Стадии принятия 2

Сегодня на удивление Гавриил закончил всю свою работу намного раньше, чем обычно это бывало. Точнее. В этот раз. Он не растягивал удовольствие, не вникал в каждый отчёт до изъедающего всю его сущность педантизма. Он не проверял его по сто или триста раз, в попытке до чего-нибудь, но всё же доковыряться, чтобы потом вызвать на свой ковёр провинившегося ангела, а затем с наслаждением слушать его извинения, мольбы и обещания, что всё будет исправлено тот час, и в качестве наказания заваливал сверху какой-нибудь скучной работой, которую и сам не особо хотел делать. День за днём Гавриил делал одно и то же. Улыбался всем одинаково ровно, одинаково холодно, с лёгким намёком на притворную искренность, но его взгляд всегда оставался жестоким, не важно кто бы к нему приходил оправдываться. В отличие от многих — Азирафаэль умел хотя бы изворачиваться так, что Гавриилу всегда приходилось напрягать свои мозги, чтобы прижать того к стенке. Но даже не смотря на все умения и тактики, которыми владел архангел, их было недостаточно, чтобы обыграть Азирафаэля. Он всегда куда-то ускользал. Всегда находил аргумент, почему в отчёте так, а не как полагается, и Гавриилу просто напросто нечем было его прижать. Было конечно пару строгих выговоров, но спихнуть на него лишнее никогда не удавалось. Он всегда выходил сухим из воды. И Гавриил и не заметил, как однажды он просто на нём зациклился. Зациклился на этом проклятом, прости господи, ангеле. Помешался. Потому что то, как он пытался его уличить хоть в чём-то, было сродни ненормальной одержимости. Поэтому, когда Азирафаэль встал в адское пламя и не сгорел — это вызвало настолько огромный шок внутри Гавриила и даже какой-то первородный страх, что он просто никак не мог уложить в свою картину мира: как кто-то может быть настолько, прости господи, не досягаем. Просто как? Гавриил думал, что хотя бы после этого инцидента его наконец отпустит. Но. Его поглотил этот ненормальный интерес только больше. Он уже не сколько желал сжечь своего собрата, сколько выяснить, почему он настолько недосягаемый? ЧТО он сделал, чтобы стать таким. Просто. Блядь. Как? И поэтому тогда Гавриил решил поздним вечером заглянуть к нему в гости. Он действительно хотел понять чуточку больше. Чуточку больше, чем может понять ангел о Земле, никогда особо на ней не бывая. Архангел нахмурил чуть брови и потянулся. Он медленно встал из-за стола и подошёл к окну, смотря на бесконечные небеса. Этот вид ему всегда очень нравился. Он мог смотреть на них буквально вечность. Не вспоминая ни о каком Аде, ни о какой-то там Земле и её обитателях. Ни о ком. Была бесконечная блаженная тишина. Была вечность. И впереди и позади него, и прямо сейчас. Но почему-то именно конкретно в этот момент Гавриил поймал себя на мысли, что это всё ему до какой-то глубинной сути ужасно приелось. И приелось очень и очень давно. Он просто всё никак не хотел это понять, прочувствовать и наконец-то увидеть. И вот он стоял, всматривался в эту бесконечную слепяще-белёсую вечность и почему-то впервые в жизни почувствовал от неё какой-то сквозящий холод. Ему больше было не интересно допытывать своих подчинённых. Больше было не интересно искать в них ошибки. Ему больше не был интересен Азирафаэль. Гавриил чуть сглотнул от этой мысли внутри себя. Он в какой-то странной непонятной и липкой для него панике стал бегать глазами вдоль рамы окна подоконника, и растерянно взглянул на небеса снова. У него было ощущение, будто бы он больше не понимал на кой Бог, он вообще тогда существует? На сегодня он закончил работу. А что ему делать дальше? Что ему делать дальше, пока не появится следующая работа? Он резко нахмурился, вернулся к отчётам и снова начал их судорожно пересматривать. Однако. Что было там искать, если всё что можно было найти, Гавриил сегодня по доброте душевной и очень странному настроению — исправил сам? Архангел вздохнул стуча пальцами по столу. Он слышал от Азирафаэля, что люди свои «перерывы» в работе проводят часто в кафе или куда-то ходят. Разные есть вещи, чтобы скоротать время. «Скоротать время… — думал Гавриил, — скоротать время до чего? До смерти? И эта вся их жизнь? Высшая цель? Неужели это действительно чего-то стоит?» Он вспомнил образ Вельзевула смачно поедающего свою булку с грязными руками и резко сморщился. — Изыди, — прошептал Гавриил с отвращением и снова встал из-за стола. Он открыл дверь кабинета и ангелы, сидевшие чуть поодаль в ближайших отделах, резко посмотрели в его сторону с каких-то безмолвным ужасом. Гавриил выходил только в трёх случаях: или это было поручение высшей инстанции, или Божественное собрание или третье. Когда он лично подходил к одному из ангелов и с наслаждением делал строжайший выговор перед всем коллективом, чтобы каждый знал как это — когда ты ошибаешься. Потому что по мнению Гавриила: ангел должен быть всегда идеальным, нести милость Божию и быть для всех примером. Поэтому двое из канцелярии особенно сегодня тряслись. Их отчёты Гавриил читал сегодня в первый раз. И хотя они двести или триста раз их перепроверили — они точно знали: их начальник примет такое только раза с десятого, а сейчас… сейчас нужно просто потерпеть. Просто пережить этот стыд, позор, чувство вины и исправить. Сердце голубоглазого паренька с золотистыми завитушками до плеч сжалось, когда Гавриил подошёл к нему. Весь отдел тихо замер, ангелы рядом даже подняли ручки, затаив дыхание. Все ждали смертный приговор. — Экстель, — улыбнулся широко архангел, от этой холодной улыбки ангела проняла дрожь до самого основания. — Хорошо постарался. Молодец. Я доволен твоим отчётом. Экстель уже было сглотнул. — Но… — протянул флегматично Гавриил, — ты кажется снова перепутал скобочку и точку местами. — Из…извините, — напрягся аж всем телом ангел. — Я… я всё исправлю! Сейчас же! — Не стоит, — остановил его Гавриил. У ангела