Азкабан пуст, все дементоры здесь

      Первый визит Гарри в редакцию «Пророка» был официальным. Полное инспекторское облачение, удостоверение, грозного вида ордер и требование поговорить с выпускающим редактором.       По счастью, редактором оказалась не Скитер. Полная пожилая ведьма по имени Эрин О’Брайан приняла его в своем кабинете. Глаза ее смотрели цепко, а сама она казалась слегка встревоженной, но полной решимости.       — Садитесь, — сказал ей Гарри, а сам принялся неспешно расхаживать по кабинету. Туда-сюда. От окна к столу и обратно, не приближаясь только к двери.       Он выдержал паузу. Миссис О’Брайан с нарастающим недоумением наблюдала за его передвижениями.       — Когда и каким образом к вам попали материалы дела №К23/625 по банде хулиганов на гиппогрифах? — наконец спросил Гарри.       — В пятницу утром папка лежала на моем столе, — спокойно ответила миссис О’Брайан.       — Кто ее туда положил?       — Не знаю, мистер Поттер. Вероятно, она появилась сама, — губы редактора тронула легкая усмешка.       — Сама. — Гарри подошел к столу и навис над сидящей за ним миссис О’Брайан. Потом шагнул в сторону. — Вы уверены?       — Во всяком случае, вечером ее не было. А по ночам в моем кабинете не бывает посторонних, — все еще спокойно сказала редактор.       — Что заставило вас опубликовать найденное? Вы были уверены в его подлинности?       — Нет, мистер Поттер, — теперь редактор улыбалась уже открыто. — Но я проверила папку различными заклинаниями, которые дали понять, что бумаги, скорее всего, подлинные. К тому же наши читатели — умные волшебники и могут сами сделать выводы…       Она чем-то напоминала Амбридж. Наверное, той же усмешечкой и сладким голосом, который не вязался с явной недоброжелательностью.       — Какие еще материалы сами появились на вашем столе за последние дни?       — Пока никаких, мистер Поттер.       — Предоставьте мне перечень охранных чар, которыми защищен ваш кабинет и здание редакции.       Эта просьба миссис О’Брайан не понравилась. Однако она, помолчав, взяла лист пергамента и принялась писать. Потом вскинула глаза, протянула пергамент Гарри, и тот снова отошел к окну.       — Я вынужден изъять у вас папку с материалами дела №К23/625, а также любые другие материалы дел Департамента магического правопорядка, если они у вас есть.       — О, боюсь, что вы не можете, мистер Поттер, — снова растянула губы в усмешке редактор. «Пророк» — независимая газета. Закон о свободе слова запрещает Департаменту магического правопорядка, как и кому-либо другому, диктовать…       Гарри молча показал ей ордер на обыск. Усмешка исчезла. Миссис О’Брайан, не произнеся больше ни слова, поднялась, подошла к шкафу с бумагами и извлекла оттуда пухлую папку. Швырнула ее на стол.       — Я могу еще чем-нибудь помочь?       — На сегодня все, — сказал Гарри. Направился к двери, распахнул ее и остановился на пороге, оборачиваясь. За спиной по коридору ходили сотрудники редакции.       — Скажите, миссис О’Брайан, кому из корреспондентов вы поручили отбирать фрагменты и делать статью?        — Этим я занималась сама, — сухо ответила она. — Иллюстрацию рисовал Даймонд Данс, но, уверяю вас, у него вообще не было доступа к документам.       Гарри кивнул и зашагал к лестнице.       

***

      — Насчет того, что папка появилась сама и неизвестно от кого, скорей всего, не врет, — сказал Малфой, выпутываясь из мантии-невидимки за углом. — Насчет того, что других документов нет — врет. Новая папка появилась сегодня, насколько я успел понять. Про охранные чары недоговаривает. И еще я увидел кое-что интересное, когда она заливала про свободу слова… сейчас…       Морщась, он потер виски и полез в карман за зельем от головной боли. Легилименция давалась ему нелегко. Малфой винил в этом штатных легилиментов Аврората, которые пять лет назад выворачивали его мозги наизнанку. При нем вообще не стоило о них говорить, иначе он разражался желчной тирадой, в которой упоминались тупые тролли, магические способности флоббер-червей и маглы с оглоблями вместо палочек. Но деваться было некуда — Гарри так и не овладел легилименцией.       Картинно кривясь, Малфой выпил зелье и прислонился к стене. Он всем своим видом напрашивался на то, чтобы его пожалели. Гарри отвернулся, с преувеличенным вниманием изучая улицу.       