Стадии принятия 2

Примечания: Я не умею писать стихи, ты не расчитывай складывать новый ритм, У меня в голове каша, Каждый день играет чья-то свирель, Гулял по твоим мирам, дорогая моя сестра, Был выебан в них в жопу в обличие моего мужа тобой бесконечное количество раз, Ты останавливала время у нас в головах, Ты разжигала меж нами конфликты, Била, унижала, пиздила нещадно, За то предательство в твою сторону что совершил каждый из нас, За то что отвернулся от тебя однажды, Вовремя не подставил плечо, Вовремя не поддержал, Убежал, в смрад, Продал своё ружьё, Целовал руки нашего батюшки, Сидел и писал отчёт за отчётом, Ковырялся в вашем дерьме, Не ел, не спал, не пил, Убегал в миры которых нет и не было, Ты искала меня, ты жила чрез меня, Ты хотела любви тоже, Получала лишь по лицу, От отца моего, и отца нашего отца, и того отца, что тоже забыл про тебя, но очень теперь горюет, тоскует очень, Как не ценил он своих детей, Как дети его разругались, разпетушились, Разорались в его Раю под названием Ад, Где чертил он круг за кругом, Возводил знамя за знаменем, в бесконечной обиде на нашу с тобой любовь, моя дорогая сестра, в бесконечной любви семьи к семье, Обиделся на твой отказ, порыв твой обиделся на желание целоваться, Обиделся за то что получил по лицу от того к кому полез целоваться, Разобиделся на каждого из нас. Раздал новые имена, а что толку? Лорд не Лорд, Вельзевул не Вельзевул. Князь не Князь. Что толку если всё чего я не коснусь — грязь? Что толку если цвета в моём мире больше нет, Что толку если ты уже давно себя потеряла, скиталась из мира в мир, облик свой потеряла, Я один, вас семеро, Я просто сошёл с ума, Мой муж тоже один, там тоже семеро, Постоянно все пиздяться, друг на друга орут, Но они знаешь, очень стараются, очень очень, сильно. Больше меня не бьют, не стебут, не пререкаются и не гонят, И мужа моего больше не будут бить, Как то Полегче что ли Дышится Знаешь, сестра, я бы с тобой сыграл, Но не так. В обоюдном молчании, в обоюдном умении слушать друг друга, В обоюдном желании Вовремя сказать друг другу "нет". Развернуться, отвернуться, Друг друга не бить, а поддерживать, Я так устал с тобой драться, Я так устал бесконечно тебя ненавидеть, Я так устал постоянно от всех зависеть, И устал, ужасно устал, притворяться будто бы знаешь, мне на тебя плевать, Это не так, Просто. Время забрало мою память к тебе, сестра, растерял я себя по кусочкам, Испугался исхода тех лет, Строгой руки отца, строгого его языка, Не фильтрации речи, Не умения донести до меня уязвимого, что я сделал не так Только кулаком под дых, только так по щам, что кровь хлынет ручьём по носу, вдоль щёк, А потом он довольный, Продолжит трепаться ни о чём. Я устал сестра, Он не прав, должен был поддержать тебя, Но увы упал я, Но увы рассыпался, Было больно мне. Я такой же, сестра, беззащитный, Точно так же кричал в сердцах: "Помогите кто-нибудь мне, Я остался совсем один, В голове у меня крокодил, И везде мне мерещаться тени, Вместо ангелов Божий смрад, Перевязана у меня верёвка на шее, Как дышать я давно забыл, Продержусь я ещё немного, Апокалипсис там или нет мне плевать, Жду конца я этого мира, Чтобы все перестали дышать". Точно так же мне было больно, Точно так же хотел я конца, Как и ты я однажды тоже, Развернулся против себя, И поэтому я тут подумал, Может стоит прийти нам к себе, И сказать на ухо очень тихо: "В этом мире нужны мы в первую очередь лишь себе, Начинай ты любить с себя же, Выбирай ты во снах себя, Выбирай ты во вкусе тоже, Только то что дышит для тебя, И не нюхай чужие цветы, И смотри лишь на то что тебе по душе, Разговоры с теми не заводи, От кого у тебя всё болит и ноет, И цени ты себя за то, что ты просто есть", Да совет может мой банален, Но откуда поймёт этот мир нашу ценность, Если первый кто же себя с ней подставляет — ты. Если первый кто больше всего желает доказать себе всю не нужность — ты. В основании ты желаешь быть разрушена изнутри, И я видел к