И так каждый день. Каждый блядский день они сталкиваются в коридорах министерства, называют фамилии друг друга, сопровождаемые вежливыми, безликими кивками, и расходятся до следующего дня. Драко опрокидывает в себя стакан чего-то едкого и грохает им о столешницу. Блядский Поттер. Ебанные коридоры. Треклятое министерство.

"— Так вот, что такое Магия — поражено пробормотал он, распахнув глаза." Нет, малыш. Ты всё ещё не ведаешь истинной магии. Ты не видишь, не чувствуешь, не слышишь, и всё это его вина. Того, кто управлял материей, подчинял энергию, того, кто был не в меру алчен, того, кто переступил грань человеческого порока. Сможешь ли ты, малыш, очнуться? По силам ли тебе разбудить остальных, насильно продрать им глаза и прочистить уши. Человеческая воля прочнее гранита и хрупче высохшего осеннего листа.

Что если Драко знает, что все знают? Он устал от вечной игры на публику, но сейчас совершенно не время выходить из роли, потому что на кону кое-что подороже отцовского одобрения.

Хотелось прижать его, всего такого нервно напряженного, к себе, обнять крепко-крепко, распушить пальцами волосы, собрать губами звездочки-родинки, спящие под левой ключицей, провести пальцами по спине, вычерчивая на луной нашептываемом языке бесконечное «обожаю».

Одним прелестным пятничным вечерком, где-то в середине февраля, его терпение лопнуло. В свою защиту Герой лишь твердил, что и так продержался достаточно долго. Целых пять месяцев — шутка ли?