1.
22 августа 2023 г., 18:17
«Любовь — вода жизни, Пей же её и сердцем, и душой.» — Джалаледдин Руми
Очередной ночной кутеж удался на славу. Ночь была долгой, веселой, полной разгульных приключений, которых требовала широкая русская душа. Ноги сами неслись в пляс, одновременно с взявшимся из ниоткуда цыганским табором, девушки которого, с обжигающе черными глазами и яркими платками, прям-таки вынуждали отдать им последние деньги за еще одно ловкое плавное движение руками и широкую улыбку. Компания из шести мужчин не считала, сколько алкоголя было на их счету за этот вечер и сидела в кабаке, пока хозяин заведения не выгнал их под самое утро. Рассвет они встретили, шатаясь вдоль набережной Невы, продолжая горланить задорные песни. Им было весело, кто-то даже предложил освежиться в утренней воде, переливавшейся в бликах медленно восходящего солнца. Попытку пресек появившийся из-за угла жандарм. Он явно заметил закинувшего ногу на ограждение молодого человека и засвистел в свой свисток. Компания бросилась врассыпную, неуклюже скрываясь от блюстителя закона. С трудом вспоминая все это, Иван Зотов лежал в полной темноте в спальне своей квартиры. Его голова раскалывалась, яркий свет слепил глаза, именно поэтому окна были предусмотрительно зашторены. И хотя время уже близилось к вечеру, юноша не мог найти в себе силы встать с кровати. Он принадлежал к одному некогда богатому дворянскому роду Зотовых, один из его предков — Никита Зотов — был учителем самого Петра Первого. Много было знаменитых и выдающихся людей в его семье, однако предки явно были бы недовольны своим наследником, увидев его обыкновенное времяпрепровождение. Отец Ивана погиб во время Наполеоновских войн, в битве при Ватерлоо, когда мальчику было всего семь лет. Его воспитание легло целиком и полностью на плечи матери, убитой горем вдовы, еще молодой женщины. Характер ребенка был отнюдь не покладистый, а шкодливый, редкий учитель соглашался приходить к ним на дом и давать уроки маленькому Ване, ведь прилежности он не проявлял никакой. Один единственный наставник — пожилой перс с длинной седой бородой, прожил в доме Зотовых целых пять лет. Появление его произошло самым обычным образом: долгое время мужчина выполнял работу садовника в одной из южных усадьб Зотовых. Как он там оказался оставалось загадкой для всех. Вскоре усадьбу пришлось продать, а весь штат рабочих распределить по оставшимся имениям. После смерти главы семейства, только он все еще мог хоть как-то влиять на поведение наследника. На русском Тахир знал всего две фразы: «хорошего дня» и «дурной мальчишка». Однако Ваня уважал старика, благодаря которому за пять лет практически полностью освоил разговорный персидский язык. Когда поведение Вани совсем испортилось, а состояние, нажитое вместе с покойным мужем, у матери закончилось, женщина решила отдать мальчика в недавно открывшийся Царскосельский лицей. Знание персидского языка стало решающим фактором, из-за которого Зотова взяли в учебное заведение, ведь задания по арифметике и французскому были написаны им ниже среднего. Так начались прекрасные лицейские годы Ивана Михайловича, о которых он сохранил самые теплые воспоминания. Здесь у него были настоящие преданные друзья, которым не было дела до состояния его семьи, атмосфера лицея была самая что ни на есть положительная. Солнечными днями Ваня с мальчишками носился в саду, убегая от учителей. Дождливыми ночами прятался под одеялом, слушал страшные истории друзей о призраках загубленных крестьян и вздрагивал при каждом ударе грома. Что касаемо учебного процесса, то он шел у Зотова медленно и неэффективно. Прилежность у него появилась разве что в занятии языками, на остальные предметы мальчик не обращал внимание, словно их и не существовало вовсе. Однако через шесть лет, пройдя оба курса