Стадии принятия 2

— И всё-таки он ужасно кислый, — морщится Гавриил. — Я говорил, что каркаде кислит, — пожимает плечами Вельзевул. — Могу отсыпать сахару. — Люди называю это «белой смертью», не надо мне такого. — Они слишком драматизируют. Тоннами его есть не надо, и всё будет заебись. — Чабрец мне больше нравился. Демон вздыхает. За окном как раз светало. — Ты точно всё понял? — отпил красный чай из своей чашки Вельзевул. — Да я понял, — спокойно сообщает Гавриил. — Повтори. Архангел закатывает глаза. — Сначала поцелуи. Потом вся остальная прелюдия, с которой мы до сих пор не разобрались, — пристально сверлит он взглядом Князя Ада. — Разберёмся, — отмахивается тот. Гавриил покачивает головой. — Давай дальше. Мне важно, чтобы ты понимал самое главное. — Сначала пальцы… — Нет! — щурится на него демон. Архангел закатывает глаза. — Смазка? — Да! — хлопает в ладоши Вельзевул. — И ни одного лишнего движения без неё, чтоб не делал, понял?! — Она и так по умолчанию, мне каждый раз её называть? Ты уже пятый раз с меня это всё спрашиваешь. Я ещё у магазина всю последовательность запомнил. Мы как будто тебе кляп в рот пихать будем — подскажешь в конце-то концов! — раздражается Гавриил. Демон цокает. — Ну знаешь ли. Я беспокоюсь за свою жопу! — Не хочешь — откажись, — вздёргивает выжидающе брови архангел. — Нет, слишком интересный эксперимент, вряд ли кто-либо ещё на такое согласится. И особенно архангел, — хмыкает Вельзевул. — Презервативы кстати не обязательны в нашем случае, так что можешь и без… — Нет, — как отрезает Гавриил. — Всё должно быть по правилам. По людским правилам. — Ладно-ладно, — добавляет он три ложки сахара в чай. — Тебе с этим ебаться дополнительно в конце концов, а не мне. Архангел снова отпивает чай и морщится. Небо начинает розоветь. Медленно-медленно, сменяя краски. Оно от чего-то настолько разное здесь. Что Гавриилу кажется, что на такое Небо, наверное, ему никогда бы не надоело смотреть. Пару часов почему-то имели вес. То ли потому что они были с тем, кого за последние пару недель Гавриил так страстно желал увидеть. То ли потому что каждое действие тянулось томительно медленно, в отличие от его рутинной работы. То ли потому что здесь не было суеты. И даже солнце вставало медленно-медленно. Будто бы всё время замедлилось в несколько десятков раз, в отличие от того восприятия, к которому привык Гавриил. Он бывало моргнуть не успел, как одна эпоха сменяла другую. А здесь… они пили чай, и эта была никогда не заканчивающаяся вечность. Пока архангел не сделал последний глоток. — Налей ещё. — Тебе ведь не понравилось, — хмыкнул Вельзевул. Он добавил в чашку ещё ложку сахара. Теперь чай был чрезмерно сладкий, но всё так же кислил. — Ну завари чабрец, он был лучше. Демон вздохнул. — В следующий раз я притащу нам поинтереснее чё попробовать. И протянул Гавриилу пакетик с чаем. Тот распаковал его и кинул в чашку. В следующий раз. Значит. От чего-то на душе было очень тепло от этих слов. Вельзевул залил кипятком чужую чашку. И тоже уставился на рассвет. — Может отложим на потом? — Но мы ведь всё уже подготовили. У тебя какие-то срочные дела? Демон отпил чай и чуть сморщился. Розовый освещал их лица, освещал пустые улицы ранним утром. Какую-то кошку, что скользнула в соседний двор, чуть дальше в промежутке между домами проехало пару машин. Было тихо. По ощущениям везде. И на сердце было тихо. Не скучно. Нет. Было спокойно. Хорошо так. Ровно. Как-то очень правильно было. Вельзевул сделал вдох-выдох и как будто бы через это действие избавился от излишней усталости и заёбаности на своей бренной душе. А затем вздохнул. Так, будто бы этим вздохом можно было бы вымыть всю копоть и чернь въевшихся в подкорку его разума сомнений о том, зачем он здесь, кто он здесь и для чего он здесь. Тысячелетние никогда несмолкаемые вопросы, которые поселились в нём, казалось бы, с самого его зарождения, каждый раз фоном шли через всё его существование. Будто бы он был какой-то сломанный с Самого Начала. Дефектный. И осели тупой и немой, беспросветной Скукой. Это словно было его проклятье. Чём бы он не зажигался — рано или поздно он всё равно перегорал. и приходила она — Его смерть. Госпожа апатия. Приходило чувство огромной ничем не затыкаемой дыры. Дыры чёрной, бесконечно пожирающей всё, что только б Вельзевул в неё не пихал. И потому он вглядывался в солнце, которое медленно окрашивало розовый в оранжевый, в жёлтый и уже знал: их авантюра с Гавриилом когда-нибудь закончится точно так же как и всё, что заканчивается в его жизни. Резко, быстро и с треском. Канет в небытие. Как Апокалипсис. Сегодня было весело, а завтра тебе машут ручкой. Вельзевул знает: так и будет. Здесь нечему удивляться. Но почему-то впервые в жизни, когда он почувствовал такое абсолютно ненормальное для него спокойствие и какую-то эфемерную целостность внутри себя — Вельзевул испугался, что и это могут у него забрать. Господь, Дьявол или кто. Он отпил этот блядско-кисло-сладкий чай и поймал себя на мысли, что ему до ужаса страшно, если хоть кто-то попробует у него отобрать это спокойствие, которое Князь Ада искал, казалось бы, с самого зарождения этой вселенной. — У меня всегда дела. Как и у тебя, — пожал он плечами. — Никогда не скончаемый ворох дел, — сказал демон это через вздох. — Пару часов я думаю можно поотсутствовать. Вельзевул хмыкнул. — Здесь хорошо. Не знаю почему. В Аду тоже хорошо, но… здесь как-то «иначе». Гавриил отпил чаю. — Можем попробовать гостиницу получше в следующий