Так не бывает

"Кто-то может пожать плечами - магия. Но любовь и есть магия. Как и творчество". (с) Руби Спаркс

На горизонте растекся липкий апельсиновый рассвет, и облака позолоченной материей замерли в пространстве. Мириады влажных капель зависли в воздухе, укутывая тяжёлой, но приятной пеленой. В небесном городе Асгарде нынче царила настоящая суматоха. Сегодня утром в мир асов прибыло войско светлых альвов, а после полудня Правящий Совет ожидал возвращения старшего принца с новостями об исходе своего визита в Ванахейм. Локи так же временно находился в Асгарде. Он вернулся несколько дней назад, чтобы присутствовать на грядущем заседании, и уже успел отчитаться перед отцом. Прогнозы были неутешительными. Альвхейм прислал вполовину меньше воинов, чем ожидалось, а Ванахейм тянул время, памятуя о прежних политических спорах. Один то и дело одаривал младшего сына суровыми взглядами одного-единственного глаза – именно шуточки Локи над правящей династией ванов послужили причиной последнего скандала, случившегося во время прошлого визита царской семьи в рамках поддержания мирного договора. Сейчас трикстер дорого бы отдал за то, чтобы вернуться в прошлое и всё переиграть, однако вражда между асами и ванами насчитывала не одно тысячелетие, и вряд ли тот факт, что царь Ванахейма бессовестно тянул время в столь трудный час для всех девяти миров, был связан с проказами младшего из сыновей Одина. Однако впредь принцу Локи было запрещено появляться в мире славных ванов, а этот народ славился своей злопамятностью и упрямством. Впрочем, то же самое мог сказать о себе и сам Локи. Большую часть времени он пребывал в крайне раздражённом состоянии и потому прятался от всех в царской библиотеке или же в своих покоях. Товарищи Тора старались избегать младшего принца с тех самых пор, как он вернулся из изгнания. Леди Сиф любезно обозначила свою позицию на следующий же день, столкнувшись с Локи по пути в трапезную. Гневно сверкая глазами, она сыпала обвинениями, и хотя в глубине души мужчина понимал, что воительница была абсолютно права насчёт него, холодный тон и напускной надменный вид принца убедили деву в том, что он нисколько не раскаивался в содеянном. А потому всё это время Локи предпочитал обходить тренировочную площадку стороной. Иногда, как сегодня, ранним утром задолго до завтрака трикстера можно было застать в саду Фригг. Не занятый чтением по своему обыкновению, он расположился на одной из изящных кованых скамеек среди пышных кустов благоухающей азалии и вновь пытался привести все свои мысли в порядок. А поразмыслить было над чем: грядущая война, далёкая от совершенства стратегия Асгарда, действия, предпринятые «Щ.И.Т.ом», военная мощь Соединённых Штатов, продемонстрированная ему заносчивым человеком, укомплектованным в хитрый костюм из металла, Тессеракт, который теперь хранился в сокровищнице Одина и охранялся Разрушителем… Но в голове то и дело возникал образ маленькой бледной Дарси, которая дрожащим голосом просила оставить её. Из кончиков его длинных пальцев вырвался поток голубовато-белого света. Локи наблюдал за тем, как мириады искр, рождённые его магией, уплывали вперёд, образуя фантазийные формы. Это могло быть чем угодно в зависимости от его настроения: образ врага, поражённого Мьёльниром, танец прекрасных дев – обязательная традиция любого праздника в Асгарде, цветы, хитроумное сплетение рун и орнамента, которым украшались древние книги… Это было похоже на бездумное рисование несуществующих символов на бумаге, когда в мыслях ты был слишком далек от реальности. Локи было тысячу раз плевать на то, что сказала ему Дарси. Он не мог оставить свою смертную. Не сейчас, когда она обрела свою память и узнала об истинном положении дел. События, которые девушка пережила в реальности, тесно переплелись с теми, что Локи искусственно внедрил в её разум. Теперь любое воспоминание Дарси, которое каким-либо образом было связано с ним, приходилось