Метаморфоз

      Сан Саныч приехал быстро. Мировой мужик. Не раз меня спасал. Да и не только меня, всю нашу команду. Кого-то и вовсе по частям собирал, Леха после войны совсем никакой вернулся, еле ходил, а Саныч с ним позанимался, где-то к нужным людям направил, а где-то сам подлатал и – вуаля. Человеку почти под полтинник, а он бегает до сих пор как козлик. Эх, Лешка! Вот везёт тебе по жизни. Никогда себя не берëг, всегда вперёд рвался, мозг вообще вразрез с телом всю жизнь работал, а всё равно как у Христа за пазухой. В рубашке родился. Будь он обычным, не дожил бы и до тридцати.       — Ещё.. дайте ещё.. — моя девочка бегала глазами по комнате. Тело постоянно содрогалось. Если бы не лето, я бы решил, что от холода. Это и на судороги не было похоже, скорее как если бы проснулся ночью от ощущения, что вот-вот упадешь. Только она переживала это не единожды, а постоянно. И всё твердила: «Ещё». Потом тянулась своими руками то к доктору, то ко мне. Пыталась уцепиться за одежду, причмокивая своими белыми, потрескавшимися губами.       — Саныч, о чем она? Воды хочет? Я сейчас принесу. Ты только от неё не отходи, ладно? Я сейчас.       Стоило мне встать и развернуться в сторону кухни, как он остановил меня фразой, которую я предпочел бы не слышать.       — Ей доза нужна. Не вода, Жень.       Я обернулся по направлению к ней и увидел, что Надя смотрит прямо на меня. И картина далеко не самая приятная. Девочка похожа на зомби в агонии. И самое главное, что сейчас ей помочь практически нечем. Ломку нужно переждать. Саныч ей все нужные препараты уже ввёл, но даже Саныч с его поразительными умениями – не сам Господь Бог. Он не может сделать так, чтоб наркотик перестал действовать моментально.       — Дяденька Женечка.. Господин Женечка.. Дядечка.. — она руками стала тянуться ко мне, но встать у нее так и не получалось. Она тянулась и плакала, потом стонала от бессилия и снова ко мне тянулась. А я стоял в ступоре. Мне правда было страшно подходить. Сейчас это не моя Надя. Это болезнь, это наркотик, говорящий от её имени.       — Что такое, Надюш? Вот, попей.       Я протянул ей Active «с соской». Из стакана она пить явно не в силах. Девочка жадно выхлëбывала воду, и мне казалось, что я пою не человека, а какого-то голодного бешеного зверя, который хватается за последнюю возможность выжить. Когда я решил подобрать её, Надя не казалась мне такой сложной. Ну, своеобразная девчонка, наркоманит немного.. А кто в её возрасте не пробовал? Да много кто, на самом деле.. Я, например. Но, так или иначе, наркотики сейчас среди подростков как горячие пирожки разлетаются. Слава Богу, что в своё время мне посчастливилось не заделать своих детей. Даже не представляю, что бы я делал, если бы мои дочь или сын сгорали у меня на глазах.       Саныч рядом со мной сидел так же тихо, общую тишину нарушали только бредовые Надины идеи.       — Дядечка Женечка и дядечка второй… А вы, что, тоже? — и хохочет, глядя на нас, немного прихлопывая рукой по обшарпанному полу прихожей.       — Можно просто Александр, Надя. Что «тоже»? — в его голосе чувствовалась бешеная усталость. Человек явно не хотел здесь быть, но почему-то оставался. Вероятно, из-за преданности к профессии или, возможно, ко мне.       — Ну, вы тоже девочек возле клубов находите, потом бумажки им даëте..?       Не решаясь дождаться ответа доктора, решил сам удовлетворить Надино любопытство.       — Нет, Надя, Александр Александрович этим не занимается. Лежи смирно, пожалуйста. Тебе же уже явно полегчало, да? Мы с тобой потом поговорим на этот счёт.       Саныч сам за себя отвечать не стал и дальше: просто выполнял работу. За это я и люблю своих старых друзей. Они никогда не лезут не в своё дело и никогда не кидают.       