Проблемы в раю

Эд слегка поерзал, ощущая, как затекла спина от лежания на чем-то слишком твердом и неровном. Он попытался устроиться поудобней, но от первого же движения голова взорвалась дикой болью. Черт, когда в последний раз у него что-то настолько болело? Вокруг шумели голоса, и, кажется, что-то объявляли по громкой связи. Эд с трудом приоткрыл глаза, электрический свет бил слишком ярко. От него хотелось спрятаться под одеяло, но никакого одеяла не было и в помине. Тич застонал и, сделав над собой титаническое усилие, сел относительно прямо, опершись на жесткую спинку. Голову пришлось придержать рукой, создавалось ощущение, что она настолько тяжелая, что сейчас скатится с плеч. Эдвард обвел мутным взглядом пространство вокруг. Люди с чемоданами и сумками медленно брели по просторной зале, которая по периметру была заставлена скамейками. На одной из таких скамеек он и сидел. В воздухе разнеслось громкое треньканье, Эд непроизвольно сильнее сжал виски и поморщился. Теперь можно было разобрать, что голос, раздающийся откуда-то сверху, объявляет об отправлении поезда. Похоже, он проснулся на ебаном вокзале. Что-то новенькое. Как он вообще тут оказался? Вроде бы они с Джеком пили в баре. Эд напрягся, пытаясь восстановить картину прошедшей ночи. Однозначно было много алкоголя. Он бухал уже второй день подряд, пытаясь подбодрить Калико, который не переставал убиваться по поводу увольнения. В какой-то момент Тичу даже показалось, что тот слегка перегибает палку. Вряд ли специалисту такого уровня будет очень сложно найти новую работу. Да, у Джека был сложный характер и очень специфический подход к делу, но, насколько Эд знал, тот выдавал отличные результаты в сфере рекламы и мог принести компании неплохую прибыль. Сверху снова раздались пронзительные трели, оповещающие о новом объявлении. Как можно было вообще под это спать? Эд снова сосредоточился на воспоминаниях. Было воскресенье. Он собирался проводить Калико. Они еще немного выпили в баре перед поездом. Потом Джек сообщил, что поменял билеты на следующий рейс (гребаный идиот!) и можно посидеть в баре подольше. И снова пришлось писать Стиду, что он приедет позже, чем обещал. На самом деле было стыдно в очередной раз откладывать возвращение домой, но в то же время это приносило странное болезненное удовлетворение. Проклятый переезд до чертиков пугал своим неотвратимым приближением. И было очевидно, что бояться нечего: Эд знал наверняка, что любит Стида и хочет быть с ним, но… Это глупое маленькое «но» заставляло все внутри съеживаться и замирать, будто что-то могло пойти не так. Хотя из-за затянувшейся пьянки с Джеком придется собирать вещи в ускоренном режиме. А ведь они со Стидом договорились на эти выходные. Эд тяжело вздохнул и перевел взгляд со своих пыльных ботинок на электронное табло. Там мигало время «06:09», ниже было написано: «13 марта, понедельник». Эдвард подавился воздухом на вдохе. По спине неприятно пробежали мурашки, и его замутило сильнее. — Блядь… — ошеломленно выдавил он. По привычке Тич захлопал по карманам куртки в поисках телефона, а потом с ужасом осознал, что потерял его еще вчера. Все произошло из-за той безобразной недодраки Джека. Эд отлучился в туалет всего на несколько минут, а когда пришел, увидел, что Калико сцепился с каким-то парнем. Пришлось их разнимать, после чего бартендер решительно попросил их уйти. Эд, в общем-то, так и собирался сделать, но оказалось, что его телефон, который оставался на столе, пропал. Пьяный Джек понятия не имел, куда тот делся, потому что уже успел зацепиться