раз. — Увеличиваем качество своего комфорта? — Раз это то, что определяет жизнь людей, значит следует это получше изучить. — Скажи, ты правда всё понял? Потому что то, с каким каменным лицом ты смотрел те видео — вызывает во мне сомнение, что ты реально понял всё. — Я изучал процесс, — вскидывает он левую бровь. — Ты ведь хочешь, чтобы «нравилось» нам обоим. — Не то чтобы я хочу. Я хочу, чтобы мне нравилось. Как тебе будет — это твоя зона ответственности, но, если тебе не будет нравится то, и хер чё получится. Сам говорил — секс это союз двух душ или типа того. Тут надо договариваться. — Я всё понял, Вельзевул. Будь спокоен. — Я думал, ты хотя бы чуточку сморщишься. — У меня уже мышцы лица болят столько морщиться, — закатил он глаза. Демон хихикает. — Честно, я нихрена не понимаю тебя. Вообще не ебу, что в твоей башке. Ты похож на маньяка, я как-то читал про одно расследование, и как они мыслят. Правда они выглядят более буднично что ли. Но, мне кажется, ты отлично бы вписался в роль убийцы. Гавриил посмотрел на него очень пристально. — Я тоже тебя не понимаю. Ни твоих реакций, ни многих реплик. Ни мотивов. Мне даже люди кажутся более понятными, чем ты. — Да ну, — удивлённо вскидывает Князь Ада брови. — В чём же я не понятен? — Я. Только что. Перечислил, — подмечает ещё раз Гавриил. — А ты похож на камень. Ведешь себя так, будто бы вообще не понимаешь, как чувствовать, думать и разговаривать, и вообще взаимодействовать с этим миром. Ты как будто бы общаешься сам с собой в какой-то своей вселенной, а потом, когда, я не знаю, твои единороги или вымышленные собеседники растворяются, кидаешь какие-то реплики в реальный мир, реальным существам. Мне например, а я могу лишь ахуевать с того, что ты вообще имел в виду. — Я всё понимаю, что я говорю, — недовольно произносит Гавриил. — Ещё бы ты не понимал, — хмыкает демон. — Спасибо, что хоть сам себя понимаешь. Надеюсь. Потому что пару часов назад ты жаловался, что нихрена не разбираешься в том, что тебе нравится. — Это другое. Такого нет. В регламенте. — А ты значит живёшь только по уставу и правилам? — Обычно да. — А сейчас необычно? — Если ты воспользуешься своей головой, — начал Гавриил в своей привычной манере, — и сделаешь некоторые логические умозаключения основанные на конкретных фактах, то придёшь к выводу, что да. Сейчас это необычно. — А почему? — проигнорировал попытку вывести его на эмоции демон. — Я озвучил тебе причину уже триста раз. Хватит мне задавать одни и те же вопросы, — достаточно спокойно и холодно произнёс архангел. Но Вельзевул уже понял: так Гавриил разговаривал, когда ужасно злился. Если ткнуть ещё где-то палочкой невзначай, то последует слепая ярость. Его просто порвёт. Демон хмыкнул, но решил не продолжать. На самом деле архангел намного эмоциональнее, чем кажется на первый взгляд. И Вельзевулу какого-то хрена хочется это всё в нём хорошенько так расковырять. — Ну что? Пойдём? — спросил всё тем же холодным тоном Гавриил. — Не. Чай пей спокойно, пожалуйста. Остынешь и пойдём. — От чего остыну? — От своих эмоций блин. Архангел хмурится. — Я не понимаю тебя. — Зато я тебя прекрасно понимаю. Гавриил пялится на него с полным недоумением. — Каждый раз, когда я спрашиваю про твои истинные мотивы, ты начинаешь злиться. — Я не злюсь. — На словах да, но я же вижу, что злишься. — Нет, — скользит по его лицу надменная улыбка. — Тогда признайся честно вслух, что ты здесь в первую очередь, потому что заебался от своего собственного существования и потому пытаешься найти хоть какой-то смысл, находясь здесь. Признайся вслух, что тебя просто-напросто заебало Небо. — Как же ты меня достал, — не сдержался сквозь улыбку Гавриил. — Это ты меня достал. Ты перед кем играешь эту личину? Я не ангел, блядь. Мне похуй на твою «идеальность», Гавриил. Я в такой же жопе, как и ты. Я не понимаю: нахуя я существую. И меня точно так же пожирает каждодневная мерзкая до невозможности скука! И апатия. Бесконечная блядская-апатия! Архангел изучает его молча, что-то обдумывает в голове, от чего бесит Вельзевула только больше. Потому что он этот разговор внутри Гавриила никогда блядь не услышит. Дай Бог хоть одно слово выдаст честное и на том спасибо. — Я не понимаю твоих эмоций. Я чувствую другое. — Что? — Как будто бы… ты любил кофе. Пил его каждый день, а в какой-то момент оно… просто перестало тебе нравится. Причём очень резко. — Блядь Гавриил, это и есть апатия, ну! Выгорание или как оно там. Чёрт. Ну ты просто… заебался вот и всё. Архангел хмурится. — Да нет, это другое. — И что же тогда? — Просто нужна смена обстановки, и всё наладится. Как и всегда. У меня так уже было. — И что же ты сделал? — Перестал обращать внимание на это чувство, и оно исчезло само собой. Вельзевул открывает рот. Затем медленно закрывает. Нихрена этот тупой кусок архангела себя не понимает. Просто нихрена. И делает просто блядь всё, чтобы никогда в жизни себя не понять. Да блядь демон уже лучше понимает его, чем он сам. — А чё сейчас мешает сделать тоже самое? Чай снова заканчивается в чашке. Вечность Гавриила движется к концу. — Больше не могу. Не знаю почему. — Ещё чаю? Гавриил поднимает на него весьма растерянный и задумчивый взгляд. Вельзевул не знает, как это расшифровать. Он просто не понимает, как такое расшифровывать. Он ломает голову с самой их первой встречи: почему архангел такой. Почему он может говорить действительно глубокие вещи, а затем настолько резко запирается на бесконечное количество ложных дверей и замков, что Вельзевул