аж перехватило дыхание. Неужели его решили отправить в… — Я всё исправил. Это. Мелочи. Продолжай свою работу, — кивает уже значительно мягче архангел. — Ну и. Если это на сегодня всё, то. Можешь быть свободен. У Экстеля расширились глаза от шока, кто-то за его спиной неловко кашлянул, Гавриил повернулся ко второму ангелу. — Сирифаэль. Ангел в женском облике вздрогнула. — Ты перепутала снова месяц и год. И дважды продублировала пробел между словами в восьмом абзаце. — Я… — начала растерянно было женщина. Гавриил улыбнулся уже значительно проще. — Я переделал. Ерунда. Суть вся на месте так что. Будь в следующий раз внимательнее. Если это на сегодня всё, распоряжайся своим временем как заблагорассудится. Сирифаэль смотрела в пол от шока, не в силах поднять взгляд на своего начальника, она всё ожидала, что на самом деле это неудачная шутка. На самом деле архангел сейчас скажет, чего они действительно заслужили, а не этот странный весьма не характерный бред для Гавриила. — У остальных сроки чуть дальше. Работайте ребята. Быть может удастся закончить раньше, — он ухмыльнулся. — Я выйду на время, все вопросы к моему секретарю. Она прекрасно справляется в моё отсутствие. Женщина, что сидела рядом с офисом Гавриила, аж нахмурилась. Она не могла поверить, что её хвалят. Наверное, всё-таки издевается больше, чем хвалят, да? Не мог её похвалить Гавриил впервые за пару тысяч лет. — Зерефа, — бросил он ей вдогонку. — Меня не беспокоить. Я по личным делам. Я знаю, ты сделаешь все как нужно. После этого он развернулся и вышел из ангельского офиса. Экстель и Сирифаэль стояли как вкопанные ещё пару минут. Убедившись, что Гавриил точно ушёл без возможности быстрого возврата, первым открыл рот Рэхем, сидящий ближе Зерефы. — Кажется, он сошёл с ума. — Тихо! — рявкнул на ангела весь отдел. — Да всё в порядке, ребята, успокойтесь, мы наконец-то можем выдохнуть, ну? — Нет-нет-нет, это… это какое-то испытание! Насколько нам важнее… работа! И, если он поймёт, что мы всё-таки предпочли что-либо другое работе, вот тогда-то точно он… — начал Экстель первым. — Точно-точно, — подтвердила Сирифаэль. — Я уверена так и есть! Он нас проверяет! Зерефа тем временем вздохнула. — Знаете. Я бы на вашим месте этим пользовалась. Редко, когда такое вообще предлагают. Даже, если это уловка. Он что в хорошем, что в плохом настроении — одинаковый. Так что. Чего терять? Ангелы друг с другом переглянулись очень и очень неловко. — Что ж. Полагаю…? — Пойдём пройдёмся что ли… по другим отделам? Давно хотела погулять посмотреть, что там. Всё. Времени не было, — пролепетала Сирифаэль. — Ага, — кивнул Экстель. И эти двое вышли, заставив весь остальной отдел почувствовать какое-то очень странное едкое чувство, совсем не свойственное ангелам. Кажется. Зависти.

***

Гавриил спустился очень медленно по небесному эскалатору. Медленно и задумчиво. Он вышел из здания и пошёл по тротуару мимо домов, людей, всяких странных мерцающих то и дело табличек, мимо рекламщиков сующий всем подряд в руки листовку — одну из которых в итоге взял и Гавриил и сложил аккуратно в карман — и завернув за угол, остановился у витрины знакомого ему магазина. А точнее говоря, очень небольшой кафешки. За стеклом красовался ассортимент всевозможных разных булочек. Но Гавриила интересовала только одна. Конкретная. Под названием «булочка с корицей». Архангел стоял и пялился на неё настолько пустым взглядом, насколько пусты были сейчас по его мнению Небеса, на которые он пялился буквально пару минут назад. Насколько пусты были его мысли. Там не было ничего, кроме названия, которое он читал снова и снова, и снова. И всё никак не мог решится на следующий шаг. — Мужчина вы будете что-то покупать? — спросила старушка справа. Гавриил встрепенулся и аккуратно ей улыбнулся. — Нет-нет. Пока нет, — и уступил место к кассе. Старушка отставила трость в сторону и наклонилась к продавцу. — Милок, ты не мог бы мне положить две буханки хлебу, да пирог с капустой. Кассир ей улыбнулся, кивнул, и стал быстро собирать нужные позиции. Старушка протянула ему монеты в окошко и, уже развернувшись, вдруг вспомнила. — О! Чуть не забыла, и ещё, пожалуйста, булочку с корицей! Гавриил слегка вздёрнул брови. Он почему-то с какой-то неистовой жадностью наблюдал за тем, как забирают последнюю булочку с прилавка, на которую архангел пялился последние полчаса. — Спасибо! — отзывается старушка и складывает всё в пакет и, напоследок, бросив взгляд на Гавриила, так невзначай говорит: — Вы очень красивый молодой человек, никогда таких не видела! Словно бы ангел! Гавриил лучезарно ей улыбается. — Спасибо, благодарю вас. Мне приятны ваши слова. И женщина, удаляясь, чувствовала в себе столько любви, что, кажется, даже помолодела на несколько лет, просто от общения с таким приятным молодым человеком. — Чего желаете? — подал голос продавец. Гавриил посмотрел наконец парнишке в глаза. — Да уже. Ничего. Оно закончилось. Рыжий парнишка в кепке, чуть приподнял бровь. — Вы про булочку с корицей? Я как раз испёк партию, она остывает. Если вы не против, что она слегка горячеватая, я с радостью вам продам. Гавриил замешкал на этом моменте. Даже несколько растерялся. — Что ж раз так. То давайте. Сдался в итоге он. Архангел стоял и не понимал, зачем ему это вообще? Он даже не испытывает чувство голода. У него нет нужны в этой дурацкой булке. У него даже нет нужны приходить на эту дурацкую Землю. Но по какой-то причине. Гавриил перебирает свои пальцы в карманах пальто вместе с листовкой, а затем подтягивает шарф. По какой-то причине, Азирафаэль ведь. Предпочитает Землю намного больше Небесам? Как знать. Может и он однажды, смотря на Небеса, почувствовал ничем неперекрываемую холодную, ужасно леденяющую тоску по чему-то. А по чему — Гавриил пока не понимал. — Держите. Протянул, лучезарно улыбаясь, рыжий парень архангелу пакет. — Благодарю, — отдал