Эпилог
8 июля 2023 г., 21:17
— И что? Он правда оказался дементором? Такое разве возможно? — нетерпеливо спросила Джинни.
Дело было закрыто. Дядюшку все же пришлось арестовать. Задержали и Прескотта, и большинство из установленных членов его «клуба». Прескотта и «клуб» с величайшим почтением взяли под стражу и назначили им домашний арест, а вот Деметриуса Гринграсса держали в отдельной палате Мунго. Допросы проводились только под присмотром целителей и менталистов. Как пояснил ведущий специалист по душевным болезням, слияние оказалось слишком сильным.
В подвале Гринграссов обнаружили почти два десятка дементоров. В Мунго их, разумеется, не допустили, а без своих симбионтов Деметриус Гринграсс уже не мог самостоятельно сохранять сознание.
— Но мы еще не определились, есть ли симбиоз или они просто паразиты, — добавил целитель, отвечая на вопросы журналистов. «Ежедневный Пророк» был свободным изданием и подчинялся закону о свободе слова. Он публиковал все новые данные об исходе дела, фигуранты которого поставили беспристрастность газеты под сомнение, сливая туда документы ИМП и Аврората.
— Нет, конечно, — сказала Гермиона, отрезая себе кусочек цыпленка. — Но он, как бы это сказать… воспринимал себя отчасти дементором и со временем все больше ассоциировал себя с ними. Они все ассоциируют в большей или меньшей степени. Конечно, они не дементоры, но они могут с ними разговаривать, могут ими управлять… А у дементоров нет какого-то своего языка, и человеческую речь они не понимают. Они воспринимают эмоции и директивы. Слияние сознаний неизбежно.
— Не думал, что управление дементорами — это какой-то особый дар, — озадаченно прокомментировал Гарри. — Министерство ими легко командует, когда нужно.
— Ну, этим тоже специалисты занимаются, — вставил Рон. — К примеру, мой отец бы не смог, хотя он сто лет уже работает в Министерстве.
— А как тогда Амбридж на меня их наслала перед пятым курсом? Она-то была не похожа на этого Деметриуса… Хотя тоже ненормальная, конечно.
— А помнишь, она заявляла, что в родстве с Селвинами? Похоже, не врала. Умение сливать сознание с сознанием дементора и отдавать приказания передается по наследству. Это как змеиный язык… — Гермиона смущенно посмотрела на Гарри, которого ощутимо перекосило от такого сравнения. — Обычно в семье кто-то один настолько сильно связан с дементорами, чтобы силой мысли управлять целыми стаями, но и остальные что-то могут. Сигвальд Селвин был в «клубе». Ну а она, как не очень дальняя родственница…
Гермиона пожала плечами. Некоторое время все молчали, с удовольствием поедая цыпленка по-испански.
Возможности собраться вчетвером и поболтать не было всю неделю. Гарри и Рон пропадали на работе, опрашивая свидетелей и корпя над отчетами. Гермиона в Отделе регулирования магических популяций вошла в комиссию, которая изучала новый феномен — симбиоз людей и дементоров. Джинни делала вид, что терпеливо ждет, пока ей что-нибудь расскажут, но на самом деле потихоньку закипала и направила всю энергию на обучение готовке. Результаты превзошли все ожидания. Сегодняшнему цыпленку могла бы позавидовать даже миссис Уизли. А Гарри и Рон получили выходной — и смутно завидовали самим себе, опасаясь, что такая удача не продлится долго.
— Гарри, а Драко не придет? — вдруг спросила Гермиона.
— Что? А зачем ему сюда приходить?
— Ну, вы вместе работали над делом, и потом, почему бы не взять с собой своего парня? Уверена, когда Виктор вернется, Джинни тоже не будет оставлять его за дверью, пока мы тут болтаем, — безмятежно сказала Гермиона. Джинни кивнула, как ни в чем не бывало, подтверждая ее слова.
— Но… Почему вы решили, что он мой парень? Я не завожу романов на работе!
Гарри смотрел на друзей. Те смотрели в ответ с каким-то удивительно одинаковым выражением на лицах.
— Ох, Гарри, — вздохнула Гермиона и хихикнула.
— И вообще вы его терпеть не можете!
— Кто тебе сказал? — хмыкнула Джинни.