теряется в этом чужой лабиринте и сам уже не понимает, что было правдой, а что было той правдой, в которую верил сам Гавриил, но на деле являлось ложью. Гнусным враньём самому себе. Архангел выглядел так, будто бы по умолчанию всё с ним было понятно. Понятно просто всё. Он был как на ладони. Все его мотивы, все его чувства, эмоции, принципы, устои, мысли. Всё было понятно, просто всё. До того момента, пока он не открывал рот и не вносил огромное количество помех и искажений, которые мешали Вельзевулу вспомнить, а каким он его увидел в первый раз. До всего. Каким он видел его каждый раз за кучей личин и масок. За кучей бессвязных слов и вопросов просто в какую-то пустоту. Как будто бы, если бы Гавриил хоть раз начал говорить правду, он бы просто-напросто рассыпался. Расщепился. Распался на кучу молекул и бессвязных атомов. Просто сгорел. В одно мгновение. Демон в итоге подливает ему ещё кипятка. Вода в чайнике всё никак не заканчивается, а ещё по какой-то причине вечно горячая. Гавриил берёт чашку в руки и дует на неё какое-то время. В голове у него бардак. Разгребать который ему не хочется вот уже как пару тысяч лет. И сколько бы он внутрь себя не заглядывал, с каждым разом там становилось всё хуже и хуже, и хуже, и хуже. И ХУЖЕ. Пока его не начало тошнить от своего существования, как от чёртового привкуса любого кофе. Конечно он злился. Злился, когда кто-то лез в его хаос. В его личный хаос. Спрятанный ото всех. Даже от самого себя. Как только он пытался в нём хоть немного разобраться, по какой-то причине бардак в его голове только усиливался. Там было настолько всё плохо, что единственное, что Гавриила реально спасало и успокаивало — это попытка привести в порядок хотя бы свою работу. Чтобы хотя бы там было чисто. Идеально и всё блестело. Каждая буква на своём месте. Каждая цифра на своём месте. Каждая скобочка. И кавычка. Обязательно ёлочками, потому что обычные — не солидно. Каждый отчёт должен быть сдан вовремя. Проверка строго по расписанию. План всегда должен выполняться сверх. И мысли. Мысли в его голове должны быть чистыми. И помыслы и всё-всё-всё. В С Ё И если хоть где-то что-то было не в порядке, это ужасно выворачивало Гавриилу нервы. Он не мог спокойно существовать, если «всё было не в порядке», отклонялось хоть на одну тысячную процента. Хоть на толику вызывало сомнение, что всё это не Его Непостижимый план. И наверное первым, кто реально его со всем этим сломал — был Азирафаэль, а вторым, кто продолжает его усиленно добивать — является Вельзевул. И причина, по которой он здесь и в которой не может признаться даже самому себе была проста: Он настолько запутался в своей собственной голове, что уже не знал, как подать сигнал, чтобы хоть кто-нибудь наконец-то указал ему, где выход. Потому что Гавриил по ощущению не видел этот выход в своей жизни никогда. — Ну как полегче стало? — участливо спрашивает Вельзевул. — Не знаю, — выдал свою любимую фразу Гавриил. Демон покачал головой. Он уже начинает привыкать к ответам вроде «Я не знаю», «Я не понимаю», «Странно» вместо да или нет. Тут просто нужно подождать, пока до архангела дойдёт собственная чувствительность, которую видимо этот дурак игнорирует с Самого Зарождения мира. Примерно столько же сколько и Вельзевул притворяется, что ему интересно и весело существовать. — Ну подумай и дай ответ, я пока, как видишь, никуда не тороплюсь. И Гавриил подумал. Долго так правда и весьма томительно. Вельзевул аж снова задремал. — А на твой вопрос можно не отвечать? — Ты и так обычно на него не отвечаешь. Обычно просто делаешь вид, что его не существует, — хмыкает демон. — А какой смысл на него отвечать? Что тебе это даст? Князь Ада вздохнул. — А такой, что я в постель с тобой не лягу, если ты будешь в хуёвом состоянии. Потому что тебе крышу сносит только так, а достаётся в итоге мне. — Я вполне себя контролирую. — В этом и проблема Гавриил, — расставляет руки в стороны демон. — Перестань так сильно себя контролировать. Я как будто со стеной общаюсь, а не с живым существом. — Я попробовал. Тебе не понравилось, — коротко, холодно и по-ангельски улыбается ему Гавриил. — Ну бля, если ты мне будешь руки выкручивать, такое хрен знает кому понравится! — возмущённо выдал Вельзевул, — ты можешь доминировать как-то понежнее? И когда тебя просят остановиться, реально останавливаться? — Это и есть контроль над собой, Вельзевул, — услужливо и притворно-вежливо уже широко улыбается он. — Хорошо, можешь контролировать своё желание БДСМщика, а свои чувства и эмоции нет? — Я не понимаю, о чём ты. Демон закатывает глаза. — Давай, когда я говорю «стоп», «хватит», «прекрати» или «мне больно» — это значит, что ты реально останавливаешься? Потому что мы клёво начали, но ты чёрт тебя дери реально переусердствовал. — И поэтому мы взяли таймаут и нормально разобрались, что к чему, — подмечает архангел. — Да, но. Когда я прошу ослабить контроль, это значит разрешить себе чувствовать что-либо. А не задушить или убить кого-то, если ты давно об этом мечтал. Я не виноват в том, что тебя бесят все окружающие. — Они меня не бесят, — отрицает Гавриил. — Мы не на Небесах, архангел, можешь говорить как есть. Мужчина вздыхает. — Тебе доставляет особое удовольствие такого рода общение со мной? — Какого такого-то блин? Я просто пытаюсь тебя понять и расставить границы. Потому что, если с тобой их не ставить, тебя реально сносит куда-то не туда. Но когда ты совсем держишь контроль, то тебя и самого в разговоре и любом действии будто бы нет. Я