Глава 3
4 июля 2023 г., 01:41
«Множественные ушибы мягких тканей, гематомы на спине, грудной клетке, верхних и нижних конечностях, перелом правой голени, сотрясение мозга, колотые раны в районе левого бедра, приведшие к кровопотере средней тяжести». Это выписка из диагноза, поставленного специалистами больницы им. святого Мунго инструктору Бриджстоуну при поступлении на лечение. Ничего такого, с чем бы не справились колдомедики, вот только травмы инструктору нанесли не преступники, а собственные подопечные, будущие инструкторы Уизли и Малфой, которые под руководством Бриджстоуна проводили осмотр места происшествия. Рутинный осмотр перерос в драку, во время которой Уизли и Малфой напали друг на друга, после чего избили Бриджстоуна, который пытался им помешать. Не буду приводить все документы, просто поверьте на слово: как выяснилось, инспекторы дерутся постоянно. Об этом говорят десятки дисциплинарных протоколов, которые оказались в распоряжении редакции. Можно ли им доверять? Можно ли доверять руководству ДМП, которое приняло их на работу? Можно ли доверять приговорам, которые выносятся на основании данных, собранных некомпетентными инспекторами?» «Ежедневный пророк» от 3 июля 2003 г.
Дисциплинарных протоколов, конечно, были не десятки. Бриджстоун не допускал не только драк, но и обычных ссор. Он дал это понять в первый же день, когда Гарри и Рон пришли в учебный корпус ИМП и встретили там Малфоя. — Ты что здесь делаешь? — изумился Гарри. — Ты же… В глазах Малфоя промелькнуло затравленное выражение. Будто он ожидал услышать «Пожиратель». Но Гарри уже видел, какой из него вышел Пожиратель. — …трус! — триумфально закончил Гарри. — Какой из тебя инспектор, ты же в кусты прятаться побежишь при первом шорохе! Малфой приободрился и вздернул нос. — Но тестирование я прошел, — заявил он. — А вот вы двое как собираетесь работать без Грейнджер? Это же ваши портативные мозги. Вы без нее дорогу сюда хоть найдете? За прошедший год Рон научился отлично держать себя в руках. Поэтому он не стал сразу лезть в драку, а посмотрел на Гарри и сказал: — Ну что, вмазать ему? Гарри задумался (он тоже стал гораздо лучше держать себя в руках), склоняясь к тому, чтобы ответить «давай». В этот момент словно из ниоткуда появился Бриджстоун. — Никаких драк в учебном корпусе, — твердо сказал он. — Хоть одна попытка — и вылетят все участники, я не стану разбираться, кто зачинщик, а кто защищался. Всем ясно? Его слушали не только Гарри, Рон и Малфой, но и остальные стажеры, среди которых насчитывалось немало знакомых из Хогвартса. В ответ донеслось нестройное «да, сэр». Бриджстоун кивнул, развернулся и направился в секретариат за документами. — Да, профессор Макгонагалл… — прошептал Малфой себе под нос. И Гарри, не выдержав, хохотнул, потому что в интонациях и акценте Бриджстоуна действительно чувствовалось неуловимое сходство с профессором Макгонагалл. За драку, после которой Бриджстоун попал в Мунго, Рона и Малфоя даже не наказали. Гарри был с ними в доме, который они осматривали. Дом был базой артефактора-нелегала. Рон, Малфой и Бриджстоун шли первыми. В них и угодил заряд магии из какого-то артефакта, стреляющего бесплотными арбалетными болтами. Мгновение — и все трое уже дрались. Гарри и Патрик Мюррей, замыкавшие группу, минут двадцать не могли расколдовать их. Но протокол, где об этом говорилось, «Пророк» проигнорировал. «На то она и свобода слова», — саркастически подумал Гарри, поправляя на себе женскую мантию. В женском теле он провел только минут пять, но уже успел проклясть оборотку, О’Брайан и свою привычку незаметно брать образцы волос фигурантов на всякий случай. А заодно и свою же тягу перепроверять все мало-мальски подозрительное. Он отправил Прескотту сову с запиской, написанной почерком О’Брайан. Образцы почерка у него имелись, с остальным справилось заклинание. Записка гласила: «Есть вопрос насчет Хекстона. Зайду в два. Если будешь занят, просто не открывай мне камин». Гарри предусмотрел все. По прошлогодним данным наружки, Прескотт постоянно принимал визитеров и журналистов у себя в гостиной, где было что-то вроде его штаба, кабинета и конференц-зала одновременно. Работая дома, он почти всегда находился там. О’Брайан вполне могла обратиться к нему без долгих предисловий, не гонять сов туда-сюда, чтобы подтвердить встречу, а просто предупредить, что заглянет. Подогнанная по размеру мантия и туфли сидели нормально. Малфой, как обычно в таких