— Но Рон…
— Да брось, он, конечно, бывает мудаком, но я могу за себя постоять, и потом, иногда прямо охота с кем-то пособачиться, а вместо этого надо чинно пить чай, — рассмеялся Рон.
Гарри еще некоторое время переводил взгляд с одного лица на другое.
— И что, все это время вы были уверены, что мы встречаемся?
— Ну не все, — поправила Гермиона, аккуратно вытирая пальцы салфеткой, — а только последние года два. Или сколько там вы уже вместе?
Гарри сидел, чувствуя себя полным идиотом. В голове у него билось только два вопроса.
Как он так облажался с попытками не заводить романов на службе?
И стоило ли оно того?
Он представил, как Малфой сидел бы здесь рядом с ним, касаясь его ноги своей, отпускал шутки и комментарии, обращался бы к Рону «достопочтенный Уизел» и слушал угрозы в ответ. Как смеялся бы вместе с Джинни над тем, как ловец «Соколов» бездарно упустил снитч на прошлой неделе, и спорил с Гермионой об умениях, передающихся по наследству.
Нет. Пожалуй, не стоило.
— Все это, конечно, интересно, — сказала Джинни, сжалившись над Гарри и решив сменить тему. — Но зачем этим… Как их назвать-то? Как змееусты, только дементороусты? Так вот, зачем им шкафы с документами?
— О, там целый заговор, — оживилась Гермиона. — Но мы в него пока не вникали.
— Зато мы вникли, — буркнул Рон.
— Свидетелей и причастных куча, а дело примитивное, — кивнул Гарри. — Дементорам мало, чтобы в Азкабане постоянно появлялись свежие узники. Им нужны невиновные. Это пусть Гермиона расскажет, почему невиновные им вкуснее, а парням из «клуба» было плевать. Они делали так, чтобы дементоры получали что хотят…
— Похищая шкафы?
— Поднимая шумиху! Они забрасывали «Пророк» кучей документов, которые должны были в итоге доказать, что судебная система несостоятельна. Что в ИМП и в Аврорате работают профаны, которые не умеют вести расследование и упускают преступников. Может, кто-то из виновных и сумел обойти тройной допрос по методу Робардса, но невиновных он точно выявляет. Невиновных в Азкабан отправлять перестали. Совсем. Наши дементороусты… Мерлин, Джин, ну и слово ты придумала! Они еще пытались не допустить бунта. Надеялись сместить Робардса и кое-кого из Визенгамота, добиться отмены тройного допроса, заполучить хоть парочку невиновных и успокоить дементоров еще на время. Но не получилось. Многие уже не могли их сдерживать, как я понял…
Обо всем этом Гарри говорил с Кингсли. Министр лично контролировал расследование. Параллельно он собирал специалистов, которые могли бы уничтожить дементоров. Это требовало сложного ритуала и десятка опытных мракоборцев, сам ритуал был долгим, трудным и очень рискованным, но Кингсли собирался лично его возглавить. И жалел только, что не пошел на него раньше. Сразу после войны, как хотел.
— Их «клуб» существовал веками, — говорил Кингсли, глядя в зачарованное окно и смотря сквозь летний пейзаж. — При каждом министре и при каждом составе Визенгамота был такой Прескотт, который поворачивал судебную систему куда нужно. Думаешь, тройной допрос Робардс первый изобрел? Методы воздействия были разные, сейчас эффективнее поднять шум, раньше могли и угрожать, и соблазнять. И многие министры прекрасно знали о «клубе». Фадж точно знал. А мне вот решили не сообщать.
Он усмехнулся то ли горько, то ли удовлетворенно, на лице застыло странное выражение, не до конца поддающееся расшифровке.
— Перед ритуалом я оставлю тебе все документы, — неожиданно закончил Кингсли. — Будь ты постарше — попытался бы протащить тебя в преемники, но пока просто оставлю все, что у меня есть по этому «клубу». Если не переживу ритуал — проследи, чтобы его закончили. Если не смогут — чтобы «клуб» не слишком много на себя брал.
— Я могу попытаться, — сказал Гарри, не до конца опомнившийся от этого внезапного поручения и новой ответственности. — Но что от меня зависит?