монеты он и развернувшись направился на ближайшую скамейку. Хотелось побыть наедине с собой. Однако никакая последующая скамейка ему не нравилась. То было слишком людно, то пейзаж слишком скудный, то скамейка грязная. И он в итоге, пройдя до небольшого сквера, наконец-то устроился на деревянной лавочке в окружении красно-оранжевых листьев клёна. Было тихо, когда Гавриил достал из пакета булку и посмотрел на неё въедливо бесконечное количество времени. Архангел пытался нащупать хоть один аргумент, почему он не должен этого делать. Но ничего кроме осквернения Храма своего небесного тела ему больше не приходило в голову. Аргумент, конечно же, был железным, только внутри Гавриила было слишком много совсем несвойственной ему апатии, от чего мозгом он понимал — да осквернять не хорошо. А на уровне тела как будто бы было без разницы. Ровно. Что так, что так. Однако был внутри него всё равно неведомый ему азарт и интерес в сторону осквернения. «А что будет, если я…» Двигала мысль в его голове и сметала абсолютно всё. Любопытство было сильнее отвращения, неприятия, зависти, злости, небольшого количества страха и какой-то неясной Гавриилу паники, перед тем как он собирался нарушить собственные принципы и строгие правила, за которые любит отчитывать всех и вся, а за конкретно пунктик с едой архангел всегда с таким презрением смотрел на Азирафаэля, что теперь было даже как-то неловко что-либо пробовать. Но это было фоном. Это никак не мешало ему осмотреть эту булку поподробнее, прислушаться к её запаху и наконец куснуть. Гавриилу показалось это действие даже слишком простым, после стольких лет отрицания. Презрения. И. Упрямства. Слишком просто. Он прожевал небольшой кусок и, честно говоря, сморщился практически сразу же. Вкус был резким, сладким и обволакивающим. Гавриилу захотелось выплюнуть свой первый кусок в первые же секунды, но он сдержался. Все вокруг него, казалось бы, лучше понимали в чём толк от Земного бытия. И когда Гавриил думал про «все», он имел всегда конкретных трёх персонажей, но, ему казалось, что этого уже было достаточно, чтобы чувствовать себя несмышленым дураком во всех этим материальных вещах. Поэтому архангел откусил ещё. И снова сморщился. Он пытался понять, с чего эта булка такая особенная, и как говорил кое-кто, многим нравится. Потому что Гавриилу всё-таки: она не нравилась. И он не понимал: это потому что все они такие «особенные» или это с ним одним что-то было не так? Поэтому, подавляя приступы тошноты архангел всё же её доел. И, наверное, под конец он даже привык и стерпелся со сладким вкусом и послевкусием. И возможно смог бы повторно что-то такое еще раз осилить. Так он и сидел ещё некоторое время, сдерживая отвращение. А затем не выдержал и решил прогуляться дальше вдоль улиц. Не приятный сладкий привкус всё никак не хотел от него отставать, и Гавриил, вздохнув, вытащил листовку из кармана. На ней красовалось реклама в виде пары стаканчиков со стикерами в виде улыбающихся бананов и клубники с надписью «Вкусный кофе по акции на любой вкус!», архангел вздохнул, смял бумажку, выбросил в урну и завернул в первую попавшуюся кофейню. Здесь было тихо, спокойно. И так, как архангел был единственным здесь новым посетителем — с ним тотчас же поздоровались. Он невольно кивнул юноше за кассой и подошёл поближе, рассматривая меню. — Готовы сделать заказ? — приветливо улыбнулся ему парень с карими глазами в зелёной кепке. — А что вы… продаёте? — чуть нахмурившись всё же решил уточнить Гавриил. — О ну… — замешкал кассир с именем на бейджике «Джоуи». — Есть пирожные, — указал он на прилавок справа, — ещё кофе на любой выбор, и всё, что НЕ кофе, отдельно написано в меню. — А какой кофе на вкус? — Эм… — растерялся парень. — Вы никогда не пробовали…? — Нет. — Тогда я… не то чтобы смог этот вкус для вас описать. Он… терпкий, но бывает и мягкий, горький, но не всегда, есть разные сорта…- парень действительно растерялся, такого вопросы ему ещё никто и никогда не задавал. — Вы пробовали цикорий или какао? — Нет. — И никогда и ничего со вкусом кофе полагаю тоже…? — Я пробовал булочку с корицей, — гордо заявляет архангел. Джоуи сморщился в явном недоумении. Это что, проверка такая по его голову пришла? Ему говорили, что сейчас начались рейды, но не доводить же вопросы совсем до такого абсурда! Но вдруг, если парень не сможет продать посетителю ничего, то ему потом понизят зарплату? Или вообще запишут в штраф? А платить за квартиру как-то в этом месяце надо… — Ну… по сравнению с булочкой с корицей… кофе не сладкий. Вот, что я точно могу сказать. Если вы не добавите туда… сахар. — Не сладкий? — С интересом поднял бровь Гавриил, такое описание его весьма заинтриговало. — Это ведь всё — кофе? — указал он пальцем на меню с разными названиями, где было как минимум пятнадцать разных позиций. — Да… мы ещё постоянно разрабатываем новые вкусы, о и, сегодня акция! При покупке латте сироп на выбор в подарок! Гавриил задумался. — Это популярно среди людей? — Очень, — кивнул парень, — каждый второй покупает. — Сделайте мне тогда не сладкий латте. — Могу предложить сырный сироп, — улыбнулся архангелу Джоуи. — Он какой-то особенный? — Скорее необычный и для тех, кто любит поэксперементировать. Вам точно должно понравится. Архангел пялился каким-то абсолютно безэмоциональным взглядом на картинку с изображением стаканчика кофе, где красовались уже знакомые ему стикеры банана и клубники, которые широко улыбались ему в ответ. Он всё сверлил их взглядом и не мог понять, почему им так чёрт побери весело?! — Беру, — флегматично произнёс он

