supremum vale//последнее прости

Гордыня — непомерная гордость, заносчивость, высокомерие, эгоизм, нетерпение упрёков. Она дышит презрением, неуважением к другим и жаждой похвалы.

Воздух сжался до критичной точки, когда камин вспыхнул зеленым, оповещая о прибытии посетителей. Двое мужчин почти неслышно приземлились на гладко вымощенный зеленый кафель Атриума. Тишина давила на виски, презрительно смеясь в лицо незваным гостям. В Министерстве Магии, казалось, ни души. Высокий мужчина провел рукой по платиновым прядям, затем стряхнул с пиджака мелкие пылинки сажи, бормоча себе под нос что-то о качестве ткани и недальновидности министерских работников. Всем своим видом — начиная сжатыми в жесткую линию губами и заканчивая невесомым постукиванием носка туфель о плитку — давал понять, что такой вид перемещения, как и конечная цель прибытия, его раздражали. Его компаньон наоборот чувствовал себя расслабленно. Неспешно сделав пару шагов в сторону фонтана, что величаво располагался в центре просторного холла в конце коридора каминов, оглянулся. — Ты идешь или так и будешь разглядывать полы, будто впервые? — эхо громким раскатом прокатилось, теряясь под высоким потолком. Белокурый мужчина поднял голову, и его лицо не выражало ни капли заинтересованности. — Нотт, ты объяснишь мне, зачем мы тратим свое драгоценное время на эту помойку? — фраза прозвучала слишком грубо, но Теодор мастерски сделал вид, что не заметил этого. Впрочем, как и всегда. — Ты сам попросил меня о помощи, так что, прошу, не показывай свой характер хотя бы сейчас, — вздохнув, он отвернулся, продолжая идти. — Совсем скоро узнаешь, Малфой. Прошло около минуты, когда они вошли в холл. Блики света от зачарованных свечей и факелов плясали на холодной кирпичной кладке черного цвета, ни на йоту не прибавляя ему тепла или уюта. За стеклянными окнами многоуровневых кабинетов сновали, словно заведенные, волшебники и волшебницы, как под копирку одетые в черные мантии с гербом Министерства на груди. Их напряжение вперемешку с усталостью будто просачивалась сквозь стекла, затягивая на шее тугую петлю. И Малфоя это выводило из себя. В последний раз Министерство встречало его неоновыми вспышками колдоаппаратов, что серной кислотой оставляли следы на бледных щеках. Колючие взгляды отца били наотмашь, пока Драко мысленно обещал себе любым способом заработать репутацию получше. Тучный седовласый старик вопросительно поднял брови, увидев двух мужчин, подошедших к массивному деревянному столу, за которым он сидел. — Ваши палочки и цель визита, — монотонно пробормотал, не отрывая удивленного взгляда от посетителей. Малфой и Нотт синхронно опустили древка на стол, давая возможность проверить их личности. Теодор слегка замялся, прежде чем опустить рядом несколько бумаг. Старик то и дело поглядывал на них, пока, спустя пол минуты, не вернул палочки законным владельцам. — Цель визита, — повторил, заставляя Драко закатить глаза и вздернуть подбородок еще выше. — Это конфиденциальная информация, в документах все указано, — нервы Теодора начинали сдавать; показательный хруст заламывания пальцев метрономом отдавался в висках. — Второй уровень, — старик махнул рукой в направлении лифтов и до самого выхода из Атриума провожал их все тем же удивленным взглядом. Атмосфера становилась все напряженнее, вызывала жжение в сосудах и зуд под кожей. Минуты казались вечностью, которая была непозволительной роскошью для Драко. Покачнувшись на носочках в ожидании лифта, он начал прожигать взглядом дыру в затылке своего друга, пока тот не обернулся. — Зачем нам идти в отдел обеспечения магического правопорядка? — Теодору Малфой напоминал капризного неугомонного ребенка. — Разве я не сказал, что мне была бы полезна твоя помощь, а не авроров? Может, тебе бы в Мунго слух проверить? — Идея тебе не понравится, но это лучшее, что мы можем себе позволить, — Нотт усмехнулся, пропуская язвительный тон мимо ушей и друга вперед себя в тесную кабинку лифта. — Зато кое-что тебя точно сразит наповал. Драко не ответил, задумавшись, что, по мнению Тео, могло произвести на него сильное впечатление. На ум не приходило ничего, кроме внезапной новости о том, что его с радостью назначат Министром Магии, а люди на улицах перестанут шарахаться, только завидев вдалеке платину волос. Оставив эти мысли в пределе своих мечтаний, он вышел из лифта, оглядываясь по сторонам. Все такие же холодные стены были плотно увешанные постерами с десятком, а то и сотней лиц, изображенных на них. Большинство из них Драко знал лично далеко не из самой приятной стороны. Собрания Пожирателей, вечно хохочущих от кровавых разводов, что оставались в подземельях Мэнора в напоминание о загубленных жизнях, отзывались ворохом мурашек по коже. Толстые каменные стены родного дома отдавали теперь призрачно-тюремным холодом. Детская крепость превратилась в оковы на запястьях в тот момент, когда пальцы Драко впервые лизнула тьма. Наблюдая за другом, он подметил, что Тео будто не волновало ничего, кроме той «самой страшной тайны», ради которой они и явились в Министерство под конец рабочего дня, когда половина волшебников уже успела разойтись отдыхать. Меньше любопытных глаз — меньше вопросов. Низкая худощавая девушка с копной русых волос, заплетенных в небрежную косу, подбежала к мужчинам, только