Неподалеку толпа валила в недавно открытую закусочную «Причуды Простецов — самые необычные магловские блюда».       А Гарри терпеливо ждал, не испытывая ни капли желания схватить Малфоя в охапку и целовать, пока тот не забудет о головной боли.       — Она говорила с Телониусом Прескоттом, — наконец сообщил Малфой.       — Телониус Прескотт… — Гарри почти сразу вспомнил, где слышал это имя. — О чем?       — Я откуда знаю? Мелькнуло и исчезло! Обстановка была скорее… неформальная. Нет, не то чтобы это много значило…       Гарри рассеянно кивнул. Прескотт был главой Комитета по построению здорового общества. Подобные комитеты после войны создавались в Министерстве десятками. Но ни один не достиг такого уровня влияния. Именно комитет Прескотта протащил через Визенгамот закон о свободе слова, тем самым лишив Министерство рупора в виде «Ежедневного Пророка». Еще раньше комитет добился того, чтобы дементоров оставили при Азкабане. Шеклболт пытался заменить их обычной охраной, но Визенгамот предпочел оставить все как есть. Сейчас Прескотт работал совместно с комитетом по защите прав волшебников, пытаясь упразднить процедуру ускоренного тройного допроса. «Все Пожиратели смерти уже за решеткой! Из-за этих бесчеловечных процедур страдают невиновные!»       — Это, конечно, ничего не значит, — пробормотал Гарри. — Но оборотку на редакцию тратить не будем.       — Что, опять? — фыркнул Малфой.       Каждый раз, когда Гарри брал на складе оборотку, она загадочным образом использовалась не совсем по назначению. Само как-то получалось. Пока складские бюрократы думали и заполняли бесчисленные протоколы, в деле всплывали новые обстоятельства или новые фигуранты.       — Ночью заглянем в редакцию и выясним, как и откуда там появляются наши документы, — Гарри его не слушал. — А завтра я бы пообщался с Прескоттом… в облике О’Брайан, конечно.       — Фу, — скривился Малфой. — Я все еще не уверен, что тот их разговор, который я видел, происходил не в постели.       — Как-нибудь сбегу, прежде чем до этого дойдет. Завтра решим. О каких там охранных чарах умолчала О’Брайан?       — Ничего такого, что нельзя было бы взломать. — Малфой пожал плечами. — Ты мог бы обыскать редакцию сегодня и не тащиться туда ночью. На что ты вообще надеешься? Что в полночь прилетит сова с нашими документами и согласится проводить тебя к отправителю?       — Я надеюсь, — медленно проговорил Гарри, — засечь хоть какие-то возмущения. Так что ты идешь со мной и будешь помогать поддерживать чары, чтобы ничего не пропустить. И еще я надеюсь изъять новую порцию наших бумажек, прежде чем она соорудит из них новую статью. А еще…       — Поттер, тебе не нужен напарник. Тебе нужен домовой эльф, — страдальчески сообщил Малфой. — Все, не желаю больше слушать твои планы. Дай сюда папку, может, в лаборатории еще успеют проделать с ней этот магловский фокус с отпечатками.       Он забрал папку и аппарировал, оставив Гарри вдыхать подозрительные ароматы из кафе и наблюдать за мельтешением толпы в Косом переулке. И не возразив против планов ни единым словом. В их тандеме всегда решал Гарри. Во всяком случае, на работе. А это значило — всегда, ведь вне работы между ними ничего не было.       А слушать планы и правда было немного бессмысленно. Если Гарри что-то и усвоил за время работы, в которой планирование операций обычно было его задачей, так это то, что планы всегда менялись на ходу.       

***

      

«Когда мы с инспектором Малфоем вышли утром на крыльцо, то сразу обнаружили несчастных жертв, которые только и говорили о том, как ужасно избили их преступники, которые потом скрылись на гиппогрифах, вынуждая благородных животных быть пособниками преступлений. Несмотря на то, что за плечами у моего напарника очень токсичный и травматичный опыт взаимоотношений с гиппогрифами, он тоже был возмущен до глубины души, в особенности тем, что так и не смог увидеть ни одного гиппогрифа в ту ночь…»       Что это, спросите вы? Новое творение Гилдероя Локхарта? Нет, это отчет Гарри Поттера и его видение событий. Не хочу вас пугать, уважаемые читатели, но я серьезно встревожена тем, что подобные служаки охраняют мой покой».       «Ежедневный Пророк» от 2 июля 2003 г.