***

Сверху хмуро нависали тучи, когда Гавриил наконец-то снова пристроился на какой-то скамеечке в парке напротив озера. Было сыро, промозгло. Но свежо. И только он более менее выдохнул, как справа от него послышался крайне знакомый голос. — Гавриил, здравствуйте. Архангел обернулся. — Азирафаэль, какая встреча, — слегка улыбнулся он ему, а затем, слегка сощурившись, зловеще-подозрительно произносит: — Ты что следишь за мной? — Что? — вздёргивает брови ангел. — Конечно же нет. А затем спустя паузу неловко поправляет себя: — Ну разве что… самую малость, — смущенно признается Азирафаэль. — Я заметил как вы шли от кафе. Подумал вежливо будет подойти и поздороваться. — Куда-то торопишься? — смерил его взглядом Гавриил, ковыряя большим пальцем крышку на стаканчике с кофе. — Нет. — Ну что ж раз подошёл — садись. Азирафаэль неловко присаживается рядом. Он честно сам не понимает, зачем сюда подошёл. Но. Увидеть Гавриила. Вот так. Покупающего себе кофе и идущего куда-то в парк на скамеечку и, даже не заметив того, как к нему подкрался Азирафаэль — для ангела, конечно же, нонсенс. Да и не видно было архангела в последнее время. Как и ещё кое-кого рядом с ним. Гавриил молчал. Он в задумчивости отпил пару глотков из стаканчика и слегка поморщился. Было немного противно и странно. Но не так, как та чрезмерно перенасыщенная сладким вкусом дурацкая булка. — Что за… напиток? — Они называют это кофе, — флегматично ответил Гавриил. Он был сегодня какой-то другой. Не такой, каким его привык видеть всегда Азирафаэль. Он не юлил, не уворачивался и не улыбался на пол лица при любой брошенной фразе. Архангел просто сидел и как будто бы смотрел сквозь время. В вечность. И Азирафаэлю даже казалось, что таким вот естественным, он выглядит намного более теплее и притягательнее, чем когда наигранно пытается быть добродушным, а на деле тихо мечтает его сжечь. — А какое и с чем? — участливо интересуется ангел. — Латте какое-то со вкусом сыра. — Оу. Необычный выбор, — удивлённо вскидывает брови Азирафаэль и слегка улыбается. — Я спросил, что у них есть интересного, но не сладкого. Сладкое мне… не нравится. — нахмурил брови Гавриил. — Предложили такое. Мол, весьма экстравагантно и не обычно, мне точно должно понравится. — И как… понравилось? — Нет, — ответил чистосердечно Гавриил и отпил ещё немного. — А зачем тогда пьёте? — Не знаю. Быть может, если выпить всё, то тогда мне может начать нравиться? Азирафаэль слегка нахмурился. — Но, это так не работает, вам либо нравится, либо нет, третьего не дано. Гавриил повернул голову в его сторону весьма задумчиво. — А когда мерзко, но нравится, что это значит? Ангел открыл было рот, но в итоге глубоко задумался. — Ну. Не всё ведь. Чёрное и белое. В смысле, что… — пытается сформулировать свою мысль Азирафаэль. — Например в том что нравится, всегда присутствует некий процент того, что не нравится. Как в человеке есть Добро и Зло. И в какой-то момент какая-то из крайностей набирает больший вес. Но. Это никогда не сто процентов. Сто процентов не бывает. Не бывает чистого Зла и чистого Добра. — С чего ты взял? — бросает надменно Гавриил, приподнимая бровь, и отпивает ещё. — Ну. Как бы. Эм. — перебирает нервно пальцы Азирафаэль. — Вы же можете чувствовать две противоположные эмоции одновременно? Если да, то. Значит вы уже не на сто процентов состоите из чего-то одного, и… это нормально, — спешит добавить поскорее последнее слово ангел. — Дело в том, какой вы в итоге делаете выбор и в соответствии с какими мотивами. — А если то, что в начале не нравилось, в конце концов понравилось? Азирафаэль закусывает губу. — Иногда. Что-то нужно сначала распробовать, чтобы окончательно вынести вердикт. Наверное, поэтому и говорят, не стоит рубить с горяча. А. Подумать. Попробовать ещё несколько раз, прежде чем… точно убедится ваше не ваше. Но. Это редко бывает понятно с первого раза. Иногда и с десятого не понятно, — неловко посмеивается Азирафаэль. — Но смысл один. Пока не попробуешь не узнаешь. Догадки других ничем не помогут — нужно пробовать самому. — И что? Какой ты предпочитаешь? — Какой… что? — с сомнением смотрит на него Азирафаэль. — Кофе. Какой тебе нравится? — О ну… по-разному. Но вообще-то я больше предпочитаю какао. Гавриил смотрит на него какое-то время, а затем начинает смеяться. Ангел не понимает такой реакции. — Господи, Боже, Азирафаэль, да что ж с тобой не так! — Эм я… — Какао ему нравится… Господи, — вытирает свои слезящиеся глаза архангел. — Ты даже здесь вывернулся. Хуже, прости господи, своего треклятого Змия. — Я не… выворачивался, — обиженно вставляет своё слово Азирафаэль. Но то, что его считают даже искуснее и ловчее Кроули, ему льстит. — Значит иногда дело даже не во вкусе, а в самом кофе, — хмыкает Гавриил. — Ладно иди. У тебя наверняка встреча с твоим демоном как обычно. Я тебя не держу. — Я здесь по собственной воле, — настаивает Азирафаэль. — Да, пожалуйста, делай, что хочешь. Азирафаэль. Только в пределах Небесных правил, — флегматично бросает ему Гавриил и допивает кофе. Азирафаэль выжидает, прежде чем спросить: — И как. Понравилось в итоге? Архангел молчит какое-то время. — Я ещё не понял. Ангел хмыкает. — Заходите как-нибудь на чай. Гавриил косит на него взгляд. — Можно без любезностей Азирафаэль, я прекрасно знаю, что ты мне не рад. Можешь не притворяться. Ангел молчит, опустив взгляд на сырую землю усыпанную листьями. — И вы. Не притворяйтесь тоже. Ветер проносится над их головами. Шелест листьев слышится просто всюду, постепенно где-то вдалеке начинает накрапывать дождь. Гавриил хмыкает и встаёт первым. — У меня работа, до встречи, — бросает он стаканчик в урну, медленно разворачивается и, не дожидаясь ответа от ангела, достаточно быстрой походкой покидает парк, а затем скрывается за поворотом. А Азирафаэль сидит ещё какое-то время, пялится на озеро перед собой и просто не понимает как себя сейчас чувствовать. Это был самый странный за всё его существование разговор с начальством. И он искренне надеется, что смог довести правильно всю суть слов до Гавриила. По крайней мере, он очень старался. По крайней мере, он верит, что Гавриил понял всё.

