Уязвимость.

— Давай просто закончим по быстрому. — он нервно теребит пальцами халат. Гарри гулко сглатывает. Вот такого Драко хочется спрятать только для себя. Разомлевший после ванны, с разгоряченным румянцем на щеках и смущенно покрасневшими кончиками ушей, он являл собой ту грешную невинность, от которой у Гарри поджимались пальцы ног и отключался мозг. Хотелось прижать его, всего такого нервно напряженного, к себе, обнять крепко-крепко, распушить пальцами волосы, собрать губами звездочки-родинки, спящие под левой ключицей, провести пальцами по спине, вычерчивая на луной нашептываемом языке бесконечное «обожаю». Хотелось слизать сорвавшиеся с мокрых волос капли, так аппетитно скользнувшие по розовеющей шее. Кажется, с каждой секундой Драко все больше нырял в смущение, и, не зная куда деть руки, уже издёргал махровый пояс халата. Гарри это не нравилось. Если бы он был уверен в том, что объятия принесут Драко комфорт, он бы обнял его. Обнял, прижал, приласкал, перецеловав каждый сантиметр нахмуренного лица, он бы шептал ему пушистые обещания, поселившиеся в груди и мешающие выдавить сейчас хоть слово. У Гарри было слишком много слов, но сказать было нечего. Однако что-то надо было делать, ведь секунды перерастали в минуты, и нервозность его теперь мужа превращалась в раздражение, недалекое от злости. Гарри сделал пару шагов в его сторону, расстроенно глядя на вздрогнувшего парня. — Драко. — Имя прокатилось мурашками по рукам, жаром по телу и страшно желанной надеждой по сердцу. — Драко, мы ведь теперь супруги. — Спасибо, а то я без тебя не догадался. — Приятное тепло чужих пальцев на запястье опустилось ниже, сплетая еще не так давно чужие руки. — Я имею в виду… Ведь расторгнуть этот брак нельзя, поэтому… Ну раз уж нам так необходимо сделать это, может быть… — Да что ты там мямлишь?! — Ну ежик, натурально ежик, стоит хоть немного вывести на чуждые ему эмоции — тут же уколешься. — Я говорю, — Вздохнул Гарри, левой рукой скользнув по талии мужа, — Говорю, что нам стоит поладить. Мы теперь магические супруги, мы чувствуем друг друга, и я думаю, что нам по силам жить мирно. Возможно у нас не будет… — Гарри болезненно нахмурился — …любви, но мы и без этого можем стать крепкой семьей, ты не думаешь? Доверять друг другу, полагаться друг на друга, вместе чего-то достигать и… это… — он мучительно покраснел, но глаз не отвел — … ублажать… С удовольствием наблюдая новую волну расползающегося по шее Драко румянца, Гарри потянул его к себе, обнимая крепко, но осторожно, готовясь в любой момент отпустить мужа, если тому это не понравится. Но Драко, на удивление, не отстранился. Он тяжело вздохнул и ткнулся лбом в плечо Гарри, которому оставалось молиться, чтобы тот не услышал его бухающего сердца. Это будет тяжелее, чем он думал. Счастье так велико, что ему хочется кричать. Но нельзя. Что будет, если Драко узнает, что ему этот брак совершенно не в тягость, а совсем наоборот? Будет ли ему отвратительно узнать, с каким нетерпением Гарри ждал свадьбы, как всё его существо перевернулось от вида Драко в черном смокинге, какое ликование охватило его, когда на палец скользнул холодный металл брачного кольца, а о том, что улыбка до сих пор сама собой появляется, когда он вспоминает мимолетное касание чужих губ к своим? — Ты понимаешь вообще, что говоришь? — Нервный полушепот вывел его из радужных мечтаний, — Ты вообще понимаешь, что тебя только что насильно на всю жизнь обязали выйти замуж за мужчину? Почему ты, дракл тебя раздери, так спокоен? У тебя теперь никогда не будет нормальной семьи, ни жены, ни детей, чему ты улыбаешься