Вскоре после того, как всё было готово, я проводил доктора до подъездной двери, а сам вновь вошёл в квартиру, заперев её на ключ изнутри. Надя была уже более-менее в адеквате и смотрела на меня вполне осознанно, хоть и сидела ещё на полу. Тогда я подошёл к ней и, ухватившись за крупную прядь волос, рывком поднял её к себе. Девочка громко завизжала и попыталась вырваться.       — Мерзавка, ты что творишь вообще?!       Я выпалил, нет, я крикнул ей это прямо на ухо, всё ещё держа её лохмы в своем кулаке, — Ты вообще представляешь, что с тобой было бы, если бы доктор не успел вовремя?! Ты сдохнуть захотела, маленькая шалава? А? Отвечай!       Я держал её за волосы и кричал прямо возле лица. Девочка плакала, но меня это уже не особо волновало. Я тоже плакал, когда Олеся умирала от токсикомании. Я тоже плакал, черт меня возьми! И боль от её потери не заглушалась ни через пять, ни через пятнадцать, ни через тридцать лет. Но с тех пор у меня больше никто не умер. Пусть методы могут показаться жестокими, но клок выдранных волос никогда не сравнится с агонией перед смертью.       — И что ты молчишь, а? Что ты ревëшь тут передо мной? Ты умереть у нас хочешь? Так что ты разнылась тут как ребенок?! Я всего лишь взял тебя за волосы. А умирать больно, Надя! Умирать очень больно! Если ты этого вытерпеть не можешь, то как ты вынесешь собственную смерть, паскудница?!       Я наконец отпустил её. Нет, не отпустил, я отшвырнул её прямо на пол. Не желая сейчас разговаривать, удалился в ванную, чтобы умыться. Какое же гнусное место. И плесень везде. И какой же гнусный я. Сорвался на неë.. Я ведь с самого начала знал, что она наркоманит, но чтоб настолько? И зачем она сделала это, пока я был в магазине? Для чего? Демонстрация навыков?       Умывшись, снова вернулся к ней. Она плакала, обняв себя под коленки.       — Надь..       Она сразу же отшатнулась от меня. Конечно.. я бы тоже испугался, будь я на её месте.       — Надя, не бойся меня, ладно? Прости, я не хотел, чтобы всё вот так произошло. Я больше не зол на тебя. Пошли?       Я вытянул руки вперед, как бы приглашая её. Правда, вообще не факт, что она подойдёт. Нормально я её потрепал.. не нужно было.       И, как и следовало ожидать, она не сдвинулась с места. Осталась стоять там, где стояла. Шумно выдохнув, направился на кухню, оставив её там. Ну, так или иначе, контракт она подписала, так что теперь отвечаю за неё я, поэтому слететь она не сможет. Да и не надо ей это. Учитывая произошедшее, сама она точно не справится.       — А я тут торт такой вкусный купил.. Ммм.. и чай с клубникой. Завлекаю её, как ребенка. Подумать только.. А ведь я когда-то точно так же пытался наладить контакт с Леськой. Правда, не тортом, а импортными конфетами. Товарищ во время службы в ГДР доставал их, а потом перепродавал у нас за бешеные суммы. И тогда, покупая их, я думал, что покупаю несметные богатства для своей Олеси. И она наверняка думала так же..       Но времена меняются. Надя всё так же сидит там одна.. Зря я так с ней.       Недолго думая, сел возле неё и, немного помолчав, снова заговорил.       — Надюш, прости.. Понимаешь.. эта тема такая тяжелая для меня. И когда я увидел тебя почти никакую…       Она вдруг посмотрела на меня своими заплаканными голубыми глазками, пару раз моргнула и произнесла:       — Все нормально.       Тогда я улыбнулся ей и совсем немного приобнял за плечи, пригладив её растрепанную головку.       — Поехали домой, Надюшик?       Она снова повернулась ко мне и хихикнула. Наверное, её насмешила такая форма имени. Поразительная она девчонка.. Только что валялась тут, рассказывая нам какой-то бред, потом рыдала, пока волосы ей драл, а сейчас просто смеётся, глядя на меня.       