Глава 1
15 июня 2023 г., 13:31
«Двадцатого апреля в 04:53 утра, выйдя на крыльцо здания Аврората в Косом переулке, инспекторы Поттер и Малфой обнаружили пятерых связанных потерпевших с признаками телесных повреждений (см. заключение экспертов). По словам потерпевшего Джона Пикфорда (протокол допроса см. в приложении 5), злоумышленники на гиппогрифах привезли его и других потерпевших к дверям Департамента магического правопорядка около 03:00 утра. В течение неустановленного времени злоумышленники наносили им удары ногами и предметами, похожими на квиддичные биты, в разные части тела, после чего скрылись на гиппогрифах в неизвестном направлении». Можем ли мы спать спокойно, когда вместо авроров порядок охраняют набранные с улицы волшебники, среди которых есть откровенно криминальные и просто некомпетентные личности? И остается только гадать, к какому типу относится герой магической Британии, инспектор Гарри Поттер, которого небезосновательно подозревают в использовании темной магии? Впрочем, если он и его коллеги способны не заметить банду преступников на гиппогрифах у стен собственного офиса, то детали уже не имеют значения…» «Ежедневный Пророк» от 2 июля 2003 г.
Ряды авроров и до войны пополнялись медленно, потому что далеко не каждому были по зубам требования к претендентам. После войны стало еще хуже. Пополнения в Аврорате в ближайшие годы не предвиделось. А количество уже действующих мракоборцев сильно уменьшилось, и в один далеко не прекрасный день глава Департамента правопорядка обнаружил, что ему банально не хватает людей для отлова беглых Пожирателей и борьбы с преступлениями. Так появилась Инспекция магического правопорядка. Сокращенно ИМП. Попасть туда действительно было намного проще, хоть и требовалось сдать тесты и пройти короткое обучение. Уже через пару месяцев новобранцы получали значок с аббревиатурой «ИМП», в комплекте с которым шло соответствующее прозвище. В какой-то момент изображение импа дополнило значок, и иначе инспекторов уже не называли. Импов использовали, чтобы разгрузить «настоящих» авроров и освободить им время для борьбы с действительно темными магами, проклятиями и прочим наследием эпохи Волдеморта. Иногда «настоящие» авроры прибегали к помощи импов в массовых облавах. На плечи импов легли мелкие вызовы, бесчисленные мошенники из Лютного и все остальное, для чего не требовалась запредельно высокая квалификация. ИМП была временным органом. Но после нескольких лет работы желающие могли сдать еще несколько тестов и пройти ускоренное обучение на «настоящего» аврора. При условии, что их признали бы пригодными, конечно. А пока… — Вы отправляли материалы своих дел в редакцию «Пророка», Малфой? — Никак нет, сэр. — Тогда, может быть, их отправили вы, Поттер? — Никак нет… сэр. Газета тряслась в руках Роджера Линклейтера, главы ИМП. Иллюстрация на передовице притягивала взгляд. Она изображала гарцующих гиппогрифов, в стороне от которых, в облаке пыли, семеро магов в балаклавах избивали корчащихся на земле потерпевших огромными битами. Гиппогрифы клекотали. Потерпевшие раскрывали рты в криках боли. Позорное дело это в прошлом году стало притчей во языцех всего Департамента правопорядка. Еще месяц, пока шли допросы потерпевших, а потом — поиски подозреваемых, соседи по кабинету не давали Гарри покоя, строя самые невероятные и часто весьма скабрезные догадки насчет того, чем можно было заниматься на дежурстве, чтобы не заметить у себя под носом банду хулиганов на гиппогрифах. Гарри точно знал, что в ту ночь они с Малфоем ничем предосудительным не занимались. Хотя, возможно, были бы и не прочь. Но, во-первых, они были не одни. А во-вторых, с некоторых пор у Гарри появился твердый принцип, который гласил: «Никаких романов на службе». Так что в момент, когда произошло преступление, он был в дежурной группе, куда входили его напарник Малфой и Виджай Сингх из патруля. Боролся со сном, мечтал о чашке крепкого кофе, играл с Сингхом во взрывающиеся карты. Во всем был виноват зачарованный радиоприемник. Инспектор