вылазках, должен был прятаться под мантией-невидимкой, не отсвечивать и легилименцией вытягивать из голов фигурантов все, что там всплывало после вопросов Гарри. Этот способ работы не раз доказал свою эффективность. Они уже второй год делили премию за лучшую раскрываемость. Но едва выбравшись из камина в гостиной Прескотта, Гарри заподозрил, что что-то не так. Его охватила глухая тревога, неуютное чувство, вызывающее смутное желание куда-то бежать и что-то предпринимать. Понадобилось усилие воли, чтобы удержать себя на месте. Обстановка была мирной, в гостиной его встретил только одинокий Прескотт, одетый в строгую мантию и почему-то перчатки без пальцев… Несоответствие резануло глаз. А Прескотт поднес руку в этой странной, какой-то байкерской перчатке, к лицу и, раздвинув пальцы, взглянул на Гарри сквозь них. И Гарри словно молнией пронзило осознание. Это же… — Кто вы? — требовательно спросил Прескотт. Несколько секунд Гарри молчал, уже понимая, что Прескотт не поверит ни одному слову лже-О’Брайан. Он хотел выхватить палочку, но тело О’Брайан было неповоротливым, а Прескотт уже нацелил на него свою: — Не двигайтесь! Инкар… — Обливиэйт, — раздался шепот рядом. В следующую секунду Малфой схватил Гарри за плечо и аппарировал. Их выбросило в безлюдном грязном переулке неподалеку от входов в Министерство магии. Переулок был зачарован против маглов, а вот маги там появлялись регулярно. Гарри посмотрел на часы и выругался. Оборотка только начала действовать, оставалось еще пятьдесят минут. С обороткой вечно так, подумалось ему. Когда она нужна, час пролетает как одна минута. Когда нужно поскорее принять свой облик и идти разбираться, что ты сделал не так, — ты сидишь в пустынном углу в каком-нибудь неуклюжем теле и ждешь вечность. — У него был Проявитель, — подал голос Малфой. — Но он что-то заподозрил еще до того, как им воспользовался. Что ты не учел, Поттер? Он отдал Гарри мантию-невидимку и трансфигурировал скамейку из сухого пня, торчащего посреди неухоженного газона. Гарри с облегчением накинул мантию. Под ней было душновато, зато случайные маги не могли видеть «О’Брайан», сидящую с магловской стороны Министерства в рабочее время. — Проявитель не показывает, кто под обороткой, — сказал Гарри. — А сквозь мантию-невидимку не видят ни одни чары. Даже Ревелио. Проявители были новой разработкой Джорджа. Судя по буклету «Волшебных вредилок», они показывали истинную суть человека. Они пользовались огромной популярностью среди школьников. Весной Гарри заходил в Хогвартс поговорить с Трелони, которая оказалась последней, кто видел одного из тогдашних фигурантов. По дороге туда и обратно по меньшей мере десяток школьников посмотрели на него сквозь пальцы одетой в перчатку руки. Гарри не знал, что они видели в качестве его истинной сути. Но, судя по разочарованным физиономиям, ничего интересного. Проявители не пробивали по-настоящему серьезную маскировку, так что в ДМП никто не воспринимал их всерьез. Джордж как раз работал над улучшением. — Но как-то же он сообразил! — не унимался Малфой. — Это магия, — буркнул Гарри. — Придурок, — сообщил ему Малфой. — Ты хоть что-то увидел в его голове? — Окклюментные щиты. Какую-то смутную картинку с дюжиной людей в гостиной, но насчет этого не уверен, она могла быть частью щита. Сложно, знаешь ли, легилиментить того, кто готов сопротивляться. — Да нет, вряд ли это часть щита, — задумчиво пробормотал Гарри. — Гостиную ты, конечно, не рассмотрел? — И адрес дома, и имена всех, кто там сидел. Ты слишком много хочешь, Поттер! Требовать надо по максимуму, тогда можно рассчитывать хотя бы на средний результат. Так однажды сказал Бриджстоун, когда был в благодушном настроении и для разнообразия решил ответить стажерам, жаловавшимся на непосильный объем работы. Остаток времени, пока не сошел эффект Оборотного зелья, Гарри пересказывал Малфою прочитанное в архивах. Смутно надеялся, что Малфой узнает имена членов «клуба» или саму манеру «клуба» собираться в гостиных, но тот тоже понятия не имел, что все это значит. Некоторые имена были на слуху, но и только. Селвин, Гринграсс… Но что удивительного, что Прескотт как глава влиятельного комитета водит дружбу с представителями влиятельных семей? И все же, что Гарри не учел? Почему Прескотт его рассекретил? *** Ответ на вопрос он получил сразу, едва вышел из туалета, в котором дожидался окончательного превращения в самого себя, а потом переодевался. Стоило появиться в коридоре