      В те дни у Гарри совершенно не было времени. Так что отчет он оставил на откуп Прытко Пишущего Пера, а потом сдал не глядя. И даже не сразу понял, почему начальник вызвал его для внушения и почему говорит о непозволительно халатном отношении к работе, а сам едва сдерживает смех. Рон ведь всегда писал отчеты Прытко Пишущим Пером, так в чем проблема?       Потом оказалось, что на перо Рона чары накладывала Гермиона. А обычные перья, как то, которое Гарри купил в Косом переулке, заколдованы только на чепуху в стиле Риты Скитер и ученические эссе. Отчет пришлось переделывать, Малфой плевался ядом, отбиваясь от вопросов о своих взаимоотношениях с гиппогрифами, а Рон хохотал как ненормальный…       То дело было провальным, с какой стороны ни посмотри. Но Гарри подозревал, что ни об одном по-настоящему удачном деле «Пророк» не напишет.       …По ночам Косой переулок затихал и засыпал. Слабо светились фонари над входом в некоторые магазины; другие стояли темные и мрачные. Горело несколько уличных фонарей разных форм и размеров. Магазин Джорджа мигал светящимися плакатами, закрывающими фасад.       Если пройти чуть дальше, миновать узкую, как туннель, подворотню и спуститься на несколько ступенек, ночь становилась оживленнее. Магазины Лютного переулка только делали вид, что закрываются на ночь. До войны у их хозяев было больше свободы. Но свежесозданную службу инспекторов нагрузили в том числе и проверками всех этих лавок, где торговали темными или поддельными артефактами, дрянью вроде человеческих ногтей или мухоморных эликсиров. Лютный отреагировал — съежился и ушел на дно. И научился прятать все подозрительное за считанные минуты до очередного рейда правоохранителей.       Напротив редакции «Пророка» горел фонарь. Гарри погасил его, нацелившись издали, прежде чем подойти.       Часть стены шевельнулась. Малфой под дезиллюминационным отступил от нее на шаг.       — Опаздываешь, — сонно сказал он. — С защитными чарами я уже закончил.       — Ты их снял? — Гарри искал глазами окно кабинета О’Брайан.       — Донастроил на нас.       Антиаппарационного купола не было, это Гарри выяснил еще днем. Так что он просто кивнул и аппарировал в кабинет выпускающего редактора.       Мгновением позже в кромешной темноте за спиной раздался еще один хлопок аппарации. Кажется, защита действительно приняла гостей за своих.       — Набрось чары чувствительности вокруг стола, — скомандовал Гарри, навешивая на окно одностороннюю завесу непроницаемости и зажигая Люмос на кончике палочки. — Как только что-то появится…       — Да помню.       Малфой сел на пол и нацелил палочку на стол редактора. Полированная поверхность слабо поблескивала в свете единственного Люмоса.       — Мне почему-то кажется, что новая порция наших бумажек появится в полночь, — сказал Гарри, выбирая, с какого из шкафов начать обыск. В конце концов остановился на ящиках стола и выдвинул первый.       — Что тебе мешало обыскать ее днем? — склочно спросил Малфой.       — Пусть думает, что я не особенно заинтересован…       Гарри листал старый ежедневник.       Он сам не знал, что именно хотел найти. Может быть, что-то, дающее понять, что за готовностью, с которой «Пророк» принялся публиковать истории о провалах инспекторов, стояла не просто любовь к острым темам. Что-то, указывающее на связь О’Брайан с Прескоттом… или с кем угодно еще, кому было выгодно выставить Департамент обеспечения магического правопорядка не в лучшем свете. Что-то, указывающее на характер этой связи…       Все это были лишь смутные догадки. Никакой связи могло и не быть. Не хочешь разоблачений — работай лучше.       Но других зацепок, которые могли бы вывести на таинственного похитителя шкафов, пока не нашлось. Не подозревать же, в самом деле, весь Департамент.       Время шло. Шуршали бумаги. Ничего интересного в них упорно не находилось. Гарри подозревал, что так и будет. Расследования, как он давно понял, представляли собой бесконечное просеивание песка в поисках крупиц золота. Увы, он пока не научился не испытывать разочарования, снова и снова обнаруживая, что идет по неправильному следу.       Внезапно все изменилось.       Донесся легчайший шорох. Гарри вскинул голову — и увидел, что в центре стола из пустоты неспешно материализуется пухлая папка.       Малфой вскочил, из кончика его палочки к столу протянулась тонкая паутинка. Она слабо вспыхнула, коснувшись папки, и потянулась к окну, проходя сквозь стекло.       Гарри шепнул «Нокс!» и выглянул на улицу.       Человек, стоявший там, почти терялся среди теней. Он опускал палочку, готовясь уходить. И Гарри, не задумываясь, бросился за ним.       Хлопки аппарации слились в один. Миг — и Гарри очутился на тротуаре рядом с незнакомцем; короткий взгляд — и незнакомец поспешно аппарировал, рывок — и Гарри, успевшего вцепиться в его мантию, выбросило на твердые камни, а в следующую секунду руку обожгло болью до самого плеча.       Потом пришел могильный холод.       Летняя ночь ощущалась, как середина зимы. Беспросветная, безнадежная зима, смерть года, который к концу декабря тонул во мраке, закат наступал, не успевало рассвести, а мороз пробирал до костей при одном только взгляде в окно. Навалилась апатия. Исчез азарт погони, а следом за ним, одно за другим, гасли остальные желания и надежды…       Все это продолжалось лишь одну или несколько секунд. Потом Гарри понял, что происходит, и вскинул палочку. Темные фигуры скользили над землей, неожиданно четкие в ставшей вдруг слишком светлой ночи.       