Терри с вечера не успел сдать его в хранилище по причине невозможности продолжать работу (срочно госпитализирован в Мунго с активизировавшимся проклятием). Никто больше не имел права трогать чужие вещдоки. По правде, никто и не горел желанием приближаться к этому конкретному вещдоку. Приемник оглушительно верещал, транслируя маггловский музыкальный канал, не реагировал ни на какие заглушающие чары, а звук магическим образом проникал сквозь все стены в пределах здания, не становясь тише. Под утро Сингх аппарировал на вызов. А Гарри с Малфоем, чувствуя, что еще немного — и их головы взорвутся, вышли из дежурной части подышать свежим воздухом и… Кабинет немногим уступал в размерах Большому залу Хогвартса. Там, разделенные только стеллажами, располагались рабочие места тридцати инспекторов. И каждый считал своим долгом выдвинуть очередную дикую версию. А теперь это и еще десятки дел оказались в лапах у неизвестного корреспондента. И «Пророк» собирался опубликовать их все. Избранные цитаты из протоколов допросов и описаний мест происшествий. Тысяча и двенадцать подвигов инспекторов Поттера и Малфоя. С комментариями и иллюстрациями штатного карикатуриста. … — Что смотрите? — Линклейтер в бешенстве швырнул «Пророк» на стол. — Как вы умудрились потерять стеллаж со всеми документами? Стеллаж! Я слушаю, Малфой, Поттер! — Мы сдали его в архив, сэр, — сообщил Малфой. — Почему вы думаете, что это не кто-то из сотрудников… — Его не было в архиве! — рявкнул начальник. — Я своими глазами видел, как Поттер его левитировал, сэр. — Я левитировал ящик с костями! — ожил Гарри. — Явка с повинной, торговец чудотворными мощами Волдеморта, забыл? Шесть позвоночников, сто четырнадцать ребер, сто восемьдесят берцовых костей, шестьдесят семь фаланг пальцев, десять черепов… — он заполнил столько протоколов, что цифры отпечатались в мозгу намертво. — И ты сам сказал, что отнесешь стеллаж в архив в четверг. — Я такого не говорил… — Малфой осекся, когда мечущий молнии взгляд начальника устремился на него. — Что ж, — после зловещей паузы произнес Линклейтер. — Кто именно из вас виноват, разберетесь в свободное от работы время. У вас есть неделя на то, чтобы найти документы и остановить серию публикаций. Приступайте немедленно. Выполнять! — Есть, сэр, — ответил Гарри, слыша, как рядом нервный голос Малфоя произносит то же самое. А что еще они могли сказать? *** Первым делом Малфой внес в список возможных подозреваемых всех инспекторов, деливших с ними необъятный кабинет. Подумав, добавил всех уборщиков. Еще подумав — дописал последний пункт: «Все сотрудники Департамента обеспечения магического правопорядка». И подчеркнул. — Ты сошел с ума, — сказал Гарри, вместо того чтобы добавлять подозреваемых от себя. — Мы не можем подозревать весь ДМП в краже наших документов. — Почему не можем? — вздернул бровь Малфой. — Кому-то со стороны было бы намного сложнее это сделать! Я бы начал с проверки наших соседей по кабинету. Что Уизли нес под мантией в пятницу вечером? — Вот потому и не можем, Малфой, — вздохнул Гарри. — Как именно ты собираешься их проверять? Тот умолк и задумался, рассеянно водя рукой по спине Гарри. Так ему проще думалось. Гарри отвернулся от него, сидящего на краю его стола, и от будущего плана расследования, на котором жалко темнело несколько строк. Прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями, и лениво оглядывал сквозь прищур кабинет, где кипела работа. Рон за соседним столом дописывал какую-то бумажку. Эдриан Кин и Рамина Лурье собирались на вызов, судорожно увешиваясь защитными амулетами. Самый младший сотрудник, инспектор Салливан, недавно спасший посетительниц «Салона косметических чар мадам Пикс» от ненормального, захватившего их в заложники, обреченно косился в сторону зачарованного окошка для корреспонденции. Туда протискивалась упитанная сова с гигантской открыткой. Открытка подскакивала и намеревалась запеть, едва адресат возьмет ее в руки. Вчера Салливану прислали целых три таких открытки и коробку домашних