завидев их приближение к основной части зала. — Добрый вечер, г-господа, — начала она, спотыкаясь об буквы, словно боялась. — Меня зовут Миранда. Чем могу п-помочь? Несколько бумаг легли в ее руку слишком нежно, и щеки ее заалели, когда их коснулась обольстительная улыбка Теодора. Несколько мгновений покопавшись в документах, девушка указала на небольшую дверь в самом конце коридора. — Вам придется подождать в кабинете, Мисс немного задерживается, но, уверяю, скоро появится, — Миранда попыталась выдавить из себя что-то похожее на улыбку, но ее взгляд тотчас скользнул по надменному выражению лица Драко. Тот смотрел исподлобья, оценивая от пяток до макушки наспех заправленную голубую рубашку, совершенно не подходившую по стилю к черной юбке-клеш, тонкие ноги-палочки, заточенные в миниатюрные босоножки, и нервное подергивание пальцев, как только их взгляды пересекались. Малфой ухмыльнулся. В глубине души он до сих пор радовался, что большинство волшебников пугаются его, словно эфемерного призрака прошлого, даже спустя несколько лет войны. Ведь он лучше их, не так ли? Выше по статусу, чистоте крови, количеству галлеонов на многочисленных счетах в Гринготсе и нескольких банках магического мира. Дверь кабинета легко поддалась, словно они были желанными гостями. Помещение оказалось небольшим. Стол по центру комнаты был полностью хаотично завален папками, перьями и редкими экземплярами книг. Малфой потянулся к ближайшей, но тонкий заряд электричества коснулся его пальца, иголкой впиваясь. Мужчина отошел, поежившись. — Не думаю, что она настолько глупая, — хмыкнул Нотт, наблюдая за ним. Он уже успел облюбовать мягкое кресло в углу рядом с небольшим книжным стеллажом, места в котором не осталось, наверное, еще в прошлом веке. Запах старого дерева нежно смешивался с тонким ароматом книжных страниц и высохших чернил, создавая вокруг себя магическую оболочку, что окутывала разум. Рука Малфоя на инстинктивном уровне потянулась к массивному фолианту, но тот вовремя ее одернул. — То есть, ты хочешь сказать, что это — кабинет какой-то девушки? — Драко обвел взглядом пространство, презрительно скривившись от отвращения. — Не «какой-то», а лучшей в своем деле, между прочим, — в его руке появился бокал, где спустя секунду уже плескался виски из бутылки, стоящей на тумбе по другую сторону кресла. — Надеюсь, она не обидится. По старой дружбе принято угощать гостей, так сказать. Малфой присел на кресло рядом, вальяжно закидывая ногу на ногу. Расстегнув пуговицы на любимом пиджаке, мужчина трансфигурировал перо с тумбочки в бокал и плеснул туда немного виски. На языке чувствовалась горечь, и терпкий привкус алкоголя щипал рецепторы, пока Драко пытался скоротать время, не обращая внимания на Тео, который, казалось, чувствовал себя как дома. Легкие капли злости вплетались в кровь, когда пытался представить ту самую девушку, которой Нотт мог так довериться и очароваться, даже не рассказал ему о ее существовании. Что Малфой всегда мог сказать о друге, так это то, что девушки в его постели менялись чаще постельного белья, и ни одна из избранниц не оставляла поводов для воспоминаний. Поэтому сейчас, сидя в мягком кресле, дружеская ревность набатом била по голове. Хранить что-либо в тайне от него — величайшее преступление против его доверия. Дверь отворилась с громким стуком. Ледяная маска гордости и самоуверенности Малфоя спала на мгновение, когда тот оторвал взгляд от бокала и встретился с любопытными карими глазами. — Я, кажется, договаривалась на встречу только с тобой, Нотт, — процедила сквозь зубы девушка, обходя стол и устраиваясь за своим рабочим креслом. — Я предупреждал, что проблемы у моего друга, — Теодор расплылся в улыбке. Он прожигал взглядом тонкую фигуру девушки, обрамленную в черный кожаный костюм. Она на него не смотрела: блуждая пальцами по столу, легко сняла собственное заклятье конфиденциальности. Нотт помахал в воздухе бутылкой алкоголя, переключая все внимание на себя. Лакированные ботфорты толстой подошвой отстукивали хаотичный ритм, когда такая знакомая незнакомка подняла свой бокал с виски, залпом осушая его. Из высокого хвоста каштановых волос не выбивалась ни одна прядь, а палочка надежно покоилась в ножнах на портупее, которая плотно опоясывала жесткими ремнями талию. — Я ставила на то, что Блейз опять во что-то ввязался, — уголки ее губ слегка приподнялись; она налила себе еще алкоголя. — Опять? Серьезно? — броня Драко пошатнулась — он планировал не говорить ни слова на зло Нотту, который притащил его в кабинет грязнокровки. — С каких пор вы стали такими друзьями, Грейнджер? Гермиона хмыкнула, оставляя бокал на захламленном столе. Ее шаги были четкими, а сама она больше не напоминала запуганную добычу для слизеринских нападок, которой казалась в школе. Фигура девушки стала более женственной и мягкой, и взгляд — слишком пронзительный — тысячи молний метал в Драко, пока она склонялась над ним, упираясь руками в подлокотники. — Ты — не центр Вселенной, Малфой, — голос Грейнджер был ровным; от нее пахло ментоловой жвачкой и надвигающимся штормом в летний вечер. — Тебя не обязан никто предупреждать и осведомлять о том, что тебя никак не касается. — Как раз таки касается, уж я приперся в этот гадюшник в такой прекрасный вечер, — съязвил Драко, гордо