ИМП, как перед ним возник очень красный и очень злой Линклейтер и рявкнул: — Поттер, в мой кабинет сейчас же! Малфоя найди! Не отставать! Из двух противоречивых приказов Гарри предпочел выполнить первый, подкрепленный командой «не отставать». Тон шефа не сулил ничего доброго. Малфоя позвал кто-то из коллег, слышавших начальственный трубный глас. — Итак, — зловеще произнес Линклейтер. — Что вы делали в доме у Прескотта? Кто дал санкцию на скрытое проникновение в его дом? Где отчет с обоснованием необходимости его разработки? Гарри не выдержал. — Но как он понял, что это была не О’Брайан? И как увидел меня под оборотным? — Значит, это вы были под оборотным, Поттер, — удовлетворенно хмыкнул Линклейтер. — Он и не видел. Он просто пришел и оставил заявление. Мол, неизвестные, притворяясь моей знакомой миссис О’Брайан, проникли ко мне в дом с неизвестной целью, пытались наложить Обливиэйт, когда я спросил, кто они, и все тому подобное. У О’Брайан непереносимость каминной сети, она камином никогда не путешествует, потому что теряет там сознание. Это уже я догадался, что кроме вас двоих, там некому было оказаться. Это же ваши документы печатают в газете О’Брайан. Начальник, казалось, даже подобрел, довольный своей догадливостью. — Но почему не подействовал Обливиэйт? — обреченно спросил Малфой. — Потому что все важные лица в этой стране носят защитные амулеты против вмешательства в разум, — снисходительно сказал Линклейтер. — Министр, глава ДМП, глава Визенгамота, Робардс, я и еще пара дюжин человек. У нас уже был министр магии, который действовал под Империусом, мы учимся на ошибках. Несколько мгновений он созерцал деморализованных подчиненных и уже не излучал праведный гнев. Потом вздохнул. — К вечеру отчеты мне на стол. Правдивые, от руки, без всяких Прытких Перьев, с подробным и честным рассказом, что вы делали все это время и какого Мордреда полезли к Прескотту. Мне нужна вся информация, которую вы успели накопать. Повторяю, вся! Если, конечно, вы хоть что-то накопали, а не просто разгуливали под обороткой перед носом у важных министерских шишек. Дело о похищении документов полчаса назад забрал Аврорат. А вы, пожалуй, посидите до конца следующей недели в дежурной части и подумайте о планировании операций. — Линклейтер поднял палочку и лениво продиктовал: — Отстранение от оперативной работы в дисциплинарных целях сроком на десять дней. Все, теперь свободны. В дежурной части вас уже ждут. Дежурная часть! Днем там восседал неизменный Джо Морган, глубокий старик, который отсеивал треть заявлений от недостаточно настойчивых посетителей, притворяясь глухим и слепым. То, что он не слеп и слышит получше молодых, становилось ясно, стоило кому-то в стенах ИМП произнести слова «бар» или «огневиски». Ночами в вотчине Джо был один патрульный и два инспектора согласно графику дежурств. Что ж, Линклейтер хотя бы не сказал «сидите там круглосуточно», значит, график оставался в силе… — Салазаровы яйца, — пробурчал Малфой, немного опомнившись от этого сокрушительного фиаско. — В последний раз я себя чувствовал таким идиотом, когда уронил палочку в котел с зельем перед носом у Снейпа. Амулеты против вмешательства в разум… кто их разрабатывал, интересно? — Ты уронил палочку в котел? Как жаль, что я не видел! — восхитился Гарри. — Ну, я пытался пригласить Панси на Святочный бал. Немного нервничал… Гарри фыркнул. Дорого бы он дал на четвертом курсе за такой повод посмеяться над школьным врагом. Сейчас же его волновал только сегодняшний провал. Причем неудачу с Прескоттом и О’Брайан он провалом не считал, так, трудности на пути к цели. Если бы только их с Малфоем не сослали в дежурку и не отняли дело! А теперь его, разумеется, быстро и блестяще раскроют авроры. Вот если бы аврор, которому достанется заветная папка с материалами расследования, провалил его — это, пожалуй, слегка подняло бы Гарри настроение и самооценку. Ну почему он не пошел в аврорскую академию, когда наскреб нужные баллы ТРИТОНов? Впрочем, понятно почему. Потому что академия означала еще три года учебы. А между тем новоявленная Инспекция магического правопорядка ограничивалась инструктажем длиной в несколько недель, а работу обещала почти ту же самую. Приближенную к аврорской. Охрана правопорядка, защита мирных жителей, ловля зельеваров-нелегалов, чернокнижников, малефиков и прочих обитателей Лютного, мошенников и настоящих темных магов. Когда в квартале добропорядочных магов начинается какая-то