так тоже не могу, чтоб ты знал. Общаться мне нравится, честно говоря, с тобой, а не с тем, кого ты играешь. С тем, кого ты играешь — мы уже поговорили, тогда у ресторана, если помнишь. Гавриил снова задумывается, Вельзевул тихо чертыхается, замечая чужой глубоко погружённый фиолетовый взгляд в себя. — Я позвонил тебе, что ты ещё от меня хочешь? — в итоге выдаёт он ему. — Ну спасибо, Гавриил, — расставляет руки в стороны Вельзевул. Он будто бы наконец протрезвел, после их встречи ночью и к утру соображал гораздо лучше, чем в порыве какой-то ебанутой истерики и нахлынувшей на него страсти. — Одного звонка недостаточно. Ты всё равно продолжаешь на меня давить и пользуешься тем, что я слишком добрый. Постоянно пользуешься. — Ты тоже пользуешься, — хмыкает архангел. — Чем же? Чем же я пользуюсь? — Тем, что я немножечко схожу с ума. Ты кайфуешь с этого, — улыбается он осторожно. — Ты кайфуешь с того, что я ни в чём не разбираюсь. Кайфуешь, что я ломаюсь, что нарушаю собственные принципы и правила, ты кайфуешь от того насколько мой разум трещит по швам. Тебе это в кайф, Вельзевул, поэтому ты здесь. Потому что это весело: ломать меня. Демон открывает рот, чтобы было возразить и затыкается. — Ты тоже кайфуешь с этого! — находится он наконец. — Ты кайфуешь, делая мне больно, кайфуешь унижая меня, кайфуешь, когда я подчиняюсь, и сто процентов спишь и видишь, что я однажды назову тебя своим, Дьявол, Хозяином! Глаза Гавриила аж округляются от шока. — Я хочу тобой обладать, но не настолько. — А насколько? Насколько блядь Гавриил? — Достаточно, чтобы ты рот лишний раз никому не открывал, — цокает он языком. — А я блядь как будто бы налево и направо обо всем рассказываю?! Ты в курсе, что меня прирежут точно так же как и тебя?! Я не такой идиот! — Я никому и никогда не доверял, что б ты знал, демону тем более, — раздражается Гавриил. — Что хочешь иметь что-то, чтобы держать меня на привязи, да? Манипулировать мной? Держать в слабой позиции, а? — Хочу, — Зло бросает архангел, — но проще тебя убить, чем к чему-то принудить. — Это очень хорошо, что хотя бы это ты понимаешь. — Что снова обиженно развернёшься и уйдёшь? — бросил ему Гавриил больше уже даже на эмоциях, чем из рациональности ума. Вельзевул его внимательно осмотрел. — Чтобы в следующий раз ты мне позвонил и предложил выпить какой-нибудь цикорий, а на деле рассказывал, как подцепил случайно по пути проститутку и исцелил её таким странным образом, а она в благодарность научила тебя ебаться? — Очень остроумно Вельзевул. Наслаждайся. — Чем? — Своим чувством юмора, — язвительно бросил он. Демон вздохнул. Тяжело так вздохнул. Вместо нормального разговора они в итоге поссорились только больше. Когда Гавриил изображал каменную стену, они хоть смогли немного пожамкаться вдвоём, и это даже было чёрт его дери приятно! Гавриил сверлил недовольным взглядом чашку. — Можем все отложить на… другой день, — снова начинает Вельзевул. Потому что весь настрой, какой только у него был, кажется, окончательно из него выбили. — Если не хотел с самого начала — зачем тогда соглашался? — закатывает глаза архангел. — Я не сказал, что не хотел! — возмущается Князь Ада. — Просто пока ты такой злой, я ничего с тобой делать не буду! — Я не злой, — холодно произнёс Гавриил тем самым тоном. — Ну конечно! Скажи ещё что ты…! — прерывает его тираду внезапная музыка. Такая типичная. Ангельская. Архангел суетливо роется в карманах брюк и выуживает оттуда телефон. Ещё секунда у него уходит, чтобы сменить своё псевдоравнодушие на абсолютно непроницаемое приветливое лицо. — Михаил. Здравствуй. Он включает своё идеальное выражение лица для такого рода разговоров и машет Вельзевулу рукой, чтобы тот намертво замолчал. — Это была необходимость. Я всё объясню. Выдаёт он, не меняя тона голоса. Но демон кое-что замечает: у того снова дрожит улыбка. — Да безусловно. Отчёт будет у тебя на столе уже сегодня же вечером. Ты ведь знаешь, я всё всегда исполняю в срок. Что ему отвечали на том конце провода — Князь Ада не знал, но почему-то с каждой фразой Гавриилу становилось всё тяжелее играть свою идеальную абсолютно непроницаемую роль. — Я ценю это, Михаил. Просто дел навалилось очень много. Я разгребаю как могу. Честно. Архангел отбарабанил пальцами по столу. Нервно. — Просто были небольшие дела. Давай при личной встрече, ладно? Он выдохнул в какой-то момент еле заметно. — Хорошо. Всё будет чётко по уставу. Да. До встречи. Архангел ждёт, пока на той стороне повесят трубку, и вот наконец-то раздаются гудки. Он всё ещё улыбается по инерции, хотя брови за этой улыбкой уже не поспевают. — Чё там? — не выдерживает Вельзевул. — Ничего, — коротко отвечает Гавриил, и взгляд его вечно сосредоточенный слишком резко расфокусируется. Он думает, много думает. Одновременно всё и сразу. Демон молчит. — Что-то серьёзное? Мне надо срочно съёбывать? Архангел хмурится и всё с таким же взглядом сквозь поворачивается в его сторону. — Нет. Пойдём в постель. — Слишком какой-то резкий переход, — нервно хихикает Вельзевул. — Ты можешь озвучить весь поток мыслей, а не вырванную из контекста фразу? — Я сделаю всё, как ты хочешь. Пошли, — как отрезает архангел и оставляет телефон на столе, резко разворачиваясь. — Подожди! — подскакивает со своего места аж Вельзевул. — Притормози, ну! Гавриил! — хватает он его за плечо. — У нас мало времени, вечером я буду занят, поэтому пошли. — Что он тебе такого там наговорил? — щурится Вельзевул. — По работе. Не бери в голову. — Я беспокоюсь, — всё же