вздергивая нос, не отрывая взгляда — глаза в глаза. Перед ним стояла уже не маленькая девочка. От прежней Гермионы, казалось, остались совсем утихающие ноты былой спеси и необузданного упрямства в доказательствах, что она умнее и трудолюбивее всех вокруг. Сейчас это было видно невооруженным глазом. От твердой походки, натянутой, как струна, осанки и взгляда, пронзающего острыми стрелами насквозь, веяло нерушимой уверенностью в собственном превосходстве. Казалось неимоверным чудом то, как мягкая и податливая, на вкус слегка дерзкая отличница вылепила из себя неистово холодную скульптуру из белого мрамора. Грейнджер ступала по пеплу разрушенных войной жизней перед Малфоем в амуниции из стали, и его желание переломать в щепки ее самовлюбленную натуру тотчас поселилось где-то под сердцем. — Тебе ли не привыкать находиться среди змей? — Гермиона сделала шаг назад, заметив ухмылку Тео. — Так в чем дело, раз сам Малфой снизошел до встречи со мной? — Мы уже уходим, — хмыкнул блондин, поднимаясь с кресла. Рукав его пиджака покрылся складками, когда Нотт резко одернул его, заставляя остановиться. — Извини, он просто немного умственно отсталый, — наигранно вздохнул Теодор, поправляя упавшие на лоб кудрявые пряди. — Весь вечер забывает, что дело действительно важное. — Мы бы и сами справились, — буркнул Драко, но Гермиона и бровью не повела. — Я упоминал детали при нашей прошлой встречи, но пусть Малфой расскажет все детально и самостоятельно, — последнее слово словно нож по маслу разрезало воздух. Несколько минут занимало лишь тиканье часов на стене около импровизировано зачарованного окна за столом. Бокал Драко перекатывался между длинными пальцами, а сам парень внимательно изучал потолок, прежде чем начать: — Все началось около двух месяцев назад. Я наведываюсь в Мэнор не часто, но не реже одного раза в неделю: мать совсем расклеилась после ареста отца и массовых гонений Пожирателей. Мы с ней беседуем о всяком, она тщетно пытается женить меня на «славных аристократках», как будто сейчас кому-то уже есть дело. Впрочем, наши встречи никогда не отличались друг от друга. До одного момента. Когда виски в бокале стало вполовину меньше, Малфой продолжил: — В тот день я решил прогуляться по территории перед ужином. Наблюдая за закатом на озере, я заметил мерцающее свечение на границе защитного барьера Мэнора. Решив, что магия ослабла из-за отсутствия хозяина поместья столь длительное время, значение этому никак не предалось, а сама ситуация забылась. На следующий визит Нарцисса выглядела более уставшей, нежели обычно. Она списала это на головные боли из-за возраста, погоды и еще кучи придуманных причин. Улизнувши с ужина раньше обычного, моя мать дала мне прекрасную возможность еще раз проверить защитные чары вокруг поместья. Нарцисса никогда не сомневалась в магии нашего рода, поэтому информация о проверке могла бы ввести ее в ярость. В этот раз брешей было около четырех. Исправив ситуацию, я приставил к дому несколько проверенных людей. И они все были убиты позавчера. Шелест бумаги складывающихся с помощью магии папок на столе позади Гермионы безумно раздражал Драко, но мужчина лишь звонко поставил бокал на тумбочку, будто очерчивая точку в рассказе. — Нарциссе с каждым днем все хуже. Все ее медицинские показатели в норме, а врачи разводят руками и советуют уменьшить влияние стресса. Но как можно его уменьшить, если вся твоя семья — изгои общества? — Чего ты хочешь от меня? — Грейнджер обошла уже упорядоченные документы, опираясь ладонями в край стола. — Ты — лучшая волшебница и лучший, даже единственный аврор, у которого есть собственная команда, обученная персонально тобой, — вставил свои пять копеек Тео, и лишь улыбка смягчала далеко не самый приятный разговор. — Мы хотим попросить о твоем конфиденциальном сотрудничестве в расследовании за соответствующую плату, естественно. — Для начала, мне нужен план Мэнора и список заклинаний, которые использовались для защиты, — без раздумий выпалила девушка, поправляя воротник комбинезона. Лицо Малфоя исказила недовольная ухмылка. — Исключено, — слишком пафосно, холодно и предвзято. — Тогда ничем не могу вам помочь, — отрезала Грейнджер, указывая рукой на массивную дверь. — Прости, Нотт. В последний раз надменно обведя взглядом небольшую комнату, Малфой вышел, даже не попрощавшись. Носок начищенных туфлей Тео ловил невидимые камушки на полу. — Он согласится, просто дай мне время, пожалуйста, — тихо произнес Нотт, и его речь струилась мягкостью теплой шали в ветреную осень. — Быть чересчур невоспитанным и самоуверенным — его прямая обязанность, как наследника рода. Впрочем, не мне тебе об этом рассказывать. Драко бы никогда не пришел, если бы и вправду не нуждался в помощи. — Почему мне кажется, что дело не только в защитных заклинаниях и болезни миссис Малфой? — карие глаза сверкнули недоверием. — Потому что есть вещи, за которые Малфой меня убьет, если я расскажу их сам, — звучало виновато. — Нарцисса хранит больше секретов, чем кто либо может себе представить. Опустив голову на руки, опираясь лишь локтями на стол, Гермиона пробормотала: — Дай мне знать, как надумаете. А сейчас я слишком устала. Тео кивнул, прежде чем приобнять девушку в прощальном жесте. Через пару секунд дверь тихо захлопнулась, оповещая о долгожданном отдыхе.