заваруха, кто может сходу разобрать, достаточно ли она серьезна для авроров или можно ограничиться инспекторами или патрулем? …Джо, светясь от восторга, указал им на заваленный бумагами, обертками от сэндвичей и разным хламом стол и удалился, помахивая распоряжением о неделе внеплановых увольнительных. Вид дежурки добил Гарри окончательно. Сначала он пытался расчистить себе рабочее место, бормоча «Эванеско» и «Тергео», уничтожая грязные бумажки и мусор и левитируя в угол документы, но потом злость пополам с отчаянием взяли верх. Он одним движением столкнул на пол бумажные горы, пододвинул себе стул и сел за стол, уронив голову на скрещенные руки. Шорох из малфоевской половины дежурки на миг прекратился. Потом Малфой укоризненно и снисходительно протянул: «По-о-оттер», вздохнул, и шорох возобновился. Сброшенные бумажки взлетали, складывались в стопки и отправлялись в угол к прочему хламу. — На тебя без слез не взглянешь. Просто душераздирающая картина, — спустя время сообщил Малфой. — Это ты кому? — без интереса пробормотал Гарри, не поднимая головы и видя перед собой только поцарапанную столешницу и собственные рукава. — Тебе, придурок, — тихо фыркнул Малфой. Шорох стих окончательно. Прозвучали шаги, и на плечи Гарри легли осторожные руки. Он хотел сбросить их, но Малфой принялся разминать ему напряженные мышцы, и Гарри передумал. От этих рук по телу разливались просто восхитительные ощущения. Гарри негромко, на выдохе, застонал. Глаза сами собой закрылись от удовольствия. — Бедный, бедный Поттер, — говорил Малфой с необидной насмешкой. — Так старался, так трудился, так пытался быть правильнее правильного, и где ты теперь? В вонючей дежурке. Вместе со своими несгибаемыми принципами. Даже Салливана ни разу сюда не ссылали, кроме как на дежурство дважды в месяц, хотя ему далеко до твоего трудового рвения… — И что ты хочешь этим сказать? — Гарри дернул плечами. — Да так. Ничего. Хотел поиздеваться, но это все равно что избивать котенка… Малфой уже не массировал ему мышцы, а просто поглаживал по плечам, шее, спине, слегка ерошил волосы на затылке, посылая по телу табуны мурашек. Так ласково, с почти нескрываемой нежностью. Так, словно между ними действительно что-то было… Или было бы, если бы Гарри не упирался. Малфой же об этом ему говорил? Что никакие принципы не спасли его от провала. Потому что даже когда стараешься изо всех сил, все равно найдется что-то, чего ты не предусмотрел. — И что теперь — не стараться? — вслух продолжил Гарри. — Ну почему? Делай, что должен… Малфой перебирал его волосы одной рукой. Второй он оперся об стол рядом со скрещенными руками Гарри. Тот некоторое время смотрел на длинные пальцы, оказавшиеся перед глазами, на тусклое серебро фамильного перстня, на слегка выступающие прожилки вен… Потом, повинуясь секундному порыву, чуть подвинул ладонь и сжал пальцы Малфоя своими. Тот вздрогнул. — Как же хочется тебя прибить, — сказал он. — За что? — вяло попытался возмутиться Гарри. — За то, что ты такой Поттер. — Малфой в последний раз легко взъерошил ему волосы и отступил. — Все, сюда идут. Вскоре в дежурку потянулись посетители. *** Прошла какая-то пара часов, но Гарри уже казалось, что он сидит в этой каморке вечность. Ночные дежурства, несмотря на их обычную унылость, были куда приятнее: сиди себе, листай журнал или играй в карты и жди утра. Днем же дежурную часть ИМП захлестывал нескончаемый поток заявителей. Старушки, требующие найти сбежавших книззлов, чередовались с личностями, призывавшими немедленно бросить в Азкабан соседей-чернокнижников. И их даже не смущало, что соседи оказывались маглами. Нескольких заявителей удалось сплавить в отдел по борьбе с незаконным использованием магловских изобретений (Гарри мысленно извинился перед мистером Уизли). На пару вызовов отправился патруль, еще на один — группа импов. Гарри с завистью следил, как они аппарируют, окруженные потрескивающими щитами и увешанные защитными артефактами. Потом была особо въедливая старушенция, которая битый час втолковывала Малфою, что она уже десять лет ждет рассмотрения своей жалобы на Дамблдора и немедленно пожалуется Фаджу, если ее жалобе не дадут ход. Из дежурки ИМП она удалилась прямиком в приемную министра, возмущенно приговаривая: «Теперь они будут сказываться мертвыми, лишь бы уйти от ответственности!» Потом было десять минут вожделенной передышки, а потом… Сначала в глаза бросились сине-зеленые, постриженные неровными прядями