рассматривать с двух точек зрения, и для обычного человека это было странно и непривычно. Младший принц хорошо понимал, как именно он должен был повести себя в сложившейся ситуации. Разве Дарси была в чём-либо виновата перед ним? Она лишь смертное дитя, человек с добрым сердцем, способным любить так сильно и отчаянно, что даже у него, бога, дух захватывало. Дарси впустила незнакомца из другого мира в свой дом, не зная его, не испытывая и толики естественного для людей страха перед сверхъестественным существом. Эта маленькая смешная девочка была рядом с Локи в тяжёлые для него времена, окружила его заботой и вниманием, стала опорой, в которой он так сильно нуждался и в чём не мог признаться даже себе. И, наконец, Дарси полюбила его. И чем же Локи отплатил ей за всё? Ему бы, как благородному асу, принцу, воину и мужчине, прежде всего, не тратить здесь время впустую, ожидая возвращения Тора, а немедля отправиться в Мидгард и помочь своей смертной справиться с напором путаных мыслей и воспоминаний, обрушившимся на неё по его милости. Куда там! Локи был невыносим и оттого – сам себе противен. Всё чувствительное, настоящее, благородное в себе он порой прикрывал такими парадоксально обратными красками, что брала оторопь. И не то, чтобы он не умел по-другому – умел, ещё как. Только вот что-то пошло не так на этот раз. Было в этой его дурацкой мидгардской истории что-то неимоверно глупое, наивное, словно это произошло вовсе не с ним, а с кем-то другим. А искры сами собой преобразовались в образ Дарси, обрисовывали линию её губ, смешно приподнятые брови, волну тёмных волос, маленькие ручки и размытые изгибы тела. Иногда Локи добавлял что-то и от себя – вот однажды, например, он воссоздал на смертной девушке традиционный асгардский женский наряд и покатился со смеху – до того нелепо это смотрелось. Но вот повседневные платья благородных асинь насыщенных, глубоких оттенков необычайно шли Дарси, подчёркивая белизну её кожи. Только эта уродливая деталь на её лице, которую девушка носила на переносице и снимала лишь перед сном, портила общее впечатление. Сомнительное декоративное назначение этого аксессуара восполнялось функциональностью – ещё во времена своего изгнания Локи заметил, какое растерянное и беззащитное выражение лица появлялось у Дарси, когда она не могла найти это странное приспособление. Очевидно, зрение его смертной было далеко от совершенства. В ближайшее время это было необходимо исправить. Дарси стояла перед ним, почти как настоящая, казалось, протяни Локи руку к ней - и он непременно бы ощутил тепло и мягкость её фарфоровой кожи. Как это было странно и ново для него! - Прелестное дитя, - вдруг раздался мягкий голос его матери. Локи вздрогнул и обернулся. В этот же миг образ Дарси рассеялся в воздухе. - Жаль, что я не могу встретиться с ней и лично поблагодарить за то, что она не оставила тебя в беде. Фригг, величественная и красивая, как все девять миров, опустилась на край скамьи рядом с сыном, продолжая смотреть в ту сторону, где ещё несколько секунд назад находилась иллюзия Дарси. Её золотистые волосы были заплетены в сложную косу, а наряд царицы наоборот оказался слишком прост для встречи со своими поданными. Сад примыкал к покоям Фригг, и Локи догадался, что мать заметила его из окна и решила присоединиться к сыну прежде, чем он скроется в библиотеке. Будь это кто-нибудь другой, он бы непременно почувствовал прилив острого раздражения, но это была Фригг, и Локи вдруг сделалось досадно. Зря он надеялся, что здесь его никто не потревожит. И не стоило баловаться иллюзиями, которые принадлежали только ему. - Ты сочла бы её невоспитанной, - Локи отвернулся, подавив тяжёлый вздох, однако губы принца задрожали от желания улыбнуться при воспоминании о том, с каким «почтением» обращалась к нему его смертная. Фригг, наконец, посмотрела на него и, наклонив голову, рассмеялась: - Как и своих сыновей порой. Он выдержал