***

Ключи звонко рассмеялись, ударяясь о толстое дерево чистой барной стойки. В квартире было тускло и пыльно, словно хозяева помещения забывали о его существовании. Гермиона взмахнула палочкой, и пыль исчезла вместе с пустыми упаковками от быстро растворимой лапши, сладостей и скомканными впопыхах старыми черновиками. Холодная вода приводила в чувство. Девушка ступила на кафельный пол душевой, как на пьедестал собственной усталости: ноги гудели шепотом тысячи электростанций, а кожа головы будто заново возродилась, стоило только тугой резинке освободить непослушные пряди из конского хвоста на затылке. Капли быстро разбивались о кожу, и в каждой из них Гермиона видела свое отражение. Сила, растущая вместе с ней, поначалу пугала. Дело не в волшебстве или магическом потенциале — лишь по внутреннем стержне, который за годы после войны обрастал новыми слоями защиты, уничтожая на своем пути остатки детской наивности. Терпкий запах цедры апельсина обволакивал пространство вокруг, и Грейнджер закрыла кран, предварительно смыв остатки шампуня с волос, которые под воздействием влаги стали более непослушными. Зеркало не узнавало пустой взгляд карих глаз. Гермиона выглядела затворницей в глазах друзей и знакомых. Сон в мягкой кровати ей удавалось выхватить лишь несколько раз в неделю, и она благодарила все высшие силы, когда этот сон был ночным. Кошмары перестали подбрасывать ее на мягких простынях около года назад. Нет, не исчезли вовсе, но чудно называть страшные сновидения кошмарами, когда в жизни видишь вещи гораздо хуже. Если паническая атака неизбежна — напади первой: таков стал ее девиз по жизни, и Грейнджер применяла его ко всему, оставляя все слабости за своей спиной. Они лежали невидимым рюкзаком на плечах, сбросить который она не решалась. Превращать свои слабости в силу с каждым днем становилось все легче. Глубоко вздохнув, девушка переместилась в спальню, где уже светился яркий ночник в виде маленькой луны. Поджав ноги под себя, укрываясь мягким, почти плюшевым пледом цвета весенней травы, она призвала к себе стопку документов со стола возле зеркала в полный рост в другом конце комнаты. Буквы плясали, упорно не хотели складываться в разборчивые слова; мысли все еще нитями тянулись к рабочему кабинету и не сложившемуся диалогу. Когда два дня назад Нотт предложил ей встретиться и обсудить новое дело, она, не раздумывая, согласилась. Что-то озорное просыпалось в этом мальчишке, протягивало к ней свои цепкие лапы, уволакивая прочь от целого мира. Их историю знакомства, точнее, начала тесного общения, Грейнджер заперла за тремя стенами окклюменции, которой овладела в совершенстве после войны. Теодор светился лучем теплого света среди промерзлой Арктики.