обучения, каждый из которых занял три года, Иван получил обширные знания во многих сферах науки, таких как география, история, литература. Больше всего его занимал восток, ведь, наверняка, любому человеку, который хоть раз соприкасался с чем-нибудь необычным, неизведанным в своей жизни, хотелось бы сделать это нечто изведанным, изучить до мельчайших деталей. Либо таким свойством обладал исключительно Иван Михайлович. Именно поэтому он решил посвятить свою жизнь внешней политике России и подался в Азиатский департамент Министерства иностранных дел. Продолжая размышлять обо всем этом, глядя на белый, местами потрескавшийся потолок, Иван Михайлович даже не услышал стука кухарки в его комнату. Молодая девушка с польскими корнями приносила ему еду и изредка убиралась в квартире. Вся ее уборка состояла из смахивания пыли с полок и книг, а также перестановки предметов в разные места, для создания видимости своей деятельности. После этого хозяин часто не мог найти важные документы и ругался на девушку. — Пан, вы у себя? — в который раз интересовалась Берта, легонько стуча по дверному косяку. — Опять спите весь день? И когда ж Вы только работать успеваете? Али плохо Вам сделалось? Иван Михалыч! Послушав писклявый недовольный голос еще несколько секунд, Зотов все-таки подал признаки жизни из-за закрытой двери: — Что случилось, Берта? — горло пересохло и неприятно саднило. — Вам письмо пришло, я у посыльного его перехватила. Он как раз уходить собирался, потому что в квартиру к Вам не достучался, а я вот тут как тут, пришлось ему, собаке, еще и на водку дать, не хотел отдавать письмо никому, кроме как Вам, пан! — От кого? — задумавшись о возможном авторе письма и пропустив мимо ушей всю болтовню про приходившего посыльного, спрашивает Зотов. — Что от кого? — произнесла девушка, прекращая свой лепет. — Письмо от кого? — А, так от вашего начальника, Никиты Арнольдовича. Только это заставило юного хозяина подняться с кровати, даже не подняться, а скорее подлететь к двери вихрем, как будто в его постели внезапно оказалась тысяча ядовитых змей. Дверь со скрипом открылась и перед ним предстала Берта, сминающая в руках конверт. Зотов забрал его и тут же распечатал, быстро пробегаясь глазами по аккуратно выведенным строчкам. Содержание письма его разочаровало. Ваня закатил глаза и цокнул языком: зачем только вставал? Начальник звал его сегодня вечером на ужин, утверждал, что соберется обширное общество, в то время, как юноша ждал какое-нибудь важное поручение или сведения о каком-нибудь важном инциденте. После двух войн и убийства русского посла в Тегеране отношения между Россией и Персией были крайне напряженными. Сотрудники обоих посольств сидели, как на пороховой бочке. Однако правители держав, кажется, не собирались воевать снова, либо выжидали более удачного момента. Одним словом, работы у сотрудников Азиатского департамента было непочатый край. Одно давало надежду Ване, что этот вечер не будет таким унылым, как все предыдущие: в конце письма постскриптумом было приписано короткое предложение, что начальник хочет держать с ним серьезный разговор. Зотов бросил быстрый взгляд на большие старинные часы в углу комнаты — те собирались пробить шесть. Приглашали его к семи, а это значит, что он вероятнее всего опоздает. Заторопившись в гостиную за своими вещами, юноша даже не заметил, что кухарка все еще стояла у двери и внимательно наблюдала за хозяином. — Пан, а Вы мне не вернете червонец, что я дала этому дьяволу за письмо? — заискивающе спросила Берта, где-то из коридора. Иван знал, что лучше ей отдать, иначе она еще долго будет припоминать, или совсем перестанет убираться. Зотов достал из ящика несколько червонцев и вышел к девушке, одновременно завязывая шейный платок. — Держи. Купи еще масло для лампы и пару свечей, — он вложил