кексов в придачу. К счастью, на складе зелий и артефактов нашелся антидот от амортенции. А вот роман Салливана и Лурье пару лет назад разгорелся и без амортенции. *** Это было красиво. Романтичное ухаживание, красивая пара, работа вместе, спина к спине и прочие конфетные глупости, которые так хорошо смотрелись на обложке «Ведьмополитена». Салливан и Лурье попадали в «Ведьмополитен» дважды. В первый раз — когда корреспондентка случайно увидела их на какой-то мелкой проверке какой-то захудалой лавки с артефактами. Второй — уже в качестве главных героев рубрики «Любовь и опасность: представители самых рискованных профессий». Среди представителей не было ни одного похожего на Грюма. Никаких шрамов, следов проклятий и недостающих конечностей. Пусть и у них вполне могла случиться любовь. Читательницы «Ведьмополитена» желали видеть только красоту и молодость в разных обертках. А потом произошла трагедия. Вызов был ничем не примечательный — в гостиницу над «Дырявым котлом» заселился некто с подозрительным чемоданом, в котором гремело что-то странное. Том, хозяин «Котла», кинул проверочное заклинание, испугался и вызвал импов. Чемодан оказался с чарами незримого расширения, и внутри было два десятка акромантулов. И ничего бы не произошло, если бы Лурье не бросилась накладывать защитные заклинания по периметру «Котла» до того, как вызвать подкрепление. И, конечно, не успела. Салливану пришлось в одиночку обездвиживать акромантулов, и он, конечно, тоже не успел. Две твари вырвались. Одна кинулась прямо на Лурье, и Салливан отвлекся, защищая возлюбленную… Салливан потом месяц провалялся в Мунго. Лурье отделалась испугом. Но хуже всего было то, что погибла пожилая волшебница, которая замешкалась рядом с аптекой и не успела спрятаться от жвал акромантула. Кроме нее, пострадало еще несколько человек, но им удалось выжить. Комиссия внутреннего расследования постановила, что жертв можно было бы избежать, если бы Салливан не закрывал Лурье собой, а просто помог ей обездвиживать акромантула. Малфой сказал, что Салливан некомпетентный идиот, и роман на службе здесь ни при чем. Комиссия назначила Салливану и Лурье других напарников, а всем импам — по три месяца дополнительных усиленных тренировок. Гарри выползал с тренировок еле живой и говорил себе, что никогда не заведет романа на службе. Потому что это недопустимо. И, конечно, у него с Малфоем не было никакого романа. И Гарри не затащил его однажды к себе домой после работы в связке с «настоящими» аврорами, когда брали темных ритуалистов. Не отпаивал огневиски в коктейле с успокоительными зельями, потому что результат работы ритуалистов слишком живо напомнил Малфою о жертвах Волдеморта, которых тот скармливал своей змее. И в тот вечер не произошел их первый и последний поцелуй — последний, потому что поцелуи были неотъемлемой частью романов на службе, а у Гарри был принцип. И потом Гарри не отказывался наотрез целовать в губы, и Малфой не злился и не кусал его больно за шею и плечи, и Гарри по утрам не наводил чары гламура. И Малфой не ждал его каждый раз из Мунго, чтобы напоить укрепляющими зельями собственного приготовления. И Гарри не научился варить кофе, потому что Малфой ненавидел манеру Кричера добавлять туда сливки и гору сахара. То есть не так. Все это было, но совершенно ничего не значило. И вместо «Ведьмополитена» Поттер и Малфой попадали только в разоблачительные статьи «Пророка», которому не терпелось изобличить их служебное несоответствие. Даже несмотря на то, что они всегда четко выполняли инструкции во всех ситуациях, к которым вообще представлялось возможным применить инструкции, и не допускали такого вопиющего непрофессионализма, как роман на службе. *** Гарри прервал молчание и развернулся к Малфою. — Опросим их для начала. Первый вопрос — когда они видели наш стеллаж в последний раз… Малфой вдруг замер, растерянно глядя на то место, где обычно стоял стеллаж с их архивом дел. Инспекторские документы полагалось сдавать в общий архив, но мало кто относил их туда сразу, и