*** Два дня назад

Их место за дальним столом небольшого ресторана было украшено мягкими подушками и табличкой «резерв» около толстой свечи в старинном подсвечнике. Невесомая сумочка с внушительным грохотом опустилась на диван, когда Грейнджер без сил села, рассматривая меню, выученное наизусть. Вечер среды был людным. Официанты лавировали между парочками и компаниями, уносили грязную посуду, взамен выдавая красиво оформленные блюда. Возле ее левой руки приземлился бокал белого вина. — Прошу прощения за опоздание, Мисс, — Тео вальяжно взял ее ладонь и поцеловал руку, словно заядлый аристократ на приеме. А затем звонко рассмеялся. — Ты и месяца без меня прожить не можешь, вижу, — улыбнулась Гермиона, поправляя подол черного велюрового платья. Тео подцепил свой бокал с вином, наслаждаясь ароматом свежей груши и зеленых яблок. Официант вежливо кивнул им в знак приветствия; спустя несколько лет никто не спрашивал у них о предпочтениях и блюдах. Консервативность читалась между строк книги этих двоих. — Я бы давно назвал тебя своей женой, но увы, — пожал плечами мужчина. — Венчание с работой — более перспективный вариант для моего будущего, — вино свежестью утолило жажду, кислым послевкусием напоминая о каждой встрече. — Впрочем, я здесь не поэтому, — сказанная вполголоса фраза заставила Гермиону искренне удивиться. — Мне нужны твои профессиональные способности и умение держать язык за зубами. Вдох. Выдох. Грейнджер сосчитала до трех. Все разговоры, что начинались с этого предложения, ее мозг автоматически забрасывал в папку самых ненавистных. — Внимательно слушаю, — процедила через зубы, на что Тео со всем его великолепием закрыл глаза. — У одного моего друга семейная проблема, которую надо уладить. — Я не решаю семейные проблемы, уволь, — Гермиона махнула рукой, почти что сбивая бокал со стола; затем добавила чуть тише: — Убийство людей не решает проблем между членами семьи. — Ох уж поверь, убивать придется только мерзавцев, — громче обычного хохотнул Нотт, и пожилая женщина за соседним столом удивленно обернулась, за что получила презрительный взгляд от Грейнджер. — Но было бы славно их найти, для начала. — То есть, не имея никаких фактов, ты пришел ко мне, чтобы я сделала абсолютно всю работу? — буквы сложились в предложение раньше, чем мозг успел обработать информацию. — Туше, милая, — Тео нагнулся ближе к ней. — Мы будем работать втроем. Заплачу, как всегда, вдвое больше остальных. — В пятницу вечером я свободна для обсуждения, — закрыла тему она, когда хлипкий парень поднес к их столу несколько блюд. — Мой безумный голод не позволяет сейчас обсуждать работу. — То же время? — Ты знаешь, где меня найти, — официальная точка. Когда вилка в последний раз коснулась хрупкой керамики, мягкая спинка дивана стала спасением вечно болевшей спины Гермионы. Ловко заправив непослушные пряди за уши, она впервые за последние недели почувствовала негу расслабления. Странным было каждый раз признаваться самой себе, что рядом с Тео ей было… уютно. Он согревал легким треском поленьев старинного камина в стужу, обволакивал нутро вязкостью сладкого горячего шоколада. Позволял чувствовать. А любые чувства для Грейнджер казались непозволительно дорогим подарком в шкатулке из хрупкого фарфора. Нотт смотрел на нее с нежностью. Скорее, с дружеской, нежели с романтической, но его взгляд всегда был громче любых слов. Они не садились рядом на диване, не касались пальцев друг друга намеренно и никогда не поднимали подвисший в воздухе вопрос их взаимоотношений. И Гермиону это более чем устраивало. — Утром снова покорять вершины справедливости? — перерезал нить тишины Теодор. — Работа не ждет, да и преступники на месте не сидят, знаешь ли, — вздохнула она, разглаживая подол платья. — Иногда кажется, что за одного старого появляется два новых. — Убийство — смертный грех, знаешь ли, — перекривил ее парень, отодвигая пустую посуду на край стола. — Не тебе судить о греховности моей души, — Грейнджер встала, отряхиваясь. — В любом случае, спокойной ночи. Нотт покачал головой, провожая взглядом хрупкую фигуру в нетипичном для нее наряде. Он усмехнулся. Только ради встреч с ним Гермиона снисходила сменить костюмы-брюки-рубашки на различные платья, которыми пестрил ее гардероб. И это было его маленькой победой. Бросив несколько купюр около посуды, Теодор покинул заведение.

