Метаморфоз

30 лет назад

      — Писька, ты что творишь здесь?!        Я как раз возвращался тогда с ночного дежурства. Потный, грязный.. Ничего серьёзного не произошло, просто шпану ловили. А с ними всегда тяжело. Если просто вор или какой-нибудь там хулиган – ловишь, глушишь и в камеру. А с малолетками нужно гуманно, по-человечески. Не всегда и не у всех это получалось, но я хотя бы старался. Да и пока ты им там сострадаешь, за ручку держишь, как детсадовцев, объясняешь, что и как, они тебе вилками ляжки протыкают с криками: «смерть мусорам». Ну, потом по-старинке в итоге: догоняешь — и в бобик. И так несколько раз за ночь. Заманался – не то слово.        — Кашу манную ем, товарищ милиционер.        Как же достали эти их выходки. Каша в целлофановом пакете. Вот девка вроде нормальная, а таким занимается. Хотя, ну..как нормальная. Получше некоторых будет. Но видно, конечно, что из неблагополучных. Но чисто по лицу не могу понять, стоят они на учете или нет. Может, не местная, из посëлка.        — Ага. Ну давай я хоть посмотрю, как ты ешь. Может, вместе позавтракаем. А то, знаешь, я пока за вашими гонялся, со вчерашнего дня и крохи в рот не взял.        До чего же меня забавляет вся эта ситуация. И ведь сейчас всё как по накатанной: начнет бежать, я её поймаю, до участка доведу, протокол составлю, родителей вызову. Иногда с ними даже разговаривать не хочется. Так, дубинкой по хребту зарядить – и в машину.        — Конечно, товарищ старший лейтенант!        Девчонка раскрыла пакет посильнее, и аж в голову ударило. Ядрëный столярный клей.. Где они вообще его находят? В универмаге купил однажды туфли подклеить – вот тот реально был как манная каша, толку ноль. А этот им, похоже, прям с Чернобыля возят в баночках с надписью: «специально для шпаны, лучшее средство от жизни».        И всё бы сейчас реально пошло как по накатанной, если бы не одно Но. Девчонка, зачерпнув клей рукой, взяла его в рот.        — Плюй, дура!! Плюй!! Да мать твою, у тебя с головой, что-ли, не в порядке совсем? Или вы тупеть начинаете от этого клея?!        Я со всей силы ударил мелкой по шее, чтобы она рефлекторно плюнула жидкость на асфальт. Дал воды ещё, чтоб рот прополоскала. Хер знает, что бы произошло, если бы она реально это проглотила.        — Да чё вы творите-то, а?! Если б я это не сожрала, Вы бы меня в участке закрыли. И фиг мне, а не нормальная жизнь.        Нормальная жизнь? И это они называют нормальной жизнью? Девочка, да даже я, взрослый мужик, если б начал этой дурью страдать, сдох бы уже через неделю максимум. А у нее нормальная жизнь, видите ли.        — Слушай сюда, сопля. Я всё понимаю. Тяжелые времена, денег нет, серое всё, некрасивое, хочется чего-то новенького. Но ты пойми, что так все живут! Все, представляешь? Вот ты знаешь, когда мне последний раз зарплату давали? А я вот тоже не знаю, потому что я и не помню, когда это вообще было. Так с хера ли вы, такие умницы-разумницы, по ночам шляетесь, клеем обнюханные, а я вас ловлю за кусок хлеба?! Ты о родителях подумай своих. Им тоже наверняка несладко.        — Нет у меня родителей.        И тут собеседница моя явно приуныла. Детдомовская, понятно теперь всё. Жрать нечего, и они их чуть ли не на вольные хлеба отпускают. Правда, странно всё это. Мне кажется, будь я на их месте, я бы лучше себе конфет купил. Цена, один хер, одна и та же.        — Ладно.. А есть-то ты хочешь, клеевая принцесса?        Я, не скрывая этого, посмеялся над ней. Смотреть тошно. Красивая девочка, волосы русые длинные, а морда вся в этом клее.. И платье свое в этой дряни испачкала. А оно, может, единственное у неё было.        