папки копились и копились, пока не начинали мешать. — Хороший вопрос, Поттер, — отмер Малфой. — А ты сам когда его видел? Гарри оглянулся на пустое место, отмеченное квадратиком нового, не затоптанного деревянного паркета. И с ужасом понял, что тоже не может ответить на вопрос. — Дело торговца мощами я туда положил, — неуверенно сказал он. — В среду. Это точно. Календарь на шкафу со всякой всячиной показывал понедельник. Похоже, у похитителя были все выходные, чтобы не спеша изучить архив. «Милый, милый, храбрый и красивый!» — грянуло на весь кабинет, заставляя подпрыгнуть на месте. Это заколдованная открытка наконец добралась до Салливана. — Что, Поттер, завидно, что ты уже не в моде? — хмыкнул Малфой, поднимаясь. — Ладно, я поговорю с ними, а ты пока… — Нет, стоп, — Гарри тоже вскочил. — Ты не будешь с ними говорить. Лучше пойди на склад и выцарапай там пару доз Оборотного. Нужно заняться редакцией «Пророка». — Не доверяешь, значит? — протянул Малфой с видом оскорбленного в лучших чувствах специалиста. Впрочем, это не действовало. Все, кто с ним когда-нибудь работал, уже усвоили, что Малфоем удобно колоть всевозможных преступников, но дружеские беседы лучше поручать кому-то другому. Так что он не стал спорить, развернулся на каблуках и унесся на склад. Он редко всерьез спорил с Гарри. И это, конечно, тоже ничего не значило. …Через час Гарри разочарованно плюхнулся за свой стол. Как и следовало ожидать, никто не обратил внимания на исчезновение стеллажа, потому что никто не замечал его и «при жизни». Кабинет был полон шкафов и стеллажей — больших и малых, пустых и забитых до отказа, с документами, книгами, журналами, сломанными и целыми артефактами, старой формой и магловскими шмотками для вылазок в мир маглов, посудой и Мерлин знает чем еще. Конечно, подозреваемые могли искусно маскироваться, но если честно, Гарри был абсолютно уверен, что и сам бы не заметил, если бы стеллаж с архивом дел исчез, к примеру, у Рона и его напарника Патрика. А ведь рабочее место Рона стояло вплотную к столу Гарри. Остаток времени до обеда Гарри потратил на ожидание и размышления о том, кому и зачем понадобились порочащие публикации в «Пророке». На пергаменте появилось три столбца, подписанных «Департамент п.», «Я» и «Малфой». В столбец Департамента правопорядка Гарри внес всех критиков и противников его послевоенной политики, кого мог вспомнить. А таких нашлось немало. Некоторые были против политики доступности, в рамках которой зачарованные входы в дежурную часть ИМП вместе с фасадом здания вывели в несколько разных мест, чтобы волшебникам было проще найти правоохранителей при необходимости. Теперь одинаковые входы в ИМП красовались на углу Косого и Лютного переулков, в Хогсмиде, Оттери-сент-Кэчпоул, Годриковой впадине и еще нескольких магических кварталах. Кто-то протестовал против новых методов расследований. После победы над Волдемортом не было долгих разбирательств и судебных заседаний. Всех подозреваемых в пособничестве просто допрашивали с использованием легилименции, веритасерума и Непреложного обета с обещанием говорить правду. Обет убил нескольких человек, что вызвало в свое время огромный скандал. Да и легилименцию назвали попранием неприкосновенности частной жизни. Кому-то не нравилось растущее влияние главы Аврората Робардса на министра. Кто-то считал, что ИМП — это издевательство над самой сутью существования мракоборцев, и весь Департамент правопорядка нужно немедленно расформировать и построить новый. Кто-то полагал, что сотрудники Департамента зря едят казенный хлеб, ведь сколько бы они ни работали, время от времени то там, то здесь появлялись беглые Пожиратели, проклятые предметы или происходили нападения на маглов и мирных волшебников. Разбираться в этом можно было не один день, а Гарри даже не был уверен, против кого конкретно направлены публикации. Слишком мало данных для анализа. Его собственные враги? Гарри представлялись лишь все те же беглые Пожиратели. Враги Малфоя? В его случае к Пожирателям добавлялись