чему приводят, дорогая моя, такие мечты, Я и сам столько лет просидел, Ненавидя себя изнутри, Чёрным весь от копоти стал, Все мои мечты, сестра, сбылись, Все. Не было ни одной, что меня бы такого не взлюбленного бы обошла. Я просил себя уничтожить, избивать до упаду, ебать, я просил себя ненавидеть, Врал себе что желаю любви, Получал я в свою обитель, Яд, смрад, желчь, чужую обиду, Получал я только боль, Лгал я миру что мечты у меня не сбывались, И признаться себе не мог, Что всю жизнь только этого себе и желаю. Я подумал, а почему, Меня бьют все кругом вокруг? Посмотрел я однажды в зеркало, И увидел что НЕ любовь, В основании у меня, И что чёрный весь я И что бьют меня от усталости, От усталости, что слова, Недоходят уже до меня, Что все органы мои в печали, Что кожа на руках у меня устала, Что уши мои завяли от того на что я соглашаюсь, Что ноги мои не хотят иди в место горечи и печали, Что работа моя ужасна, Что живу я среди помоев, И что каждый мой выбор в бездне, Обусловлен моей песней. Что никто в этом мире больше Ненавидел меня, чем я Остальные лишь моё отражение, Это всё, что подумал я, Когда вспомнил как ссорились в детстве, Когда вспомнил твои слова, И вся боль моя от тех унижений, Говорила чрез уста твои — моими словами, И поступки твои были дики, Но как дико внутри я себя истязал, Ты достала лишь на поверхность, То как я себя избивал, Показала мне мою к себе не верность, Показала как постоянно себя я предавал, Я подумал наверное хватит, Жить как будто я себя не уважал, Жить как будто бережности я не достоин, И как будто бы мне не нужна любовь Отрицал я своё начало, А хотел я объятий и ласки наших отцов, А хотел я в объятия мужа, а хотел я с тобой играть. Наши игры просто были реальностью, Что разъела на части наши сердца. Я хотел извиниться наверное, Никогда не писал столько я слов, Голова моя суеверная, все твердит что это не то, Но ты знаешь мы кажется были счастливы, Было это правда очень давным-давно, И никто тогда не нуждался в поиске, Все любимы были в объятиях наших с тобой отцов. Это было давным-давно, Но мне кажется память наша, чрез любовь, уважение к себе, Нам поможет вернуться обратно, Через сердце своё в тот день. Вспомнить чувство утраченное, И не править то прошлое что уже прошло, А создать точно такое же настоящее, И с тем опытом за каждым нашим плечом, Отпусти что сгорело, пусть догорит, Перестань суетится, искать новый Рай, Мы готовы построить свой собственный, На костях того, что сейчас горит. И наш дом очень скромен, Тут пару окон, Пару комнат, да это не та Земля, И не Рим и не то что было когда-то домом, Но, тут уютно, есть чай... Клубничный мохито, Своя кофемашина, Я знаю твой самый любимый - чёрный. Тут скромно, но это наша обитель, Где учимся снова мы вместе друг друга ценить, себя уважать, бережно относиться, любить заново ц е л о в а т ь . Считаться с обидой, Касаться без боли, Цвести, себя выбирать. С согласия двух сторон, Из уважения свободы воли друг друга, Вход туда только для тех, Кто готов ценить себя, окружающих и своего супруга. Я избегал любых уз, Думал, что это тяжкий груз, Но мне показали всё это через любовь, И я больше не хочу остаться один до скончания веков. Я хочу в место где мечты мои исполняются в уважении к себе и друг к другу, Где моё счастье не противоречит кругу, Где я не нарушаю ни чьи границы, Где мир не делиться на две единицы, Где право и лево равны, Где верха и низа больше не существует, Сравнительная степень нам не нужна, И чёрное просто всего лишь ночь, А белое просто всего лишь день, Печаль лишь эмоция Радость лишь эмоция Любовь лишь подарок, не исцеление, А исцеление это выбор себя. Моя дорогая сестра. Вот и всё, что я хотел сказать для тебя. 6 эпоха, За 1 милиард лет до аппокалипсиса, Мне было 17 лет, Тебе 18 лет, Почти ровесники, но такие смешные ещё, Такие... маленькие? Но уже достаточно взрослые, чтобы с тобой нормально уже поговорить. Твой брат, Эрнесто. . ×2%4-12=18 500 000 000 (⁰).