языком с тем парнем и ни на что не обращал внимания. Эдвард заметался по залу, но быстро понял, что телефон не вернуть. К тому же нужно было срочно уводить Джека, который опять начал нести бред и нарываться. Когда они вышли, Калико предложил посидеть еще в баре у вокзала до отхода поезда, а потом клятвенно пообещал вызвать Эду такси до дома, потому что ничего кроме телефона у того с собой не было. Но что было потом? Тич глубоко вдохнул через нос и гулко выдохнул, наклонившись вперед и упираясь локтями в колени. Джек заказал сет шотов. Потом еще один. И, кажется, в очередной раз под напором пространных рассуждений Калико об отношениях Эд жаловался на приближающийся переезд. Возможно, он увлекся. Все же было не настолько плохо. Кого он вообще слушал? Эдвард с особой ясностью осознал, что все еще пьяный сидит на вокзале, где заснул после абсолютно отвратительной пьянки, длившейся два дня, проебав все планы на выходные с любимым человеком. Потом пришла еще более ужасная мысль о том, что он не позвонил Стиду и даже не написал, что задержится до утра. Во-первых, телефона не было, а во-вторых, Тич был настолько пьян, что даже не подумал об этом. — Бля, бля, бля, — зажмурился Эд, мечтая только об одном: чтобы все оказалось каким-то глупым сном. Но вокзал, как и твердая скамейка под задницей, никуда не делся. Он подавил очередную волну тошноты и огляделся в поисках Джека. Тот обнаружился храпящим на соседней скамейке. Эд с трудом поднялся на ноги, подошел к нему и грубо пихнул в плечо. — Просыпайся, чувак. Мы проебали твой поезд! Калико заворочался и что-то забормотал, отмахиваясь. Эдвард настойчиво потряс его и потянул за руку, приводя в вертикальное положение. — Ну ты и козел, — просипел Джек и, приоткрыв один глаз, зашарил рукой по скамейке. Оказалось, что рядом с ним лежит наполовину пустая бутылка рома. Он медленно открутил крышку и с удовольствием приложился к горлышку. — Уф, так-то лучше, — выдохнул Джек и с облегчением откинулся на скамейку, протягивая бутылку Тичу. — Будешь? — Что, бухать прямо с утра? — скривился Эд. От одной мысли об алкоголе во рту появился противный кислый привкус и желудок неприятно сжался. — Вчера тебя это не смущало. — Вчера хотя бы было гребаное воскресенье, — нахмурился Эд. — Что не делает ситуацию лучше. — О, с каких пор ты стал таким правильным? — делано изумленно посмотрел на него Калико. — Это новый бойфренд научил тебя хорошему? — Пошел к черту, Джек, — огрызнулся Тич. Похоже, его мозг наконец-то начал хоть как-то работать, и осознание вины перед Стидом накрыло с головой. Было мучительно понимать, как Эд подвел его, пообещав и не сдержав слово. Хорошо, что в эту историю хотя бы не были втянуты Альма и Луис. Иначе Эдвард уже бился бы головой о стену. А в субботу он был настолько пьян, что даже не узнал деталей падения Альмы со скейта. Эд ощутил себя куском говна. Он сделал неимоверное усилие, сдерживая порыв заорать от собственной безответственности, и хмуро посмотрел на Джека, указывая на вокзальное табло. — Мы пропустили твой поезд, — чуть ли не по слогам повторил он. — Это херня, — беззаботно отмахнулся Джек. Он сделал еще один глоток из бутылки, закрутил крышку и встал со скамейки, довольно потягиваясь. — В каком смысле? — искренне не понял Эд и озадаченно уставился на приятеля. Он точно помнил, что поезд уходил в десять вечера в воскресенье. — На самом деле я вчера сдал билет, чувак, — заговорщически подмигнул Калико. — Но взамен купил два других. Зацени, — он вытащил два билета и помахал ими в воздухе. — Это наш шанс отлично провести