Ночь погасла. Следующая вспышка была не белой, а лиловой. Еще мгновение — и она врезалась в щит, который развернулся у Гарри за спиной.       Малфой все-таки успел аппарировать на хвосте. С реакцией у него было все в порядке.       Щит предупреждающе полыхнул крошечными синими трещинами, отражая еще одно заклятие. Самого противника Гарри не видел. Как, впрочем, и Малфоя.       — Поттер, не тупи! — рявкнул тот. — Патронуса вызывай, или прелести дементоров опять сразили тебя наповал?       Но Гарри уже разворачивал еще один невербальный щит.       — По-моему, патронус не нужен. Они убегают.       Холод отступал. Фигуры в балахонах сливались в одну темную массу и растворялись в ночи. Они вели себя так, будто их только что отогнал очень мощный патронус, но знакомое сияние не озаряло поляну. В возвышавшемся неподалеку доме тихо хлопнула дверь, в окне погас свет. Чем-то Гарри настораживало это место… но думать не оставалось времени.       У перелеска вдалеке что-то шевельнулось. Гарри отправил туда «Ступефай», но ничего не произошло. Качнулась ветка — и туда полетел еще один «Ступефай», и Гарри напряженно уставился в ночь, жалея, что «Люмоса», даже если бы он стал тратить на него время, не хватило бы, чтобы осветить поляну на таком расстоянии… а потом донесся едва слышный хлопок, и Гарри выругался.       Доброжелателя, который подбрасывал краденые документы в «Пророк» по ночам, они благополучно упустили.       — Если ты его видел, почему сразу не обездвижил? — уныло вопросил Гарри.       — Может, потому, что он швырялся неизвестной темномагической дрянью? — возмутился Малфой. — Может, потому, что ты застыл как статуя и любовался дементорами, вместо того чтобы обездвижить его самому? Откуда они здесь вообще взялись, мы что, возле Азкабана? Нет, ну серьезно, признай, что ты к ним неровно дышишь!       Он даже сбросил дезиллюминационное — только чтобы изобразить, как Гарри подпрыгивает и тянет шею к дементорам, а потом падает в восторженный обморок.       Да черт побери, на все про все было несколько секунд! И ладно, противник действительно швырялся неизвестными проклятиями… Гарри поморщился, поспешно решая, что дальше. Может, еще не поздно догнать дементоров и отследить, куда они улетали с такой целеустремленностью, не пытаясь напасть?       — Придумай что-то поумнее, — посоветовал Гарри Малфою и запустил маячок вслед дементорам. Чары развеялись, точно столкнувшись с невидимым барьером.       Так, еще один дохлый номер.       — Надо обыскать дом… Эй!       Гарри обернулся к Малфою, собираясь отдать указания — как раз вовремя, чтобы заметить, как тот бессильно опускается на траву. Уже не в притворном, а в самом настоящем обмороке.       — Мгновенная карма, — буркнул Гарри себе под нос и склонился к Малфою. В памяти промелькнула сеть трещинок в прозрачной стене щита.       Пара «Энервейтов» не дали результатов. Хмурясь, Гарри начал было бормотать диагностические заклятья, но бросил эту затею. Обыскать дом он мог и сам. Тем более что, кто бы там ни скрывался, несколько минут назад он сбежал, педантично погасив за собой свет.       Так что Гарри поддернул левый рукав Малфоя и активировал экстренный браслет-портключ в Мунго. Потом огляделся, бросил на себя щит и направился к дому.       Хоть обитатели и сбежали, Гарри заходил внутрь с величайшей осторожностью. Каждый шаг предваряла россыпь проверочных заклинаний. Он ежесекундно ожидал атаки — от людей, от зачарованных предметов, от защитной магии дома, в конце концов, — но ничего не происходило. Дом казался совершенно обычным. Хотя с чего бы ему не быть обычным?       Чтобы обойти два крошечных этажа, не потребовалось много времени. Гарри заглянул в шкафы и тумбочки, но так и не нашел ничего примечательного. Просто жилище одинокого волшебника.       И стая дементоров на заднем дворе.       Похоже, в планы хозяина дома не входило попасться врасплох. Он выскочил на минутку, чтобы отправить документы в редакцию, и не ожидал засады. Но и шкафа с оставшимися делами Гарри не обнаружил. Может быть, похититель все-таки ждал обыска. А может, тот, кто жил в этом доме, и не был похитителем…       Все бесполезно.       В конце Гарри применил заклинание местоположения, запомнил примерный адрес, чтобы поискать дом в реестрах, и аппарировал в Мунго.       Нужно было узнать, чем приложили Малфоя, а главное — годился ли он для завтрашней задачи. Больше ничего.       Для авроров, инспекторов и патрульных в больнице был отведен отдельный смотровой кабинет на первом этаже. Именно туда экстренные портключи забрасывали тех, кто пострадал на заданиях. Гарри здесь уже отлично знали. Не то чтобы его хоть где-нибудь еще не знали…       В просторном помещении, две стены которого полностью закрывали шкафы со склянками, коробками и какими-то устройствами, обнаружилась целительница, нервно поглядывающая на часы, и Малфой. Тот лежал на кушетке в том же состоянии, в котором Гарри его сюда отправил.       Странно. Безобидные похитители документов швыряются настолько серьезными заклятиями?       — Мистер Поттер! — Целительница вскочила и взяла со стола склянку с зельем. — Вы как раз вовремя, мне нужно отлучиться, простите, что бросаю вас, но по ночам нам частенько не хватает рук, ситуация с ночными дежурствами просто катастрофическая…       Это была Даниэль Хиггс, известная любительница поболтать. Она сунула зелье Гарри в руки.       — Через пять минут нужно дать лекарства нашим отравленным, может, слышали, вчерашнее отравление на свадьбе, ох, надеюсь, Министерство скоро найдет того, кто подлил яд в вино! А? Что? Ваш напарник? Ах да, простите… Ему очень повезло, что вы вовремя отправили его к нам, сложное проклятье, очень сложное… Честно говоря, я всерьез боялась, что не смогу снять. Оно почти добралось до памяти. Но уже все в порядке. Когда очнется, пусть выпьет это зелье, и утром будет как новенький. Я побегу, мистер Поттер, отравленные!..       Она выскочила из кабинета, продолжая что-то бормотать на ходу.       Гарри посмотрел на тягучее блекло-бурое зелье в склянке. Странностей в деле определенно прибавилось. Еще с утра это был простой слив документов в газету, но сейчас, с толпой убегающих дементоров и с неизвестным, отбивающимся сложными проклятиями, Гарри перестал понимать логику происходящего. И в который раз пожалел, что Гермиона не пошла за ним и Роном в ДМП.       Едва за целительницей закрылась дверь, он подошел к Малфою. Тот лежал, непривычно тихий и вытянувшийся, в своей инспекторской форме с расстегнутым воротом, в котором виднелась часть груди с кончиком пересекающего ее шрама и цепочкой от фамильного медальона. Глаза были закрыты, по лицу разливалась меловая бледность. Если сначала Малфой показался спящим, то теперь его вид откровенно пугал. Эта целительница точно ничего не напутала? С каждой секундой Гарри все больше укреплялся в мнении, что она туповата. Взять хотя бы эту ее болтовню. Умная не станет нести бесполезную чушь, когда у нее на кушетке бессознательный пациент! Но что сейчас можно сделать?       По коридору пробежали две волшебницы — целительницы сопровождали девушку, ноги которой превратились в змеиные хвосты. Вдалеке хлопнула дверь. За окном ухнула сова…       Нет, ну в самом деле. Может, поискать другого дежурного целителя?       Гарри уже почти собрался пойти на поиски, оставив на тумбочке зелье и записку с советом принять его, как Малфой пошевелился и открыл глаза.       Гарри сунул ему зелье.       — Выпей сейчас. Ну-ка посмотри на меня. Ты меня узнаешь? Помнишь мое имя?       Тот уставился на него с некоторым недоумением, но не как на незнакомца, а так, будто сомневался в его душевном здоровье.       — Конечно, помню. Ты король гоблинов Поттер Второй Придурочный. Что со мной было?       Он проглотил зелье и поморщился. Гарри незаметно выдохнул.       — Я не знаю. Какое-то проклятие, которое почти добралось до памяти. — На это Малфой выразительно вздернул брови. — Целительница так сказала, я не в курсе!       — Ладно… Где она? И что было после того, как меня прокляли? Ты хоть кого-то поймал?       Гарри не следил за своим лицом, но, наверное, он как-то особо выразительно скривился, потому что Малфой понятливо кивнул, не успел он начать объяснять.       — Он сбежал. Дом пустой. Никаких документов или артефактов, завтра попробую пробить адрес. Ты в порядке?       Малфой пожал плечами.       — Если вместо целителей со мной оставляют тебя — значит, я уже безнадежен. Попробую кого-то найти…       — Пошути еще, — с угрозой буркнул Гарри. — Я вернусь в редакцию, уберу за собой. Жду на Гриммо.       И он аппарировал.       

***

      В редакции Гарри замел все следы своего пребывания и забрал папку, которую туда отправил неизвестный. «Надо бы заглянуть», — подумал он, когда его в очередной раз стиснула воронка аппарации. В прихожей его качнуло, пришлось схватиться за стену. Многовато аппараций для одного дня. К черту это все, завтра только камин.       Малфой ждал в гостиной. На журнальном столике стоял один пустой флакон из-под зелья и один — с перламутрово-золотистым содержимым. Гарри рассеянно глянул на них, бросая рядом папку.       — Что это у тебя? Документы? Что на этот раз?       Малфой потянулся к папке, но Гарри перехватил его руку.       — Понятия не имею, но они подождут.       Он с силой вжал Малфоя в себя. Тот был уже без мантии, в брюках и тонкой рубашке. Горячая кожа ощущалась сквозь ткань. Гарри задержал руки на его спине, с наслаждением проводя ладонями по острым лопаткам, по выступающим ребрам, а потом дернул за воротник. Кажется, отлетела пуговица. Малфой что-то недовольно буркнул. Но не отстранился, и Гарри окончательно отпустил себя.       Он расстегнул Малфою брюки и проник руками под них, сжимая задницу и притискивая к себе еще сильнее за бедра, теснее, еще теснее, чтобы почувствовать даже сквозь слои ткани. Собственная одежда мешалась. Гарри сбросил мантию и сдернул футболку через голову. Руки Малфоя коснулись пояса — прохладные нетерпеливые пальцы, которые пробежались по пылающей спине и чувствительно сжали член сквозь ткань боксеров, вырывая у Гарри стон.       Он уже не помнил, как они оба выпутывались из брюк, как добирались до спальни и где в итоге обнаружилась баночка со смазкой. Малфой кусал губы и коротко, рвано втягивал воздух, когда Гарри входил в него, а Гарри смотрел — и чуть ли не до крови прикусывал собственную губу, чтобы его не поцеловать. Чтобы обойтись без разговоров и без нежностей и ни в коем случае не шептать на ухо какую-нибудь бессвязную ерунду. Просто снять напряжение… ничего личного, просто вдвоем это намного эффективнее, чем в одиночестве…       Он знал, что безнадежно проигрывает.       Но удержался. На этот раз — да.       Потом он долго лежал, уткнувшись лбом в плечо Малфоя, пока тот не столкнул его с себя со словами «Ты действительно король гоблинов».       — Троллей, если на то пошло, — хмыкнул Гарри.       А потом они как-то одновременно отключились. Гарри успел только наложить очищающее и притянуть Малфоя к себе, так, чтобы уткнуться носом в его шею.       