вообще?! — Драко, тебя это беспокоит? Если тебе противно, потому что я мужчина, я… — Да я вообще не об этом! При чем тут я?! — Ты.. волнуешься обо мне. — Неверующим шепотом припечатал Гарри. Драко отвернулся. Конечно волнуется, дементор проглоти, он ведь только что разрушил жизнь человеку, которого до беспамятства… — Драко, ты это зря. Меня совсем не волнует то, что ты только что говорил. Нормальная семья. Но ведь и мы можем стать нормальной семьей, разве нет? — Слишком мягкая у этого дурня улыбка, слишком нежно его пальцы поглаживают талию и сжимают ладонь, слишком сильно Драко хочется расслабиться. — Для меня семья, в которой царит доверие и понимание, самая нормальная. А это все в наших с тобой силах. Поэтому… давай мы… станем семьей, Драко? «Мы, мы, мы». С помолвки везде это теплое «мы». Возможно ли вообще ему отказать? Нет. Только не для Драко. Дрожащее «Хорошо» вырывается против воли, но Драко не жалеет, ведь в ту же секунду руки мужа (называть его так все еще будто бы противозаконно, но так приятно) подхватывают его и прижимают к горячему телу. Гарри относит его на кровать. Гарри укладывает его на подушки, нависая сверху и окутывая своим ароматом. Гарри со своим этим тихим «Можно?» и пристальным, слишком долгим взглядом на его губы. Гарри — Гарри — Гарри. Его так много и так не хватает. Драко сходит с ума и теряется, с головой бросаясь в эту безумную пучину. Теперь это ЕГО Гарри. Кто бы что ни сказал, ни сделал, ни опротестовал. Его и навсегда. Ему не сбежать, не оттолкнуть, ни исчезнуть. И пусть презирает, пусть ненавидит, пусть… да что угодно пусть, главное вот так: нос — к носу, глаза — в глаза, тесно, неразделимо, одно на двоих дыхание и сплетенные руки. Драко душу за это отдаст, тело сожжет, собственную плоть по кускам разрежет. Когда холодные руки обвивают его шею, а подрагивающие ресницы опускаются, прикрывая сверкающее серебро, Гарри цепенеет. Нереально, невозможно, желанно. Эмоции, так долго сдерживаемые, прорываются сквозь напускное спокойствие, Гарри накрывает. Он клюет Драко в уголок губ, целует щеку, подбородок, прижимается губами к уголку глаза и тут же к носу, лихорадочно покрывает невесомыми поцелуями лоб, виски и веки, а потом трется щекой о щеку, падая на мужа, пролезая до этого сжимающими талию руками под спину, пытаясь унять бушующее сердце. Драко совершенно не понял, что только что произошло. Это было так суматошно, так быстро, так нежно, и так мало, что одновременно хотелось немедленно растормошить лежащего на его груди парня, потребовав повторения и просто обхватить его руками, впечатать в себя, не отпускать. Пока сердце спорило само с собой, тело действовало — его руки прекрасно знали, что делать. Они, медленно поглаживая спину мужа, добрались до его волос и, будто там им было и место, вплелись в буйные кудри, массируя кожу головы. — Драко, можно я кое о чем попрошу? — Можно. — Позови меня по имени, пожалуйста. — Зачем? — Не то чтобы он этого не хотел, просто… Он и сам себе этого не объяснит. (Хотя если допустит мысль о том, что и у него могут быть слабости, аргумент тут же всплывет — назови он его по имени, и стену, так упорно возводимую целых шесть лет, снесет и раскрошит цунами накативших эмоций.) — Просто. Просто потому что ты мой муж. — Муж… — Не нравится? — Не в этом дело. — И все же тебе неприятно. — Гарри сильнее прижал его к себе. — Нет, это не так. — Может быть виноват шепот? Этот разговор был таким интимным, что раскручивал на ненужные откровения. Но ведь его голос звучал так расстроенно! — Правда? — Когда он взглянул в эти сверкающие зеленью глаза, то понял — пропал, ему не сдержать своей маски, когда они наедине, когда он так доверчиво к нему жмется, когда так правдиво радуется простому “не неприятно”. А вдруг застенчивое “нравится” будет принято столь же радостно? — Мне… нравится, когда ты называешь меня мужем. И когда зовешь по имени… тоже… — Все же, непривычный к откровениям, он отвел глаза. — И мне! Драко мне тоже понравиться, так что пож… — Гарри. И весь мир замерз. — Гарри Только в центре тлели два уголька. — Мой… муж. В секунду вспыхнув, создавая неудержимо бушующую стихию. Губы на губах, руки по телу, прохладный воздух к коже, прерывистое дыхание. Это ведь лишь поцелуй, всего лишь касание. Почему же тогда все плывет перед глазами? Драко жмурится, на секунду отрываясь, чтобы вздохнуть. Но у Гарри совершенно другие планы на его приоткрытый рот. Он снова наваливается всем весом, жадно шаря руками по обнаженному (И когда только пояс развязать успел?) телу, проводит языком по его нижней губе, заставляя Драко дрожать от предвкушения. Их языки сплетаются и сталкиваются, Драко не может удержать порыва — цепляет зубами нижнюю губу Гарри, чуть сжимает и тут же зализывает — извиняется. Они целуются долго, тягуче нежно, до саднящих искусанных губ, до зуда во всем теле. Драко отрывается первым, и счастливо улыбается. Так, как никогда себе не позволял, так, что у Гарри ёкает сердце. Драко хорошо, жгучее ликование расплывается по всему телу, он снова обнимает мужа, одним ловким движением переворачивает их, наслаждается недоуменным взглядом, облизывающим все его тело. Драко кожей его чувствует — голодный взгляд, в котором плещется, о Мерлин всемогущий, восхищение. Мурашки в который раз побежали по всему телу — Драко чуть не замурлыкал — о, какой это был взгляд! Больше медлить он не мог, Магия в миг избавила Гарри от всей одежды, и Драко снова впился в его губы, но ненадолго. Укусив напоследок его за подбородок, он спустился на шею, остервенело покусывая и вылизывая ее. А в голове набатом: “Мой — мой — мой!” Неловко, ужасно неловко быть таким уязвимым. Причем перед тем, для кого хочется быть идеальным. Но Гарри не смеет жаловаться, не когда видит перед собой такое. Такого свободного, раскрепощенного Драко не видел никто, Гарри знает, нутром чувствует. Неловкость и неуклюжесть каждого движения выдает парня с головой. В нем бушует и пылает страсть и обожание, но периодически в глазах проскальзывает “А правильно ли?”, его обеспокоенный взгляд говорит сам за себя. Гарри упивается всем этим — вниманием, беспокойством, желанием, он послушно позволяет делать с собой что угодно, раскрывается перед мужем, отдается. И Драко ценит это, старается. Языком обводит ареолы сосков, вырывая удивленный стон укусом, довольно жмурясь посасывает соски, руками поглаживает живот, бедра, опускается губами все ниже, целует-целует-целует, оставляя яркие засосы, которые так правильно расцветают на смуглой коже, что Драко не выдерживает. — Какой ты красивый, Гарри, — урчит на ухо, снова вылизывая шею, — Такой чудесный, как мне хочется тебя всего. Гарри… — Драко стонет, когда его член проезжается по бедру мужа, задыхается, не в силах показать, насколько велико его обожание. А Гарри уже давно потерян. Гарри не верит в то, что это происходит наяву, что Драко на самом деле показывает ему эту свою сторону — страстную, эмоциональную. Но если это сон, Гарри предпочел бы навеки здесь остаться. Что может быть лучше? Чтобы его вечность гладили эти тонкие пальцы, чтобы изгибаться под настойчивым, влажным языком, чтобы, издавая такие пошлые звуки, чувствовать на себе эти нежные губы. Гарри ни разу не закрыл глаз, он