еще денек. Или два. Я слышал, что в соседнем городе есть целая улица, состоящая из баров и казино. Ты только представь, как там можно оттянуться! Эд пораженно смотрел на него, не в силах подобрать слова. Похоже, Джек неправильно понял выражение его лица, потому что весело продолжил: — Поезд отходит через три часа. Мы успеем еще накатить пивка, чтобы прочистить голову, потом догонимся в вагоне-ресторане. И — хоп! — мы уже делаем крупные ставки на красное, цепляем красоток и пьем шампанское. Ты наконец отдохнешь от своего Боннета и его бесконечных условий и требований. — Калико, ты что, ебнулся? — медленно спросил Эдвард, пытаясь пропустить через себя весь поток информации, которая казалась совершенной чушью. — Сейчас утро понедельника. Мне нужно через два, максимум три часа быть на работе. Стид, скорее всего, дико волнуется, потому что последний раз я писал ему из бара, из которого нас выставили. Я чувствую себя пьяным куском дерьма, а ты предлагаешь свалить непонятно куда, чтобы продолжить пить? — Я что-то не понял, — подозрительно прищурился Джек и икнул. — Блэки, ты не хочешь ехать? — Конечно не хочу! — взорвался Эд и тут же пожалел о том, что так резко поднял руки. Голова отдалась сильной болью, в ушах зашумело, в очередной раз накатила тошнота. Пришлось поднять указательный палец, призывая Калико заткнуться, пока приступ дурноты не пройдет. — Джек, нам больше не по двадцать, — пытаясь дышать размеренно, сказал Эдвард. — Мы не можем просто так срываться, наплевав на все обязательства, чтобы просто напиться до невменяемости. Я не знаю, как буду объяснять все это дерьмо Стиду. — Забей, Блэки. Ну, подумаешь — обидится. Бойфрендом больше, бойфрендом меньше. Найдешь кого получше, — небрежно отмахнулся Джек. — На хрен его! — Еще раз скажешь подобное про Стида и пожалеешь, — процедил Эд. Он чувствовал, как легко поднимается волна гнева во все еще затуманенной алкоголем голове. Но только драки на вокзале им ко всему прочему не хватало. — Я ухожу. Счастливо оставаться, Джек, — негромко добавил Тич и развернулся с намерением уйти. Но Калико внезапно ловко ухватил его за рукав куртки и потянул обратно. — Блэки, ты чего? — явно забеспокоился он. — Брось, не уходи. Нам же было так весело все выходные. — Сильно сомневаюсь. Скорее я был придурком и просто убеждал себя в этом, — сердито бросил Эдвард и попытался освободить руку. Джек снова потянул на себя. Какое-то время они тупо перетягивали многострадальный рукав кожаной куртки, пока Тич с силой не дернул, заставив Калико пошатнуться и отпустить. На пол из пиджака Джека вывалился телефон. Эд опустил взгляд и замер. — Джек, что это? — хрипло спросил он. — Ну… — протянул в ответ Калико. — Телефон? — Да, мой телефон, — гнев внутри превращался в плохо контролируемую ярость. — Который якобы у меня вчера украли. Джек презрительно поморщился и как ни в чем не бывало проговорил: — Я сделал тебе одолжение, Блэки. Ты не отлипал от него. Все строчил и строчил своему ненаглядному Стиду. Буквально шага без него не мог сделать, а тебе явно нужно было немного свободы. Я всего лишь тебе помог. — Ах ты… — сжал кулаки Эд, надвигаясь на приятеля. — Ой, только не делай из меня крайнего. Если бы ты хотел вчера домой, то уехал бы, а не продолжил пить, — насмешливо посмотрел на него Джек. Эдвард застыл на месте, словно его облили ведром холодной воды. Как он мог быть таким придурком? Как мог повестись на все уговоры Калико сходить в еще один бар, и еще? Как мог так легко отмахнуться от планов со Стидом? Почему не объяснил ему все? Почему не признался, что