***

      Наутро он проснулся один.       — Кричер! Где Малфой, он что-то говорил?       Домовик возник перед ним.       — Хозяин Драко ушел час назад, хозяин Гарри. Он сказал, что ему нужно кое-что проверить. Он сказал: «Пусть прикроет меня на работе», сэр.       Бесполезно было объяснять старому эльфу, что Малфой ему не хозяин.       — Он завтракал?       — Нет, хозяин Гарри, сэр.       — Черт бы его побрал, — буркнул Гарри, рывком выдергивая себя из постели.       В гостиной так и валялась вчерашняя папка с документами. Он схватил ее, собираясь заглянуть краем глаза. Только из любопытства, узнать, каким именно провальным делом «Пророк» должен был порадовать читателей послезавтра, — и застыл посреди гостиной.       Это было не из их с Малфоем шкафа.       В папке лежала стопка листов, исписанных незнакомым бисерным почерком. Изредка почерк чередовался с другим, размашистым и резким, с такими вдавленными строчками, что местами перо прорвало бумагу. На первой странице стоял штамп «Аврорат. Ограниченный доступ».       Гарри знал, что документы с таким штампом просто не дадут себя прочесть тем, у кого нет допуска. Однако похититель, видимо, сумел снять защиту. Это было дело о целой сети агентов, не носивших Темные Метки, но зачем-то укрывавших у себя дома беглых Пожирателей уже после войны. И о том, чем еще занималась эта сеть, пока ее не разоблачили.       В списке агентов мелькнула фамилия Робардс.       Что?! Гарри впился глазами в строчки, нимало не беспокоясь, что у него не было допуска.       Действительно Робардс. Только не Гавейн, глава Аврората, а какой-то Эойн. Родственник… Судя по бумагам, он понес наказание, но Гарри понимал, почему это дело могло заинтересовать журналистов.       Он понимал еще кое-что. Похититель не ограничился шкафом малоинтересных, хоть и известных, инспекторов. Он добрался до архивов Аврората.       Интересно, это значило, что предстоит совместная работа с аврорами? Обычно Гарри с радостью хватался за такие задания. Только не в этот раз. Не по такому бесславному поводу.       Ситуация не радовала. Даже в чем-то пугала.       Гарри быстро собрался и камином отправился на завтрак в «Нору».       Миссис Уизли была в саду, а Джинни обнаружилась в кухне, в облаке дыма. В мусорном ведре темнело что-то горелое. Гарри печально втянул носом воздух, смиряясь с перспективой горелого завтрака. Джинни замахнулась на него деревянной лопаточкой, и он выскочил за дверь.       Если сейчас поторопиться, еще оставался шанс незаметно позаимствовать самую просторную из мантий Джинни. Ведь ему сегодня предстояло изображать Эрин О’Брайан.       Он поторопился. Но потом безнадежно завис, разглядывая туфли Джинни, прикидывая, подойдут ли они О’Брайан и не проще ли трансфигурировать собственную обувь. А потом Джинни застигла его на месте преступления, и Гарри распрощался с надеждой успеть на работу вовремя.       Выслушав его, Джинни сменила гнев на милость, вручила тарелку со свежими блинчиками с вареньем и отправилась в спальню родителей за мантиями Молли. «Ее размер подойдет лучше. Даже не думай наложить свою лапу на мой гардероб, Гарри Поттер, я убила кучу времени, чтобы подобрать зачарованную одежду для беременных!»       Блинчики оказались, как ни странно, не горелыми. Гарри не заметил, как съел все, прежде чем Джинни вернулась с тремя мантиями миссис Уизли и ее же поношенными, но вполне прилично выглядящими туфлями.       — Вот это можешь трансфигурировать и подгонять по фигуре сколько угодно, — сказала она. — О, ты все доел! Как блинчики?       — Отличные, — с чистой совестью ответил Гарри и убежал на работу с надеждой, что полоса удач продлится до конца дня.       И утро действительно прошло неплохо. Малфой еще не появился. Линклейтер попытался устроить Гарри выволочку за двоих, но отвлекся, увидев папку с бумагами Аврората. Открыв ее и поняв, что перед ним, он побледнел, велел Гарри еще раз пересказать, где и как он ее обнаружил, скомканно отпустил его и унесся к Робардсу.       Утро, таким образом, освободилось, и Гарри не стал терять время даром. Он отправился в архив Департамента магического правопорядка. Всего с третьей попытки ему удалось добиться допуска к нужным разделам.       Сначала Гарри просмотрел данные переписи магонаселения и несколько карт, пытаясь определить, кому принадлежал дом, который он вчера обыскивал. Хотя бы по документам. На многое он не надеялся, ведь почти половина магических домов была зачарована на ненаносимость, скрыта всевозможными защитными чарами, которые не подразумевали включение в реестры Министерства, или вообще не существовала ни на каких бумагах. Конечно, похититель документов был не так туп, чтобы привести импов в зарегистрированный дом.       Так что Гарри лишь пожал плечами, отложил реестры и занялся досье на Эрин О’Брайан и Телониуса Прескотта.       