***

Настойчивый стук в окно разбудил девушку раньше лучей рассвета. Гермиона привстала, оперевшись на локоть, и заметила, что уснула прямо в куче бумаг, большинство из которых успели помяться под весом ее тела. На подоконнике сидела большая сова, забавно хлопая глазами. Прогоняя остатки сна, девушка выпуталась из пледа, отвязала письмо от лапки и принялась бегло его читать.

«Солнце еще не встало, зато у меня уже встал на тебя. Ты нужна мне (нам) в десять утра. Место наше. Я смог уговорить этого засранца на наш тройничок. Целую в плечи, до скорой встречи. Вечно Ваш покорный друг.»

Улыбка медленно расплывалась на лице Гермионы. Теодор был умен: в случае, если письмо было бы перехвачено, его бы посчитали неудачной любовной запиской, а ее — свихнувшейся на плотских утехах женщиной, что было меньшей из всех проблем. Такие «любовные записки» уже едва помещались в ящик стола, и девушка не могла объяснить себе, почему до сих пор бережно хранит каждую. Взяв перо в руки и оторвав кусок пергамента от какого-то ненужного черновика, она принялась писать ответ:

«Мой прелестный любовник, спешу сообщить, что буду в назначенное место и время для удовлетворения твоих личных потребностей. Не забудьте о защите и буклетах о видах контрацепции. Буду ждать все в надлежащем виде.»

Невесомо растворившись в воздухе, сова унесла клочок бумаги в объятия ночи. Девушка взглянула на часы и поблагодарила Мерлина за еще четыре часа спокойного сна. Ночник потух, оставляя комнату в распоряжении звезд на темном небосводе.

***

Птица впорхнула неслыханно тихо, опустившись на подлокотник кресла, оббитый зеленым бархатом. Мужчина встрепенулся. Неожиданный груз усталости снежной лавиной накатил внезапно, поэтому блондин взглянул на старинные часы, понимая, что в таком положении проспал два с половиной часа. Шея ужасно ныла, и холодные пальцы, разминающие заскорузлые мышцы, были подобно ангельским касаниям. — Нотт, твоя чертова птица вернулась, — повысил голос Драко, наблюдая, как друг потирает все еще сонные глаза. Теодор медленно снял клочок пергамента, улыбаясь буквам на внутренней стороне. — Хвала Мерлину, она придет, — интонация был подобна мурчанию кота. — Даже не смотря на то, как ты красиво закончил диалог. — Я все еще считаю, что она в этом деле будет лишняя, — идеальная осанка и надменный, ледяной взгляд были вечными спутниками Малфоя даже в разговорах с близкими. — Чем она будет заниматься? Решать задачки по книгам из министерской библиотеки и пафосно кривить носом, когда придется принимать важные решения быстро, не считая, сколько потерь это принесет? Теодор настороженно посмотрел на Драко, постукивая пальцем о шершавую древесину стула, на котором восседал. — Ты действительно ею никогда не интересовался? — словно ходил по тонкому льду. Малфой прищурился. Он ненавидел секреты. Он ненавидел не знать хоть толику информации. Он ненавидел ту заучку-зубрилку, которая вновь и вновь подрывала естественный порядок вещей в его мире. Она должна была сгнить серой мышей в одном из кабинетов, заваленная бумагами по уши; терпеть лапшу на уши и псевдозаботу от противного Уизли, разбиваться на части каждое утро, понимая всю скверность рутины, в которую сама себя и загнала. Она рушила идеально выстроенный в его голове мир, и этим еще больше бесила. Потому что Малфой знает все, видит всех насквозь и никогда не ошибается. — С чего бы мне интересоваться ничем не примечательными личностями? — он обвел взглядом многочисленные стеллажи с книгами: все-таки, из всего Мэнора библиотека была его любимым местом. — И чем она занимается, что ты потащил меня лицезреть ее грязнокровное лицо? Едва заметная морщинка между бровей Теодора твердила о том, что Малфою пора бы закрыть рот. — Она — убийца, — легко, словно декламируя прогноз погоды, произнес Тео. — Наемница. Киллер. Мастер допросов. Ни один из Пожирателей, пойманных ею, не смог ничего утаить. Она использует магию таких уровней, которые нам с тобой и не снились. Прибавь к этому отличные знания в психологии и ты получишь характеристику самого профессионального в своем деле работника. Она узнает свою жертву, ищет ее больные места; с некоторыми даже на свидания ходила. Используя все доступные ей каналы, она переплетает моральную боль с физической, и лишь некоторым, самым послушным преступникам, удается вымолить у нее безболезненную смерть. Нотт вглядывался в безучастное выражение лица друга, не веря, что эта информация не вызвала в нем ни капли эмоций. — Гермиона начала обучаться всему сама после войны, — Теодор потер заспанные глаза и продолжил. — Она не глупая — прекрасно понимала, какой потенциал в ней заложен. Я помогал ей в некоторых вопросах, приносил книги из своей библиотеки, и, уж поверь, лучше тебе не представлять себя на месте ее врага. Изначально Гермиона была просто сломленной девушкой, которая мечтала своими силами изменить мир к лучшему, чтобы не допустить подобного в будущем. Но, ничем не жертвуя, ничего взамен не получишь. Поэтому она решила пожертвовать частью своей светлой души. — То есть, даже сучка Грейнджер очернила себя, когда я не смог этого сделать, — злоба в нем приближалась к точке кипения. — И как оно, приятно иметь на поводке личного палача, никому о нем не рассказывая? — Ты прекрасно понимаешь, что эта информация не для всех, — Тео и сам начинал заводиться. — Только приближенные знают об этом. Поттер лично забирает провальные дела и передает их ей, чтобы получить конфетку в виде информации и очередного трупа. Она не оставляет следов: для общественности Гермиона — хороший сотрудник аврората, не более. — Значит грязнокровка — личная сучка Поттера, а не твоя? Или вы оба слишком приближенные? — приподнятый уголок губ искрился инеем. — Скажешь такую хуйню в ее присутствии, и я не побрезгую запятнать руки в твоей чистой крови, — выплюнул Тео, поднимаясь со стула. Одиночество окутало Драко противным сквозняком хлопнувшей двери. Книга с оглушающим стуком опустилась на пол, загнув несколько страниц. Еще немного информации о чудо-девочке, и точка невозврата будет пройдена — это чувствовалось в стихийных всплесках магии под пальцами. Малфой с каждым часом все больше и больше жалел, что привлек в это дело посторонних. После внезапно обнаружившейся дружбы (или чего там?) Тео с Грейнджер, ему хотелось стереть память всем и взвалить все расследование на себя. Только нехватка времени и страх за мать, пробирающийся вверх по венам, заставляли его держать себя в узде. Небо все еще было усыпано яркими звездами, когда Драко вошел к себе в комнату. У него было еще несколько часов отдыха, чтобы в конечном итоге не упасть в грязь лицом перед Грейнджер.