Мне тогда так стыдно стало за то, что я с ней так обошёлся, что я в тот момент чуть сам не заплакал.       — То есть это к вам домой..? А мама?       Немного подумав, вынул из бумажника десять пятитысячных купюр и положил их на стол.       — Этого хватит?       — Нет, вы не так поняли.. точнее, я не так выразилась.. — По её стилю речи было понятно, что она боится меня, причём сильно, — Мама ведь будет по мне скучать.       Ах, вот оно что.. А по разговору с соседкой мне показалось, что отношения у Нади с мамой так себе. Но раз это неправда, нужно думать, как поступить.       — Значит сделаем так.. ты сейчас звонишь маме и говоришь, что уезжаешь на реабилитацию. Если вдруг что пойдет не так — дашь мне трубку. Договорились?       Надя тихонько кивнула и взяла в руки телефон. Она долго возилась и всё никак не решалась нажать на кнопку вызова. Я её не торопил, но всё же было интересно, почему она так растягивает время.       — Надь? Все нормально? Почему не звонишь?       Девочка тогда отвела глаза в сторону и едва слышно сказала: «Не знаю».       Спросив разрешения, сам взял телефон в руку. И, соответственно, нажал на контракт «мама». Ага, ясно. Денег у неё на балансе нет, а говорить об этом она постеснялась. Никак не трогая эту тему, перевожу ей с мобильного банка пару тысяч, а затем, предварительно нажав на кнопку вызова, вручаю телефон обратно.       Их разговор не длился слишком долго, но я слышал, насколько у этой женщины был уставший голос. Обычно таким тоном отвечают на рекламные предложения банков или других организаций. Но я не рискну судить её, и сам не знаю, как бы себя вел, будь моя дочь наркоманкой. Хорошо, что дочери у меня нет и не будет.       — Всё, Надь? Договорилась?       Я спрашивал у нее так, будто бы и не слышал ответов её матери. Девочка просто кивнула мне. И тогда, когда луч солнца упал на её лицо, я увидел, что у неё в глазах блестят слёзы. Без слов обнял и стал гладить её маленькую, аккуратную головку. И пока я гладил её, я все думал об одной вещи. Если мама Нади так холодна к ней, то почему девочка сказала, что та будет скучать? Может, ей бы так хотелось?       Немного подумав, переместил Надю к себе на колени. В этом действии не было ничего сексуального или романтического, скорее как если бы я взял на руки ребенка. Надя вздрогнула, но не отстранилась от меня. Боится меня очень и очень сильно. Да, дурак ты, дядя Женя. Если бы ты сегодня не показал свои психи, девочка бы не шарахалась от тебя. Ну вот, снова разговор с самим собой.       — Надя, не бойся, пожалуйста.. Я тебе зла не причиню. Прости, что сегодня так поступил с тобой, я не хотел этого. Прости, пожалуйста.       Я говорил тихо, почти шепотом. И все гладил девочку по волосам, прижимая к себе. Не сдержавшись, вдохнул запах её волос. Она пахла дешёвым ягодным шампунем, но как же это было подходяще. И сколько же в этом было смысла.       Пока мы так сидели, мне очень хотелось с ней поговорить, но девочка на мои вопросы в лучшем случае отвечала односложно. В худшем — просто молчала. Конечно, ей нужно время. Не говорю уже о том, что ей нужно принять новую для себя реальность, по крайней мере, на следующий год.       — А мне вас как называть?       Молчание прервал её вопрос. Я, не сдержавшись, улыбнулся во все зубы. Даже в этом абсолютно обычном вопросе звучала какая-то наивная детская самобытность.       — Помнишь, я говорил, что к взрослым малознакомым людям принято обращаться Господин + Фамилия?       Надя на это просто кивнула. Конечно, ей непривычно такое обращение. Да и девяноста девяти процентам населения.       — Но так как мы с тобой уже не малознакомые, можешь называть меня Евгением Александровичем или дядей Женей. Договорились? Сразу говорю, что просто Женей нельзя.       