хотел запечатлеть этот миг в своей памяти, припечатать его на обратную сторону век, высечь на сердце. Драко было достаточно просто посмотреть на него, чтобы Гарри был счастлив, он никогда и не мечтал о большем, поэтому теперь не знал куда девать свое неугомонное сердце. Хотелось спрятаться, но теперь это было невозможно, он лежал перед мужем совершенно беззащитным и возбужденным, отдавался на милость в его руки и надеялся, что потом не придется собирать себя по кусочкам. Глаза защипало, и Гарри отвернулся, пряча лицо в сгиб локтя. А потом услышал. — … Гарри, мой Гарри. Мой муж, моя мечта, мое дыхание. Гарри, будь только моим, смотри на меня, целуй меня, прикасайся ко мне. И меня обязательно своим сделай, слышишь? Гарри. Взгляни на меня, пожалуйста. По телу забегали мурашки, его бросило в жар, ноги и руки задрожали. Он вообще понимает, что говорит? Он вообще понимает КАК на него действуют эти слова? Гарри вцепился в плечи напротив, подался ему навстречу: “Только целуй, пожалуйста не отстраняйся.” — страшно, слова не вымолвить, это липкое и омерзительное вдруг пролезло в душу, потушило страстный огонь, свернулось там в тугой жгут. — Гарри? — Не уходи.. — Не так он хотел ответить, но ни на что большее сил не хватило. Он мог лишь беспомощно протянуть к нему руки и тихонько всхлипнуть. — Гарри, что случилось? Я сделал что-то не так? Пожалуйста не плачь. — Перепугался не на шутку Драко. Он ведь лишь хотел рассказать о том, что у него на сердце, но видимо только напугал и больно сделал. Губы сами собой поджались. Ну его к боггарту с его признаниями! Ну нельзя было как-то помягче что ли? Сердце медленно, но верно трескалось. С каждой слезинкой, что скатывалась с дрожащих ресниц мужа, трещина все расползалась. — Гарри, если тебе неприятны мои слова, я больше так не буду говорить, пожалуйста не расстраивайся. — Его подвел его собственный голос, позорно задрожав на последних словах. О нет, не хватало ему тут разрыдаться. Драко начал подниматься и… не смог. Чужие руки в одну секунду крепко обвили его шею, утягивая вниз. Драко вообще перестал понимать, что происходит. — Гарри..? — Его муж отчаянно замотал головой, не отнимая лба от его груди. — Гарри, посмотри на меня. — Он не знал, что происходит, но одно ему теперь стало ясно: его мужу плохо, ему нужно утешение и поддержка. Драко принял решение. Никакого побега. Никакой недосказанности. Пока ему прямо в лицо не скажут “Проваливай”, он будет стараться, приложит все усилия. Гарри снова обхватили теплые сильные руки, Драко повернул их на бок и, не выпуская мужа из объятий, натянул на них одеяло. — Гарри, послушаешь, что я скажу, м? — Получив слабый кивок, Драко немного расслабился, по крайней мере они поговорят. Подрагивающие плечи мужа, его слезы, странный спонтанный страх — Драко болезненно нахмурился, его сердце ныло, потому что больно было Гарри. Он наклонился и оставил на плече мужа невесомый поцелуй. — Я не знаю, почему ты так испугался и расстроился, поэтому не могу ничего сделать. Если бы ты сказал мне, мы бы с тобой вместе все решили… я.., Гарри. Когда ты расстроен, я тоже чувствую себя нехорошо. Давай поговорим об этом? — Ответом ему был лишь тихий всхлип и новая волна дрожи. Что ж, тогда остается только подождать, он нащупал палочку и выключил свет. Драко повыше натянул на них одеяло — оба были обнаженными и не так давно разгоряченными, так и до простуды недалеко, он поудобнее обхватил напряженное тело мужа и, вплетая пальцы в волосы, прижался губами к его лбу. Секунды — в минуты, минуты — в часы, Драко не заметил как задремал, а проснувшись, не сразу вспомнил. В