Нестрашно только здесь

Ветер осторожно касался кожи. Будто боясь, зная. Звуки глохли сами собой. Каждый из них осознавал обреченность перед ночью. Ночь пожирает все. Цвет и звук перестают иметь значение, когда приходит она. Остаются только чувства. И силуэты. Мальчик шел по траве — тут не было тропинки. Шел босиком, наслаждаясь обжигающе холодной росой. Он знал, что когда деревья расступятся луна осветит его и его страх. Поэтому выходить он не спешил. Шаг за шагом. Осторожно, боясь спугнуть свою беспомощность, он брел по росе. Иногда под ноги попадали улитки без дома. Мальчик старался обходить их. Но получалось не всегда. Каждый раз был полон сожаления и чувства вины. После, человек осторожно проверял траву перед тем как сделать шаг. Скоро начали появляться иголки. Они были плотными, лежалыми. Обычно доходя до этого места он возвращался. Домой, где было еще теплое одеяло и слышно было как сопит спящий. И пахло неприятно сладко. Приходил и успевал выспаться перед важным днем. Ведь каждый день — важный день. «каждый день — шаг к тебе идеальному» Мальчик моргнул несколько раз. Мальчик сделал несколько шагов. Пальцы ног погрузились в холодный, сухой песок. Послышался шумный выдох. Он опустил плечи и расслабил шею. Все должно быть нормально, раз это тропинка. Провел по коротким волосам, зачесывая назад. Похлопал пару раз по карманам: пусто. — дурик — уши резануло звучание своего же голоса — надо было хоть телефон с собой взять, что-ли… Тишина оказалась еще громче. Теперь было больно ее слышать. Тревога медленно обходила силуэты вокруг. Все они были монохромны — в синих тонах. Мальчик развернулся. За деревьями в той стороне был теплый, как гной распространяющийся по трупу, свет. От него шла тревога. От него тянуло к сблеву. — Просто, нужно еще подумать, — он присел вороша волосы. Время шло, — все будет хорошо. Все в порядке. — Он начал раскачиваться. — Ничего не вспомнит… Ничего, обешаю, — в такие моменты время было очень скользким. Как улитки. Он давил их. Как давил и свое время сейчас. Мальчик снова чувствовал вину. — Я должен спать. Нельзя так тратить... — человек поднялся и посмотрел вокруг, — приду сюда утром… Во время пробежки, да — он знал, что это ложь, как и все, что он обещает себе в такие моменты. Мальчик должен идти, но он стоит. Его что-то тянет остаться. Зайти дальше, увидеть больше. Почувствовать. Пахло сыро и хвойно. Ноги покалывало. Он долго тут сидел. Если не повезло, то осталось меньше часа. Нужно возвращаться. Но под желтым светом он не сможет быть тем кто боится. Дыхание постепенно ускоряется, тревога подходит ближе. — Мне не страшно… — сдавленно, хрипло. — Я. Не. Боюсь. — чеканит челюсть. Мышцы напрягаются, человек всматривается в прошлое. Человек замер и только дыхание выдает его. Вокруг слепилась тишина. Песок под ногами стал теплым. Он развернулся. Сделал несколько шагов и рванул по тропинке. Вокруг стало светлее. Он бежал как можно быстрее, специально доводя до сведения мышцы. Песок не давал хорошей опоры. Но это и не нужно было. Нужно было сбить дыхание до хрипоты, чтобы ноги гудели от напряжения, чтобы мальчик не видел прошлого. Он уже не запоминал дороги. Мимо мелькали деревья, иглы и листья, неслась поросль, корни, сплетенные будто пальцы, которые хотят поглотить его сознание. Он закрыл глаза. Так было намного лучше. Ноги замедлились и мальчик просто шел, осторожно, на ощупь. Ритм бил грудь изнутри. Это успокаивало человека. Он почти остановился, когда услышал чьи-то шаги. Он не стал открывать глаз. Кто-то осторожно подошел и понюхал корманы. Ничего не обнаружив он лизнул человеку колено. Мальчик открыл глаза. Рядом была знакомая ему собака. Бездомная. Ее длинная шерсть была пятнистой — вымозанной голубой краской. — Опять они тебя?..— он грустно улыбнулся присаживаясь на корточки. Собака осторожно попятилась, — боишься? — мальчик осторожно протянул руку. Аккуратно погладил по голове. Он осмотрелся: широкая дорога засыпанная песком и листьями. Тут спокойно могла проехать машина. — Значит, Верхняя… — пригледелся к деревьям вокруг, — еще метров 200 до гаражей. Там можно немного сократить… — он поднялся и зашагал по песку. Обернулся смотря на собаку, — ну, что стоишь, дорогая моя, идем. Я тебе найду чего, дома — она не понимающе завиляла хвостом, стоя на месте. Человек присвистнул и собака заковыляла за ним. Тревога спряталась, давая забыть.