волосы. Затем — длинные стройные ноги, обтянутые магловскими джинсами. Над ними — ядовито-розовая футболка с надписью «Мой парень — Гарри Поттер» (Гарри поперхнулся от возмущения; Джорджа так и не удалось взять за жабры за торговлю этим писком моды, партия разошлась раньше, чем Гарри заметил первую футболку на какой-то первокурснице Хогвартса). И наконец — ярко накрашенное смазливое девичье личико. — Добрый вечер! — громко провозгласило волшебное явление. — Меня зовут Диана Крейн, я сквиб! Вы принимаете жалобы от сквибов? Моя тетушка потеряла книззла! Мы уверены, его украли! Я знаю, кто это сделал! Несколько импов, которые задержались рядом с дежуркой, послали Гарри сочувствующие взгляды и удалились. Коридор опустел. Диана Крейн впорхнула внутрь и… — Гринграсс! Что ты здесь делаешь в таком виде? — Кто? — спросил Гарри. Фамилия была более чем знакомая. Но ему не ответили. Гарри в замешательстве наблюдал, как Диана (или «Диана»?) останавливается посреди комнаты, и на размалеванном лице расцветает довольная, чуть смущенная улыбка. Как Малфой медленно поднимается из-за стола, не сводя с нее взгляда. Как со стола сыплются бумаги, рушатся на пол все бумажные горы, собранные Джо Морганом, и разлетаются шуршащие обертки от сэндвичей, но никто не обращает на них внимания. На миг почудилось, что все это происходит на широком экране кинотеатра. В каком-нибудь фильме о любви. Ну… Этого следовало ожидать. Рано или поздно Малфой бы запал на кого-то и завел роман. Почему бы не с этой девицей, которую он, судя по всему, уже знал, а теперь увидел в новом свете. Даже не пришлось бы бросать Гарри, ведь между ними и так ничего не было. Во всяком случае, ничего личного. И никаких причин злиться. Совершенно никаких. Гарри отвел глаза, пока случайно не воспламенил посетительницу взглядом. Наконец Малфой взял себя в руки и стряхнул изумленное оцепенение. — Знакомься, Поттер, это Астория Гринграсс, и она совершенно точно не сквиб. Астория — мистер Поттер. А теперь, Мерлина ради, объясни, что произошло! Невидимый киноэкран исчез. Гарри моргнул и зажмурился. Откуда-то потянуло горелой бумагой. Он открыл глаза. Запах исчез. — Приятно познакомиться, — неискренне сказал Гарри и направил палочку Астории в грудь. — А теперь прошу прощения… Он сделал пасс, подсмотренный у Луны, когда та показывала, как, по ее мнению, выглядел морщерогий кизляк. Сверкнула вспышка, Астория вскрикнула, Малфой нацелил палочку на Гарри, но он увернулся и миролюбиво развел руками. — Ничего не могу поделать. Неконтролируемая реакция. На футболке Астории теперь красовалось реалистичное изображение морщерогого кизляка. Оно удачно закрыло слова «Гарри Поттер», оставив только «мой парень». — Извините, — сказала Астория без тени раскаяния. — Мне ее подарили. Я хотела одеться так, чтобы меня не узнали. — Тебе удалось, — пробормотал Малфой. — На самом деле я надеялась найти тебя где-то здесь, — сказала ему Астория. — У нас дома… проблема. И мне бы очень хотелось не впутывать никого из посторонних, но чтобы в Департаменте правопорядка все-таки лежало мое заявление. На всякий случай. — И поэтому ты замаскировалась, чтобы тебя не узнали, пока ты будешь искать меня? — хмыкнул Малфой. — Но мне же придется дать ход заявлению, если там что-то серьезное… — Знаю. Знаю, — Астория печально вздохнула и с опаской оглянулась на Гарри, который закрыл дверь и встал у стены. — Я сначала хотела обратиться к тебе, ну, как к другу… Но потом подумала — если он это заслужил, пусть им занимаются инспекторы. — Кто — он? — вмешался Гарри. Астория вздрогнула. Малфой послал ему предостерегающий взгляд. — Дядя Деметриус. Нет, наверное, ее появление оказалось слишком неожиданным. Гарри только теперь сложил все части головоломки. — Гринграсс! — громко сказал он. — Это о них ты говорил? Это было их проклятие! Черт, ты все-таки им написал? Когда только успел? — Я не писал! — воскликнул Малфой. — Да, это было их проклятие, но когда, по-твоему, я должен был писать? А теперь заткнись, будь добр, ты пугаешь посетителя! Гарри с сомнением посмотрел на гостью. Та выглядела какой угодно, но не испуганной. На лице проступила заинтересованность. Малфою совершенно незачем было так орать. Гарри не считал себя обидчивым или ранимым, но это было даже неприятно. — А что за проклятие? — Я потом тебе расскажу, — пообещал Малфой. — Давай-ка с самого начала про дядю. Астория глубоко вздохнула и помолчала, то ли собираясь с мыслями, то ли до последнего