их совместный переезд его отчего-то пугает? И что теперь? Как смотреть в глаза Стиду? Кажется, Эд испортил свои лучшие отношения в жизни… — Оно того не стоило… — задыхаясь от того, как сильно сжалось сердце в груди, выдавил Тич. — Что ты сказал, друг? — непонимающе нахмурился Джек. — Никакой я тебе не друг, — жестко отрезал Эд, выпрямляясь. — Если еще будешь в городе, не пиши мне больше и не звони. Игнорируя головную боль и тошноту, Тич стремительно нагнулся и поднял свой телефон с пола, запихал в карман и, пошатываясь, пошел прочь. За спиной слышались выкрики Джека. Вроде бы он просил вернуться, но Эду было глубоко наплевать. На улице было прохладно, накрапывал мелкий дождь. Утро будто бы вторило хмурому настроению Эда. Он попробовал включить телефон, но ничего не произошло. Тич принюхался, похоже, от телефона пахло пивом. Джек что, додумался кинуть его в стакан, перед тем как спрятать? Эд от души выругался. Хотелось словно ребенку сесть на мокрую мостовую и расплакаться. Эдвард очень давно не ощущал себя подобным образом. Было невыносимо больно осознавать последствия своих глупых, необдуманных поступков. А ведь он думал, что на подобное уже не способен. Их отношения со Стидом были так важны для него. Эд так старался ничего не испортить, пытался быть лучше для Стида… И где он теперь? Стоит все еще пьяный, в одежде, которую не снимал два дня, на привокзальной площади без денег, с неработающим телефоном. — Пиздец, — процедил сквозь зубы Эд и медленно побрел по направлению к офису. Тот хотя бы располагался относительно недалеко от вокзала в сравнении с квартирой, и туда можно было попасть по отпечатку пальца. Конечно, Эдвард отлично понимал, что в таком состоянии работать не сможет. Нужно было для начала до конца протрезветь. Но был шанс хотя бы застать там Стида. Возможно, он сжалится и вызовет такси для Эда перед тем, как его бросить. В офисе было тихо, но в коридорах и опенспейсах свет уже горел. Техперсонал неторопливо ходил, проверяя готовность офиса к новому рабочему дню. Эд поднялся на шестой, зашел в туалет, тщательно умылся, смыл следы какого-то алкоголя с куртки и даже протер ботинки мокрой туалетной бумагой, потом добрел до кухни, нашел аптечку в одном из шкафчиков, выпил пару таблеток и три стакана воды подряд и только после этого тяжело опустился на диван, стоящий в углу. Он с тоской посмотрел на барную стойку, где они со Стидом обычно пили кофе по утрам. Возможно, прошлая пятница была последним днем, когда они так делали. Эд с силой закусил губу и впился ногтями в ладони. Как он смог проебать свою жизнь за одни короткие выходные? Этого можно было ожидать от двадцатитрехлетнего беспечного Эда Тича, но от собранного и ответственного начальника отдела художников Эдварда… Блядь, Эд разочаровал даже сам себя. Мерзкое ощущение своей никчемности подпитывало растущую ненависть к себе. Эдвард закрыл глаза и прилег на диван. Не хотелось видеть этот мир. Не хотелось сталкиваться с его крушением. Он уже слышал, как с хрустом ломается сердце под давлением неизбежного будущего. Конечно, Эд попытается извиниться. Он готов был встать на колени и умолять Стида простить, но боялся, что это не поможет. А ведь они хотели собрать сложный конструктор дракона с Альмой и Луисом в следующую пятницу. Похоже, Стиду нужно будет объяснять, почему Эд не придет и нарушит еще одно обещание. Тич в сердцах ударил кулаком по дивану. Эти мысли были невыносимы! Пока он шел до офиса, ужасно хотелось вернуться на вокзал и набить Джеку морду, но правда была в том, что виноват во всем был только