Лунд, оценивающе осматривая паруса над их головами. — Я видел, как вы разговаривали на палубе. Знакомы?       — Учились вместе, — коротко ответил Драко, превращая свою докуренную сигарету в пепел.       — Милая девушка, — сказал Тир, кажется, все еще занятый мыслями о прочности навязанных им узлов.       — Очень, — усмехнулся Малфой, не удержавшись от сарказма. Что-что, а обсуждать моральные, Салазар, да какие угодно, качества Грейнджер у него желания не было. — Нужно открывать трюмы. Как-то негостеприимно получается.       — Да, идем, — обреченно протянул Лунд.       Драко вполне мог его понять. Тир обожал ходить под парусом, а возвращение на землю означало лишь то, что он будет ждать нового путешествия. Простого ухода за кораблями ему категорически не хватало для счастья. Хотя, в этот раз ожидания не будут длительными — уже завтра вечером он проводит на материк тех, кто не получил работу.       Корабельщик поспешил отворить люки и спустился вниз, чтобы пригласить пассажиров на палубу, объявив, что они удачно пришвартовались, и все беспрепятственно могут ступить на твердую землю.       Малфой же обернулся лицом к берегу, смотря на остров. Отсюда практически ничего видно не было. Чтобы осмотреть окрестности, нужно было преодолеть проход в скале, постепенно поднимаясь наверх. Дополнительная защита от случайных глаз. Пусть и ни один несведущий даже теоретически сюда попасть не мог.       Нарастающий шум разговоров заставил его обернуться: на палубу поднялись соискатели, переговариваясь между собой.       Они встали перед ним, видимо, ожидая, что он что-то скажет.       Драко оглядел толпу, задерживая взгляд на Грейнджер, которая стояла в коротком пуховике. В пуховике, мать твою за ногу. И шапке. Самоуверенная всезнайка.       Он одернул футболку и, чуть склонив голову, почесал подбородок, пытаясь скрыть смешок.       — Добро пожаловать в школу Дурмстранг, — сказал он. О, как пафосно, Малфой. Еще рукой проведи, изображая конферансье.       Драко спиной облокотился на палубные перила и убрал руки в карманы.       — Вы можете или остаться на корабле до завтрашних испытаний, или пройтись по территории острова. Прошу учесть, что вы должны вернуться до восьми часов вечера, когда вам будет предложен ужин. В десять часов объявляется отбой. Первое, что вы должны знать об этом месте, дисциплина — один из китов, на котором строится обучение. Руководство требует соблюдения правил не только от учеников, но и от преподавателей.       Малфой взмахнул палочкой, и около него появилась проекция циферблата, вызванная простым Темпусом. Он сложил руки на груди и продолжил:       — Территория, прилегающая к школе, достаточно большая, чтобы потеряться и не рассчитать маршрут. Не советую вам сегодня далеко уходить. В саму школу на сегодняшний день для кандидатов проход запрещен. В остальном, желаю хорошего дня.       Драко немного отступил в сторону от широкой сходни по его левую руку, чтобы не мешать пассажирам выйти на берег.       Когда все соискатели оказались на покатом деревянном трапе, Малфой двинулся следом. Макушка девушки в шапке мелькала у него перед носом. Ну, удержаться он не мог.       — Слушай, Грейнджер, я даже переживаю, — он чуть наклонил голову, негромко обращаясь к ней в районе уха. — Ты точно не замерзнешь?       Девушка повернула голову в его сторону. Ее взгляд был информативнее любых слов, на что Малфой довольно усмехнулся.              