О’Брайан раньше не попадала в поле зрения правоохранителей, так что информация о ней вмещалась всего на паре страниц. За Прескоттом наблюдали внимательнее — он был птицей более высокого полета. И Гарри погрузился в изучение направлений его деятельности, привычек, интересов, круга друзей и знакомых. Нужно было выудить из всего этого хоть какой-то намек на то, что именно связывало Прескотта и О’Брайан. И что именно можно было использовать как предлог для встречи. И — почти нереально, но необходимо — как избежать разоблачения.       Впрочем, на случай экстренных ситуаций оставался старый добрый Обливиэйт. Не то чтобы его использование было разрешено без особых указаний. Но Гарри хорошо запомнил случай на заре своей работы в ИМП.       Рона тогда поймали на превышении полномочий. Торговец ядами, вина которого была очевидна всем, но прямых доказательств почему-то все равно не находилось, обвинил Рона в проникновении в дом без ордера и «нанесении непоправимого вреда психике уникального крикаду, который вот уже тридцать лет является семейным питомцем…»       Линклейтер тогда разорялся так, что крикаду онемел бы от зависти, объявил Рону выговор, а потом в сердцах бросил:       — Нарушаете инструкции — так хоть не попадайтесь.       Использовать скрытую легилименцию во время бесед с фигурантами тоже не разрешалось, но и не запрещалось напрямую. Однако Гарри услышал совет Линклейтера и принял к сведению.       Он провел в архиве несколько часов, выписывая в блокнот всех возможных общих знакомых и любые другие зацепки.       Создавалось впечатление, что О’Брайан и Прескотт состоят в неком закрытом клубе. Нет, не так. Состоит Прескотт, а О’Брайан — приятельница, знакомая с членами клуба, но не числящаяся в нем.       Внимательнее всего за Прескоттом наблюдали, когда он вел кампанию в защиту свободы слова. Чуть менее пристально, но тоже на совесть — когда шли дебаты по поводу дементоров и охраны Азкабана. Но решение в пользу дементоров приняли быстро, Прескотт со своим комитетом даже не успел развернуться. Незадолго до решающего заседания Визенгамота из Азкабана сбежал неубиваемый Долохов и чудом был пойман спустя сутки, не успев причинить никому вреда. Однако в эти сутки добропорядочные волшебники изрядно опустошили запасы успокоительных зелий. Расследование показало, что побег стал возможен из-за «отсутствия подавляющего фактора». То есть, по сути, потому что Долохову ничто не мешало тщательно продумать план, завладеть палочкой охранника и улетучиться. У дементоров палочек не было, и в их присутствии мало кому удавалось сосредоточиться на планах. Выбор суда был очевиден.       Примерно дважды в месяц Прескотт встречался с дюжиной других магов в доме у кого-нибудь из них. Гарри выписал в блокнот их имена, но ему самому они мало о чем говорили. Ни один из приятелей Прескотта не участвовал в политических игрищах. У кого-то родственники занимали посты в Министерстве, но само по себе это ничего не значило. Члены прескоттовского «клуба» вели тихий, затворнический образ жизни, ни разу за последние десятилетия не выбираясь даже в Косой переулок. И дома, где проходили встречи, располагались вдали от волшебных и магловских поселений, в безлюдных местах, не нанесенные на карты и не числящиеся в реестрах…       Гарри не успел ухватить мысль за хвост. Хлопнула дверь, раздались шаги, и из-за стеллажей вышел Малфой с газетой в руке.       Гарри подозрительно уставился на нее. Вид Малфоя с газетой почему-то еще со школьных времен навевал смутное предчувствие неприятностей.       — Кое у кого неприятности, — сообщил Малфой, садясь прямо на стол. — В том числе у нас. Уже слышал?       — Что именно? Если ты про то, что архивы Аврората тоже обнесли, то я…       — О, кто-то обнес архивы Аврората? Интересно. Но у меня новости попроще. С чьих неприятностей начать?       — С наших, — Гарри отодвинул реестры и сел на стол рядом, прислонившись к малфоевскому плечу.       — Пришли результаты дактилоскопии документов, — Малфой слегка запнулся на слове «дактилоскопия». — Там нет ничьих пальцев, кроме О’Брайан, наших и Линклейтера.       — Круто, — отреагировал Гарри. — Значит, папку украл кто-то из нас. Или Линклейтер.       Малфой уныло кивнул. Не нужно было спрашивать, чтобы понять, о чем он думает. Перебирает в уме тех, кто знал о дактилоскопии достаточно, чтобы рыться в бумагах, надев перчатки. Министерство только недавно начало осваивать магловские технологии. Посторонние попросту не могли знать, что с некоторых пор ДМП ведет картотеку отпечатков пальцев и проверяет все вещдоки. А значит, стеллаж с документами похитил кто-то из своих.       — Еще какие-нибудь неприятности? — поинтересовался Гарри наконец и покосился на газету. — Они добрались до того случая с амортенцией в Костеросте? Или до моего двойника, который пытался взорвать Отдел тайн? Уверен, они забудут написать, что это был неизвестный под обороткой…       — А, здесь всего лишь драка, — Малфой бросил газету на стол. — Но на первой полосе сегодня не мы. Для разнообразия. Зато у Хекстона большие проблемы, и как я понял, его уже отстранили от должности. Читай, а мне нужно кое-что проверить.       И он скрылся в недрах архива, затерявшись среди пыльных полок.       «Глава Визенгамота: сколько стоит свобода?» — кричал заголовок «Пророка».       «Гоблины Гринготтса хранят много тайн. Но часть из них раскрылась в ходе проверки счетов топ-чиновников Министерства, начатой антикоррупционным комитетом. Так, небезызвестный Дункан Хекстон, с 1998 года — верховный чародей Визенгамота, неоднократно пополнял свою ячейку немалыми суммами в течение последних четырех лет. Каждое пополнение совпадало во времени с очередным решением о помиловании или признании невиновными ряда волшебников, обвиняемых в тяжких преступлениях. Дэвид Дэвидсон подготовил для вас таблицу (продолжение на стр. 3)…»       Гарри просмотрел таблицу. Часть фамилий была ему незнакома, часть были Пожирателями. Суммы не всегда поступали в ячейку Хекстона сразу перед их освобождением. Если разобраться, далеко не все переводы совпали по времени с оправдательными приговорами, да и суммы порой казались смехотворными. Но все это не имело никакого значения. Значение имело другое: кому и зачем было выгодно выставить главу Визенгамота взяточником?       Даже если он на самом деле являлся взяточником… Гарри уже наблюдал изнутри несколько скандалов из-за взяток. И каждый раз ДМП старался до последнего не поднимать шум. Расследования не терпели такой ранней огласки.       Кто-то замахнулся на Инспекцию правопорядка, на Аврорат, потом на Визенгамот. И этот кто-то, кажется, очень торопился, вываливая один свой козырь за другим. Этому кому-то помогала Эрин О’Брайан. А доставкой документов в «Пророк» занимался некто, живущий по соседству со стаей странных дементоров, которые убегали, даже когда на них не насылали патронуса.       От всего этого голова шла кругом.       Из-за стеллажей вынырнул Малфой. Выражение лица его было немного потерянным. Гарри с удивлением наблюдал, как он снова устраивается на столе и молча смотрит на передовицу газеты, явно не воспринимая смысл написанного.       — Знаешь, Поттер, — наконец сказал Малфой, — я выяснил кое-что насчет вчерашнего проклятия, которое в меня прилетело. На самом деле оно летело в нас обоих, и я потом расспросил целительницу…       — И что там?       — Если его не снять, жертва не приходит в себя, пока не забывает почти всю свою жизнь. Такой тотальный замедленный Обливиэйт. Если не успеть снять за полчаса, потом уже бесполезно. И это семейное заклятие, оно мало кому известно, кроме членов семьи. Я только не знал, какой именно семьи.       Говорил он тоже странно, без своей обычной уверенности. Задумчиво, будто пытался одновременно решить в уме какую-то задачку.       — Что, знакомая семья?       — Да, — сказал Малфой. — Во всяком случае, я нашел в архивах случаи использования этого заклинания, и каждый раз это был кто-то… Мерлин, так странно. Я должен навести справки…       — Ты же их только что навел. Что за семья?       — Потом. Дай подумать. Нужно им написать…       — И спугнуть? — возмутился Гарри.       — Чтобы не спугнуть, надо понять, кому из них…       Малфой снова ушел в себя, и Гарри начало охватывать раздражение. Какого черта, существуют же инструкции на случай, если в деле появляется след кого-то из знакомых! Этой конкретной инструкции мало кто придерживался, по правде говоря, но тем не менее она запрещала вступать в контакт с подозреваемыми. Даже если не говорить с ними о деле.. Да чтоб ему провалиться!       — Ты не будешь никому писать, — сказал Гарри. — Потом придумаем, как к ним подобраться, если без этого не обойтись. И никакого самоуправства! Сейчас нам нужнее Прескотт. Я как раз искал, о чем О’Брайан могла бы с ним поговорить. У меня есть идея.       — Поттер, я понимаю, что ты уже видишь себя самым главным начальником всей этой конторы, которым ты когда-нибудь обязательно станешь, — недовольно заявил Малфой. — Но ты ведь тоже понимаешь, что с меня давно сняли министерское наблюдение. И если я решу кому-нибудь написать, то напишу!       С Малфоем иногда такое случалось. Зная инструкции и обычно подчиняясь Гарри, он порой мог закусить удила из-за какой-нибудь ерунды. Причем невозможно было предсказать заранее, на чем его заклинит. Какие-то мелочи цепляли его больше других — то ли казались угрозой свободе, то ли еще как-то ущемляли.       Здесь требовался особый подход. Не давить и не провоцировать, чтобы он из упрямства не кинулся писать этим своим знакомым прямо сейчас, угрожая действительно сорвать расследование.       — Отложи свое письмо на потом, — сказал Гарри. — У Прескотта единственный выходной за две недели, и есть все шансы застать его врасплох.