Эд. Может, не стоило приходить в офис? Лучше было сразу идти домой, чтобы лишний раз не раздражать Стида. Но нужно же было хотя бы сказать, что он жив. Все-таки от него не было никаких вестей с прошлого вечера, а телефон был выключен. Стид точно волновался, но Тич не заслуживал его беспокойства и, очевидно, его любви. За всеми этими сумбурными мыслями и волнениями, а во многом потому, что до сих пор не протрезвел до конца, Эд не заметил, как отрубился прямо на диване. Он пришел в себя от того, что кто-то деликатно прикоснулся к его щеке, а потом позвал по имени. Эдвард резко распахнул глаза и сел, ощутив сильнейший приступ головокружения. Когда он наконец проморгался и смог сфокусироваться, он увидел, что перед ним стоит хмурый и серьезный Стид. Сердце сжалось и пропустило удар. — Стид… — глухо и хрипло выдавил Тич. Во рту была чертова Сахара, несмотря на выпитую воду. — Утро, Эд, — негромко ответил Боннет. Он выглядел уставшим и бледным. Под глазами были заметны темные круги, видимо, от бессонной ночи. Но одет Стид был, как всегда, безупречно, в отличие от помятого и потрепанного Эдварда. — Стид, я… я… — забормотал Эд, пытаясь подобрать хоть какие-то правильные слова. — Я… прости меня. Просто все как-то… а потом… О, черт, — кажется, он окончательно запутался в том, что хочет сказать. Нужно было собраться и выдать что-то вразумительное, но Стид твердо пресек его попытки: — Эдвард, не надо сейчас ничего объяснять. Я не готов слушать, — Боннет тяжело вздохнул и непроизвольно стал мять манжет рубашки, как часто делал, когда нервничал. — Я очень рад, что ты в порядке. И не попал в больницу или в полицию, — его лицо потемнело. — Или не уехал в другой город на неделю. — Стид, я бы никогда… — задохнулся Тич, понимая, что этот выпад в его сторону далеко не беспочвенный. Но он правда никуда не собирался! Все это была одна гребаная катастрофа! — Не надо, — снова прервал его Стид. — Давай обсудим все вечером. Тебе лучше сейчас поехать домой и проспаться, — он окинул Эда скептическим взглядом. — Не нужно, чтобы твои художники видели тебя сейчас. Эдвард готов был провалиться сквозь землю после этих слов, хотя прекрасно понимал, что Боннет во всем прав. О чем можно говорить с неубедительной версией человека, которая отрубилась на диване прямо в офисе? — Да, я понимаю, — тихо ответил Эд и опустил взгляд на свои сцепленные в замок руки. — Мог бы ты вызвать мне такси? Мой телефон не работает. Повисла короткая пауза. Казалось, что сейчас Стид спросит, что случилось с телефоном, или что-то подобное, но вместо этого тот сказал: — Конечно. Пошли, я провожу тебя на улицу. Не смотря на Боннета, Эд поднялся с дивана. Его слегка качнуло, но Стид не сделал попытки придержать его за плечо и вообще не двинулся с места. От этого больно кольнуло в груди. Эдвард плотнее сжал зубы, ощущая, как ноет челюсть, и пошел вперед к выходу. Они молча прошли по коридору, потом спустились на лифте и вышли на улицу. Все это время Эд украдкой бросал взгляды на Стида, но их глаза ни разу не встретились. Тич полностью заслужил такое отношение. Он никогда не простит себе этой ошибки. Он никогда не простит себе потерю Стида. — Машина приехала, — прервал тишину Боннет и указал на белый форд, остановившийся у входа в офис. — Увидимся вечером дома и поговорим, ладно? — Ладно, — эхом отозвался Эд. Он подозревал, что разговор будет очень короткий. Похоже, придется расторгнуть контракт на аренду квартиры. Ну, или, возможно, Стид захочет снимать ее один, ведь он почти съехал из предыдущей квартиры и точно уедет от Эдварда в ближайшие