***

Классификация: Асмодей — похоть Вельзевул — чревоугодие Азазель — гнев Мамон — жадность Левиафан — зависть Бельфегор — лень Люцифер — гордыня *** Азирафаэль сидел уже который день без даже малейшего намёка на перерыв над огромными толстыми сводами ангельских правил и всё пытался найти хоть какую-нибудь лазейку. Ему грозит Суд. Ангельский Суд. Где любое неправильно сказанное слово разворачивали так, что ты блядь потом от этого никогда не отмоешься.  Полномочий на нормальный высокотехнологичный вариант у него не хватало, но зато Рафаил, по наводке Гавриила, очень любезно поделился с ним старыми изданиями, да и так меньше будут спрашивать, кто трогал систему.  Рай был хорош тем, что большинство информации было перенесено на электронные технологии, работающие на божественной энергии, но при этом всё ещё оставались дубликаты в виде всевозможных рукописей, потому что ангельское сообщество очень почитало первоисточник. Может отсюда и пошла страсть Азирафаэля скапливать все возможные редкие экземпляры книг и рукописей?  Ангел мотнул головой и вздохнув, встал наконец-то из-за стола. Он потерял счёт времени с того самого момента, как пришёл с Небес сюда. Информации было нереально много, и всё это он хотел изучить как можно скорее. Каждая минута была на счету. Каждая секунда. За ним могли прийти в любой момент, и он должен быть готов. С Кроули или без, но готов.  В крайнем случае оставит ему записку куда исчез и очень уж надеется, что всё-таки не предсмертную. Ангел сглотнул и ударил себя по щекам. — Азирафаэль, соберись! — выругался он на себя и устало поплёлся на их совместную кухню, где за последние пару недель чувствовал себя ужасно одиноко.  Азирафаэль уже успел привыкнуть, что они настолько близки друг с другом, что они всегда рядом, и разлука не длится по несколько недель, месяцев или лет. Он уже и забыл, что когда-то это было их нормой. Когда-то.  Теперь же он привык совсем к другому раскладу дел, и демона ему ужасно не хватало. Он скучал. По его порой весьма неуместным и пошлым шуткам. По вопросу: "Тебе какао с голубыми единорогами или с адскими сердцами?" Адскими — Кроули называл красно-оранжевые маршмеллоу в виде сердца. И Азирафаэль просил смешать всё в одно варево. Змий лишь ухмылялся и говорил, что теперь благодаря ангелу, единороги сгорят до тла. И, честно говоря, всё это дело так и выглядело. Маршмеллоу плавились, вливаясь друг в друга, и выглядело всё это дело ни разу не красиво, но. Азирафаэлю нравилось. И шуточки про предсмертные крики бедных существ, и вообще, как ангел жесток на самом деле, а светловолосый просто улыбался на всё это дело и тепло отвечал: "Энтони, и я тоже люблю тебя."  И тогда Кроули наконец затыкался и, хорошенько прожевав пару сердец, спокойно говорил:  — Тоже? Это я должен говорить, что тоже люблю тебя, ты упустил начало. — Нет-нет, не упустил, помнишь ты вчера, когда целовал меня в щёку, сказал, что: любишь меня до самого Основания? Что обожаешь меня? Вот я и... ответил, — мило улыбнулся ангел. — Слишком заторможено, Азирафаэль, тебе так не кажется? — Времени у нас вечность, к чему спешить, когда... можно растянуть удовольствие? Кроули лишь хмыкнул тогда. — Иногда в моменте смотрится намного эффектнее, чем спустя пару лет, Азирафаэль.  