***

[…] Архангел шёл в очередной раз вдоль улиц, людей, проносящихся машин с каким-то бесконечным беспокойным ворохом мыслей в голове. Ему будто бы чего-то не хватало. Он будто бы что-то искал или… кого-то. О последнем было думать как-то ужасно трудно и с резким скрипом. Шестерёнок. Внутри его головы. Гавриил вздохнул. Он мучался. Уже пару дней как мучился от назойливой мысли кое-кому позвонить. Он мучился, когда проверял отчёты, он мучился когда отдавал поручения. И он мучился, когда видел каждого и разговаривал с каждым. Он мучился от Небес, от Солнца, от собственной Скуки. Он много от чего мучился, честно говоря. Но больше всего он мучился от собственной гордыни, которую всё никак не мог ни за что признать. И вроде бы позвонить дело плёвое. Каждый день он совершает тысячу звонков. То одному, то второму, то третьему, то сто четвёртому ангелу. Иногда, конечно, выходит телепатически. Но это изрядно утомляет. А сейчас, когда его мысли спутаны и абсолютно не те — получается ещё и криво. А больше всего насвете Гавриил ненавидел терять над собой контроль. И именно это с ним сейчас и происходило. Ему не приносило удовольствие ни срыв на подчинённых, ни отчитывание их же. Он вообще в итоге решил назло себе всех простить и отпустить. А затем полный какой-то непонятный самому себе ярости снова ушёл «по личным делам». — Двойной капучино с… — Гавриил задумался. — Это сироп со вкусом… кактуса? — Ага, — кивнула ему девушка-бариста в синей кепке с белым логотипом магазина в виде треугольника и чашки кофе, на её бейджике красовалось в спешке написанное маркером имя «Клэр». — Недавно вот в ассортименте появился среди экзотических вкусов. — Отлично. То что надо. Настроение как раз для экспериментов. — Улыбнулся весьма дружелюбно Гавриил как можно шире. — А второй какой… сироп? — А можно ещё и второй? — вздёргивает он чуть брови. — Для постоянных посетителей у нас бесплатно, — улыбается ему девушка в ответ кивая. Честно говоря, её самые любимые смены были, когда к ним в кафе захаживал этот чудесный, казалось бы, светящийся изнутри мужчина в сером пальто и с характерным шарфом. Если он приходил в её смену, как правило Клер по умолчанию считала уже этот день очень удачным. У неё возникал настолько огромный прилив сил, как только он входил, что хотелось бесконечно всё и вся любить. Хотелось жить. Искренне жить. Поэтому Клэр с искренним благоговением наблюдала за лёгкой улыбкой мужчины, время от времени, косясь в его сторону, пока варила кофе. — Тогда, пожалуй, я бы попробовал ещё малиновый. — Кажется, он последний остался, который вы ещё не пробовали, — подметила девушка. — О. Правда? — чуть вздёргивает Гавриил брови. — Однако… я ещё не пробовал смешать некоторые из них. — И как? Какой вам больше всех понравился? Архангел задумался. Глубоко так приставив руку к подбородку. — Пожалуй банановый. Он был наиболее мерзкий, чем все остальные. Клэр звонко засмеялась, Гавриил почему-то заслушался её смехом. — Знаете. Может кофе… просто не ваш напиток? — Может, — добродушно пожал плечами архангел. — С собой как обычно? — Нет. Сегодня здесь. Девушка неловко нащупала нужные сиропы для кофе и всё тщательно смешала в конце, выведя очень аккуратное очень идеальное вспененным молоком сердце. Клэр смущённо поставила на поднос сначала блюдце, а затем чашку. Раздался тихий звон. — А во сколько сегодня заканчивается ваша смена? — спросил как ни в чём не бывало архангел. Хотя прекрасно знал всё её расписание. Девушка смутилась ещё больше. — Я сегодня… до десяти, — тихо пролепетала она. — Оу, ровно через два часа, — взглянул на часы у стены Гавриил. — Не будете ли вы против. Если я вас подожду? Сердце девушки неожиданно затрепетало. Нет оно… как будто бы запело такой красивой и чудесной мелодией. И так громко, что архангел даже не дрогнул, и в самом деле услышав эту мелодию. — Я… — растерялась она. А затем решительно собралась и взяла себя в руки. — Смотря с какой целью? — Просто. Выпить чашечку кофе в ближайшем кафе. — Пожимает плечами архангел. Клэр занервничала. На пару секунд ей показалось, будто бы всё пространство замерло или исказилось. Всё стало каким-то вязким, тягучим. Но приятным. И мягким. Было безумно тепло у неё на сердце. — Но будет уже поздно, ближайшие кафе точно закрыты. Гавриил задумался на мгновение, что-то прикидывая в своей голове. — Рестораны работают до двух ночи. По крайней мере тот, что за углом. Я, конечно, не настаиваю, не в моём праве настаивать в принципе. — Вежливо сказал он и снова очень мягко и нежно улыбнулся ей. — Автобусы уже перестанут ходить… — Я провожу вас до дома. — Могу я хотя бы узнать ваше имя? — неловко спросила она. Архангел взглянул ей в глаза ровно и спустя