Обычно после подобных слов меня сразу шлют в пешее эротическое. Ну а я, по давней традиции, шлю в участок. Но тут явно что-то пошло не так. Писька, как я её прозвал, уткнула свою перепачканную физиономию в коленки и заплакала. Я даже опешил. Такое редко бывает. Разве что с малышами на улице, когда им «дяденькой милиционером» грозят.        — Эй, ты чего… Боишься в обезьянник идти, что ли? Ну хочешь, не пойдем? Сейчас всё равно не моя смена, я домой шел.        Плохо, конечно, вот так её отпускать. Но мне её очень жаль стало. Когда она вот так ревëт и пакет с клеем под лавкой держит, она реально на какую-то принцессу похожа. Не на клеевую, на нормальную. Волосы длинные такие. Но спутанные, правда.        А она, блин, возьми, да и засмейся. А я, блин, возьми, да и схвати её за её лохмы. Нехер из меня веревки вить.        — Ты что себе позволяешь, засранка? Я тебя прям здесь дубинкой могу отмудохать так, что не узнает никто. Нахер ты это делаешь? Я с тобой по-человечески хотел.        И в подтверждение реально взял в левую любимую «ПУС-2».        А она снова в слёзы. Но похер мне уже на её слезы, прям так и пойду с ней до участка. Шли мы недолго, но очень весело. Она то и дело пыталась укусить меня, а я грозил ей своей резиновой палкой. Но не бил, естественно. Так, для вида. Хотя по жопе, может, и стоило пару раз долбануть. Чтоб в обезьяннике веселей сиделось. Вёл бы я так себя лет в 14, или сколько ей там, отец бы на мне уже живого места не оставил.        Пришли мы наконец. Я, особо не церемонясь, сразу её к «своим» определил. Нормальный улов у нас сегодня. Пятеро лакеев и одна «прынцесса». Но лакеи всë-таки получили пару раз. Но им полезно, я тоже не особо кайфовал, когда они мне вилку в ляжку втыкали.        Хотел уже уйти, оставив их на дежурного, но Писька совсем с ума начала сходить. Орала, стучала, пыталась открыть дверь. Странно всё это. У нее стадия отрицания, что ли?       — Эй, тихо там! Посидишь пару часов, и заведующая заберёт вас. Больше-то некому..        А она посмотрела на меня так.. Вот, знаете.. Как замызганный щенок на улице одним только взглядом умоляет его забрать к себе. Вот так она на меня и смотрела. Не по себе аж стало. Может, обижают её там? Она всë-таки одна гуляла, не из их компании.       — Ладно, выходи.. Но на улицу не отпущу, поняла меня? В участке останешься. У меня в кабинете. Не натвори делов только, дубинка-то всё ещё при мне.        Я ободряюще, или мне так казалось, улыбнулся ей и выпроводил из обезьянника в свой кабинет. Так себе идея, конечно, если «хозяин» узнает, то я сам без жопы останусь. Ну ладно, пусть будет. В крайнем случае, скажу, что она моя племянница.        Жалко только, что снова придётся на работе весь день пробыть. А ведь ночью опять дежурство.. Ну ладно, так уж обстоятельства сложились.        — Дурочка, чай будешь? Ну, без сахара правда. Сахара у меня нет.        Она сейчас смотрела на меня как-то по новому. Но не в положительном ключе, естественно. С обидой. Детской такой.        — Да то Писька, то Сопля, то Дурочка. У меня имя есть вообще-то.        Забавная она, конечно. Ну ладно, имя-то её всё-таки спросить нужно. Мне ещë протокол на неё составлять.       — Ну и как тебя зовут, не Писька, не Сопля и не Дурочка?       — Олеся. О-Ле-Ся.        Ну и кто ей имя такое странное дал? У нас тут никто так девок не называет. С Украины, что-ли? У них же там «Олена». А это почти то же самое.        — Ну, слушай сюда. Вот когда ты себя прекратишь вести как Писька, Сопля и Дурочка, тогда ты и станешь О-Ле-Сей. А пока ещё всё остаётся прежним.