Строчка к строчке

Мой чердак – это мой Маленький мир. У меня под ногами Потолки квартир, Суетные судьбы человечьи, Целая вечность, которая Не так уж и вечна. Над головой – крыша, Шиферный треугольник, Уходящий катетами в бесконечность, Так далеко, где уже не разберёшь, Треугольник он, или призма, Или что-то ещё; Где не понять, Прям ли его угол, И есть ли у него вообще углы... В бесконечности расстояния малы И так же велики... У меня под ногами квартир потолки... У меня под ногами пыль, Мусор, доски, куски кирпичей... Чей этот чердак? Был он общий – значит, ничей. А теперь он – мой. Вот она – крыша над моей головой. А под крышей – дом, Целых два этажа, Где за дверьми Прячутся люди, дрожа От каждого стука, От звонка в дверь, От звука шагов – От гулкого топота сапог, От урчанья машин за окном. Вот этот дом. А надо мной – крыша. На крыше – птицы. Птица с крыльями, она Н кого не боится. (Если, конечно, она не в клетке). Птица никого не боится, Если она свободна, как птица. Под крышей – гнездо. В гнезде – птичьи детки. А над крышами – дым От горячих печей. Он раньше был тоже ничей, А теперь он ладони мои согревает. Ещё выше – облако проплывает И золотой солнечный луч – Это в ясный день, Или серая пасмурень, Или ветер, который сердит и жгуч. А ещё выше туч, Выше звёзд, выше неба Есть страна, где никто и ни разу не был. Бесконечность – не время и не место. А, может быть, время, Куда уходит детство, Или место, где параллельные пересекутся И в единую нить сольются. Маленькое чердачное окно. В него виден кусочек большого мира. Твам много людей, но вверх они не глядят, Все ищут чего-то на нашей грешной земле, Все хотят, чтобы было хоть что-то у них на столе И в одёжном шкафу, и не надо им ничего наверху. Я вижу их всех, А мен не видит никто, Ведь они не глядят вверх. Ну и что? Я здесь одна, И никто не видит меня. Одна только я, и мысль моя, А ещё пыль и хлам, И доски, и прочая дрянь, Куда ни глянь. Есть здесь кошки и крысы. Кошки ловят крыс. Кошки редко спускаются вниз. Кошка ходит сама по себе, Не покоряясь ни судьбе, Ни людям, ни крысам. Кошка на крысу бросается с урчанием, Я на неё гляжу с отчаяньем: С крысой справиться не так легко, как с мышью. Я боюсь поднять ужасный визг. Боюсь, что меня услышат, И поэтому молчу, терплю, Хоть крыс ужасно не люблю. Я, к сожалению, не совсем кошка, Чтобы крысе вцепиться в горло. Я не могу притронуться к крысе руками. Я бросаю в крысу камень, Но камень мимо пролетает. Шут с ней! Пусть она удирает. Хоть крысы вредны, Но они для чего-то нужны. Если бы на чердаках не было крыс, То все кошки подохли бы с голоду. Ведь чердачные кошки Никогда не спускаются вниз... Меж людей тоже есть Крысы и Кошки. Я боюсь Крыс. Я ненавижу Крас. Значит, я пусть немножко, но всё-таки кошка... Здесь, на чердаке, В этом заброшенном уголке, Среди сохнущего белья, Среди этого мусора – одна я. Я ненавижу Крыс, но мне От одиночества тошно. Может, я не совсем Кошка? Меня сомнение гложет, Меня всё время что-то тревожит... В трубах ветер пронзительно воет. Кто меня успокоит? Кто подскажет ответ: «Да» или «Нет»? Может быть, выйти и сдаться? Нет. Надо во всём разобраться.