забытьи пребывал недолго, иголочки, воткнутые в затёкшую руку, дали о себе знать. Аккуратно вытянув конечность из под мужа, Драко невольно улыбнулся. Спящий Гарри — это отдельный вид искусства. Такой спокойный, такой мягкий, Драко проследил чуть привыкшими к темноте глазами выразительную линию бровей, мягкий скат скул, приоткрытые губы, все ещё хранившие следы вечерней страсти. Какое-то время Драко наблюдал: как колеблется выбившаяся прядь, как Гарри еле заметно хмурится во сне, как он смыкает губы, он слушал его размеренное дыхание и сердцебиение, снова погружаясь в чуткую дрёму. В следующий раз он открыл глаза, когда его потревожило солнце. Оно только-только выкатывалось из-за линии горизонта, но уже начало брюзгливо ворчать на спящих людей — мол я работаю, и вам пора. Драко послал его к Мерлину и, задёрнув шторы да проверив время, — темпус показал 6:47 утра — вернулся в кровать, наказав будильнику-соловью поднять его в 8 и, не дай Моргана, не разбудить мужа. Ровно в 8 его ухо запылало и он, отбросив треклятую птицу, что так нагло цапнула его своим деревянным клювом, потащился в ванную. Рутинность водных процедур дала волю мыслям, тут же скакнувшим во вчера. Драко быстро пресёк это безобразие. Сколько бы он ни думал — выяснить причину не выходило, он только все сильнее начинал винить себя. Нужно дождаться пробуждения Гарри и поговорить, может быть у него есть шанс получить прощение. Выйдя из душа, Драко нашел Гарри сладко сопящим на его подушке в позе морской звезды. Заглядение, хорошо бы каждое утро наслаждаться таким прекрасным видом. Не отдавая себе отчета в том, что он делает, парень наклонился над кроватью и пропустил разметавшиеся по подушке волосы через пальцы, и не в силах на этом остановиться, спустил руку на щеку, погладив висок скользнул на затылок, снова и снова ероша темные кудри. Он так бы и не смог бы оторваться своего занятия, если бы Гарри, коротко вздохнув, не приоткрыл свои зеленющие глаза, сонно жмурясь и (Святые Мерлин и Моргана!) потираясь щекой о его руку. Пойманный на месте преступления Драко смутился чуть ли не до слез, краска залила и шею, и уши, и щеки. — Доброе утро? — Промямлил он, убирая руку и выпрямляясь. В ответ Гарри пробормотал что-то нечленораздельное и сам потянулся к нему. Сердце так и перевернулось. Может он еще не до конца проснулся и поэтому такой нежный? Иначе просто не объяснить, почему вчера настолько напуганный, сейчас Гарри тянет его, опрокидывая на себя и крепко обвивая руками. Гарри – Гарри, что же ты творишь с и так расколоченным сердцем? — Доброе утро. Самое доброе на свете. — Его сонная хрипотца щекочет слух и подцепляет внутренности на крючок. — Правда? — И ломается, снова трескается голос, чувства, душа. Надежда взлетает, кружится, финтом Воронского ухает вниз, и единственное, что остается — жмуриться. — Угум, — Гарри трется щекой о щеку, целует под ухом, распускает руки, гладя все, что под ними окажется. — Я вчера, Драко… — Замолкает смущенный, а Драко не дышит, не может открыть глаз, не хочет слушать, ведь уже решил для себя, что именно услышит. — Прости! — Порывисто обнимает, перебивая, отсрочивает момент. — Я совсем не хотел тебя расстраивать, я никогда больше не скажу ничего такого, только… — Почему? — Вот дракл. Он снова не угадал. Его голос снова звучит до слез расстроенно. — Я… я… то есть, ну… тебе же не понравилось, ты даже заплакал. Я совсем не хотел тебя расстраивать, это просто вырвалось, совсем не специально , и я… Мне жаль, прости пожалуйста. — Затараторил Драко, прежде чем Гарри смог хоть слово вставить. — Драко! Я совсем не из-за твоих