холодные монеты в раскрытую ладонь улыбающейся кухарки. — И да, ужин сегодня можешь не готовить. С этими словами хозяин вернулся в светлую гостиную, чтобы выбрать подходящую булавку для галстука. — Как будто я собиралась готовить, — девушка довольно ухмыльнулась и поспешила покинуть квартиру. Ваня даже практически не опоздал, лишь задержался на пару минут. Как только он зашел в двери большого двухэтажного дома, его встретил слуга, который молчаливо забрал верхнюю одежду и пригласил в зал. Шагая по блестящему паркету, Зотов продолжал думать о том, какой же разговор его ждет с Никитой Арнольдовичем. Он был готов на все что угодно, только не снова разговор о женитьбе. У его начальника была девятнадцатилетняя дочь, всего на два года младше Зотова. Хорошенькая и миловидная, но не более. Она любила много болтать о загранице и всегда носила яркие пышные, уже давно вышедшие из моды платья. Помнится, только поступив на службу в департамент и оказавшись в прямом подчинении у Никиты Арнольдовича Ермакова, Ваня был приглашен к нему на ужин, один из таких же вечеров, на который юноша шел сегодня. Сначала девушка привлекла его внимание. Она краснела, кружась с Иваном в танце, вздрагивала, когда тот сильнее сжимал ее талию. Однако интерес долго не продлился, Зотов поволочился за дочкой начальника некоторое время, желая получить расположение хозяина дома. Теперь же юноша и вовсе перестал обращать внимание на Лизоньку, которая кажется была этим изрядно обижена, но виду не подавала. Её папа и все окружение Ивана так и ждало, что он вот-вот сделает даме предложение. Конечно же, в планы Зотова это не входило по ряду причин. Во-первых, он считал себя еще слишком юным, чтобы связываться узами брака, пусть даже с хорошей и покладистой девушкой. Во-вторых, дамы не очень-то его и интересовали. Он часто ухаживал, был знатным танцором и умел сделать комплимент, однако ничего серьезного и в мыслях не имел и, к тому же, частенько посещал публичные дома в компании своих друзей. В-третьих, ему совершенно не нравилась мысль о том, что кроме себя ему придется содержать еще одного человека, а может еще и нескольких, если вдруг появятся дети. Большая просторная зала была залита ярким светом. В ней по периметру были расставлены большие мягкие диваны, обитые светло-голубой тканью с длинной свисающей бахромой, на которых сидели гости и беседовали, пока всех не пригласили к столу. В углу комнаты, рядом с большим, искусно выполненным камином, стоял черный лакированный рояль, за которым незнакомый Ивану молодой человек наигрывал какой-то романс. Сразу несколько человек обратили внимание на появление нового гостя. Вместе с хозяином к Зотову подошли поздороваться еще несколько коллег, одетых как с иголочки и напомаженных, будто их пригласили на аудиенцию к императору. — Добро пожаловать, присаживайся, скоро сядем за стол. Сегодня будет стерлядь и фазан, — с гордостью произнес хозяин дома, пожимая руку вошедшему. Иван последовал за Никитой Арнольдовичем, попутно пытаясь услышать, как можно больше тем, которые обсуждались в зале с сильным эхом. Где-то неподалеку говорили об экономике, в частности о развитии промышленности и освоении Дальнего Востока. Самой любимой и избитой темой для разговоров, конечно же, была политика и прогнозы: кто будет воевать? Когда? С кем? Все это довольно сильно утомляло и быстро становилось скучным для Зотова. Он бы скорее обсудил творчество Пушкина или новые шедевры Тропинина. Хотя, если тема была хоть как-то связана с Персией или востоком, то Ваня обязательно вливался в разговор, внимательно слушал и впитывал все, что говорили более опытные собеседники. Через несколько минут позвали к столу. Зашуршали платья, застучали каблуки, направляясь в такую же большую по размерам столовую. Юноша шагал рядом со своим начальником, они