минуту произнёс: — Гавриил. — Очень красивое имя. — Благодарю, — кивает он и смотрит на неё весьма выжидающе. Клэр опускает взгляд на поднос. — Полагаю… я была бы не против… одной чашечки… кофе. От вас. Гавриил. — О. Благодарю вас сердечно, Клэр. — кивает он ей, лучезарно улыбаясь, и взяв поднос присаживается за самый дальний столик. После этого время будто бы снова начало свой оборот. Вязкость и тягучесть пространства испарилась, и, как только Гавриил взял чашку кофе в руки, в кафе вошли новые посетители, и всё завертелось в обычной будничной суете. Если бы Клэр была более внимательна, возможно, она бы наконец-то увидела некую закономерность, что её обожаемый всеми фибрами души постоянный посетитель приходит всегда в момент, когда никого не было в кафе. Или, по крайней мере, если кто-то и находился в кафе, то эти люди никогда на него не обращали внимания. Но она была слишком сильно увлечена лёгкой потерянностью и влюбленностью в своего постоянного посетителя и потому видела только то, что хотела видеть. Гавриил отпил из чашки и снова сморщился. Было горько, как и всегда. Как и тысяча раз до этого, какой бы вкус он не пытался добавить к кофе. Всегда было горько и местами мерзко, а иногда слишком сладко. Но архангел всё пробовал и пробовал, и пробовал, будто бы надеялся, что если менять обёртку однажды и начинка ему наконец-то станет нравится. Но этого не происходило, как бы он не старался. Как бы не пытался быть терпимее к этой жидкости. Ни в разбавленном, ни в классическом виде, абсолютно ни в каком — кофе ему не нравился. Гавриил вздохнул и стал ждать заветных десяти часов вечера. Честно говоря, два часа впервые в его жизни томились как-то ужасно долго. Вечность столько не тянулась как эти два часа полные бесконечных и беспорядочных мыслей о кое-ком, кого Гавриил всё старался никак не называть и не озвучивать в своей голове. — Я закончила, — раздался смущённый женский голос справа от него. Архангел резко сморгнул и повернулся к ней, мягко улыбнувшись. — Что ж. Полагаю. Нам пора. — Ага, — кивнула она в трепетном ожидании. Гавриил осторожно встал из-за стола, поправил шарф и двинулся на выход, девушка заворожена шагала вслед за ним. Он подождал, когда Клэр выключит везде свет и всё проверит, после чего она наконец провернула ключ в замке. — Вам больше нравится итальянская или французская кухня? — участливо поинтересовался Гавриил. Не то чтобы он был знаток, но за последние несколько недель он начал разбираться потихоньку в человеческих темах разговоров. — Вы же предложили только чашечку кофе, Гавриил, — неловко захихикала она. — Ну. Вдруг вы голодны, тогда, это было бы очень даже актуально, — вежливо заметил он. Клэр снова тепло заулыбалась, и снова её сердце запело. — Мне нравится японская, — неловко призналась она. — Суши и прочее. Гавриил хмыкнул. Вот всегда они так. Спрашиваешь об одном, а ответ всегда какой-нибудь третий. — А вы знаете что-то такое поблизости? Честно говоря, я не настолько знаток этих краёв. — Оу я… — неловко начала она, закусив губу, замялась. — Есть один бар, но… я не уверена насколько… вам может такое понравится… просто бар. Даже не люкс класса. Самый-самый обычный. Для простых людей. — О. Для простых? Самое то, — потёр рука об руку Гавриил. — Там вкусно? — Суши мне очень нравятся, — воодушевилась Клэр, — я бы с радостью там перекусила. — Тогда ведите. Девушка заметно приободрилась и ей даже как-то дышать стало полегче. — А мы… может на «ты»? Я уже вне смены так что… или я слишком тороплю события? — аж засмеялась она неловко от своей смелости. — Да, пожалуй, — спокойно ответил архангел. Клэр покраснела. — Гавриил, а ты… — начала она и неловко закусила губу. — Кем работаешь, чем занимаешься вообще? Архангел задумался. — Директор одного небесного предприятия, — просто ответил он. — Небесного? Это у вас так фирма называется? Никогда о таком не слышала! — вдохновенно произносит Клэр, — а что ты там делаешь? — Да много разного. Всего сразу и не расскажешь. В последнее время, я проверяю отчёты, выдаю разные указания, подписываю разные бумаги. Навожу порядок на предприятии, слежу за дисциплиной… — Это здорово. Ты похож на очень статного человека. Очень ответственного. Я восхищена тобой. Гавриил чуть вскидывает брови. — Премного благодарен тебе за это. — Разговариваешь так как будто мы на каком-то торжественном приёме у аристократов, — посмеивается девушка. — Мне так неловко рот лишний раз при тебе открывать, ты бы знал. — Почему? — с интересом спрашивает Гавриил. — Потому что я боюсь, что ты меня осудишь за мою простоту, небрежность и неряшливость. Гавриил задумывается, шагая вдоль улиц и рассматривая дома. — Ну мы ведь не на работе, чтобы я тебя отчитывал