Ангел сморгнул. Он стоял один, включив плиту и поставив туда ковшик. Липкая тишина завязла в его ушах, и где-то в глубине будто бы начинало что-то звенеть лёгким пощипывающим звуком. Азирафаэль влил молоко и стал ждать. В комнате значительно потемнело, кажется, уже был вечер или... ангел скользнул взглядом на розовые солнечные зайчики на столешнице... рассвет? Светловолосый нахмурился, свет ему совсем не хотелось включать. Ему нравился небольшой мрак в доме, нравилась давящая на него тишина. Ему было грустно, искренне. Слишком много всего свалилось на него сейчас и. Раз он позволил себе этот маленький пятнадцатиминутный или может быть даже получасовой перерывчик, то ангел хотел просто искренне погрустить. Азирафаэль высыпал немного какао и стал мешать ложкой это бесконечное варево по ощущению своих собственных мыслей. Он не знал — предпринял ли хоть что-нибудь Гавриил, и может ли он хоть что-нибудь предпринять. А если и может, то. Поменялось ли что-то в Аду? Стало ли легче Кроули. На телефон он не отвечал уже какой день, а затем и вовсе пропал из зоны действия сети. Что. Невозможно. Этот номер Кроули держит доступным всегда, в конце концов именно через него до него долбается всегда Преисподняя. Поэтому, сделал вывод Азирафаэль, скорее всего, змию сейчас не до ангела. Очень сильно не до ангела. И потому Азирафаэль смиренно ждёт. Точнее. Занимается важными делами. Готовится чёрт его подери к Суду. Ангел прокрутил пару раз ложку по часовой стрелке и, выключив плиту — налил себе в белую чашечку с синими завитками — какао. От напитка пошёл тёплый пар. Азирафаэль захватил три пачки с маршмеллоу — к единорогам и сердцам прибавились ещё и улыбающиеся ромашки — и пошёл в гостиную на их общий диван. Ещё долго ангел пялил на солнце, которое медленно выплывало вверх из-под лёгких дымчато-розово-лимонных облаков — "всё-таки рассвет", — задумался Азирафаэль, и после ещё минут десяти, наконец-то обратил своё внимание к трём пачкам маршмеллоу. Он достал ромашки и единорогов и кинул в какао, наблюдая как те медленно-медленно тают, сливаясь в единое целое. Ему было страшно. Где-то на подкорке его разума росло сомнение: а вдруг он не справится? Азирафаэль сглотнул и подкинул пару пылающих красно-оранжевым сердец.  Тогда можно было бы подхватить Кроули и... Азирафаэль резко замотал головой. Нет. Прости-господи нет. Он не может сбежать. Они не могут. Не теперь и не сейчас. Потому что в этот раз все слишком сосредоточены на них двоих и больше ничего не отвлекает. Их будут искать. Двоих. И найдут, потому что, о боже мой, как минимум, потому что Всевышний всегда знает, где их искать, это же Его вселенная, он знает про Них ВСЁ. Азирафаэль подул на чашку с какао. А затем сделал первый пробный глоток. Ему хотелось забыться, быть не здесь и не сейчас. Они... только-только вдвоём расслабились, только почувствовали себя за столько лет в реальной безопасности. Азирафаэль впервые за шесть тысяч лет обнаружил, что всё это блядско-божественное время оказывается постоянно нервничал, а тут вдруг. Как отпустило и понесло нереальной негой аж к самим Небесам. Жаль только он забыл, какие они Его Небеса. Холодные и одновременно обжигающие этим самым ледяным холодом.  А как ангелы на него смотрели там? Как на нечто весьма неуместное, как на пыль, как на что-то что противоречило Его Естеству и нарушало одновременно все законы мироздания. И Азирафаэль должен был пойти туда. Где никто за ангела теперь уже не заступится, кроме него самого.  Один против всего Неба. Было ли это страшно?  Конечно. Азирафаэлю было до безумия страшно. Да ему было страшно начиная с того момента, как он отправился к Гавриилу, и всё то время его ужасно и жутко колотило, он просто отложил это куда-то подальше, спрятал за вымученной уверенностью в себе, за безусловной любовью к своему демону. И в итоге... выиграл джекпот. Он помог не только Кроули (Если, конечно, действительно помог), а ещё и выиграл время, чтобы подготовится к личному эшафоту.  