обсуждали насколько сильно ослабла Османская империя в данное время, и что удачным моментом для России было бы побороться за некоторые ее территории и освободить захваченные мусульманами христианские народы. Стол и вправду был накрыт царский. Казалось, он вот-вот сломается под тяжестью наставленных на него угощений. Здесь была и икра, и ребрышки ягненка, и другие угощения, на которые Зотову никогда не хватало денег. Это был один из немногих пунктов, которые Ваня любил в приемах своего начальника: Никита Арнольдович каждый раз устраивал настоящий пир и вызывал гастрономический восторг у каждого гостя. — Прошу к столу, друзья, сегодняшнее меню составляла лично моя прекрасная хозяйка, — мужчина бережно взял свою супругу, сидящую справа от него, за руку. — Не обижайте её и ешьте вдоволь! Все тихонько посмеялись и тут же принялись дегустировать, поданные сегодня блюда. Зотову особенно понравились ребрышки и стерлядь, однако он старался попробовать все по максимуму. Гости, кажется, тоже были заняты исключительно едой, в столовой стояла тишина, нарушаемая лишь скрипом приборов о тарелки.***
Еще одной вещью, которую любил Ваня в приемах у Николая Арнольдовича был кофе. Лучшего кофе он не пробовал ни в одном доме Петербурга, в которых успел побывать. Зотова привлекала та атмосфера, когда после ужина женщины удалялись в малую залу, заниматься своими делами, мужчины же располагались на диванах, курили, пили кофе или коньяк. И, конечно, не обходилось без продолжения все тех же разговоров. — Ваня, отойдем в мой кабинет? Ненадолго, — тихо произнес начальник, беря юношу под локоть. Сердце Зотова застучало: вот оно! То, ради чего он пришел сюда сегодня. Вовсе не ради вкусной еды и кофе. Весь путь по широкой деревянной лестнице Ваня лихорадочно перебирал в голове, о чем же Никита Арнольдович хочет с ним поговорить, что даже пригласил его на разговор тет-а-тет. И, правду говоря, он уже довольно устал от этих мыслей, от них, а вовсе не от выпитого коньяка, голова шла кругом. — Присаживайся, — Зотов не первый раз в кабинете начальника, он опустился в обитое кожей кресло напротив большого стола, на котором аккуратными стопочками были разложены бумаги. Мужчина вынул из серванта стаканы и еще одну бутылку коньяка. Молчаливо разлил янтарную жидкость и подал стакан юноше. — Вы, кажется, о чем-то хотели поговорить? — спросил Зотов, не выдерживая молчания. — Да, дело очень важное и срочное, — Никита Арнольдович опустошил содержимое своего стакана, — Я посчитал, будет лучше дать тебе заняться этим делом, поскольку в последние несколько месяцев ты не проявлял себя и свои навыки во время работы. Поймав на себе укоризненный взгляд, Иван вовсе не сконфузился. Его нисколько не заботило, что в последнее время он крайне редко появлялся на работе и практически ничего там не делал. — Что за дело? — тем не менее, поинтересовался юноша. — Постарайся как можно меньше распространяться об этом, — голос мужчины стал заметно тише, как будто он боялся, что их подслушивали. — Завтра сюда прибудет делегация во главе с Хозревом-Мирзой. Надеюсь, не нужно объяснять, кто это такой? Челюсть Ивана чуть не упала на пол с громким стуком, настолько он был удивлен известием. Приезд внука самого персидского шаха, да еще и после всего произошедшего, казался ему чем-то нереальным. — Так что, мне нужно будет переводить самого наследника?! — с явным энтузиазмом и загоревшимися глазами переспросил Зотов. — Ишь чего захотел! Сразу наследника ему подавай, — мужчина усмехнулся, вновь разливая коньяк. — С Хозревом-Мирзой приедет его личный переводчик. — Так, а я тогда зачем нужен? — поникнув, юноша выпил содержимое своего стакана. — С ним приедет делегация. Во главе с самым близким советником наследника Алияром-Машхади. Твоя задача быть ему переводчиком, проводником по