Когда веет кровью...

Запахи костра и леса смешались воедино, окутывая Чернокнижника пеленой. В звенящей ночной тишине каждый звук отдавался гулом. Потрескивание костра, словно гипноз, действовало на разум, отвлекая от всего, что происходит вокруг. Влад уже не слышал ни птиц, ни других навязчивых лесных звуков. Губы, словно в быстром танце, шептали заговоры, не позволяя толком разобрать слов сказанных владельцем. Слова сами собой слетали с губ чернокнижника, повторяя все то, что записано в книге. Той самой: старой, запачканной воском и кровью. С вырванными страницами и непонятными каракулями. Рука привычно скользнула по шее, прослеживая невидимую дорожку вверх, к линии челюсти. Глаза сомкнулись, а из уст более не слетало ни слова. Лес вокруг, как завороженный, затих, будто выслеживая каждое движение колдуна, слушая и запоминая. Даже костёр перестал трещать, громкоголосые птицы - петь, а твари, что шуршат и таятся во тьме, застыли, принюхиваясь. Бесы, что все это время скрывались где-то в тени, окружили и слились в танце, водя свой хоровод вокруг костра. Липкие тени сгустились вместе с ними, забирая чернокнижника в плотное кольцо. Костёр светил уже не так ярко, а палец, с которого капала кровь, более не болел. Дыма становилось все больше, а пламя агрессивно реагировало на тени, что так и норовили оплести свои костлявые пальцы вокруг шеи колдуна. Распахнув тёмные, словно ночь глаза, чернокнижник устремил свой взор на костёр и тут же понял. Травы. У него, черт побери, кончились травы, что столь важны для этого ритуала. В тот же миг все исчезло. Больше не было ни тьмы, окутывающей все вокруг в плотное липкое кольцо, ни бесов, кружащих вокруг Влада свой опасный хоровод. Твари в тенях и вовсе исчезли, вновь сливаясь с лесом и его вечной мглой. Сейчас Владу, как никогда хотелось дать себе хорошую оплеуху за собственную рассеянность. И неясно, то ли Череватого память подвела, то ли бес попутал. Но ничего не поделаешь, придётся вновь возвращаться в деревню к несчастным людишкам и идти за травами. Возмущаясь и бурча ругательства себе под нос, чернокнижник потушил костёр и закрыл книжонку. — Остолбень этакий. — Неохотно поднимаясь на ноги, сказал Влад. Он отряхнулся и поплелся в сторону деревни, что сейчас окутывал мрак. Люди мирно спали в своих избах, потушив свечи, совсем не зная о бесах, что танцуют в непроглядной тьме, и тварях, что кроются за дряхлыми стволами деревьев, так и норовя кинуться на первого попавшегося. Для них это сказки, чтобы пугать детей, а для Влада обычное дело. Он на протяжении всей жизни сталкивался с чертовщиной и знает о многом, что скрывает тьма. Пускай для прочих людишек тени в ночи остаются плодом их больного воображения и сказками. Так для всех будет лучше. Не так ли?