слов зап.. расстроился. Нет, точнее из-за них, но.. В общем, мне наоборот, очень понравилось, то, что ты сказал, просто я почему-то стал слишком чувствительным. Это, возможно, потому, что я не был готов к этим словам, не думал, что когда-нибудь вообще их от тебя услышу. Я ведь так много мечтал об этом, но… Мы поженились, потому что было надо, я думал ты меня возненавидишь и… — Он шмыгнул носом, не в силах больше держать в себе весь обуявший его страх. — Значит… Я тебе не противен? — Гарри замотал головой с таким ожесточением, что Драко невольно улыбнулся. — И тебе нравится, когда я говорю… мм… какой ты прекрасный? — Драко почувствовал, как Гарри оцепенел, и сам напрягся. Но короткий и практически незаметный кивок разморозил его и его сердце. — И если я скажу, что мне хочется бесконечно тебя целов… — На его губы легла теплая ладонь. — Не говори такого! Это слишком смущает. — Пробормотал его муж, сильнее вжимаясь носом в ложбинку над ключицей. Видимо это никогда не изменится. Такой восторг Драко не испытывал никогда в своей жизни. Все, что связано с Гарри, всегда феерично, пылающе-жарко и просто волшебно. — Хорошо, не буду говорить. Но тогда можно мне… делать? — Шепчет в самое ухо, прикусывая мочку, ни на секунду не выпуская из рук. — Делать что? — Что это вообще такое? С ним… заигрывают?? Драко Люциус Малфой сейчас его.., Мерлин и Моргана, соблазняет?! — Вот это, Гарри. — Ведет руками вверх по обнаженному торсу, вычерчивая неведомые узоры. — Вот это. — Перемежает засосы и укусы с мягкими, невесомыми ласками, спускаясь по шее, припадая к соскам и выцеловывая едва заметный пресс. — И даже это. — Внезапно тянет мужа за талию на себя, разводя его ноги, кусая мягкие бедра, ведя языком вверх, щекоча мошонку. Держит крепко, не позволяет свести ноги, не обращает внимание на громкое: “Драко, что ты тво… мхм”. — Ты, Гарри, даже не представляешь, что именно я хочу с тобой сделать, — Хрипит, жадно вылизывая яички, втягивая по одному их в рот, скалится от громкого, бесстыдного хлюпанья, отрывается только когда Гарри начинает скулить и, тяжело дыша, умолять: — Ну Драко…аах, пожалуйста.. ммммм, прекрати, ну что ты.. умгх — Он выгибается, захлебываясь стоном, отворачивается и утыкается пылающим лицом в подушку, когда муж проводит языком по всей длине члена. — Драко! — Взвизгивает, пихая уже не удерживаемой ногой в плечо. — Мм.., да? — Дракклов слизеринец! Чего это он так сыто облизывается?! — Что ты творишь? — Показываю, что я собираюсь с тобой делать, раз говорить ты мне не разрешаешь, — Улыбается коварно-коварно, но с таким счастливым блеском в глазах, что Гарри тает. — Ты просто… — Смущение снова и снова захлестывает его, кряся и уши, и шею, и плечи, и даже грудь. — Я просто…? — Драко не может наглядеться, снова целует мужа за ухом, — Мы ведь теперь супруги, нам можно, правда? — Глядит в глаза прямо, открыто, честно-счастливо, и Гарри зависает. Ему хочется, очень хочется и слышать все это, и чувствовать. Он просто растекается, когда Драко говорит ему что-то нежно-бесстыдное. Пусть смущающе, но как же млеет от этого сердце. — Можно мне, Гарри? Пожалуйста. — Шепчет на грани слуха, развязывая свой халат, прижимается вставшим членом к его бедру, мычит от удовольствия и пару раз потирается головкой. Снова заглядывает в изумрудную зелень напротив, ищет разрешения. — Можно. — Куда, казалось бы, краснеть уж больше? А вот краснеет ведь. — Тебе все можно. — Добавляет тихо-тихо, но Драко слышит. Слышит и немного умирает. Впивается долгим, страстным поцелуем в его губы, притирается ближе, чтобы каждый миллиметр его тела касался тела