сомневаясь, стоит ли говорить. — А что про дядю… Дядя вчера приехал к нам погостить. Отец сам с ним беседовал, нам с мамой сказал только, что дядя у нас поживет. Только он никогда в жизни не оставался у нас даже на ночь. И вот он остался, а наутро отцу стало хуже… «Он болеет? Чем?» — хотел спросить Гарри, но решил оставить эти вопросы на потом. — Сейчас он спит под зельями в Мунго, а стоит снизить дозировку — снова бред и судороги, — продолжила Астория. — Дядя с нами почти не разговаривает. Но дело даже не в этом. Весь дом со вчерашнего утра как в тумане. Не знаю, что происходит, будто бы все как обычно, и в то же время мы все как в холодной воде. Весь этот холод, слабость, с постели вставать не хочется, мыслей никаких, не считая того, что в голову лезет разная гадость… Будто вокруг дома дементоров выставили, но кто бы их выставлял. Так что я не знаю, что это. Но мне кажется, что оно связано с дядей. И я хотела попросить тебя зайти проверить. Ну, неофициально. Дементоры… Снова дементоры. Гарри удалось слиться со стеной — Астория, казалось, перестала отдавать себе отчет, что она с Малфоем не наедине в закрытой дежурке. А может, смирилась с тем, что Гарри придется тоже посвятить в эту тайну. Хотя тайной, он уже чувствовал, ситуации предстояло оставаться недолго. Дементоры… Дядюшка, который никогда не оставался надолго и которому внезапно понадобился приют — именно вчера утром… через несколько часов после того, как неизвестный со стаей дементоров бежал из одинокого домика, не нанесенного на карту. — Можешь думать что угодно о том, как я не уважаю семью или не дорожу родственниками, — тихо добавила Астория и вскинула голову, словно защищаясь. — Но отец мне дороже дяди, которому он не смог отказать из-за каких-то братских чувств. Может, он сам меня за это проклянет, не важно. Я только прошу не поднимать шум. Если все-таки виноват не он… — Не волнуйся, — сказал Малфой. — Он даже не заподозрит, что я имп. Хочешь, оденусь так же и притворюсь заблудившимся сквибом? Он кивнул на кричащее магловское одеяние гостьи. Та слабо улыбнулась. — Он же знает тебя… Но спасибо. Вскоре она ушла. — Попробуй только нацепить футболку с такой надписью, — угрожающе сказал Гарри Малфою. — Превращу в кизляка на месте. А потом Линклейтер превратит еще во что-нибудь остальных участников несанкционированной вылазки… Но только в том случае, если снова облажаться. — Не беспокойся, Поттер, — ответил Малфой пустым голосом. — Не претендую на твою драгоценную персону. — Что… Да при чем тут! Я просто буду чувствовать себя идиотом, если рядом будет кто-то в такой майке! Какая, собственно, разница, что там себе подумал Малфой? Зачем понадобилось его разубеждать? Гарри и так никогда не был его парнем. А теперь и не будет, если вспомнить, как Малфой смотрел на Асторию и как заботливо с ней разговаривал, и как обещал ей позже рассказать то и это. Наверняка собирался встретиться еще не раз наедине, пригласить на свидание или что там обычно делают люди, у которых начинается роман… Гарри отвернулся и заставил себя думать о расследовании. Нужно будет позвать с собой Рона. Кем бы ни оказался загадочный гринграссовский родственник — еще одного шанса могло и не быть. *** — Дядюшку нужно брать, — констатировал Гарри. — А если на него ничего нет? Поднимет скандал на все Министерство, — не менее уверенно напророчил Малфой. — Взять, допросить и отпустить. Если он такой скандальный, стереть память, — отрезал Рон. — Слушайте, вы по всем инструкциям имеете право задержать его для беседы! Какого дементора вы мнетесь, как первокурсники перед Снейпом? — Не надо снова о дементорах, — поморщился Гарри. — Нас же отстранили. Дело забрали в Аврорат… — А, что-то такое припоминаю… Рон пришел под конец рабочего дня. Ему, накрой их всех Линклейтер, светило такое же взыскание, как и Гарри, но его это не волновало. Из бездонных карманов, в которых не обошлось без магического расширения, появилась россыпь вещиц из «Волшебных вредилок». Все инспекторы облегчали себе жизнь как могли, даже если у них не было мантии-невидимки. — Перчатки-проявители я тоже взял, — Рон выудил их из горки других предметов. — Еще Щитовые шляпы, Нитки незаметности, Удлинители ушей, Остроглазые очки, связные медальоны с Протеевыми чарами… — Мерлин, — прокомментировал Малфой. — Что? Тебе есть что сказать? — с претензией уточнил Рон. — Ни в коем случае, — поднял руки Малфой. К Рону он теперь относился с демонстративным уважением. Рона