достаёт из себя это злоебучее слово Князь Ада. Архангел аж замирает. — Я был кое в чём не точен. Больше сказать не могу. Ты всё равно мне ничем не поможешь. Демон открывает рот и закрывает, пялясь долго-долго в фиолетовые глаза. Те тревожно смотрят в ответ. — Я могу поддержать тебя. Морально. Гавриил хмыкает. — Я серьёзно, не смейся! — Я не смеюсь, — не сводит архангел своих глаз с чужих. — Там всё очень серьёзно? — У нас любая мелочь — всегда очень серьёзная, — улыбается он ему как-то непривычно для Вельзевула мягко. Он такого в Гаврииле ещё не видел. Аж захотелось взгляд свой отвести от нарочитого смущения. — Ты только не используй меня сейчас в качестве выхода всех своих негативных эмоций, окей? Гавриил отводит от него взгляд. — Я не буду. — Обещаешь? Архангел снова хмыкает. — Ты ведь сказал, как хочешь: я услышал с первого раза, Вельзевул.

***

Руки скользят по коже за чужим свитером, Вельзевул в этот раз никуда не торопится. Они в принципе вдвоём никуда не торопятся, а Гавриил, кажется, наконец-то смирился с тем, что для достижения цели нужно намного больше, чем просто поцелуи в губы и наличие половых органов. Поэтому целуются они хоть и неумело в этот раз, но очень аккуратно. Изучая друг друга глазами до какой-то въедливой вечности. После того как они немного вспылили и поорали друг на друга, Вельзевулу как будто бы стало проще пялиться на Гавриила. Он будто бы стал более живее для него. Более осязаемее, когда наконец-то озвучил свои мотивы вслух. Поэтому Князь Ада был не то чтобы против целоваться и с открытыми, и с закрытыми глазами, учитывая, что, судя по выражению лица — половина мыслей архангела были всё ещё о разговоре с Михаилом. Поэтому демон чуть сощурившись, вынул пыльцы из-под чужой водолазки и вцепившись в чужое лицо — поцеловал ещё глубже. Вельзевулу очень захотелось отвлечь Гавриила от всей этой дурацкой волокиты и суеты. Он будто бы спасал сам себя таким действием и от своей собственной скуки, что крутила ему нервы не один десяток лет. И демон искренне не хотел, чтобы ещё кому-то эта долбанная рутина доставляла такое количество проблем. Ему отчего-то было грустно и больно за архангела, но он не понимал почему. Он вообще не понимал, из-за чего испытывает конкретную горечь на сердце и что его душит сейчас изнутри. — Ты как? — почему-то задаёт этот вопрос Гавриил, а не демон, который предложил себя в качестве моральной поддержки. — В… порядке? — как-то неуверенно выдаёт Вельзевул, — это я должен спрашивать: как ты? — Как и обычно. Как и всегда, — смерил его взглядом Гавриил. Демон смотрел на него в ответ и испытывал настолько непонятный ворох чувств, что его лицо просто не знало как такое выражается. Когда так много и одновременно. — Это твой стандартный ответ, всегда есть второй, который приходится клешнями доставать из тебя, — нервно хихикнул Вельзевул. — Из тебя тоже, — парировал Гавриил. Князь Ада нахмурился. — Ты не из тех, кто в принципе интересуется чужим самочувствием, Гавриил. Твоя фишка другая: быть зацикленным только на себе. — Секс это про двоих, — провёл он пальцем по его щеке. Архангел не знает зачем, просто вдруг захотелось. Они лежали на кровати напротив друг-друга, пару солнечных зайчиков окружали их, скользя по одеялу и подушкам. — И что, ты теперь будешь делать вид, что тебе не настолько на меня наплевать? Гавриил щурится, пытаясь расшифровать чужие слова. — Что ты хочешь от меня услышать? — Ничего, — отрезает демон. Он запрещал думать себе в эту сторону вообще. В конце концов они просто развлекаются, больше ему ничего и не нужно. От этого ангельского ублюдка больше ничего. Такие как он всегда берут дорого, а когда уходят — отрывают от тебя саму Суть и Смысл твоего существования. А Вельзевул и так слишком эфемерно испытывал их, нащупывал, и постоянно терял из своих рук. Поэтому ему ничего не надо. Потому что потом за это — придётся отдать всё. А он знает как это — когда отдаёшь всё. Каждый демон в Аду знает, как это. Отдать всё. Гавриил с интересом поправляет пару выбившихся прядей на лице Вельзевула, заводя их на положенное им место. — Что ты блин делаешь? — не выдерживает Князь Ада. — Так будет лучше, когда всё на месте, — тихо комментирует Гавриил. — В конце всё равно всё будет растрёпанным, это абсолютно бессмысленное действие, ангел, — закатывает он глаза. — Зато в моменте будет идеальный порядок. Хотя бы минуту. Будет хорошо. — А если не идеально, то что ж, ты и целовать меня не будешь? И не вставишь мне, пока каждую прядь не поправишь? — Как знать, может быть, — чуть улыбается ему архангел, но эту улыбку Вельзевул не узнаёт. Он такой ещё не знал из перечня тех, что показывал ему его враг. Если они конечно являлись сейчас врагами. Или у них вроде как временное перемирие? — Ты точно в порядке? — с сомнением спрашивает Вельзевул. Он на самом деле не верит, что архангел хоть когда-нибудь бывает в порядке. Он по умолчанию или сходит с ума или уже сошёл. — На пятьдесят четыре процента. — А где остальные сорок шесть? — Продумывают, как лучше оформить отчёт и какие факты привести в своё оправдание. — Давай оставим на это только процентов… двадцать пять, а? А семьдесят пять — ты будешь здесь? — Но я и так здесь. — Наполовину, — вглядывается в него весьма встревоженным взглядом демон. Гавриил его не понимает. Он не знает как это, когда за тебя беспокоятся. Это странное, но очень приятное ощущение. Например Михаил ему всегда говорил, что за него беспокоится. Но это было другое беспокойство. Будто бы холодное, по