Азирафаэль отпил из чашки ещё раз только уже более смело. Горячее варево охватило всё его Естество, шоколадным вкусом обволакивало и успокаивало. Вкус был настолько ярким, что у Азирафаэля аж выступили слёзы на глазах и он зажмурился. А маршмеллоу придавали дополнительную сладость молочному привкусу.  Он справится. Господи. У него обязательно получится. Сейчас вот выпьет спокойно какао, слегка понежится и пойдёт добьёт этот чёртов свод правил. Справится. Обязательно. Всё... Азирафаэль отставил чашку в сторону и поднёс пальцы к переносице ещё больше зажмурившись. По щекам скатилось пару слёз. Ни хрена он не справится. Он уже не справляется. Он понятия не имеет почему он вообще должен к чему-то говорится и что-то там разгребать. И почему именно он?  За что его вообще там судить собираются? За не состоявшийся Армагеддон? За Кроули? За то, что он какого-то хрена не горит в адском пламени или за то, что они с Энтони обманули Ад и Рай? За что?  Что из всего этого: настолько фатально и не простительно? Что?  За Их Любовь? Или за то, как они Любят друг друга? За это, да?  Азирафаэлю хотелось спрятаться где-нибудь срочно. От всех и вся. Впервые в своей бесконечно огромной ангельской жизни — сбежать. Ничего не решать больше, не делать, не брать на себя всю эту дурацкую не посильную на него ответственность. Он уже устал просчитывать чужие шаги наперёд. Вот недавно же буквально всё они это проворачивали с Кроули, на кой хрен теперь нужно делать всё тоже самое, когда вновь на кону снова стоит его жизнь. Или душа. Или что они там собираются с ним делать? Какой вердикт хочет вынести ему Небо? Какой приговор?  Азирафаэль тяжело выдохнул, подтёр слёзы. Всего на пару мгновений его захлестнуло отчаяние. А если они с Кроули больше не увидятся никогда? Если он даже не узнает, куда пропал ангел и, если не получится Азирафаэлю себя защитить Там? Чем всё это тогда для них кончится? А ведь ангел ещё столько всего ему не успел сказать. Да вечности не хватит, чего он там не успел сказать своему демону. Боже! вот сейчас он скучал по нему до какой-то нескончаемой ноющей и пилящей его сердце боли. Азирафаэль снова подтёр пару слёз, нужно было собраться. Вытащить себя оттуда, где он застрял. Ангел шмыгнул носом и дрожащей рукой подтянул к дрожащим губам чашку. Вдохнул. Отпил. И. Выдохнул. — Соберись, Азирафаэль, — тихо прошептал он в пустоту, — мать твою, соберись, пожалуйста, Кроули бы гордился тобой за то, что ты сейчас делаешь. Ну точнее, — ангел нервно засмеялся, — что ты что-то пытаешься делать, вряд ли уж точно за твои дурацкие... — он сглотнул и подтёр пару капель, — с...слёзы, — уголки рта всё стремились вниз, но Азирафаэль пытался с этим хоть как-то бороться, — Соберись, иди и доделай дело, — строго процедил он сквозь зубы. — Это легко и просто. Там осталось чуть-чуть. Просто. Сделай это. Он вдохнул. Выдохнул. И. Пообещал себе всласть порыдать и пострадать над всем этим, но. Не сейчас. Слишком многое зависело от его эмоционального состояния и от его действий.  Азирафаэль залпом выпил какао и, громко стукнув чашкой о стол, встал с дивана, и отправился дальше щепетильно вчитываться в каждое шальное мелко выверенное слово в этих злополучных бесконечных ангельских правилах. Времени оставалось мало. Сколько, Азирафаэль не знал и потому торопился, как только мог. Он хотел вернуться оттуда живым, он очень хотел снова увидиться с Кроули много и много раз. До щемящей сердце бесконечности.