мужа. Снова опускается к уже полностью вставшему члену и, не разрывая зрительного контакта, целует головку, тут же обводя ее языком, посасывает, наблюдая, как Гарри старается держать глаза открытыми, чувствуя, как поджимаются пальцы на закинутых на плечи ногах, как он слегка прогибается в пояснице, судорожно вдыхает, не сдерживаясь стонет, хрипло и протяжно. Драко кажется, что он может кончить прямо сейчас, чувствуя на языке солоноватый предэякулят, он хочет большего. Заглатывает пару раз сначала до середины, заставляя Гарри все-таки зажмуриться и выгнуться, подбрасывая бедра и всхлипывая. Потом берет до конца. Его потряхивает от того, как сладко его муж скулит, как он дрожит, как впервые лепечет, что-то вроде: “Драко-Драко-Драко… Ох, пожалуйста, мммааах… ну Драко, еще, еще… мгнх”, он хнычет и всхлипывает, мечется по кровати, а Драко только ускоряется, прижимая его бедра, чтобы не нарушать темпа. Ритмично двигает головой и жалеет, что не видит сейчас лица Гарри. Тут же останавливается. А чего это? Можно ведь сделать так. Вынимает член изо рта, проводя пару раз по нему рукой, довольно ухмыляется, когда слышит недовольное роптание сверху. — Гарри, — Он снова поднимается вверх и лижет его ухо, — Гарри, я хочу, чтобы ты смотрел на меня. Не отворачивайся. Я должен знать, что тебе очень хорошо, что я все делаю правильно. Смотри только на меня, не отрывай взгляда, иначе я больше не стану тебе отсасывать, нам придется справляться руками. Хорошо? — Да.. да, конечно, только пожалуйста Драко, я ведь почти кончил! — Кажется его муж совсем потерял голову. — Конечно-конечно, только не забывай — смотри прямо на меня. Снова спускается вниз тут же беря в рот на всю длину, снова не отрывает взгляда, довольно урчит, видя, что муж держит слово — глядит на него безотрывно. Драко, медленно опускаясь и поднимаясь, обводя языком каждую венку, вылизывает дырочку уретры. Гарри дрожит всем телом, натыкаясь на такой голодный, пожирающий взгляд, а его собственный — мутный и расфокусировано-блаженный — заставляет Драко постанывать, посылая по телу Гарри вибрации. Он шире разводит ноги и запрокидывает голову, тут же возвращая ее обратно — Драко сказал смотреть на него. Гарри ерзает, умоляет двигаться быстрее, вплетает пальцы в жемчужные волосы, надавливая, и растекается, когда Драко поддается, ускоряется, прикрывает дрожащими ресницами глаза, впивается пальцами в ягодицы. — Драко! Дра-ааах-ко я.. я конч.., мхххммм, святой Мер.., пожаа-умгх-луйста, конча-аю — всхлипывает Гарри, уже не в состоянии связно говорить. Но Драко не обращает внимание на оттягивающие его за волосы пальцы, на просьбы и мольбы мужа, он, не сбавляя скорости, все глубже заглатывает его член, ощущая пульсацию в горле. Гарри захлёбывается стоном, прогибается до хруста в позвоночнике, шепчет имя мужа и кончает, жмурясь и подрагивая. — А как же ты? — разомлевши бормочет Гарри, когда муж предлагает ему принять душ. — А я уже все. — смущенно ухмыляется Драко. — Как все? Я же ничего не… — А мне хватило твоих вкусных стонов и прекрасного вида. — Опять! — Вообще-то, тебе должно было это польстить. Твой муж настолько тобой очарован, что может кончить просто глядя на тебя, разве не замечательно? — Ух, вот уж да, замечательно. — ворчит Гарри, а у самого снова кончики ушей пылают, да улыбка с губ не сходит. *По какой-то причине Гарри и Драко необходимо переспать. Вынужденная помолвка/свадьба. Неопытные, смущенные, оосные мальчики, которые очень боятся отказа и ранить чувства другого. И вот состоялась свадьба —> пришла первая брачная ночь —> а с ней и необходимость заняться сексом.*