внимательный взгляд матери на своём лице, а затем, в попытке сменить тему, Локи прочертил невидимую дорожку пальцами в воздухе, и в тот же миг их окружило нежно-оранжевое свечение. - Твой первый трюк, - царица ласково улыбнулась ему, положив руку на плечо сына. Затем она принялась наблюдать за представлением – свечение то рассеивалось, то вспыхивало с новой силой; меняло цвет, распадалось на искры и вновь становилось однородным. - Ты научила меня этому, - тихо отозвался Локи. - Я научила тебя многому, - подтвердила Фригг. Свечение исчезло, и лёгким касанием своих пальцев к щеке сына она заставила его взглянуть на себя. – С тех пор как ты вернулся, ты избегаешь встреч со мной. - Это неправда… - хотел был возразить Локи, но царица одним лишь строгим взглядом заставила его умолкнуть и продолжила: - Твой отец был излишне строг к тебе, это правда. Я молила его о том, чтобы он вернул тебя обратно, но он оставался глух к моим просьбам. - Разве он не был прав? – голос принца прозвучал громче, чем ему хотелось, и Фригг одернула руку от его плеча. Словно извиняясь за свою резкость, Локи поспешно накрыл ладонь матери своей и продолжил уже мягче: - Отец говорил, что мы с Тором были рождены, чтобы править. Но это не так. Представь, сколько бед бы я натворил, ощутив в своих руках настоящую власть. Мне не нужно место у трона, я не хочу быть старшим советником и не желаю… - тут он словно выдохся и умолк, прикрыв глаза. - Локи, - царица не выглядела расстроенной его словами. – Ты всегда подавал большие надежды. Там, где твоему брату не хватало мудрости и терпения, ты проявлял себя как нельзя лучше. Мы с отцом были не слишком внимательны к тебе ввиду близящейся коронации Тора. - Ты всегда была внимательна ко мне, - возразил он. – И я благодарен отцу за его доверие, оказанное мне после всего, что я натворил в Ётунхейме. Однако это укрепило меня в уверенности в том, что я не готов принять столь высокий пост и действовать исключительно в интересах девяти миров. Фригг тихо рассмеялась, с любовью глядя на хмурое лицо сына: - То, что тебя одолевают сомнения – лишь доказывает, что ты вынес урок из всего того, что произошло с тобой, повзрослел и, наконец, осознал, какое бремя ответственности лежит на твоих плечах. И на плечах Тора, разумеется, - она сжала длинные пальцы Локи, стремясь передать сыну хотя бы каплю своей уверенности в нём. – На твою долю выпало нелёгкое испытание, которое ты преодолел с достоинством. Твой отец знает об этом. И теперь ты здесь, с нами, готовишься принять высокую должность и помогать отцу и брату отстоять все девять миров в этой ужасной войне. Однако, - Фригг наклонилась и понизила голос, словно убеждая Локи в том, что этот разговор навсегда останется их тайной, - твоё сердце больше не принадлежит Асгарду, сын мой. Локи, не скрывая своего удивления, отстранился от матери и неосознанно перевёл взгляд в ту сторону, где некоторое время назад рассеялась иллюзия Дарси. Внезапно он рассмеялся, и хотя смех его прозвучал звонко и весело, зелёные глаза принца остались холодны. - Ты что, действительно думаешь, будто бы я мог полюбить смертную? – Локи фыркнул и обвёл взглядом цветущий сад. – Она состарится и умрёт, а тело её истлеет раньше, чем я успею задуматься об этом всерьёз. Он ожидал, что Фригг выкажет своё недовольство его тоном, однако, когда Локи взглянул на мать, то понял, что она вовсе не сердилась на него. Снова. Вместо этого, взгляд царицы был переполнен хитростью и лукавством, и в этом Локи узнавал самого себя. - Значит ли это, что подобные мысли всё же приходили в твою светлую голову? – она улыбнулась, поднимаясь с места. – Пожалуйста, не лги мне, Локи. Быть может, тебе и не составляет труда обмануть других, но я твоя мать. И прежде ты всегда был честен со мной. Локи наклонился вперёд, позволяя чёрным прядям упасть на его лицо и скрыться от испытующего взгляда Фригг хотя бы на мгновение. - У меня столько вопросов, на