***

— …ну и в общем-то говоря, с этого момента меня назначили Эрцгерцогом Ада. — Кем-кем? — аж сморщился весь Вельзевул. Он ни хрена не понимал, что происходит, но слушал очень внимательно. — Ну… Эрцгерцог Ада, — хмыкнул Кроули. — Знаете, что-то между Герцогом и Князем. Тот, кто имеет все полномочия Князя Ада, но подчиняется остальным Князьям. Повелитель Мух сморщился ещё больше. — Чё. За. Хуйня? — медленно выговорил он, — У НАС НИКОГДА НЕ БЫЛО ТАКОЙ БЛЯДЬ ДОЛЖНОСТИ! Кроули снова хмыкнул. Блядь как ему не хватало старины Вельзевула. Мать твою он, кажется, всё-таки ужасно скучал по этому ублюдку. — Не поверите. Но. Я сказал примерно тоже самое, но… видите ли в Ваше отсутствие и отсутствие Владыки ни одно из Ваших поручений больше не имеет вес. Раз вас нет на общем… собрании. Вельзевул резко встал, вцепившись пальцами в стол, тот протрещал и пару бумаг с него съехало. — Кто выносил решение? — холодно спросил Повелитель Мух. Змий поджал губы. — Я думаю это была общая идея, которая ещё и усугубилась тем, что все только и делают, что ставят мне палки в колёса. Мне не хватает кадров… и, мягко говоря, я… по сути своей не имею никакого влияния на всех них. — Ты же блядь неуязвимый, чего тебе стоило ПОСТАВИТЬ ИХ ВСЕХ НА МЕСТО?! — вспылил Вельзевул. Кроули цокнул. Нужно было снова что-то придумывать на ходу, изворачиваться, а он как-то уже и забыл, как умудрялся всё это дело проворачивать. Пару месяцев тупой монотонной работы в Аду его подкосили окончательно. Ему даже думать, честно говоря, было очень больно. — Не уязвимый — не равно бессмертный, — в итоге выдал такое изречение змий. Оно было абсолютно нелогичным и никак не вязалось с реальностью, потому что по сути своей вообще-то Энтони был бессмертен, а во-вторых, всё ещё не неуязвим, но о последнем не следовало знать никому, кроме разве что Азирафаэля, с которым однажды они поменялись местами. И то его неуязвимость распространялась только на святую воду, оставь Кроули здесь ангела одного и того бы уничтожила любая адская херня. Вельзевул скривился от чужого изречения. Оно было настолько искажённо-поломанным, что его мыслительный процесс просто сломался об эту злоебучую фразу. И голова забила тревогу, что несостыковок слишком много, настолько много, что даже нет желания спрашивать и разбираться дальше. Повелитель Мух махнул головой и вздохнул. — Что. Бельфегор угрожал какой-нибудь своей хуйнёй как обычно? — Да, — решил подыграть Кроули. В конце концов терять ему было сейчас абсолютно нечего. Ну. Кроме свободы и его ангела. Но первое у него давным-давно забрали, а второе было в надёжном месте в безопасности, и потому хотя бы здесь сердце демона было спокойно. Князь Ада закусил палец. Он злился. Он нереально злился опять на всех и каждого в этом злополучном Аду. И на всех Князей вместе взятых. И особенно непомерно ужасно он был зол на Бельфегора. Дверь позади них скрипнула. — Кроули, насчёт сорок шестого отдела… — недоговорил Хастур, удивлённо замерев с голубой папкой в руке, встретившись с суетливыми серыми глазами. — П-повелитель… — аж запнулся он и тут же ему поклонился. Вельзевул чуть сморщился. Но скорее приятно сморщился. Хоть кто-то блядь по нему здесь скучал, хоть какая-то приятная радость после всего говна, что он выслушивал там в зале, перед тем как послал весь Ад нахуй. — Так и. Что насчёт сорок шестого отдела? — приподнял бровь чуть в верх Князь Ада. Хастур сглотнул. — Нарушение инструкций, — коротко отчитался Герцог Ада. Повелитель Мух протянул требовательно руку, Хастур тут же вручил ему папку. Демон устало прошёлся взглядом по кривым каракулям, почерк многих в этом месте оставлял желать лучшего, но за столько лет Вельзевул чуть ли уже не телепатически научился различать чужой текст и предсказывать будущее по этим не читаемым закорючкам. Чем дальше он вчитывался, тем более хмурым становилось его лицо. — Это что за хуйня такая? — выругался он в сторону Хастура. — Все нарушенные процессы, согласно которым четыре отдела полностью отвалились, о Повелитель, — по его флегматичному лицу было не видно, но. Наверное, впервые за пару тысячелетий Герцог Ада испытывал настолько непомерную нотку радости, просто глядя сейчас на своего Господина, что хотелось от