расчёту. Из состояния: кажется, всё не идеально Гавриил, ты точно хорошо себя чувствуешь? Всё в порядке? Почему твоя эффективность упала? А здесь. Здесь было другое беспокойство. Более… материальное что ли. Его будто бы можно было пощупать. Ощутить. Оно будто бы не зависело от того, сколько архангел сделал дел за день и не зависело от его поступков. Оно было про его личное самочувствие. Без идеи: ты делаешь, что-то не так, остановись, подумай что, чтобы стать лучше. А скорее звучало как: тебе плохо, ты уверен, что стоит это делать вообще? Ты уверен, что ты достаточно в порядке, что бы мы что-либо пробовали сейчас? Ты уверен, что не стоит отложить дела на потом и подумать об этом тоже потом? Ты кажется, не в порядке. Остановись. Почувствуй. Ничего не делай. Остановись, пожалуйста, Гавриил. Я от тебя ничего не требую. — Я не могу расслабиться, пока хоть какое-либо дело у меня не завершено. — Но ты ведь уже всё продумал, что скажешь? Архангел мешкает. Теперь он поправляет рукой пару складочек на чужом пиджаке. — Ну, примерно. Но не до конца. — Или тебе кажется, что не до конца? Гавриил задумался. — Мне нужно кое-что посмотреть по архивам, пожалуй, и тогда будет идеально. — Но ты ведь не можешь сделать это прямо сейчас, верно? — участливо спрашивает демон. — Не могу. — Тогда отпусти это всё до времени востребования. Как мысли о том, что тебе нужно сделать, поможет тебе это сделать? Ну если уж совсем не можешь: запиши на бумажку, а затем, когда выполнишь, сожги. Ты себя мучаешь, Гавриил — это абсолютно неэффективное использование своего сука разума. — Я не могу отпустить. Я не доделал дело. — Можешь, — проводит по чужому виску рукой Вельзевул, — ты выполнил несколько задач, а это дело многоэтапное. Это как Апокалипсис. Мы готовились к нему одиннадцать лет. Он не мог наступить сразу. — Он и так не наступил. — Не важно, — вздыхает Князь Ада, волосы у Гавриила приятные, он запускает свою руку в них уже более нагло. — Важно, что по щелчку ничего не происходит. Ты бери задачи по одной и решай. Сейчас вот ты и я. Задача раз. После отчёт или что там у тебя — задача два. Или иди делай, что должен и приходи, когда у тебя перестанет зудеть. Гавриил снова не понимает его. Не понимает, как можно взять и отпустить что-либо, если оно ещё не доделано. Как и демона он не может отпустить, потому что это тоже незавершенное дело. Архангел точно так же будет мучиться на Небесах, думая о том, что они так ничерта и не завершили. — Гавриил, ну, — вглядывается в фиолетовые глаза Повелитель Мух, — ты или учишься ставить что-то в приоритет, или тебя по умолчанию всегда будет разрывать, и твоя эффективность везде будет падать. Пока у тебя снова не слетит крыша, потому что ты такой одновременный поток информации не выдерживаешь. — Выдерживаю. С самого Начала Начал. — Нет, Гавриил. Ты притворяешься будто бы выдерживаешь. Ты не тянешь два дела одновременно. Никто не тянет. Ты или будь только на Небесах, или только здесь со Мной. Хочешь всё сразу и одновременно, решай в порядке очереди и приоритета. Учись отключаться и играть другую роль, где ты другой. И у этого другого в данный момент нет никаких дел на Небесах, зато есть здесь на Земле. А когда ты уйдёшь отсюда, включай того, кто должен решать другие задачи. Ты ведь отличный актёр, ты справишься. Архангел смотрит на него абсолютно неясным взглядом, куда-то сквозь. До него будто что-то действительно дошло, но что — он пока ещё не понял. Он действительно отлично притворялся. Идеальным. Благочестивым. Принципиальным. Но творил абсолютно другое. Что мешало ему делать тоже самое с мыслями относительно этих ролей? Когда надо притворяться идеальным: он просто включал бы те задачи, которые отвечают этой роли. А когда не надо: отключал. Звучит на самом деле ужасно просто. Гавриил вот только не понимает КАК. Быть может, это и был всегда секрет Азирафаэля? Он просто сменял свои роли? С Гавриилом: всегда благостный, вежливый, аккуратный. Но рядом со своим демоном ангел был абсолютно другим. По его лицу никогда невозможно было бы сказать, что у него есть какие-то там дела в Небесной канцелярии или что отчёт нужно сдавать на следующий день. Не то чтобы они с Вельзевулом много за ними следили, но тогда Гавриил думал, что Азирафаэль притворятся, будто бы его это не напрягает, но вот сейчас архангел реально понимает. Азирафаэля реально никогда не парила вся эта рутина с кучей задач. Он просто умело переключался на ресторан, на парк, на Гавриила, на своего демона и снова на Небесную канцелярию. Он не смешивал всё и со всем сразу. Он не думал одновременно обо всём. Наверное. Гавриил не знает. Архангел никогда его об этом не спрашивал. Но сама только мысль обо всём этом кажется Гавриилу сейчас фундаментальной. — Значит. Сыграть роль, что сейчас у меня нет никаких дел кроме нас с тобой? Вельзевул аж рот открывает слегка от шока. Бля, ну неужели до него наконец-то дошло? Быть блядь не может, чтобы вот так сука просто! — Ага. Сыграть. Справишься? — Я… попробую. А какие у нас актуальные задачи на сейчас? — Доставить друг другу удовольствие. Для начала. Ну и потом всё как по инструкции, но в приоритете удовольствие: без него весь этот механизм не сработает. — Ты можешь обозначить чётче: что за чем идёт, куда лучше целовать, в какой последовательности трогать? Вельзевул ухмыляется. — Гавриил, ты не на Небесах. Здесь нет чёткого регламента. Всё не расписано по минутам. Трогай, где хочется и спрашивай, это живая структура. Это диалог. Ты не можешь просчитать собеседника