городу, следить, чтобы за время их пребывания у нас ничего не случилось. А то международного скандала не избежать! — Подумаешь, скандал, — Ваня фыркнул и скрестил руки на груди. — Они значит нашего посла и совершенно невинных людей убивают, а я их охранять еще должен? — Пока я твой начальник, ты будешь делать, что я скажу. К тому же, слушай каждое слово каждого представителя делегации, запоминай, а лучше записывай. Никогда не предугадаешь, какой на самом деле их цель визита может быть. Всё понял? Зотов недовольно скривился, но все же кивнул головой. — Хорошо. Завтра в десять у департамента, только попробуй опоздать, — Николай Арнольдович шутливо пригрозил ему кулаком.***
Конечно же, он опоздал. Была четверть одиннадцатого, когда Зотов расплатился с ямщиком и ступил на площадь перед зданием департамента. Он заметил небольшую группу людей и стоящего к нему спиной начальника. Быстрым шагом направился туда, пытаясь унять головную боль. Просто вчера вечером, по дороге домой, Ваня решил зайти в одно заведение, выпить несколько рюмок, так сказать, перед сном. Там он встретил своего давнего лицейского друга и все завертелось так, что дома юноша оказался только в четыре утра и уснул прямо на диване в гостиной. Об этой ночи он мало что помнил, в голове был только алкоголь, табачный дым и калейдоскоп знакомых и чужих лиц, с которыми по всей видимости он выпивал вчера ночью. — Простите пожалуйста, — до Зотова долетел обрывок фразы Никиты Арнольдовича. — А, вот и он. Знакомьтесь, Иван Михайлович Зотов, наш лучший драгоман. Хотя начальник приветливо улыбался, он сжал плечо своего подопечного с такой силой, что Ваня кое-как выдавил из себя улыбку и поздоровался на персидском. — Здравствуйте, Иван, — неожиданно для юноши, стоявший ближе всех мужчина заговорил с ним на русском. — Мое имя Алияр-Машхади. Приятно познакомиться. Он говорил не без акцента, но тем не менее речь можно было понять. Зотов рассмотрел главного советника наследника внимательнее и снова удивился. Он ожидал увидеть мужчину с длинной черной бородой, в расшитом драгоценными камнями кафтане и свободных штанах с рубашкой, а также туфли обязательно должны были быть с длинным загнутым наверх носом. Именно таким в памяти Вани остался его наставник-перс. Сейчас же перед ним предстал высокий мужчина, одетый в синий костюм на английский манер, даже с повязанным на шею галстуком. У него не было бороды, только аккуратно подстриженные черные усы. В целом, отличить его от обычного русского дворянина можно было только по смуглому цвету кожи и орлиным бровям, над большими выразительными глазами миндального цвета. — Для меня большая честь, познакомиться с Вами, — Зотов пожал руку мужчине, немного нервно улыбаясь. — Сейчас мне придется вас покинуть, через час начнется важное совещание, — Никита Арнольдович по очереди пожал руку каждому из делегации. — По всем вопросам смело обращайтесь к Ивану, он поможет. Начальник кинул секундный полный злости взгляд на подопечного и поспешил к зданию департамента, не подавая виду. Ваня проводил мужчину взглядом до двери и вернул свое внимание к персам. Внезапно он наткнулся на десять пар глаз, немигающе смотрящих на него. Отчего-то стало не по себе. Зотов слегка мотнул головой, натянул свою дежурную улыбку и произнес: — Что же, вы вероятно устали с дороги. Вас проводить до квартиры? — О, нет, мы успели отдохнуть несколько часов после приезда, — медленно и вкрадчиво заговорил Алияр, перейдя на персидский. Зотов обратил особенное внимание на бархатный тембр его голоса. — У нас есть небольшая просьба. — Я к вашим услугам, — к своему сожалению, Ваня понял, что так быстро отделаться от делегации и пойти отдохнуть у него не получится. — Не могли бы вы нам показать центр города. Мы мечтаем увидеть Неву и памятник Петру Великому. — Конечно, идемте.