дни. Тич сел в машину, коротко кивнув водителю, Боннет закрыл дверцу, потом развернулся и пошел обратно в здание офиса. Эдвард проводил его тоскливым взглядом. Дома Эд в первую очередь выпил как можно больше воды и принял быстрый душ. Его все-таки вырвало, и какое-то время он бездумно сидел на кафельном полу около унитаза. Когда тошнота отступила, он поднялся на ноги, закинулся таблетками и ушел в спальню. Там он простоял несколько минут около кровати, потому что не мог решить, стоит ли ложиться здесь. Эд не чувствовал себя в праве засыпать в том месте, где им со Стидом было так хорошо. В итоге Тич взял подушку и одеяло и ушел на диван в гостиную. Невзирая на мрачные мысли относительно своего будущего, Эд все же отрубился и проспал почти до вечера. Проснувшись, он встал и попытался организовать себе немного еды. Стоило привести себя в порядок до прихода Стида. Тич еще потыкался в телефон, но понял, что, похоже, его придется нести в ремонт. Пиво могло затечь под крышку и замкнуть какие-нибудь контакты. Или что там происходит со смартфонами, которые окунают в пиво… Эд вяло съел яичницу, запивая зеленым чаем. А ведь еще два дня назад Стид готовил ему завтрак, непринужденно болтал с ним и целовал так легко и естественно. Эдвард со стуком опустил кружку на стол и уставился в одну точку. Внутри кипели чувства, рвущиеся наружу. Он все-таки не выдержал и, уронив голову на скрещенные руки, заплакал. Глупо, глупо, глупо. Все пропало. Что вообще можно сделать в такой ситуации? Какие извинения и слова помогут? Стид, наверное, решил, что он предал его, что развлекался, забыв обо всем. Пренебрег им и их планами ради возможности напиться в сомнительном обществе. Хотя Стид слишком хороший… Может быть, он и не думал подобного об Эде, но ему точно было больно и обидно. Он даже не захотел разговаривать сегодня с утра. Но его нельзя было винить. Эд громко всхлипнул и заставил себя выпрямиться, вытирая дорожки слез. Он посмотрел на время — до возвращения Боннета оставалось полчаса. Нужно было умыться. Тич не собирался давить на жалость и устраивать сцен. Он зашел в ванную, а потом отправился в спальню, чтобы надеть футболку. Тут-то он и увидел коробки, аккуратно стоящие в углу. Эд неуверенно приоткрыл одну, проверяя содержимое, и замер, поняв, что это собранные вещи Стида. Похоже, раз планы на совместные сборы оказались жестко проебаны, Стид просто запаковал свои вещи и, видимо, собирался съехать. Губы у Эда опять задрожали, но он сдержался, осторожно закрыл коробку, взял, не глядя, из шкафа футболку, надел и уселся на диван в гостиной. Очевидно, так он и просидел все полчаса, уставившись в одну точку и стараясь не думать ни о чем, потому что пришел в себя только тогда, когда входная дверь открылась и в квартиру зашел Стид. Эд медленно повернулся, со страхом уставившись на Боннета, понимая, что это, возможно, последний раз, когда он видит Стида в своей квартире. Стид тоже посмотрел на него и сначала коротко улыбнулся, но потом испуганно округлил глаза. — Эд, что случилось? — напряженно спросил он, разуваясь и проходя в гостиную. — А? — непонимающе нахмурился Эдвард. Ему казалось, что они оба прекрасно знают, что случилось. — На тебе лица нет, — осторожно пояснил Стид, внимательно разглядывая Тича. — И… Эд, ты плакал? Эдвард почувствовал, как вспыхнули щеки. Черт, он надеялся, что будет незаметно, но, похоже, Стид был слишком наблюдательным. Или ему было не все равно. Во всяком случае, пока… Нужно было что-то сказать в ответ, но Эд с ужасом понял, что если попробует открыть рот, то начнет