которые я не могу дать ответы даже самому себе, - совсем тихо произнёс он. Воздух был перенасыщен влагой, и каждый вдох давался Локи с большим трудом. А, может, дело было совсем в другом. – Мой долг – служить Асгарду, но всё, о чём я могу думать прямо сейчас – это она. Он поднял голову и заметил, что Фригг смотрела на него, приподняв брови. Казалось, будто это заявление сына очень обрадовало её – глаза царицы светились от счастья, отчего Локи лишь сильнее рассердился. - Я не хотел этого! – воскликнул он, поднимаясь на ноги. – Наши миры в опасности, и я… я не могу обмануть доверие отца и вновь всех подвести. - Ты не подведёшь нас, - возразила Фригг. Улыбка сползла с её прекрасного лица. – И никогда не подводил, - она приблизилась к сыну и продолжила: - Поверь мне, если это по-настоящему, оно не пройдёт, если ты просто сбежишь. Признание – вот ключ к настоящей свободе. Тебе ли не знать? - Признание в чём? – на лице принца появилась насмешливая улыбка. – В любви? В глаза царицы отчётливо читался укор, и, покачав головой, она ответила: - Когда мой сын наберётся храбрости и перестанет вести себя, словно неразумный мальчишка, он осознает, что единственный, кто стоит у него на пути, это он сам, - с этими словами Фригг развернулась и пошла прочь. Её длинные юбки колыхались, и Локи, как завороженный наблюдал за этим, уязвлённый строгим тоном матери, но больше всего – правдивостью её слов. Раздражение, растерянность, упрямство – все эти чувства, что преследовали его на протяжении длительного времени, прочно переплелись между собой. Слова Фригг били точно в цель – туда, где его броня была не слишком прочна. Однако теперь вместо злости он чувствовал лишь прилив небывалой решимости. Сразу после того, как прояснится ситуация с Ванахеймом, Локи собирался вернуться на Землю и навестить Дарси, чтобы, наконец, поставить точку в этой глупой мидгардской истории.

***

- Я не верю своим глазам! – едва слышно пролепетала Дарси, уставившись на разномастную толпу народа, двигающуюся синхронно, словно живой организм прямо в центре Тайм Сквер. Сегодня она впервые освоила свой новый маршрут пробежки вместе с Магнусом, после чего молодые люди собирались посетить фирменный магазин спортивной одежды и обуви “Nike”, где, как ей было обещано, можно было без труда приобрести специальные кроссовки для бега вместе с датчиком, который синхронизируется с айподом. Магнус соблазнил девушку заверениями о том, что с приобретением новой обуви её колени перестанут ныть, а датчик будет извещать Дарси об успехах каждой из её тренировок. Раньше Льюис даже не задумывалась о подобных нюансах. Ей казалось, что бегать можно было и в кедах, и без разминки, и не следить за дыханием и пульсом – лишь бы нестись вперёд, да и только. Однако стоило ей лишь однажды посетить занятие бегового клуба – и Дарси осознала, что она всё, абсолютно всё делала неправильно, и скорее вредила себе, чем наоборот. Надо признать, замечания Алана, седовласого и белозубого тренера клуба, чьи накаченные ноги всегда были обтянуты чёрными спортивными лосинами, значительно поумерили её пыл. Бегать правильно оказалось тем ещё удовольствием, а делать это по-старому ей уже не представлялось возможным. Как знать, быть может, Дарси и забросила свои пробежки, если бы не Магнус. Не прошло и недели с их первой встречи, как она прислала ему предложение дружбы на фейсбуке, а номер мобильного телефона детектива прочно занял первое место среди самых популярных контактов. Если честно, на быстром наборе у неё было установлено всего три номера – отец, Джейн да Магнус. Само собой, Мартинссон оказался не без странностей. Его фанатичное увлечение бегом достигло своего апогея, когда он вдруг решил, что Дарси стала кем-то вроде его последователя. Перед началом занятий новоявленная спортсменка неизменно получала какую-нибудь мотивирующую смс-ку, обычно с цитатой из книги Мураками «О чём я говорю, когда говорю о беге», а после