***

Повторное пробуждение откликнулось неприятной волной в теле Гермионы. Если с крепатурой и болезненной тяжестью в спине она уже смирилась, то ощущение себя овощем никогда не приносило ничего хорошего. Пьянящий аромат кофе наполнил кухню, и кислород с улицы, нежно ласкающий кудри сквозь приоткрытое окно, окончательно помогли девушке отогнать от себя осколки ночных сновидений. Грейнджер несколько раз прокрутила палочку между пальцев, прежде чем оставить ее на барной стойке и пойти приводить себя в порядок. До назначенной встречи оставалось полчаса. Время таяло кислым мармеладом на языке, оставляя лишь вязкость выбора подходящей одежды. Плюнув на все, Гермиона решила не нарушать традиции встреч с Тео, выбрав скромное бирюзовое платье с широкими рукавами. Оставив волосы распущенными, она бегло посмотрела в зеркало, показала сама себе язык «на удачу» и покинула комнату, оставляя после себя незаправленную кровать и одиноко лежащую на столе ночную записку. В темном переулке воняло сыростью. Чуть было не упав в лужу, Гермиона недовольно пробормотала пару ругательств себе под нос, прежде чем выйти на оживленную улицу. Их ресторанчик был всего в квартале от места трансгрессии, и она опаздывала уже на добрых десять минут. Грейнджер ненавидела опаздывать. Толпы людей сновали между магазинчиками, будто этим субботним утром не хотелось подольше задержаться в теплой кровати и понежиться. Отдых девушке только снился в промежуточных трехчасовых сновидениях, поэтому, в очередной раз обгоняя какую-то парочку, ее сносное настроение разбивалось о старую брусчатку. Липкий страх разливался по венам, стоило лишь Гермионе задуматься о том, что она, возможно, никогда не будет принадлежать к тем людям, которые спокойно вместе валяются в постели по утрам и хохочут, обсуждая незатейливые романы. Лишь оказавшись по локоть в крови, Грейнджер осознала всю хрупкость человеческой жизни. В хрустальном бокале, оплетенном тонкими длинными пальцами, плескалась жидкость цвета расплавленного янтаря. Блондин поднес стакан к губам, осушая его. — Бухаешь с самого утра, Малфой? — едко произнесла Гермиона. Драко презрительно поднял голову на подошедшую. — Ты опоздала. — А ты дождался, как же неожиданно с твоей стороны, — язвительно улыбнулась девушка, жестом подзывая официанта. — Капучино, пожалуйста. — Кажется, вы подружились, — Теодор был в прекрасном расположении духа, и его глаза засветились еще ярче, когда на стол перед ним опустился бокал с виски. Недовольных фырк вырвался из уст Малфоя. Что уж там подружиться — нормально общаться с грязнокровкой для него казалось непосильной задачей. Кем бы там она себя не возомнила, пусть не ждет к себе особого отношения. Даже если и Тео чуть ли не пел ей хвалебные оды — для Драко она всегда оставалась отребьем низшего сорта. Чтобы не сорваться, парень молча достал крафтовую папку и с громким хлопком опустил ее на стол. — У меня есть условие, Грейнджер, — девушка и бровью не повела, отпивая свой кофе из большой белоснежной кружки. — Ты будешь просматривать содержимое в моем присутствии. — И как же мне работать, если у меня не будет круглосуточного доступа к файлам? — Гермиона закатила глаза. Время от времени во въедливых нотках речи Малфоя она ощущала присутствие того маленького зазнавшегося мальчика-первокурсника. Но за пеленой графитовых глаз была лишь ледяная глыба. Драко, будто брезгуя для нее пару лишних букв, молча протянул ей кусок пергамента. Едва успела Гермиона прочитать содержимое, как тот вспыхнул, оставляя на