Честно, я хотел, чтобы она использовала изначальное обращение, но из её уст это звучало комично, а в моменты, когда она не в себе, превращалось в «Господин Женечка», от этого я чувствовал себя каким-то царьком-карапузом.       Мы посидели так еще немного, а потом я всё-таки решил, взяв за руку, отвести её на кухню. Тортик уже подсох, конечно, но я уверен, что он остался таким же вкусным. А вот чай пришлось ставить заново.       — Надюш, ты кушай пока, я чай быстро подогрею и налью нам.       Чувствовал я себя не совсем уютно. Тишина на самом деле давила. А ведь каких-то полтора часа назад здесь были крики и стоны.. Быстро она отходит, однако. Хотя Саныч ей хороший препарат вколол, плюс организм молодой, наверное, всё поэтому так хорошо закончилось.       Поставив чайник на плиту, сел за стол, начав есть первым, чтобы Надя не смущалась.       — Надя, а тебе за городом нравится?       Я смотрел на неё, стараясь улыбаться и держать себя в целом как можно мягче. Но при этом не выглядеть слащаво или как-то неправильно.       Надя, немного поковырявшись вилкой в торте, стала неуверенно отвечать.       — Ну.. да.       И это все? Ладно.. за год-то точно разговорится? Не будет же она молчать всё время? Нужно просто пока повременить с началом воспитательного процесса, пусть привыкнет, освоится. Может, в парк её отвезу на шашлыки или по магазинам. Пара дней все равно ничего не решат. Если б ты ещё, дядь Жень, не набросился на неё полчаса назад, то сейчас всё бы проходило гораздо легче.       — Надя, а какие у тебя увлечения есть, хобби? Ты чем вообще заниматься любишь?       Вижу, что у девочки немного освежился взгляд. Наверное она сейчас думает: «О, наконец-то есть вопрос, на который я знаю ответ и не боюсь ответить!».       — Мне нравится вышивать, бисероплетением заниматься.. А еще.. люблю в игры компьютерные играть.       Как только девочка заговорила, на её лице появилась улыбка. Причем я не совсем понимаю, она действительно рада об этом поболтать или это просто маска. Надя ведь тоже наверняка хочет выстроить со мной более-менее нормальные взаимоотношения. Но, так или иначе, мне очень-очень нравится, когда она хоть немного мне открывается. Даже в таких мелочах. Как сказал бы двадцатипятилетний дядя Женя, «я тащусь от этого». Поддавшись порыву, схватил её на руки и крепко обнял.       — Наденька, я тебе весь бисер мира куплю! Слышишь, Надя? Ты только не наркомань больше, хорошо? Я тебе весь бисер, все игры, все вышивашки твои куплю, всё на свете.       Я исступлённо шептал ей это прямо на ухо, и всё прижимал, прижимал её к себе. Гладил по этим негустым светлым волосикам.. Такая она милая, такая хорошая. Честно, я даже не хочу с ней работать. Нет, я безусловно хочу ей помочь и сделать её жизнь нормальной, но методы.. Наденька, ты же у меня не сломаешься? Ты же будешь слушать дядю Женю и стараться?       А Надя просто взяла.. и заплакала. Прямо в моё плечо. И не от страха наверняка. И не от боли, сто процентов. Вот первые шаги к доверию, вот они!       — Поплачь, девочка, поплачь.. Выплачь все плохое, ладно? А потом мы с тобой наконец поедим торт и поедем домой. А у меня еще такие классные качели стоят на заднем дворе.. Обязательно тебе понравятся.       Она на секунду отлипла от меня (признаюсь, я не хотел её отпускать) и взглянула на меня такими детскими-детскими глазами.       — Качели?       Боже, какая же она прелесть. Не выдержав, тепло рассмеялся и снова прижал её к себе.       — Качели-качели. Прости, Надя, что я так тебя тискаю. Поехали домой?       Наконец отстал от неё. Наверное, картина просто сверх забавная со стороны.       Ну ладно, за нами наблюдает только Бог, а ему точно бы хотелось, чтобы Надя выздоровела.