lei e lui

Иногда она горько плачет по ночам. С безудержной тоской вспоминает прошлую жизнь и душит себя слезами, краем мысли надеясь захлебнуться в конечном итоге. В такие ночи – хотя в этом измерении небо сливается в одинаково-кровавый цвет, а время настолько скоротечно, что не стоит и миллисекунды, – приходит он. Он садится на край кровати, молча убирает выпавшие из неаккуратной косы прядки с лица и смотрит. Смотрит долго, пока она не осознает его присутствия и не затихнет, словно рыбка перед острым крючком с наживкой. И немедля глотает эту наживку, оказываясь в таких родных и одновременно чужих руках. Она позволяет себе забыться в его объятиях, а он позволяет себе покрепче прижать её к груди и вытереть о фрак слёзы, попеременно протягивая платок для громких высмаркиваний. Такую хрупкую, заключенную в клетку когда-то счастливых воспоминаний, которые сама же попросила не забирать, и теперь они же её и губят. Медленно терзают маленькое сердечко обманчиво сладкой жизнью, счастливыми улыбками со звонким смехом, разнообразием красок мира и несбывшихся мечт. Теперь у неё нет ничего и никого. Никого, кроме него, который может дать что угодно, стоит лишь произнести желание вслух. Он - ее спаситель и каратель одновременно. Готовый ради неё на всё и намеренный спрятать свою единственную слабость куда подальше от чужих глаз и запачканных кровью рук. Пока что это "подальше" ограничивается кольцом его рук и мягкими поглаживаниями по голове в замке, возведенным специально для неё одной. От себя самого прятать не пытался даже, знает, что стоит потерять её из виду, как в груди что-то ходуном заходится, дышать тяжелее и мгновенно налетает паника. Однажды прикоснувшись к своему сердцу, демоны не в силах отпустить свой свет. Он хаял и лелеял её, как родитель бережёт своё долгожданное чадо, утыкался в волосы как в мягкое облако и бережно обнимал, будто стоит обойтись немного грубо и она разлетится тысячей бабочек по всей вселенной. Не позволял ничего большего, даже мысли о чем-то "взрослом" ставил под запрет на всевозможные замки разума. Она была его сокровищем, его канарейкой, его цветком, его Звездой и много-много кем ещё, главное – Его. Он приходил к ней каждый раз и говорил говорил говорил. Пока она не заснёт у него на руках, крепко сжимая лацкан жёлтого фрака. По-отчески целовал в лоб и укрывал одеялом. Она его муза, его слабое и одновременно самое сильное место. Она - его Сердце. Только тронь её – и все миры обрушатся крахом, вся вселенная падет в ярком пламени, а он сам отправится вслед за ней. Это было предрешено, иронично, но сами звезды так сошлись. Он искал её триллиарды лет и наконец, нашел своё маленькое сокровище, отдавать которое подобно злому дракону не собирался даже под угрозой смерти. Она без него проживёт, он уверен, а вот он без неё уже точно нет. Стоит только блеснуть карими глазами и все, даже самые малые желания исполнятся в один миг, только улыбайся чаще, скромно уголками рта или широко до виднеющихся дёсен. И смейся. Громко и искренне. Маленькая падающая звездочка. Только ей он позволял видеть себя настоящего, без маски безумства и всяких насмешливых оскалов. Только она видела огромное одиночество в глазах, грусть или искреннюю радость. Только она могла застать его спящим, только она могла гладить его волосы, пока он лежал с прикрытыми глазами на её коленях и наслаждался тонкими пальцами в своих солнечных – «солнце вообще-то белое, милая» – волосах. Только она не сталкивалась с морозящим душу троичным металлическим голосом. Для неё одной был выстроен светло-розовый особняк в мире кошмаров с обилием мягких игрушек. Для неё одной монстры-прислужники, подобно хозяину, изменили облик на более человеческий, спрятали острые клыки и натягивали приветливые улыбки. Она наивна, но не глупа, а потому ценила всё живое и не очень, что окружало её в мире угнетения и ужаса воплоти, что ради неё изменил хозяин измерения и поощряла того улыбками и тёплыми объятиями, живыми эмоциями и бьющимся быстро-быстро Сердцем. Им зачастую не нужны слова вообще, достаточно присутствия, осознания нужности, такой бескрайней и поглощающей все остальные чувства на своём фоне. Только она была его тихой гаванью и одновременно бушующим океаном. Его смертью и его спасением. Оба знали, что их чувства куда выше обычных пресловутых отношений, подобных людям или тем же высшим существам. Это не любовь и не зависимость. Не насильное заточение и не помешательство. Это никак не называется. Это — они, которые друг для друга всё и ничего одновременно. Когда-нибудь она забудет тех, с кем была до, что делала до и каковы были её желания до. "До" – это до встречи с ним. После только темнота приходит на ум, потому что ничего неизвестно и никто не может предугадать будущее, даже всемогущий Аксолотль разводит лапками в стороны и будто с насмешкой смотрит в глаза демона, увиливая от ответа расплывчатыми стишками. Понятно одно: он никому и ни за что не отдаст её, а она не променяет его даже на годовой запас улыбашек и прошлую семью. Она была счастлива там, с братом и дядями, с рюкзаком наклеек и постоянно находящими их приключениями, но здесь она сияет ярче, здесь её свет только для него одного и Звезда совсем не против, пока глаза демона выражают все нежные чувства мира только для неё…