позорно всхлипывать. Необходимо было срочно успокоиться, и он часто задышал. — Боже, Эдвард, — Стид медленно подошел, сел рядом на диван и протянул руку, беря безвольную ладонь Эда в свою. — Так, — тихо произнес Боннет, — признавайся, что ты себе напридумывал? — Ничего, — почти ровно ответил Эд. Наконец-то ему удалось совладать со штормом, бушующим внутри. — Я хотел извиниться за свое поведение. Стид, прости. Понимаю, что я не заслуживаю твоего прощения. Но знай, что мне на самом деле жаль. И… — Эд на мгновение посмотрел в потолок, но потом снова перевел взгляд на Стида, все еще сжимающего его руку. — И я сам все испортил. — Эд, милый, мне кажется, что ты чего-то не понимаешь, — спокойно проговорил Боннет. Эдварду отчаянно не хотелось слушать, как Стид — в своей мягкой манере, со свойственным ему состраданием и понимаем — объясняет, что им лучше расстаться. — Не нужно этого говорить, Стид, — стараясь тоже звучать как можно спокойнее, перебил его Эд. — Я видел коробки с твоими вещами. Думаю, что это правильное решение. Я помогу их погрузить или уйду из квартиры, чтобы ты спокойно собрался. Говно, его руки все-таки начали дрожать, и Стид, который почему-то смотрел очень растерянно, точно это почувствовал. Эд попытался медленно вытянуть руку из пальцев Боннета, но тот сжал крепче и нахмурился. — Эдвард, остановись. Хорошо? Эд послушно замер. Если Стид хочет сказать вслух, что все кончено, то он имеет на это полное право. Но ведь не обязательно при этом смотреть на него, верно? Он услышал, как Боннет тяжело вздохнул, а потом тот положил ладонь на его щеку и мягко повернул голову. В глазах Стида не было и следа обиды или раздражения. — Я не собираюсь с тобой расставаться, Эд. И вещи вчера собрал только для того, чтобы меньше было упаковывать на неделе. Я же не знал, как нужно складывать твои. — Достаточно просто сгрести все в коробки. Я так и собирался сделать, — сдавленно ответил Эд. — Мы все еще можем так сделать, если ты захочешь, — уголки губ Стида дрогнули в намеке на улыбку. — Я не понимаю, — честно признался Тич. Боннет мягко погладил его по щеке и опустил руку на колено в рваных домашних джинсах. — Я думал, что ты сердишься за все, что произошло на выходных. И за то, что я вел себя как конченый идиот. — Ну, конечно, немного сержусь, — легко пожал плечами Стид. — Но не считаю это чем-то невообразимо ужасным. — Ты не хотел говорить со мной с утра, — осторожно напомнил Эд. Он чувствовал себя сжатой пружиной, нервы были на пределе. В голове все еще не укладывалась фраза Стида, что тот не собирается с ним расставаться. — Естественно, не хотел, — усмехнулся Боннет, но, видимо, заметив недоумение на лице Эдварда, пояснил: — Я очень переживал за тебя, когда понял, что твой телефон отключен, поэтому слегка вспылил, когда увидел тебя пьяным, спящим на диване в офисе. Но был очень рад, что ты жив и здоров, — на этот раз Стид искренне улыбнулся. — Мне нужно было время, чтобы успокоиться, а тебе — чтобы прийти в себя. Хорошего разговора бы просто не вышло. Извини, если напугал тебя этим. — Что? — в шоке уставился на него Эд. — Нет, не извиняйся. Тебе не за что! Ты имел полное право на меня наорать, и злиться… и вообще, — а потом грустно закончил: — И я пойму, если ты не захочешь снимать со мной квартиру. Стид снова тяжело вздохнул и на мгновение отвел взгляд. Внутри у Эда все похолодело. Значит, это правда, Стид передумал. Черт! Если они и не расстанутся сейчас, это останется висеть между ними. И в конце концов они все равно разойдутся. — Я хотел поговорить с тобой на этих выходных