вытягивала губы трубочкой, ожидая, пока Магнус снимет их на телефон. - Для истории, - любил приговаривать он. – Если забросишь пробежки, глядя на эти фото, будешь стыдиться своего слабоволия. - Да ни в жизнь! – с уверенностью отвечала Дарси. А ещё Магнусу была свойственна торопливость во всём, что поначалу придавало ему некоторое очарование, но со временем всё чаще раздражало медлительную от природы Дарси. Вот и сейчас он потянул её за рукав спортивной ветровки прочь от разворачивающегося представления. Дарси обернулась к нему так резко, что её неубранные волосы хлестнули молодого человека по лицу, и буквально проорала несчастному в лицо: - Это же самый настоящий флэшмоб, чёрт побери! – если бы она только была достаточно внимательна, чтобы заметить выражение лица Мартинссона, то обязательно расхохоталась бы над его растерянным видом. Пока девушка затаив дыхание следила за несложными танцевальными движениями собравшихся на площади людей, Магнус, в свою очередь, наблюдал за ней. На лице молодого человека расцвела улыбка, когда Дарси приложила ладонь к груди и издала писк, наверняка означавший наивысшую степень восхищения. В Нью-Йорке танцевальные флэшмобы были нередким явлением. Магнус даже наткнулся как-то на сайт, где освещались даты предстоящих мероприятий. Причин, чтобы собраться вместе и потанцевать, была масса: отмена закона «Не спрашивай, не говори», начало мирового турне Бейонсе, годовщина со дня смерти Майкла Джексона, выход нового альбома Мадонны или выборы в Конгресс. И хотя сам детектив никогда не участвовал в подобном, идея флэшмоба - вызов общественности, ощущение причастности к общему делу, словно сеанс групповой психотерапии, вызывала у Магнуса уважение. А вот Дарси видела подобные акции только на «Youtube», а потому зрелище людей, объединённых ритмичной музыкой и танцем, вызывало у неё гораздо больше эмоций. Она едва не прыгала на месте, радуясь увиденному. Когда Мартинссон вновь попытался напомнить девушке о цели их прогулки по городу, Дарси рывком сдёрнула свою сумку с плеча и сунула её Магнусу со словами: - Чувак, это Кэти Перри, я просто не могу оставаться в стороне. Его глаза расширились от удивления: - Постой, ты же не собираешься… - Осторожно! Не тряси сумку, там планшетник! - Дарси! – растерянно окрикнул её Магнус, но девушка уже умчалась вперёд, к танцующим, махнув рукой. Ему ничего не оставалось, кроме того, как накинуть длинный ремень её спортивной сумки на плечо и остаться стоять здесь, у входа в Музей Мадам Тюссо, ожидая её возвращения. Дарси же неслась на всех парах, опасаясь, что все эти люди внезапно остановятся и разойдутся прежде, чем она успеет присоединиться к ним. Припев сверхпопулярной “Roar” близился к концу, когда девушка смело вклинилась между темнокожим парнем в фирменной бейсболке “Puma” и полной женщиной в оранжевых брюках-капри. Последняя дружелюбно взглянула на неё и улыбнулась, заметив, что Дарси внимательно следила за её движениями, чтобы повторить. «Теперь я порхаю, словно бабочка, и жалю, как пчела», - пела Кэти Перри пока Дарси неуклюже вертелась вокруг своей оси, хлопала в ладоши, подпрыгивая вслед за остальными и вращала бёдрами. На бабочку она, конечно, совсем не походила, зато усталость после изнурительной пробежки как рукой сняло, а сердце зашлось от восторга. А потом снова был припев – девушка прогнулась в спине, повторяя за всеми, задрала голову и вскинула руки. Сзади кто-то любезно придержал её, чтобы не свалилась – боже, спасибо! – ведь если бы Дарси шлёпнулась на задницу, этот эпик фэйл разлетелся бы по всему интернету. Зеваки, вооружённые телефонами и камерами, окружили разношёрстную танцующую толпу, желая стать первыми, кто выложит видео с флэшмобом в сеть. Льюис напрасно вертела головой в попытке отыскать Магнуса – он попросту исчез. Гул нарастал, участники акции принялись горланить «Roar-or!», и девушка вторила им со счастливой улыбкой. Люди вокруг были так вдохновлены