до мельчайших деталей. — Могу. — Нет, не можешь. Если дело касается ощущений и чувств блин. Это как вкус чая угадать, ты ведь пока не попробуешь, не узнаешь, — придвигается демон к нему ближе и заводит вторую руку на чужую голову, Гавриил чуть дёргается. — Ты чего? Неприятно? — Странно, — оценивает архангел. — Странно в сторону кофе или в сторону чая? — Скорее чая. — Значит больше нравится? — уточняет Вельзевул. — Вероятно да. — Ну видишь как просто, Гавриил. Надо просто щупать. Архангел на него бросает весьма скептический взгляд. — С инструкцией проще. Когда всё расписано. — Конечно проще. Только тебя в такой жизни никогда нет, — шепчет он ему на ухо. — Ну давай: сделай уже что-нибудь, что тебе реально хочется или нравится. Правила и ограничения только там, где начинаются мои собственные границы и не нравится, и не хочется мне. Гавриил вздыхает. Этот ебанный человеческий мир. Он его уже блядь ненавидит всей душой за его хренову импровизацию. За его свободу воли, за которую приходится так дорого платить. Делать что хочется, значит? Играть другие роли? У Гавриила любое движение не по регламенту бьёт в голову строгим: Так блядь нельзя! Так нельзя Гавриил! ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?! А ЕСЛИ УЗНАЕТ ОН?! И это стопорит архангела делать то, что хотелось бы, разжигая в нём лютую ненависть к тем, кто делает всё это свободно и не заморачивается. Просто не думает. Гавриил вздыхает. Тяжко так. Не типично для самого себя. Так себе вздыхать он ещё никогда не позволял даже в одиночестве. Потому что признаться самому себе как он действительно устал за всю эту блядско-божественную жизнь от собственных рамок и ограничений — равносильно предательству Бога. Для его идеальной роли равносильно. А для того, кого он играет сейчас с Вельзевулом — так ли это равносильно сейчас? Для того, кто пил кофе практически каждый день, для того, кто гулял с Клэр и для того, кто сидел на скамейке с Азирафаэлем в парке? Для того, кто позвонил Вельзевулу — это равносильно? Гавриил знает ответ. Он его смущает до невозможности. Тихим шёпотом правды оседает в его ушах, голове, скрежёт по рёбрам и царапает сердце. От такого ответа стыдно, и давит странное чувство вины. Но от чего-то, нащупывая этот ответ снова и снова, и снова. Архангел впервые в жизни ощущает себя наконец-то свободным. Он выдыхает и заводит руки на спину Вельзевула. Сначала просто щупает, перебирая ткань пальцами, затем заводит руки ниже, упираясь лбом о чужое плечо. Взгляд у него слишком растерянный, суетящийся. Архангел прикрывает глаза, чтобы перестать думать головой, а просто щупать, щупать, щупать. Князь Ада ничего не говорит. Он просто позволяет. Было в этих надрывных движениях что-то живое, что Повелитель Мух силился отыскать всё это время в Гаврииле, и вот наконец-то оно нашлось само. Поэтому, когда архангел запустил руки под его одежду, вздёрнув рубашку и пиджак из его штанов — он по ощущению аж подпрыгнул. Ангельские пальцы были тёплыми и мягкими, и демон, сглотнув, не сдержавшись, провёл языком по его шее. Гавриил тоже вздрогнул, но ничего не сказал. Он не хотел больше разговаривать. Он действительно очень устал. Постоянно со всеми разговаривать. Постоянно со всеми держать лицо. Постоянно угадывать чужое настроение, мысли. Высчитывать и просчитывать всё наперед. Он устал. Он устал притворяться будто бы ни черта не понимает и будто бы ни черта не чувствует. Устал. Очень устал. До какого-то нескончаемого конца устал. До самой сути устал. Настолько, что уже и не помнил, как это — жить, не ощущая эту извечную всегда идущую под руку с ним, УСТАЛОСТЬ. ЭТУ ВЕЧНОСТЬ БЫТИЯ, КОТОРАЯ НИКОГДА НЕ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ. И поэтому он обнял демона покрепче, просто потому что ему хотелось, и больше не оценивал свои действия. Он просто больше не мог их оценивать. Потому что тот, кто должен их оценивать, остался там — на Небесах. А он сейчас выбирал и действовал так, как хотелось ему самому. А хотелось ему много чего, он просто боялся перестать это однажды игнорировать. Перестать притворяться, что этого нет. Его в Себе нет. Демон замер от такого жеста в его сторону. Мягкого, нежного, обволакивающего и тёплого до невозможности. Его, казалось, прижимали сейчас к самому сердцу двумя сильными ангельскими руками. И он почувствовал настолько себя по-хорошему странно, что ему стало страшно от этого ощущения. — Ты это… чего вдруг? — нервно прошептал он. — Просто, — всё же достал невольно эти слова из себя Гавриил. — Ты в порядке? Слова почему-то больше не собирались у архангела в голове. Ему не хватало на них ни сил, ни желания, и потому он очень тихо помотал головой в отрицательном жесте. Вельзевул замешкал. Он не знал, что на это сказать. Он не знал, что вообще делают в таких ситуациях. Он не знал, почему он вообще сейчас лежит в постели, и они чёрт подери обнимаются! Точнее его. Обнимают. Сам Вельзевул ещё не допёр, что делать дальше. И хотя ему было до безумия приятно, параллельно его била другая тревога: а что если он слишком сильно к такому привыкнет? Ведь потом будем намного больнее отпускать. Падать будет больнее. — Слушай я… — он начал и запнулся. Что я? Не выдерживаю тебя? Мне слишком с тобой хорошо, больше чем надо бы? Что я? Вельзевул впал в ступор. Сердце его безбожно стучало по перепонкам, а грудь вся горела. Было до безумия страшно всего на секунду почувствовать эту тёплую ангельскую… Нет. Это НЕ любовь. Между ними не может быть никакой любви. Гавриил просто