Я буду рядом

      — Давай мой милый, мой хороший. Покажи, как ты по мне соскучился. Ты ведь такой щедрый мальчик. Такой славный и замечательный. Мой. Давай же, Гэв.       — Рич… бля… просто… еби… молча… — коротко выстанывал-выдыхал Гэвин между глубокими, размашистыми толчками. То, что говорил Ричард отвлекало и смущало до крайности.       — Не могу. Я так по тебе соскучился. Кажется, мы не виделись целую вечность, — Ричи целовал его, казалось, везде, где мог дотянуться и так крепко сжимал в объятии, что сомневаться в его словах не приходилось.       — Хх-хаа, — выдохнул Гэвин, жмурясь и кусая губы.       Тихий стон явно обрадовал любовника. Рич повёл бёдрами, немного изменив угол ведения, а Гэвину показалось, что его тряхнуло током. Ярко и сильно, почти болезненно. До вспышек перед глазами. До неконтролируемой дрожи всего тела. До каменеющих мышц живота перед оргазмом.       — Не сдерживайся. Я так скучал по твоим стонам. По твоему телу…       — Рич…сука… завали… ебало… просто… трах-хай… или…я… тебя… трах-хну… — говорить почти не получалось, Гэвин имел все шансы прикусить себе язык.       — Ничего не имею против, — Ричард широко лизнул его в судорожно бьющуюся вену на шее, — моя задница в твоём распоряжении.       Гэвин ничего не стал говорить, притянул голову и пропихнул свой язык в чужой рот — самый действенный и проверенный способ не подкачал и в этот раз. Ричард наконец-то заткнулся и стали слышны те звуку, которые удачно маскировались под фон: влажные шлепки кожу о кожу, тяжёлое дыхание, тихое поскрипывание кровати.       Ричард так крепко прижимал его к себе, будто в самом деле планировал вплавить в себя.       — Я так соскучился.       — Это… я… пон… поня-ял.       Ричард взял какой-то запредельный темп, Гэвин зажмурился и тяжело, задышал, подаваясь навстречу сильным толчкам.       Ричи прижался ещё плотнее и сильно прикусил кожу в основании шеи. Гэвин почувствовал, как неожиданно резкая боль с упоительными толчками, и проворной рукой на члене подвели его к краю, за который он перемахнул, забрызгав полупрозрачными семенем длинные пальцы.       Тело потряхивало от пережитого наслаждения и слишком сильной стимуляции, пока Ричард догонял своё удовольствие. И когда кончил, прижался лбом к ключице и стал целовать покрытую испариной кожу.       — Я так тебя люблю, — между короткими поцелуями куда придётся.       Гэвин отстранился, снимаясь с члена, и рухнул на кровать. Всё тело ныло, как будто он пару часов тягал железо в спортзале, а не занимался жарким сексом с Ричардом.       — Господи, Ричи, ты же меня затрахаешь, — простонал Гэвин, и непонятно, чего в его голосе оказалось больше: ужаса или предвкушения.       — Я слишком долго сдерживался, — мурлыкнул Ричард и притёрся к нему всем телом, без стеснения слизывая с пальцев остывающие капли спермы.       — Ёбарь-террорист. Ты же вроде бы как-то говорил, что к сексу равнодушен, — неожиданно вспомнил Гэвин.       — Мне не нужен секс сам по себе, мне нужен ты.       — Ричи, ну правда. Ты же не был геем, а тут гмх… проворачиваешь чудеса в постели, так что мне порой сложно ходить.       — Гэв, я не гей. И не би или что там ещё. Я… — он задумался на мгновение, подбирая слова, — я — гэвиноридосексуал. Надеюсь, так тебе будет понятнее.       Гэвин рассмеялся. Звонко и заливисто. Так, как делал это только с Ричардом.       — Убедил.       Было классно лежать в кровати. Гэвин со смешанными чувствами вспоминал их разговор, произошедший несколько месяцев назад. И он невероятно благодарен себе, что рискнул и дал им шанс. Он никогда не испытывал столько счастья, как с того времени. А Ричи… Ричи прекрасен… И то, что он делал для Рида… И то, что они совершали друг для друга…              Неужели так и выглядит любовь? Для Рида она имела полупрозрачные серые глаза, непослушную тёмную прядь надо лбом, пухлые губы и линию челюсти и скул, о которые можно порезаться. Он любил его. Всегда. Он не представлял своей жизни без Ричарда как друга. А сейчас он совершенно не видит её без Ричарда как любимого. Гэвин перевернулся на бок и лукаво посмотрел на Ричи:       — Ты не шутил насчёт смены ролей?       — Ни разу, — Ричард тепло улыбнулся, протянул руку и коснулся щетинистой щеки мягко и нежно, что говорило лучше любых слов. ­– Мне неважно, в какой роли быть — лишь бы с тобой.       — Ну что ж, детка, поворачивайся. Я тоже очень по тебе соскучился.