Русалочка

В кинотеатре никого кроме нас двоих. На экране мой любимый фильм «Челюсти». Тот самый, семьдесят пятого года, от которого кровь стынет в жилах. Мне вообще нравилась вода. Я с детства представлял себе, что я не человек, а русал, и… — Тебе это нравится? — раздался шепот у самого уха, и я вздрогнул. Не надо было говорить. Я покачал головой. — Н-н-н… Неужели заикание снова вернулось? — С-с-с… — выдавил я вместо: «Я просто люблю фильмы ужасов про воду, и больше ничего. Спасибо за этот подарок». Снять целый кинотеатр для нас двоих, чтобы показать мне любимый фильм — это был самый лучший сюрприз на день рождения. Хотя мой лучший подарок на все праздники — это он сам. Стас, мой парень. — Но ведь это еще не все. На бедро легла тяжелая рука, и меня перетряхнуло. Зачем мне понадобилось это рассказывать? Просто в какой-то момент Стас попросил рассказать про мою сексуальную фантазию, ну и… — Я думал, ты скажешь что-то типо того, что хочешь надеть чулки, — сказал он, когда я заткнулся. — Или чтобы я тебя отшлепал. Я бы даже согласился. Стас был очень классным, я два года, пока был студентом, работал в его фирме. Потом уволился, конечно, чтобы наши… наша любовь, хрен с ним, с излишним пафосом, не создавала проблем. Я понятия не имею, как так получилось, что он оказался геем, еще и обратил на меня внимание, еще и захотел со мной встречаться. У нас все было так хорошо, даже страшно. Не надо было ему рассказывать, про что я фантазирую! Я же так хотел, чтобы тот старый я, я-неудачник, я-ничтожество, я-фантазер, остался в прошлом. И кто меня за язык тянул? Я был очень одиноким подростком. От заикания почти не мог говорить, носил очки, плюс лишний вес. Потом — прыщи. В общем, полный набор. Наверное, поэтому я больше всего на свете любил кино, друзей-то у меня не было. Особенно обожал я смотреть что-то про море. Все подряд, от «Русалочки» до «Челюстей», но ужастики любил больше. А потом в моей жизни появился бассейн, где не надо было разговаривать, только плыть. В моей любимой воде. Бассейн в итоге мне помог перестать стесняться и вообще вырасти из стремного подростка в обычного парня. А Стас со временем помог победить заикание. Хотя сейчас я в этом сомневался. — О б-б-б… Выдавить слово «боже», у меня так и не получилось, я радовался только, что получилось замолчать. — Расскажи мне, — ласково сказал Стас, беря оба мои запястья в руки и накидывая на них веревку. Я закусил губу и запрокинул голову. Я сейчас и слова не смогу сказать, даже если захочу. Раздался крик, на экране кого-то съела акула. — Расскажи. Третий слой веревки лег на мои запястья, а потом Стас коротко меня обнял, обвязал веревку вокруг моего тела, потом еще раз и еще. Так что я почувствовал себя пойманным. Как будто… Как будто в сетях. Я не помнил, откуда у меня в голове взялась эта картинка: мужчина-русал, пойманный сетью, а рядом стоит рыбак. Ни в одном кино я такого не нашел, как ни пытался. — Ну так что? Поговори со мной. С тихим шорохом Стас завязал какой-то узел, и веревки сжались вокруг меня сильнее. От этого возбуждение вдруг стало таким острым, что я охнул от боли. На экране плескалось обманчиво спокойное море, девушка, которую скоро съедят, готовилась искупаться. Стас потянулся к моей ширинке, и я застонал, когда он расстегнул молнию. — Итак, ты русалка, и я тебя поймал? — Он сжал мой член. — Н-н-н… Да что ж такое! Я же уже много лет нормально разговариваю! «Ты русалка, и я тебя поймал», — даже звучит ужасно, но именно это я и представлял. Русалки — не разговаривают, а значит, не заикаются, у них нет лишнего веса, они красивые и могут не выходить из воды. Сначала это были какие-то смутные картинки, а потом я придумал целую фантазию, где я русалка, меня ловит рыбак и делает со мной всякие… вещи. Гладит, не хочет отпускать, обнимает, целует. Я и более плохие вещи представлял, но об этом говорить было совсем стыдно. В общем, мало мне было быть геем. Мне нужно было еще придумать самые странные фантазии. Женщину на экране съели, и сейчас кто-то разговаривал… о чем-то… О господи. Стас потянул за веревки, они сжались сильнее, и провел большим пальцем по головке. Я же сейчас кончу. — Я бы тебя поймал и никогда не отпускал, — хрипло проговорил Стас. — Так и держал бы связанным, или в сетях, или в тесном аквариуме, чтобы ты никуда от меня не делся. Кормил бы с рук. Что? Как он догадался? Я не говорил о таком, это слишком стыдно и… Хватка на члене стала сильнее, на экране снова кто-то закричал. — Если бы ты был послушным, я бы даже выводил тебя погулять к морю, ночью, чтобы никто не видел. Но все равно бы крепко держал и не давал никуда уплывать. А потом ты бы… О том, что он хотел сказать, я так и не узнал. Оргазм обрушился на меня, как девятый вал. Пришел в себя я от того, что Стас целует меня в висок и тихо смеется. — С… Спасибо, — выдавил я. О! Способность говорить вернулась. На экране наконец убили смертоносную акулу. — Не за что. Поговорим о моих фантазиях. Мне нравится, когда ты такой… беспомощный. Веревки он почему-то не снимал.