о переезде, — наконец снова посмотрел на него Стид. — Мне начало казаться, что я слишком давлю на тебя и что ты не хочешь этого. Пойми меня правильно, Эд, мне нравится жить с тобой и меня радует перспектива снимать квартиру вместе, но если ты не готов, если тебе нужно время, то давай лучше откажемся. Не хочу рисковать нашими отношениями и торопить события. Эд сидел и боялся пошевелиться. Он несколько раз прокрутил в голове слова Боннета, пытаясь вникнуть и осознать. Стид его не торопил и спокойно сидел рядом, нежно сжимая колено в качестве поддержки. Бля… Эдвард терялся в происходящем. Не мог поверить, что это не конец. Стид не только не бросает его, но даже готов подождать, пока он соберется и сделает необходимый шаг. Но Эд уже хотел его сделать! Да, он испугался, позволил сомнениям взять верх, что не отменяло факта: он любит Стида, как никого и никогда раньше, и хочет жить с ним вместе, и не так уж важно — в какой квартире. — Стид, — Эд судорожно сглотнул и продолжил: — я редкий кретин, — Боннет насмешливо вскинул брови, но промолчал. — Надо было признаться раньше, что переезд меня слегка… хм, напрягал? Но это все пустяки. Просто нервы и неуверенность в себе. Ты же знаешь, как я всегда портачу в отношениях. Мне не хотелось, чтобы это произошло с тобой, — Тич горько усмехнулся. — Но, смотри-ка, я все равно налажал. Прости… Я послал Калико на хрен. — Радикально, — хмыкнул Стид. — Но мне не хотелось бы, чтобы ты отказывался от общения с друзьями из-за меня. — Какой он, к черту, друг? Этот козел утопил мой телефон в пиве, — вскинулся Эд, но потом вздохнул и признался: — Хотя виноват во всем я. Это я не отказывался от его предложений выпить еще и еще. Это я не поехал домой сразу, как телефон пропал. Я плохой человек, Стид. — Ну что ты, — мягко улыбнулся Боннет. — Все мы время от времени творим глупости, что не делает нас плохими людьми. — Ты не творишь, — возразил Эд. — У меня еще не было случая, — фыркнул Стид. — Значит, ты не бросаешь меня? — на всякий случай еще раз уточнил Тич. — Нет, Эдвард. И в мыслях не было. — И готов переехать со мной в апреле? — Да, если ты тоже готов, — серьезно кивнул Стид. — Если нет, это никак не повлияет на то, что я люблю тебя. Мы сможем по-прежнему жить здесь. — Я хочу переехать с тобой, — крепко сжал его руку Эд. — Правда! — Повторишь мне это завтра вечером, когда мы начнем паковать все это, — Стид обвел многозначительным взглядом пространство гостиной. Эдвард невольно расплылся в улыбке. С плеч как будто упала целая тонна камней. Боже, как же ему повезло со Стидом! И если он не перестал сомневаться в себе, то можно было перестать сомневаться хотя бы в нем. Эд медленно подался вперед, чтобы Боннет мог его остановить, если захочет, и поцеловал. Стид с готовностью ответил на поцелуй. И это было все, чего он хотел в данный момент. Шторм, бушевавший внутри, стал постепенно утихать. И хотя легкое недомогание от похмелья все еще давало о себе знать, это были такие пустяки по сравнению со страхом потерять Стида навсегда. Боннет откинулся на спинку дивана, а Эд привалился к нему, устраивая голову на плече. Какое-то время они сидели в уютной тишине. Потом Тич собрался и спросил: — Как там выбитый зуб Альмы? — О, — многозначительно протянул Стид. — Не собираюсь тебе рассказывать и лишать удовольствия послушать самому в пятницу. Я уже три раза послушал, так что твоя очередь. Эд коротко рассмеялся и уткнулся губами в шею Боннета. Если вдуматься, то нет ничего страшного в переезде, если Стид будет рядом. А Эдвард очень хотел, чтобы он был рядом всегда.