и добры друг к другу, это восхитило Дарси до глубины души. Нью-Йорк, город худых и вечно раздражённых людей в чёрных одеждах, спешащих по своим делам, предстал перед ней в совсем ином свете. Внезапно парень в бейсболке и улыбчивая женщина куда-то исчезли из поля её зрения, и Дарси в беспокойстве обернулась, пытаясь понять, что происходит. Она-то не репетировала этот номер, и понятия не имела, что там у них было дальше по плану. Оказалось, что все танцующие расступились, чтобы сформировать огромный круг. Многие из них утягивали случайных прохожих за собой. Площадь наполнилась визгом и смехом, а Дарси замерла в нерешительности – может, пора и честь знать? - как кто-то взял её за руку и потянул в сторону веселящихся людей. Льюис обернулась и наткнулась на смеющиеся небесно-голубые глаза Магнуса. - Затопчут же! Еле нашёл – такая крохотная. Дарси надулась, следуя за детективом, что крепко сжимал её ладонь. По сравнению с ним она и правда была всё равно, что лилипут. Впрочем, с Локи дела обстояли абсолютно так же. Вот только не Локи. Не сейчас. Свободной рукой Дарси заправили волосы за уши, глядя на маячившую перед носом спину Мартинссона. - Ничего я не крохотная, просто кое-кто вымахал, как слендер. И, вообще, маленьких обидеть каждый может! – её голос потонул в нарастающем гуле – последний припев стремительно набирал обороты. Дарси почувствовала, как Магнус коснулся большой ладонью её спины, подталкивая вперёд. Худая женщина в золотых леггинсах проворно схватила её за руку и в ту же секунду молодые люди стали частью огромного круга из беспорядочно танцующих людей. - Разве не круто? – Льюис практически проорала это в ухо детективу. Её сумка была перекинута через плечо Магнуса, это смотрелось весьма мило, если принять во внимание её розовый цвет. Он блеснул зубами, наблюдая за подпрыгивающей девушкой. - Слишком шумно. - Вот ведь нудная кудря! – высвободив руки, Дарси зааплодировали вместе со всеми, благодаря собравшихся за удивительное представление. Люди улыбались друг другу, трепали по плечу, кто-то обнимался и фотографировался. Наблюдая за этим, Дарси ощутила прилив невероятного вдохновения и немного расчувствовалась, потерев пальцами глаза. Магнус стоял позади, вплотную к её спине, и было слышно, как шуршала ткань её ветровки от соприкосновения. - Понравилось? – по звучанию его голоса стало ясно, что он улыбался – искренне и тепло. - А то, - Дарси обернулась, поймав изучающий взгляд молодого человека на своём лице. – Похоже, Нью-Йорк всё-таки не так плох, как мне казалось. Через полчаса ничто не напоминало о состоявшемся флэшмобе на Тайм сквер – все танцующие и зеваки разбрелись, а Дарси и Магнус завтракали в кафе на Верхнем Вест Сайде. Девушка до сих пор пребывала под впечатлением от увиденного, а её ноги продолжали безустанно отбивать запомнившийся ритм под столом. Мартинссон ковырялся вилкой в салате. Его волосы по обыкновению были сильно взъерошены, лицо раскраснелось, а торопливые движения выдавали нетерпение молодого человека. Магнус ждал, пока Дарси расправится со своим завтраком, и они смогут, наконец, отправиться в магазин. - А когда у тебя день рождения? – внезапно спросила она, оставляя рогалик недоеденным и делая несколько глотков кофе. – Дай угадаю! В октябре? - Это почему? – Магнус откинулся на плетеную спинку стула и скрестил длинные ноги. - Ты меня не раздражаешь, а это бывает лишь с теми, кто родился в октябре. Ты ведь Весы? – беззаботно отозвалась Дарси. - Нет, - рассмеялся он. – Я праздную день рождения девятого февраля. - Значит, ты Водолей, - Льюис улыбнулась. – Всё одно – воздушная стихия. Вы априори прекрасны. Магнус наблюдал за ней с улыбкой, словно за ребёнком, который вздумал умничать перед взрослым. А Дарси подумала, что полицейские, скорее всего, относятся к гороскопам с большим предубеждением. - А что насчёт тебя? – поинтересовался Мартинссон, выпрямившись. – Когда у тебя день рождения? - А ты