***

                    Идиотка. Как есть идиотка. Непроходимая кретинка, мать твою не-волшебницу.       Гермиона шла по сквозному проходу внутри скалы, засунув руки в карманы куртки, чувствуя, как дорога постепенно ведет вверх. Спинным мозгом она ощущала, как этот самодовольный хорек дышит ей в спину.       А чего ты, стесняюсь спросить, хотела? Хватило же мозгов принимать на веру все, блядь, «факты» о Дурмстранге, изложенные пятнадцатилетним Крамом. Ну, приукрасил парень свою участь проживания в вечной мерзлоте. Он вообще-то внимание твое привлекал, дура. Ну, получай.       И ведь не снимешь теперь всю эту зимнюю экипировку. Хотя этот слизеринский змееныш будет просто счастлив. Вот и терпи теперь, пока он не свалит.       Грейнджер уже чувствовала, как капелька пота неприятно скользит по позвоночнику. Ну да, она ж еще и свитер напялила. Сука.       Девушка все же позволила своей гордости проиграть, и чуть потянула молнию пуховика вниз. Лучше не стало, честно говоря.       Еще и этот треклятый подъем. Когда уже он закончится? Они что, поднимались на…       Хвала Мерлину и Моргане, в глаза ударил яркий свет, оповещая о конце их путешествия по горному проходу. Гермиона остановилась, прищурившись, давая глазам привыкнуть: контраст с тусклым освещением тоннеля ослеплял.       Видимо, Малфой остановки не ожидал, потому что Гермиона почувствовала, как ее толкнули в спину. Чтобы удержать равновесие, он опустил руки ей на плечи.        — Черт, Грейнджер, — выругался Малфой и отстранился.       Да уж. Черт. Но извинений он не получит.        Гермиона увидела, как он обошел ее и вновь обратился к присутствующим, пройдя дальше по открывшейся поляне на вершине утеса, где они теперь оказались. Точно экскурсовод, не иначе.        — Завтра буду ждать вас на палубе в девять часов утра. До свидания, — Малфой кивнул, держа руки в карманах. Теперь он выглядел уставшим. Видимо, поэтому настолько быстрым шагом отправился в сторону замка.       Замок. Теперь, когда глаза Грейнджер привыкли к свету, она могла все рассмотреть. И зрелище… поражало. Она плохо помнила свои ощущения, когда впервые перед ней предстал Хогвартс, но предполагала, что вряд ли была впечатлена больше.       Если же здание ее родной школы было каким-то теплым на вид: желтоватые стены, витражные окна, в которых плясали веселые огоньки, отражаясь от цветных стекол, уютные балконы с яркими цветами в горшках, с трепетом высаженные Помоной Спраут, то это…       Это была древняя крепость, темно-серая, с острыми шпилями, венчающими крышу, словно иголки дикобраза. Ее каменные стены и башни, украшенные зубцами и бойницами, выглядели мощными и неприступными. От нее веяло холодом и стальной мощью.       Поверхность стен укрывали мох, лишайник и дикий виноград, создавая ощущение, что замок был создан самой природой.       Гермиона предполагала, что впечатление сглаживает сегодняшняя солнечная погода и неожиданная для нее — спасибо, Виктор — зелень вокруг.       На секунду она представила, что все лиственные деревья на территории, коих, надо признать, все же было меньшинство, стоят голые, с торчащими серыми ветками, крышу замка островками покрывают снежные сугробы, а из многочисленных труб валит черный дым каминов. Да, возможно, зрелище устрашающее.       Сейчас же она смотрела на стоящий все еще вдалеке замок и наслаждалась его степенным величием.       Надо признать, что и территория школы ничуть не уступала хогвартской. Здесь тоже имелся свой лес, поле для квиддича, небольшое озеро — будто им моря мало, боже. Но здесь девушка заметила множество небольших строений, назначение которых оставались для нее загадкой. Ну, можно надеяться, у нее еще будет возможность все выяснить.       Ну, а пока. Пока нужно набраться сил перед завтрашним отбором. Пожалуй, достаточно будет дойти до озера и вернуться.       Да, так она и поступит.              

***

                    В дверь настойчиво постучали.       Годрик, да знает она. Знает.       Уже час сидит на жесткой кровати в своей каюте и в тысячный раз листает конспект. Третьим глазом его учит, что ли. Может, успокоишься уже? Все ты знаешь. На войне меньше волновалась, честное слово.       — Иду, — раздраженно отозвалась Гермиона, бросая тетрадь на кровать и поднимаясь с места.       Она открыла дверь, дернув ее на себя, и, выходя из каюты, сразу же впечаталась в мужскую грудь.       Это был Малфой, который в очередной раз заносил кулак для настойчивого стука.       — Блядь, — выругалась Гермиона, потерев лоб ладонью. Не то чтобы она ударилась. Скорее, это была автоматическая реакция, чтобы не выказать смущения от своей привычной неуклюжести.       — Салазар, уверена, что убийство — не твой метод? Постоянство, с которым ты пытаешься меня покалечить, говорит об обратном, — Малфой закатил глаза, пропуская ее вперед по коридору.       Гермиона выгнула дугой брови и взглянула так, будто они снова оказались на третьем курсе, а он визжал похуже Плаксы Миртлл от пары неглубоких царапин, оставленных Клювокрылом на его «нежной чистокровной коже».       — И тебе доброе утро, — развернувшись в сторону выхода из трюма, буркнула Гермиона. Ладно, это мелкое раздражение хотя бы бодрило.       — Оно было бы добрым, если бы мне не приходилось раздавать персональных приглашений подняться к началу отбора, — выпалил Малфой, следуя за своей спутницей.       — Еще десять минут, не преувеличивай, — бросила Грейнджер, не поворачиваясь к нему.       — Мало ли, сколько времени тебе потребовалось бы, чтобы определиться с тем, как одеться по погоде. Со временем научишься, если конечно… — и снова он пытался ее поддеть.       — Малфой! — Гермиона повысила голос и резко развернулась, вперивая в него острый взгляд.       — Ладно, ладно, — парень, усмехаясь, поднял раскрытые ладони на уровень плеч, будто сдаваясь.        Возможно, он услышал в ее выкрике не только раздражение, но и волнение вперемешку со страхом. Насколько себя знала сама Гермиона, если этого и не было слышно по голосу, то в глазах читалось явно. Потому что, чуть помолчав, Малфой улыбнулся и спокойно сказал:       — Удачи тебе сегодня.       Как благородно.       — Спасибо, — буркнула Грейнджер, снова разворачиваясь по направлению к лестнице.        Наверх поднимались молча.