— А жаль, — сказал Кингсли немного невпопад. — Такой же архив я оставлю тем, от кого зависит чуть больше. На тебе будет авторитет и общественное мнение. Люди сейчас твои со всеми потрохами, они тебя послушают. Знаю, ты не любишь советы, но я все-таки посоветую: уходил бы ты из ИМП. Там у тебя нет будущего. Закончишь аврорскую академию, сделаешь карьеру — сможешь на что-то влиять.
Советы Гарри действительно недолюбливал. Может, это была отсроченная реакция на то, что его судьбой, пусть сто раз правильно, но управляли почти всю жизнь. Но теперь он вспоминал слова Кингсли и с каждым разом, прокручивая их в голове, все больше склонялся к тому, чтобы с ними согласиться.
Еще через неделю Гарри решился.
***
— Не хотел тебе пока говорить, но я тоже ухожу, — огорошил его Рон, когда Гарри поделился с ним планами. В последние дни в ИМП творилась какая-то чертовщина. Несколько инспекторов поменялись напарниками, куда-то исчез Эдриан Кин, Линклейтер ходил мрачный как туча. Малфой взял отгул, и вместо него посидеть с Гарри в дежурке вызвался Рон. Его компания сильно скрашивала необходимость торчать в опостылевших стенах дежурки. Даже заявители немного попритихли, хотя среди старушек, которые раньше жаловались на соседей, уже зародилась новая мода — заявлять, что они нашли в подвале дементоров. В голосе Рона звучало странное облегчение. Гарри воззрился на него удивленно. — Тебе разве здесь не нравилось? Или ты вместе со мной в аврорскую академию? — Ну, я… Нет, — Рон смутился. — Ты прости, Гарри, но не выйдет из меня аврора, да и если честно, не мое это. Раньше так хотел подвигов… А теперь хочу покоя. Покой… Отчасти Гарри понимал его. После войны тоже ощутил всю прелесть покоя, когда не нужно никуда бежать, ни за кем не гнаться, ни от кого не спасаться, ничего не искать. Только спать… наслаждаться вкусной едой, общением с друзьями… Через несколько недель эта прелесть не то чтобы поблекла, но ее стало недостаточно. А стоило задуматься сейчас — откровенно мало. — И Джордж меня к себе звал, — продолжал Рон. — Здесь, конечно, спокойнее, чем в Аврорате, но что я здесь без тебя буду делать? С Хорьком зависать? — А, — Гарри махнул рукой. — Он тоже уходит. У него там Астория в какой-то немецкий университет поступает. Я так понял, он боится, что уведут. Нет, на самом деле Малфой сказал только, что решил заняться артефакторикой. Это было несколько дней назад. Гарри уже знал, что он подал Линклейтеру рапорт об уходе, и, в общем-то, не ждал Малфоя в гости. Ведь теперь тот был занят. Начинал новую жизнь. С Асторией и без дурацких недороманов. Но он пришел. Поздравил Гарри с успешным завершением дела. Рассказывал об артефакторике и о том, что ей, конечно, совершенно невозможно обучиться в магическом университете Эдинбурга. Болтал всякую чушь, то и дело пытливо посматривая на Гарри. Наверное, пытался решить для себя, зачем он здесь сидит, а может, не мог определиться, как бы повежливее сказать, что они больше не увидятся. Конечно, у него не было необходимости искать вежливые слова, чтобы заявить «мы расстаемся», потому что они и не были вместе… Гарри спросил: — Когда помолвка с Асторией? А Малфой ответил: — Если бы ты знал, как ты достал уже своими закидонами. И поцеловал его. Это было, словно сквозь тело пропустили электрический ток, только вместо электричества — мгновенное нестерпимое возбуждение. У Гарри на миг даже дыхание перехватило, он не ожидал, что у него так снесет крышу. Так сразу, моментально и бесповоротно. Губы закололо от нетерпения, и он ответил на поцелуй так жадно, что у Малфоя вырвался удивленный смешок. Гарри поймал ртом этот смешок — короткий жаркий выдох — и крепче прижался к Малфою, сталкиваясь с ним языками. В ответ Малфой толкнул его к стене, буквально пришпиливая к ней своим телом. Сжал его руки, придавил к стене за запястья, точно какую-то девчонку, раздвинул ноги коленом. И целовал, целовал… Гарри со стоном подался навстречу. У него уже стоял так, что одежда почти причиняла боль. Он пил поцелуи Малфоя, как странник