идеально чистой древесине горстку пепла. — Это адрес квартиры в Лондоне, — медленно произнес он, наматывая недоумение в ее глазах себе на кулак. — Доступ к ней есть только у меня и Тео. Ну и у тебя теперь. После нашего импровизированного завтрака я отнесу планы Мэнора туда. Попытаешься унести их в свою крысиную нору — я узнаю. И лучше тебе не рисковать, Грейнджер. Молчание заполнялось лишь тихими разговорами посетителей за соседними столами. Гермиона вздохнула и принялась перебирать листы исписанного пергамента. На идеально ровных, будто вчера отрисованных, бумагах было все, что она просила. Список защитных заклятий длиною в три листа, детальные планы каждого этажа по отдельности и даже планы отдельных комнат приводили ее в дикий восторг. Никто не сомневался в любви Грейнджер к почти нерешаемым загадкам. Некоторые из заклинаний она видела впервые, о некоторых лишь слышала где-то вполуха. В ее венах бурлил адреналин и… страх, который она не могла объяснить даже Нотту, которому доверяла больше, чем себе. Гермиона достала рабочий блокнот из сумочки, принявшись примерно набрасывать план того, какие книги ей нужны. Малфой внимательно следил, чтобы она не записала ничего лишнего, параллельно потягивая виски, словно то была вода. Нотт время от времени тарабанил пальцами по столу, рассматривая двоих девиц за соседним столом, которые громко хихикали, метая взгляды-стрелы в его сторону. Спустя двадцать минут полной тишины, двух сменившихся бокалов у парней и трех чернильных клякс, она отправила все свои письменные принадлежности обратно, поднимая голову. — Мой график слишком непредсказуемый, а сегодня мне еще предстоит разобраться с некоторыми деталями в Министерстве, — начала Грейнджер, и Малфой перевел свой вопросительный взгляд на Теодора. — Так что я принесу все мне необходимое к тебе в квартиру где-то в районе завтрашнего вечера. А сейчас, позвольте откланяться. — А тебе не приходило на ум, что дело не терпит отлагательств? — выплюнул Драко. — Или, перерезав пару глоток, лучше думается? Ярость коснулась Гермионы легкой дымкой по затылку, но ни одно движение мышц этого не выдало. — Благодарю Теодора, что и без меня ввел тебя в курс дела. Рассматривание потолка стало внезапно занимательным для Нотта, когда взгляд девушки острым лезвием прошелся по его лицу. Тео знал — она не обижается. Ну разве что совсем немного, но точно не до той степени, чтобы завтра его подали в розыск как пропавшего без вести. И улыбка медленно начала расползаться по его лицу. — И да, Малфой, — девушка выдохнула, поднимаясь из-за стола. — Если тебя смущает мой род деятельности — посмотри сначала в зеркало. Тихий вздох Нотта стал для Драко якорем. Колокольчики на двери зазвенели, когда Грейнджер вальяжной походкой покинула их, не обернувшись. — Чудная женщина, — восхищение в голосе Тео заставило Малфоя поморщиться. Как никогда высоко задранный подбородок и снисходительный взгляд сверху-вниз говорили сами за себя. Отвернувшись от друга, Тео провел рукой по волосам, стараясь уложить хаос из прядей в хоть что-то сносное. Он понимал, что ему предстоят ужасно тяжелые пару недель в компании самоуверенного засранца и бесстрашной гриффиндорки, которые будут собачиться по любому поводу. И только мысль о том, что Гермиона будет рядом дольше обычного, заставляла его не сжечь все мосты к чертям. — Вряд ли у нее что-то получится, — последний глоток виски неприятно обжег слизистую, но Малфой проигнорировал это. — Ставлю на то, что это — твоя самая провальная затея, Нотт.