попробуй угадать, детектив, - Дарси наклонила голову, с любопытством взирая на Магнуса. Из стереосистемы, расположенной у противоположной стены доносилась негромкая музыка - что-то из раннего творчества «Daft Punk», на улице заметно потеплело, и Дарси чувствовала себя так хорошо и спокойно, словно и не было этих двух недель сплошного мозгоправства, которым ей приходилось заниматься в свободное от работы время, а то есть постоянно. Магнус окинул её внимательным, скорее профессиональным взглядом, словно по глуповатой улыбке, царившей на лице девушки, можно было определить дату её рождения. - В июне? – предположил он, забавно нахмурив брови. - Ну-ка? - Мне кажется, такие жизнерадостные и солнечные люди, как ты, рождаются именно летом, - Магнус улыбнулся, наблюдая за хитрым выражением лица Дарси. – Я не угадал? - Это удивительно! - она рассмеялась, ненароком коснувшись его руки, словно благодаря за комплимент. Так и есть - я родилась в июне. - Как думаешь, это потому что я работаю в полиции? - Мартинссон наблюдал за тем, как Дарси небрежным движением поправила волосы. Было в этой её небрежности что-то естественное, милое, а потому и привлекательное. - Для полицейского ты слишком... поэтичный что ли, - Льюис пожала плечами. – Мне это нравится. Магнус не ответил. Его взгляд скользил по лицу девушки, обводил линию подбородка, спускался ниже и вновь возвращался к глазам, а губы его оставались растянутыми в самой доброжелательной улыбке на свете. - В Нью-Йорке у меня не так много друзей. Нормальных. В смысле не тех, кто собирается получить Нобелевскую премию. Ой, подожди, у меня же их вообще нет! Кроме тебя, пожалуй, – Дарси допила свой кофе и со смешком взглянула на удивлённого Мартинссона. – Вот это поворот! Ты прямо напрягся. - Неправда, - поспешно возразил он. – Просто твоя честность и альтруизм меня порой… обескураживают. Как давно мы знакомы? - Всего ничего, - согласилась Дарси, исследуя свою сумку на наличие кошелька, но Магнус опередил её, выложив несколько купюр на стол. - Это вовсе необязательно, - смущённо заметила девушка, убирая кошелёк обратно. – Но спасибо. - Мы же друзья. - Вот видишь! – просияла она, поднимаясь из-за стола. – Так ты придёшь? - Куда? – вновь растерялся Магнус, наблюдая за тем, как Дарси натягивает шапку почти до самых глаз и недовольно кривит губы, критично рассматривая себя в маленькое складное зеркальце. Он, следуя её примеру, тоже поднялся и накинул ветровку на плечи. - Ко мне в гости. На маффины и зелёный чай. С лимоном, - отозвалась она так, будто бы это было совершенно очевидным для всех. - Разве я не сказала? - Представь себе! Они выбрались на улицу, и Магнус поспешно натянул колпак на свою кудрявую голову, спасаясь от ветра. В этом году в Нью-Йорке выдалась аномально холодная зима, а вместе с ней и весна – с изморозью и ледяным ветром. Это время года было самым коварным – стоило солнцу немного припечь, как все бросались раздеваться и, как следствие, частенько подхватывали простуду. Дарси же, как истинная южанка, привыкла одеваться легко, а оттого в Нью-Йорке она мёрзла постоянно. Однако менять свои привычки девушка наотрез отказывалась, аргументируя это тем, что не хочет таким образом потерять своё особое южное очарование. И хотя Магнуса, кутающегося в колючие свитера с фантазийными воротами, определённо очаровывали её розовые щёчки и краснеющий кончик носа, он всё нет-нет, да делал Дарси замечания, хотя и сам грешил тем, что порой обувался в кеды на тёплый носок и катился до работы, смешно размахивая руками. Но сегодня и вправду было относительно тепло - слепило солнце, и вполне можно было позволить себе снять верхнюю одежду, если бы не порывистый ветер, что время от времени норовил проникнуть под куртку, задуть в уши и нанести непоправимый вред причёске. Они не спеша плелись по улице, Дарси неустанно хихикала, иногда прерываясь, чтобы поглазеть на какую-нибудь заинтересовавшую её витрину или