за это. — Правда? Спасибо! — аж выдыхает Клэр. — А материться можно? Гавриил закусывает губу. — Лучше не стоит. — Ха-ха, — посмеивается девушка, — зачем тогда позвал пить кофе? В обычной жизни я матерюсь через каждое слово, чтоб ты знал! Гавриил почему-то добродушно на это улыбается. — Только если тихо и я… не услышу. Хмыкает он. Клэр закусывает губу. — Не-не, я всегда кричу громко, когда на эмоциях. Вообще я… честно говоря, рисую, а ещё иногда пою. Я очень громкая и скандальная личность, честно говоря. И пою не самые приличные песни. — Твой выбор. В конечном счёте всем нам в итоге отвечать за него перед Всевышним. — Веришь в Бога? — Я буквально на Него работаю, — хмыкает архангел. — Оу, ваша компания как-то связана тесно с религией, я полагаю? — Ну. Можно сказать и так. Девушка останавливается перед вывеской «Тринадцать йен», — нам сюда! Гавриил осматривает это место и задумчиво заходит за Клэр. Войдя внутрь, раздаётся музыка не слишком громкая, как бывает в такого рода заведениях, но и не слишком тихая. Такая, какой можно было заполнить все свои навязчивые и дурацкие мысли — и эта атмосфера Гавриилу вполне подходила. Девушка довела его до самого дальнего столика с диванчиками и, взяв по пути меню, передала одно из них Гавриилу. Архангел снял пальто и развязал шарф, обнажив свой серый джемпер. После чего пристроился на диванчике. — Здесь очень вкусные запечённые роллы, а ещё сушими, и мне нравится поке с лососем. А вот с угрём у них не очень. — Я как полагают… это твоё личное место экспериментов? Девушка в ответ лучезарно улыбается. — Ага. Часто здесь бываю. Просто было интересно. Что мне понравится, а что нет. Но я пробовала не всё. Знаешь. Парочка алкогольных коктейлей прошло мимо меня и десертов. О. И я не пробовала пасту с морепродуктами, ценник для меня кусается. — Хочешь попробовать? — Я не люблю быть должной, Гавриил, — заулыбалась ему весьма кокетливо Клэр. — Даже если… я угощаю? — И ты потом с меня ничего не потребуешь? — А должен? — теряется с этого вопроса архангел. — Оу. Ну знаешь. Были в моей жизни мужчины, кто требовал… разное, после того как угощал. — Что например? — искренне не догоняет Гавриил. — Например… секс, — спокойно сообщает она ему. Архангел не выдерживает и всё-таки морщится, как будто бы только что снова пил кофе со вкусом кактуса и малины. — За еду? — с искренним недоумением спрашивает Гавриил. Клэр с удивлением подмечает его реакцию, она кажется, такой ещё никогда и ни у кого не видела, кто звал её в кафе угостить. — Ну да. Хотя не то чтобы это что-то для меня сложное. Просто. Я не люблю быть потом должной, да ещё и таким образом. Я лучше сама заплачу. Гавриил всё ещё морщился. — Но ведь это… священный акт. Двух душ освященных любовью к Нему. Как такое вообще можно предлагать за еду? Это ведь. Уже что-то ближе к Дьяволу. Клэр смотрит на него очень и очень внимательно. А затем не выдерживает и начинает смеяться. — Господи, Боже, Гавриил, ну ты сейчас серьёзно? — Ну… да, — даже как-то теряется архангел. — Боже, а ведь ты совсем не был похож на религиозного фанатика… ещё скажи, что ты девственник! Гавриил пялиться на неё и искренне не понимает, что он упускает из виду. — А это, разве плохо? Девушка перестаёт смеяться. — Да… ладно? Ты сейчас серьёзно? Гавриил мешакает. Ладно бы демон его упрекнул, для него это скорее повод для гордости, но человек… С таким архангел ещё не сталкивался, и почему-то он почувствовал какой-то абсолютно не свойственный ему иррациональный стыд от всего этого разговора. — Серьёзно, — спокойно ответил он. То что его всегда и во всем выручало — это умение держать хотя бы гордо своё лицо, не важно, какая была тема разговора. Девушка замолкла и уставилась неловко в меню. Пялилась она в него бездумно ещё долгое время. — Значит… ты, — она снова закрыла рот, всё тщательно взвешивая и обдумывая. — Можно спрашивать про личное? Гавриил чуть вскинул бровь. — Спрашивай. — У тебя никогда не было отношений или ты… ассексуал по религиозным причинам? Или просто ассексуал? Архангел молча уставился на неё своими фиолетовыми глазами. — Кто такой ассексуал? Клэр вздохнула, но всё-таки решила объяснить: — Человек, который не испытывает сексуального желания, может встречаться и вступать в отношения с людьми. Есть ещё всякие аромантики, это ну совсем даже без поцелуев и романтических отношений. Хотя и ассексуалы вроде бы без поцелуев. Ну. Там зависит от человека. Я так, поверхностно знаю. Гавриил слегка улыбается. — Полагаю тогда. Я ассексуал. — Ясно, — вздыхает она, скрывая своё явное разочарование. — Что ж я буду не против, если ты меня угостишь. Архангел кивает ей и после щёлкает пальцами, и через пару мгновений к ним подходит официант.