оно почему-то бесило не меньше, чем прежние насмешки над бедностью, но он, верный своему решению держать себя в руках, предпочитал игнорировать все, что могло его взбесить. Но пока что, увы, в мире и кроме Малфоя хватало возмутительных вещей, так что разница была не слишком заметна. — Убирай это все, сейчас придет ночная смена, — распорядился Гарри. Вещицы исчезли в карманах Рона так же быстро, как и появились, а за ними улетучился и сам Рон. Оставив в дежурке Кина, Лурье и ветерана патруля Такера, Гарри и Малфой присоединились к нему на улице. Еще несколько минут ушло на то, чтобы аппарировать домой и переодеться в штатское. Гарри не мог перестать нервно проверять на себе безделушки Рона. Загадочный дядюшка немного пугал. Нет, даже не пугал, а вызывал то чувство, которое маглы, наверное, испытывают при встрече с НЛО. Опасливое любопытство и смутное предвкушение чего-то неведомого. Дом Гринграссов прятался у самой воды на корнуолльских скалах. Воздух за милю вокруг буквально искрил от маглоотталкивающих чар. Длинное двухэтажное здание выглядело попроще Малфой-мэнора, но казалось той еще задачкой для инспекторов, собирающихся его обыскать. Этажи перетекали друг в друга так, что порой сложно было сказать, два их, четыре или пять. Окна могли обнаружиться в самых неожиданных местах, там и сям виднелись галереи и переходы между отдельными небольшими частями дома, а одна из декоративных башенок словно висела в воздухе, ни к чему не крепясь. На подходе к воротам Гарри набросил на себя и Рона мантию-невидимку и высунул из-под нее руку с палочкой. — Отвлекай до последнего, — палочка указала на Малфоя. — Нас с Роном здесь нет и никогда не было. Если заметишь какую-то опасность — сначала аппарируй, потом отправь нам сигнал через медальон… — Я помню! — раздраженно буркнул тот. Где-то над головой весело хмыкнул Рон. Ну да, возможно, иногда Гарри перегибал в стремлении все контролировать. Ворота лязгнули за спиной. Домовик увел Малфоя в дом, Астория делала вид, что просто пригласила старого знакомого на чай, а Гарри с Роном не спеша пробирались к черному ходу. — А прохладно тут, — прошептал Рон. Гарри согласно угукнул. Знойное лето сразу за воротами сменилось приятной прохладой. Вначале она напоминала климатические чары. Но по мере приближения к дому чары барахлили, и летний вечер превращался в осенний, а еще дальше — чуть ли не в зимний. По коже побежали мурашки от холода. Местами Гарри чувствовал какое-то дуновение теплого воздуха, будто домовики пытались бороться с холодом, но проигрывали. В саду стояла тишина, даже листья декоративных деревьев почти не шевелились. Ветер свистел высоко над головой, не затрагивая ни дом, ни сад. Здание при ближайшем рассмотрении казалось каким-то сюрреалистичным. Переходы между его частями снизу поросли мхом. Окна не светились, за исключением нескольких на первом этаже — скорее всего, это были окна гостиной. — Или дядюшка упырь и предпочитает темноту, — сказал Рон, — или все семейство общается с Хорьком в гостиной. Что удобно. — Пошли, — Гарри потянул его за собой. — Не терпится увидеть этого дядюшку. Они осторожно взобрались на широкий цоколь и заглянули в окно. За ним действительно оказалась гостиная. Кроме Малфоя и Астории, в ней обнаружилась женщина средних лет с усталым лицом и, чуть в стороне от остальных, полуседой мужчина. — Ее отец в Мунго, — вспомнил Гарри. — Вот и дядюшка. На первый взгляд тот казался обычным. Пожилой волшебник с гордой осанкой, каких сотни. Но только в движении становилось ясно, насколько он отличается от этих сотен. Глаза словно остановились, глядя в одну точку. Руки машинально подносили ко рту чашку с чаем. Астория, ее мать и Малфой о чем-то разговаривали, но дядя молчал, его губы ни разу не шевельнулись. А еще казалось, будто он к чему-то прислушивается. К чему-то, чего не может слышать физически, что лежит за рамками восприятия органами чувств. — Выглядит не самым приятным типом, но вроде ничего подозрительного, — сказал Рон. — И что дальше? Гарри помолчал, потом дернул его за руку, спускаясь с цоколя и таща за собой. — Не знаю. Но вряд ли что-то подозрительное стали бы выставлять напоказ, не считаешь? Они медленно, все так же скрываясь под мантией, стали обходить вокруг дома. Холод пробирался под легкую одежду. Вместе с холодом неотвратимо накатывало ощущение безнадеги. То ли бесперспективность этого визита так влияла, то ли все вместе, а может — Гарри еще помнил об этом — так влияла та странная аура Деметриуса Гринграсса, на которую жаловалась Астория… Но кем нужно быть, чтобы распространять вокруг себя такую ауру? И не просто вокруг себя, а вокруг всего дома, в котором живешь? И как можно было дожить до столь почтенных лет, чтобы никто до сих пор не заметил твоих странностей? «Никогда в жизни не оставался даже на ночь», — вспомнил Гарри. Значит — избегал контактов с людьми. Или только с родственниками… но что-то подсказывало, что с людьми в принципе. Фамилия Гринграсс среди членов таинственного «клуба» Прескотта. Думалось тяжело. Невидимая сила давила, прибивала к земле и сковывала мысли, делая их неповоротливыми, точно от усталости. И действительно чудилось, будто где-то неподалеку дементоры, хотя Гарри совершенно точно не видел ни одного. Черный ход был почти не защищен заклятиями. Наверное, основная защита приходилась на внешнюю ограду и ворота. Гарри с Роном без особого труда распутали слабые запирающие чары и проникли внутрь. В доме холод, подавленность и туман в голове становились невыносимыми, пришлось сделать над собой усилие, чтобы вернуться в реальность. Рон уже не комментировал увиденное, только тяжело дышал, прикрыв глаза. Дойдя до двери гостиной и так и не обнаружив ничего явственно подозрительного (странная аура не в счет), Гарри развернул пару Удлинителей ушей. — …неплохой университет, хотя, насколько я знаю, сильно проигрывает Боннскому… — донесся тягучий, немного манерный выговор Малфоя. — Это зависит от программы, в Боннском упор на чары и артефакторику, а в Мюнхенском — на боевую магию, в том числе управление магическими существами… — Ну да, дрессировка троллей — это то, ради чего стоит поступать в университет. Прошу прощения… — В Эдинбурге уровень не хуже, если спросите меня. Многие министерские специалисты учились в Эдинбурге, в том числе обливиаторы, а они у нас сильнее, чем на континенте. Но Эдинбургский университет сильно подкосили атаки Того, Кого нельзя Называть, погибло несколько самых ценных специалистов, и им пока не могут найти замену… Малфой и Астория увлеченно обсуждали магическое высшее образование, миссис Гринграсс вставляла реплики. Все, что она говорила об Эдинбургском университете, не так давно чуть ли не слово в слово произносила Гермиона, прежде чем записаться там на курс изучения разумных магических существ. Дядюшка молчал. Неплохо бы поискать источник холода… Но холод казался равномерным, Гарри пока не чувствовал какого-либо следа, который вел бы к источнику. Казалось, морозное дыхание исходит от самих камней дома. Точно в подвале замурован открытый нараспашку гигантский холодильник. Стоп. В подвале… Гарри уже начал говорить «Давай спустимся в подвал», как Рон вдруг тяжело вздохнул и пробормотал: — Не могу больше… Экспекто патронум! Холод исчез еще до того, как его патронус соткался в терьера из бесплотной серебристой дымки. И тут же спокойные голоса за дверью оборвались и донесся стон, а за ним тревожные возгласы. — Деметриус! — Дядя, тебе плохо? Дядя! — Энервейт! — Дилли! Восстанавливающее зелье! Раздался треск, знаменуя прибытие домовика. Приглушенный голос Малфоя произносил диагностические заклятья. Рон, оживившийся с появлением патронуса, недоуменно хмурился. Гарри уже не мог выносить неизвестность. Надеясь, что в суматохе никто не заметит, как дверь открывается сама по себе, он вытянул руку и повернул ручку. Створка бесшумно отворилась внутрь. На долю секунды Гарри увидел собственные пальцы, выглядывающие из перчатки-проявителя. Они мелькнули перед глазами, а между ними на еще меньшую, почти неразличимую долю секунды ему вдруг почудилось что-то… Он медленно вернул руку обратно. И уже намеренно осмотрел гостиную сквозь пальцы руки в проявителе. — Да в чем дело? — яростно зашептал Рон. — Скажи мне, — Гарри повернулся к нему. — Есть вероятность, что эти перчатки показывают что попало? Это совсем ерундовая игрушка или она все-таки хоть как-то отражает правду? Потому что если отражает… — Это не генератор глюков, Джордж настроен серьезно… — начал Рон, но замолчал, стремительно поднося руку к лицу и вглядываясь в суматоху в гостиной сквозь пальцы. Кажется, он видел то же, что и Гарри. Невооруженным глазом видно было, как дядюшка Деметриус обессилено обмяк в кресле. Но стоило взглянуть на него через проявитель, как человеческая фигура исчезала. Вместо нее над креслом трепетал до отвращения знакомый силуэт в черном балахоне. Дементор.
Примечания:
дальше - эпилог)