в пустыне, добравшийся до чистого родника. Он вырвал руки из его хватки, чтобы обнять Малфоя. Не просто грубо притянуть к себе, а на этот раз обнять и медленно гладить спину, не спеша спускаться ниже… но пока получалось только цепляться за него и прижимать к себе. С непривычки, не иначе. Гарри сжал его бедра, толкнулся в них через ткань… и Малфой вдруг немного отстранился. Гарри недовольно зашипел. — Не так быстро, Поттер, — прошептал Малфой ему в губы, слегка задыхаясь. — Ты должен мне примерно миллион поцелуев, и только потом можешь подумать о чем-то большем. Но его руки противоречили его же словам, расстегивая джинсы Гарри, сдвигая резинку боксеров и наконец обхватывая член. Гарри выгнуло дугой. Он уже не сдерживал стонов. Глаза встретились с затуманенным, плывущим взглядом Малфоя. Тот скользнул по члену ладонью — вверх-вниз — и Гарри с усилием удержался, чтобы не послать все к черту и не отдаться во власть этих ласк, а потом уже думать… Кусая губы, он поспешно расстегнул брюки Малфоя и прижался своим членом к его, обхватив оба стояка ладонью. Начал медленно, примериваясь к темпу, ласкать их вместе. Секунда — и поверх легла рука Малфоя. Обычно у него были прохладные пальцы, но теперь они показались раскаленными. — Я готов платить, — выдохнул Гарри, свободной рукой зарылся в волосы Малфоя и медленно провел языком по его приоткрытым губам, прежде чем скользнуть внутрь. Он отдавал долги почти до утра. Но, конечно, не успел расплатиться за весь миллион, и пришлось договариваться о встрече в то же время и в том же месте еще примерно на миллион вечеров. А потом Гарри спросил: — Ты разве не уезжаешь? А Малфой ответил: — Маги давно придумали каминную сеть, ты, король троллей. И снова поцеловал его, отстранился и поцеловал еще раз, а потом Гарри притянул его к себе за шею, чтобы больше не отстранялся, и продолжил целовать. Но всего этого он, конечно, не пересказывал Рону. С Рона хватило того, что он успел увидеть, когда ввалился к нему через камин ближе к обеду, чтобы узнать, почему Гарри не явился на работу. К тому времени Гарри и Драко выбрались в гостиную, чтобы выпить кофе, и лениво обсуждали, что, кажется, им светит выговор за прогул. И время от времени перехватывали друг у друга быстрые поцелуи с кофейным привкусом. Так что Рон фыркнул: — Когда я зашел, вы пили кофе, сидя чуть ли не на руках друг у друга, и вашими физиономиями можно было рекламировать Амортенцию. Кстати, это идея. Джордж как раз думает, что разместить на упаковках новой партии. И заржал. А Гарри скорчил извиняющуюся рожицу. Потому что Рон, кажется, действительно получил душевную травму при виде их голых тел, прижимающихся друг к другу. Но Гарри больше не собирался скрывать свои отношения, и через пару дней Рон успокоился. Правда, не перестал называть Малфоя Хорьком, ну так и тот не перестал называть его Уизелом. Мимо пробежала Рамина Лурье, сунула в дежурку голову, потом вдвинулась целиком. Положила на стол папку с бумагами и свежий выпуск «Пророка». — Ребята, занесите это в архив, умоляю, — она кивнула на папку. — Времени нет вообще. Газету можете тоже занести, но советую посмотреть. Она хихикнула и улетучилась, прежде чем Гарри или Рон успели что-то спросить. В папке обнаружилось личное дело Эдриана Кина и приказ об увольнении в связи с открывшимися правонарушениями. И протокол допроса, где Кин рассказывал, когда и как он похитил стеллаж с документами инспекторов Поттера и Малфоя. А передовицу «Пророка» украшала карикатура на Прескотта. Тот сидел в кресле председателя Визенгамота, играл на дудочке, и вокруг него плясали дементоры с лицами Шеклболта, Робардса, Хекстона и еще десятка министерских деятелей. «Заговор дементоров и их хозяев: два века власти над Министерством!» — гласил заголовок. И ниже: «Глава самого авторитетного комитета Министерства оказался лидером заговорщиков! Можем ли мы спать спокойно, зная, что нами пытаются управлять люди, которыми управляют дементоры?» Гарри подвинул газету к Рону и хмыкнул. — Ничего не меняется.