пробует его. Как какой-нибудь дурацкий напиток на вкус. Как какой-нибудь ненавистный ему кофе. Потом, когда до архангела дойдёт насколько мерзко было то или иное открытие, это всё кончится. Как Вельзевул и загадывал в самом начале. Они конечно идиоты, оба, но не до такой степени, чтобы влюбиться друг в друга. Любовь так сука не работает. Нет. Точно не работает. Так по-тупому никто друг в друга блядь не влюбляется. И откуда Вельзевул был уверен в своих мыслях на сто процентов, он не знал. Потому что, если бы он признался себе во всём очень честно, то он бы сгорел. Расплавился, взорвался. Он не смог бы выдержать эту информацию в своей голове, и поэтому она очень самоуверенно вытеснялась. И становилось легче. Дышать, существовать, щупать, быть обнятым и кое-кого успокаивать уже сука не в первый раз. — Да, Вельзевул, я тебя слушаю, — тихо в какой-то момент прошептал сквозь время Гавриил. Отчего-то мурашки пробежались по коже от такого обращения в сторону демона. — Забей. — Тебе ведь не нравится, когда тебя бьют. — Это образное выражение, Гавриил, — закатил демон глаза. — Ты сам как вообще? Повисла тишина. Долгая такая привычная уже для демона, когда он задавал такого рода вопросы. — Ладно, короче, давай уже… — Я устал, — выдал ему наконец архангел. Вельзевул аж глаза округлил от шока, услышав реальный ответ на свой вопрос. — От чего? — Просто устал, — сжал его покрепче архангел. Вельзевул аж сглотнул. — Ты только меня не задуши пожалуйста, — нервно выдал он. — Скажешь если слишком. — Скажу. А потом они молчат. Вельзевула правда ужасно колотит от этого всего, и он просто не знает, как ему чёрт возьми сука уже успокоиться. — Слушай… я так не могу, — в его тоне прослеживаются нотки паники. — Как? — Жарко мне, — выдумывает причину Повелитель Мух. — Можем раздеться, — шепчет ему на ухо Гавриил. Демону становится ещё более неуютно от того, как нежно с ним обращаются. Когда ему руку заламывали было неприятно, конечно, но не так сука страшно, как от этих чертовых объятий сейчас. — Не-не, мне типа уже… тесновато, — хихикает нервно Вельзевул. — Отпустить? Князь Ада сглатывает. Блядь да что с ним не так? Что с ними обоими не так? — Отпусти, — сдаётся он сам себе. И Гавриил не сразу, но вздохнув, убирает руки от демона. Медленно-медленно. Кладёт их в итоге поверх чужой талии и одежды, отстраняясь. — Что хочешь? — спрашивает очень внимательно архангел, глядя в глаза Вельзевула. Тот в ответ смотрит куда угодно, кроме фиолетового. — Бля не знаю, мы вроде как поебаться собирались, а потом какая-то хуйня пошла. Может день сегодня неудачный. — Может, — не спорит архангел. Князь Ада всё-таки решается поднять на него взгляд. — Ты всё ещё меня хочешь? — скептически спрашивает он. — Хочу, — спокойно сообщает ему Гавриил. — Пиздец ты конечно гипер фиксированный, — посмеивается Вельзевул. — От чего ты в итоге устал, Гавриил? Архангел широко ему улыбается. — У тебя талант. — Да ладно. И какой же? — Выкручивать собеседнику нервы. Демон вздёргивает удивлённо брови чуть вверх. — Ну ты тоже недалеко от меня ушёл. Каждый с тобой диалог — это какое-то блядское сука испытание. Проще в ванну со святой водой прыгнуть, чем понять тебя. Эта какие-то ёбанные нескончаемые лабиринты без выхода, Гавриил, а не разговоры. — О правда? — хмыкает он довольно, снова протягивая руку, чтобы поправить складки на чужой одежде, а ещё убрать пару серых катышков у воротника пиджака демона. — А ты задаёшь вопросы, на которые я не могу ответить. И ты знаешь, что я не могу. — Нет. Я не знаю. Как я могу знать: если ты сука не отвечаешь? — Ну. Теперь знаешь, — добродушно заключает Гавриил. — Это знание мне ничего не даёт, понятнее не стало, вообще ни на один процент. — Больше тебе я дать не могу. — Да мне и не надо, чтоб ты знал! Архангел смотрит на него с какой-то печалью в глазах, неведомой даже ему самому и осторожно касается ладонью чужого лица. — Продолжим? — У нас ничего не выйдет, успокойся уже. Не сегодня. — И что же мы будем делать до вечера? — Просто полежим. Смирись. — Я не люблю, когда дела не завершаются, Вельзевул. Демон хмыкает. — Это не отчёты, архангел, и даже не рутинная работа, тут часто всё случается не по плану. — Так говоришь будто бы имеешь огромный опыт. — Нет не имею, но знаю одно: если я чего-то сейчас не хочу, я не буду это делать. — А ты значит в итоге не хочешь? Зачем тогда соглашался? Вельзевул закатывает глаза. — Я конкретно сейчас не хочу. Понял? Может вот завтра, захочу. Я просто… — он закусывает губу. — Забей, короче. Не важно. Просто не могу и всё. Не заставляй меня. — Ладно, — просто бросает ему Гавриил. И Вельзевул уже морально готовится, что тот просто сейчас встанет, развернётся и уйдёт. Потому что зачем ему ещё тогда нужен демон — Повелитель Мух не понимает. Но проходит минута, две. Кажется даже десять. А архангел всё также лежит боком и смотрит куда-то печально сквозь всё. — Ну и? — Что? — не понимает его Гавриил. — Я не буду сегодня с тобой трахаться. — Я услышал тебя с первого раза, демон. Вельзевул щурится. — И чё дальше? — Делай что хочешь, у меня есть время здесь до вечера, номер вот только надо продлить после двенадцати. — А ты что будешь делать? Гавриил повернулся на спину и уставился бессмысленным взглядом в потолок. — Ничего. Демон аж опешил. Затем задумался, помолчал. — А можно вместе с тобой ничего не делать? Архангел тоже помолчал какое-то время. Что-то покрутил в своей голове, прикинул. Развернул. И когда одно состыковалось наконец-то с другим, ответил: — Можно.