***

— Знаешь, ты очень красивый, Гавриил, — шепчет она ему на ушко, пока они плетутся обратно с бара по улицам. Девушку слегка пошатывает. Архангел ей осторожно улыбается. — Премного благодарен. — А я? Я красивая? — О ну… — задумывается он, — мне нравится, как поёт твоя душа. Слушать её — очень красиво. Клэр останавливается и вцепляется руками в чужие плечи, выискивая бездонные фиолетовые глаза Гавриила, тот смотрит молча в ответ. — Я хочу тебя поцеловать, можно? Архангел удивлённо вскидывает брови. — Или ты из тех, кто и не целуется тоже? Гавриил молчит. Какое-то внутреннее напряжение давит на него изнутри. Дурацкое, вязкое, липкое. Он будто бы в нём тонет, растворяется и леска в его голове медленно натягивается. — Ну. Попробуй, — флегматично сообщает он. И Клэр всматриваясь то в один чужой глаз, то в другой — не выдерживает и впивается своими губами в его. Гавриил не знает, что делать дальше, но по ощущению его леска в голове начинает отчаянно позвенивать от натяжения. Клэр отстраняется, не получив внятного ответа, неловко отводит взгляд, а затем ей как пуля стреляет в голову осознание: — Ты, наверное, и целоваться не умеешь? Давай я тебя научу, а? Гавриил зачем-то всё так же хищно пялится ей в глаза. Он пытается убежать от своих ощущений. Их много, и все они душат его изнутри. — Научи. Клэр хихикает. — Боже, Гавриил. Ты такой надменный, — ей становится настолько смешно, что из глаз начинают течь слёзы. — Вечно смотришь на меня свысока. Думаешь, наверное, стоит меня поманить, и я вся твоя. Он открывает было рот будто бы хочет начать за всё это оправдываться, но Клэр снова притягивает его к себе и целует. Глубже и страстнее, чем в первый раз. — Просто подвигай губами, Гавриил, я уверена, у тебя всё получится. И архангел внемлет её совету. Он осторожно пробует чужие губы на вкус. Въедливо и со своим по-ангельски ебанутым педантизмом. Пытается распробовать её всю. Пытается понять её вкус. Клэр заводит руки на чужую шею, трогает Гавриила за волосы, ведёт пальцами по его мягкому серому шарфу и целует с таким удовольствием, будто бы желала его ещё до своего рождения. А Гавриил просто потакает этой чужой и слепой страсти. Не останавливает, не осуждает. Просто позволяет ей быть, пока наконец-то леска не издаёт натяжный гул и не лопается. И в этот момент Гавриил понимает — он абсолютно ничего не чувствует. Абсолютно ничего. Только пустоту. Бесконечную и бездонную как Небеса, ледяные и холодные. Как его собственная Гордыня, заводящая его с каждый разом всё в более и более тёмные переулки, лишь для того, чтобы заставить себя полюбить вкус того, что вызывает у него только бесконечную боль и чувство неистового отвращения. И тогда Гавриил очень резко отрывается от её губ. Он всё так же держит Клэр на своих руках, которая в немом шоке пялится на него в ответ. — Извини но мне… — …не нравится, — заканчивает она за него фразу и улыбается. Сначала очень ярко, а затем её улыбка начинает дрожать, кажется будто бы она начинает смеяться, но постепенно смех переходит в тихие рыдания и вдоль её щёк начинают катиться слёзы. Гавриил молчит. В голове пусто. — М…м…можно… — пытается она выговорить. — Я… я… я… — задыхается она. — Те… тебя… — Да, — считывает чужое поле архангел. И она впивается в его тело руками, прижимаясь со всеми силами, которые у неё только есть, и Гавриил очень осторожно и мягко проводит своей тёплой рукой по спине Клэр. Через пару таких поглаживаний ей становится настолько легче, будто бы она плакала сейчас за все годы своей жизни. Будто бы вся её душа, что искала какого-то прощения, раскаяния и принятия, обрела всё это всего за пару касаний Гавриила к её спине. И было так блаженно хорошо в его объятиях, так спокойно, как Клэр не чувствовала себя никогда. Разве только в утробе своей матери. Но откуда она вспомнила это ощущение — Клэр не знала. Но было очень хорошо. Так хорошо бывает наверное или перед рождением, или после смерти. Она прижалась к нему теснее и, кажется готова была поклясться, что через эти объятия чувствовала самого Бога. Или видела или слышала. Клэр не была уверена. Но в тот момент, когда девушка сама от него наконец отлипла — она была уже абсолютно другим человеком. — Спасибо, — тихо прошептала она. Гавриил, казалось ей сейчас, светился. — Во благо, — мягко ответил архангел. Она замешкала, глядя ему в глаза, её будто смыло от всей грязи, которая когда-либо на ней была и Клэр смотрела на него максимально трезвым и прямым взглядом. — Мы больше… не увидимся, да? — произнесла она тихо вслух. — Ну. Может однажды. Я всё-таки забегу ещё раз за кофе, — не сводил своих глаз с её Гавриил. — Тебе ведь он абсолютно точно не нравится, — смеётся она звонко, чисто. — Но какао… я ещё не пробовал. — Попробуй в другом месте, — улыбается она мягко. — Пожалуйста. Гавриил кивнул на это. — До твоего дома ещё пару метров. — Я дойду сама. — Я провожу. Позволь. — Не стоит. Со мной ничего не случится. Я в этом уверена, — бросает Клэр на него очень внимательный взгляд. Гавриил мешкает какое-то время, думает, что-то просчитывает в голове, но всё упирается в один простой факт. Сколько бы кофе он не пил, ему всё равно оно никогда не понравится. — Береги себя, Клэр. — улыбается он ей мягко. В этот раз в этой улыбке впервые сквозит какая-то искренняя печаль. — И ты себя, Гавриил, — и она лёгкой походкой удаляется от него, словно свободная птица вылетает прямо из его рук и, завернув за угол, наконец исчезает.

***

— Ну что ещё вам от меня нужно, черт вас дери, я же сказал не беспокоить! — возмущённо рявкнул Вельзевул в трубку. — Привет, — тихо произнёс архангел. Демон на том конце провода аж потерял дар речи на пару секунд. — Гавриил? Ты какого хрена мне звонишь в такой час? — А что, в аду ночью как будто бы спят? — ехидно подмечает он, стараясь держать голос. Вельзевул хмурится. — Что-то случилось? Ты что-то накопал на этих двоих? — На этих двоих…? — не сразу понимает о ком речь Гавриил, погруженный слишком глубоко в свои тяжёлые мысли. — Нет. Не по этому. — А что тогда? — допытывает его Вельзевул. Архангел скрипит зубами. — Может. Выпьем по чашечке кофе? Князь Тьмы в это время, откровенно говоря, открывает от шока рот. Чтобы сам Архангел Гавриил позвонил ему лично, да ещё и позвал на чашечку кофе? Особенно после их последнего разговора? Тут точно было что-то не так. Это или была какая-то подстава, или он хочет обсудить какие-то важные вещи относительно Рая и Ада лично. — Но ты ведь не пьёшь кофе, — не удержался всё-таки демон. Гавриил хмыкнул. Даже слегка рассмеялся в трубу. — Да. Больше не пью, пожалуй. Но я бы попробовал какао. Для разнообразия. Вельзевул нахмурился от такого ответа архангела. — И что? Мне прямо сейчас куда-то спуститься? — Ну, если не занят. — А ты где? — В центральном парке. На скамейке. — Ночью? — Ночью. Вельзевул нахмурился. — Я буду минут через пятнадцать, ангел. — Сколько угодно, Вельзевул. Всё время мира — твоё. После чего повесил трубку, оставив Князя Тьмы ещё больше недоумевать от всего этого разговора.