волшебники, чьи семьи пострадали от войны. Письма с угрозами, а также присылаемые в конвертах яды и проклятия Малфой вообще коллекционировал. Жемчужиной коллекции стало письмо, пропитанное зельем для необратимого превращения в животное. Но Малфой предусмотрительно вскрывал свою почту в перчатках. И, кажется, совершенно не удивился. Он уже ничему не удивлялся. За несколько лет работы, наверное, каждый волшебник Британии успел донести до него свое недоумение по поводу того, что пожирательский недобиток оказался в Департаменте магического правопорядка. Спасибо хоть в Инспекции, а не в святая святых — среди настоящих мракоборцев. Малфой игнорировал нападки. Он считал, что такая работа поможет ему восстановить репутацию. И действительно, набралось уже немало волшебников, которых он сумел убедить. Но тех, кого не убедил, было намного больше. В том числе сам глава ИМП. Именно из этих соображений Линклейтер подсунул Малфоя Гарри в напарники. — Во-первых, Поттер, вы сможете за ним присмотреть, — заявил он. — Во-вторых, люди вам доверяют. Если Малфой явится на вызов с кем угодно еще, их и на порог не пустят, даже если в доме будет буйствовать дюжина чернокнижников. На лице его крупными буквами было написано: «Мерлин, как было бы хорошо просто оставить Малфоя в Азкабане». Но когда Робардс предлагал свой метод тройного допроса, он еще не знал, чем это аукнется ему и его коллегам. Однако Гарри не верил, что похищение документов могли провернуть беглые Пожиратели. Это было не в их стиле. Они бы скорее устроили простой и немудреный налет или напали бы на Гарри на пороге его дома. Или на Малфоя. Оставались интриги неизвестных недоброжелателей. С которыми за неделю было не разобраться. Хотя Гарри, конечно, догадывался, что про неделю Линклейтер сказал для острастки и что он параллельно тоже что-то делает, а не ждет сложа руки. И все же не стоило испытывать его терпение. Малфой вернулся только в середине обеденного перерыва — рекордная скорость, учитывая, какими темпами на складе рассматривали просьбы и заявки инспекторов. Он с торжествующим видом водрузил на стол флаконы с зельем, схватил пергамент с дедуктивными потугами Гарри и пробежал его глазами. — Солидно, — оценил он. — Так, мы сейчас пойдем или я еще успею в кафетерий? А хотя нет. Нет-нет. Я никуда не пойду, пока не увижу, что тебе сегодня приготовила миссис Крам. Это напомнило Гарри о том, что он не успел позавтракать. Да и пообедать он бы предпочел в кафетерии, но… — Только попробуй что-то сказать, — угрожающе предостерег он и полез за судками с домашней едой, которую ему положила Джинни. В прошлом году она неожиданно для всех скоропалительно выскочила замуж за Виктора Крама. Миссис Уизли рыдала и пыталась не пустить дочь в далекую Болгарию, мистер Уизли растерянно повторял: «Но сейчас ведь уже не война, куда вам торопиться…» Крам сказал, что увидел Джинни на тренировке «Гарпий» и влюбился с первого взгляда. Сама Джинни с опаской косилась на Гарри, точно боялась, что он устроит драку, хотя после войны они так и не сошлись снова. Потом молодожены уехали. Но миссис Уизли не довелось долго скучать. У Крама начались бесконечные сборы в преддверии чемпионата мира, а Джинни забеременела. Из-за беременности ей запретили тренировки. Сначала Джинни изнывала от скуки в отпуске, а потом решила пожить у родителей, пока не вернется муж. Теперь миссис Уизли учила ее готовить. Но это оказалось куда сложнее, чем забивать голы. Наверное, только дружеские чувства к Джинни заставляли Гарри съедать все до последней крошки и не жаловаться. Что заставляло молчать Малфоя, который постоянно норовил утащить кусок из его тарелки, Гарри не знал. Он снял крышку с зачарованного судка, в котором еда всегда оставалась свежей. Судок явил взгляду что-то, напоминающее омлет с селедкой. Малфой немедленно схватил кусочек, перегнувшись через плечо Гарри. — Ага. Хм. Приятного аппетита, — пожелал он и улетучился, так и не намекнув, насколько съедобно это новое блюдо. Рон молча показал жестами «держись, дружище».