чтобы в очередной раз спросить, когда они уже доберутся до нужного им магазина. Её ещё не оставила посттанцевальная эйфория – Дарси была счастлива и весела, а Магнус лишь наилучшим образом дополнял эту картину. Рядом с ним можно было быть самой собой - не следить за языком, громко разговаривать и хохотать, задрав голову. Его можно было запросто обнять, или взять за руку, или сильно ткнуть пальцем в грудь, отстаивая свою точку зрения. Дарси искоса наблюдала за Мартинссоном, застывшим напротив стенда c экипировкой для зимнего бега в то время, пока консультант искал заинтересовавшую её модель ярко-красных кроссовок нужного размера. Магнус приложил палец к губам, словно раздумывая, будет ли ему эта покупка по карману даже с заявленной большой скидкой на всю зимнюю коллекцию. Дарси была уверена – у детектива не было особого достатка. Зато таковой имелся у неё. Конечно, её особой заслуги в этом не наблюдалось, но раз уж Локи презентовал ей огромную сумму денег, почему бы ей этим не воспользоваться? Особенно ради такого приятного человека, как Мартинссон. Поэтому когда девушка-консультант вернулась с коробкой, Дарси шёпотом обратилась к ней с просьбой определить на глаз размер одежды и обуви её спутника. Магнус, словно почувствовав, что говорят о нём, обернулся и улыбнулся ей, вскинув брови в немом вопросе. Дарси застенчиво улыбнулась в ответ и пожала плечами: - Никак не могу выбрать без тебя. Пока она прыгала на месте, проверяя амортизацию и посадку, а Магнус крутился вокруг, с жаром рассказывая ей обо всех качествах, которыми должна обладать правильная спортивная обувь, консультант с улыбкой записывала размеры Мартинссона на визитке с адресом интернет-магазина. Дарси планировала сделать заказ прямо из дома, а затем отправить его вместе с курьером к Магнусу с какой-нибудь весёленькой запиской. По части таких вот записок она была мастером. Дарси была слишком довольна собой, своей покупкой и сегодняшним днём в целом, поэтому она решила, что не царское это дело – смотреть себе под ноги. Коварный высокий порог магазина предопределил исход дела – Дарси вскрикнула и с трагичным лицом вывалилась на улицу, подмяв под себя свою спортивную сумку, откуда незамедлительно раздался громкий треск. Фирменная коробка вылетела из рук и с шуршащим звуком проехалась по асфальту. Приподнявшись на руках, девушка взвыла от досады. Конечно, было больно, но больше – именно досадно. Она, быть может, мечтала о грации Чёрного Лебедя, а не о том, чтобы плюхаться с воплями на ровном месте! Магнус тем временем перехватил её поперёк живота и потянул наверх. - Горе луковое, - пробормотал он, и в его голосе не слышалось ни капли недовольства или насмешки. – Цела? Дарси с сожалением разглядывала свои разодранные плюшевые штаны, пока Мартинссон подбирал разбросанные вещи: коробку с обувью, выскользнувшую из фирменного пакета, связку ключей, что вывалилась из кармана девушки вместе с телефоном. - Твои обеззараживающие салфетки всё ещё при тебе, о, спаситель? - После знакомства с тобой приобрёл ещё одну упаковку, - Магнус подмигнул ей, протягивая ладонь. – Идём. Поймаем такси до твоего дома. - И то верно, - с ходу согласилась Дарси, но свои запачкавшиеся руки всё же оставила при себе. – Не стану же я позориться, в самом деле? Похоже, вместо маффинов я подам к чаю бинты и йод. Мне кажется, я разбила коленку, - она со стыдом узнала в этом хныканье свой голос. Брови Мартинссона сошлись на переносице, а ярко-голубые глаза были полны искреннего сожаления. Он хотел было убедить её в том, что разбитые колени – это обычное дело, и он обязательно ей поможет, как только они доберутся до её дома, но заметив преисполненное обреченного ужаса выражение лица Дарси, Магнус замолк на полуслове. Она сдёрнула с плеча свою спортивную сумку, которая немного смягчила удар при её падении, заглянула внутрь и издала вопль, заставивший обернуться почти всех случайных прохожих: - Мой планшетник!