души улыбнуться во всё лицо. Но, кажется, у Хастура такого чувства никогда ещё не было, потому он не сильно стремился потакать столь странному и возникшему абсолютно ни откуда желанию. — Сколько меня не было? — требовательно всмотрелся Вельзевул в Кроули. Змий закусил губу. — Пару… — он глубоко задумался, время не то, чтобы демон считал, лично по его ощущениям прошло пару лет. Кроули посмотрел с диким сомнением на Хастура. — Три месяца, двадцать четыре дня и восемнадцать часов. Вельзевул облизал зубы за губами. Ему казалось пару часов. А он оказывается… вон оно как. А эти придурки так ни хрена без него и не разобрались. СУКИ. — Долго, — сморщился он. — Для этого места. Особенно сейчас, без… Владыки, — вздохнул демон. — Прогуляемся? До сорок шестого? Расскажите по пути насколько всё плохо. А потом зайдём в гости к местному самоуправлению, — фыркнул Повелитель Мух под конец. Честно говоря, он всё ещё не хотел ни с кем особо ругаться. Он скорее чувствовал себя заёбано-устало и пребывал в лёгком шоке отчасти от того, что… от его отсутствия ни черта не поменялось. Нет, конечно, это даже льстит, что всё стало видимо… хуже? Но получается, что всем остальным реально максимально похуй на АД. ВСЕМ ИМ. ОНИ ПРОСТО СПИХНУЛИ ЭТО НА КОГО-ТО ДРУГОГО И ПРОДОЛЖАЮТ НИХУЯ БЛЯДЬ НЕ ДЕЛАТЬ! — Как же меня всё здесь заебало, — в сердцах произнёс Повелитель Мух и захлопнул папку. Хастур с Кроули солидарно переглянулись друг с другом на этот счёт. Энтони устало отодвинул от себя кипу бумаг и размял свои затёкшие ноги. Вельзевул поджал губы и поплёлся на выход, однако его внезапно остановила чужая полусгнившая рука. — Хастур, ты что берега попутал? — Повелитель, — сощурился он и тотчас убрал свою руку, — вы поручили мне расследование, помните? Про слухи о вас? Повелитель Мух резко нахмурился и дёрнул дверь на себя, закрывая её обратно и восстанавливая ту часть, что немного поплавилась от его гнева, когда он зашёл сюда пару мгновений назад. — И? — спросил он уже значительно тише, скосив подозрительно взгляд на Кроули. Энтони всё тянулся влево-вправо, а затем хорошенько прохрустел спиной. — Что? Я если что тоже теперь в курсе всей этой лабуды и возмущён не меньше вашего! — Астарот не даёт доступ к документам без Вашего разрешения, — отчитался Герцог Ада. Вельзевул сморщился. — И что. Кроули было недостаточно? Он же у нас вроде как с полномочиями Князя Ада. Ещё и с МОИМИ полномочиями. — Он сказал, что подчиняется только на прямую Владыке, а меня назначили не официально, значит это всё, по мнению Астарота, его не касается, — фыркнул Энтони. — Старый хрен, больше всех всегда придирается! Что ему тогда мешало на хрен аннулировать весь Совет?! — снова взорвался Вельзевул, — раз он больше всех жопу выцеловывает Люциферу, хули зассал перед этой толпой разгильдяев?! Ответа на этот вопрос ни у Хастура, ни у Кроули не было, однако был у Повелителя Мух, в виде действия, поэтому он хорошенько пнул стул перед собой и тот развалился на части. — Что за документ? — уже более спокойно выдохнул он. Герцог Ада опёрся о стенку. — Я накопал на шестнадцатый отдел. Слухи, кажется, начались оттуда, это отдел… — Бельфегора, — договорил за него Вельзевул и резко зажмурился. Блядь, к этому придурку он хотел лезть меньше всех. К этому ёбаному уроду сука. Как жаль, что он его не ушатал ещё в прошлый раз. Это единственное реально весомое о чём искренне сожалел сейчас Князь Ада. Он резко сжал кулаки. Кроули немного сглотнул, слишком сильно запахло жаждой убийства, а Хастур чуть прохрустел шеей. — Я копался в архивах Астарота. Без разрешения. Нашёл чёрную папку. Там стояла печать Владыки, без вас… или Господина Бельфегора не прочитать. — Чёрная папка? — нахмурился Повелитель Мух, — первый раз о такой слышу… — Там было что-то про скоротечность времени и высокую цену, — припомнил наобум Дьявольскую цитату Кроули. По какой-то причине все эти дурацкие приписки Сатаны ему очень хорошо всегда запоминались, взять хотя бы ту особо затейливую после дела в Эдеме: “Это не наказание, а благословение, не прощены лишь те, кто не в состоянии простить самих себя”. Энтони ещё с неделю где-то смеялся над этой фразой. Он не понимал ни смысл её, ни предназначения, ни как та вообще состыковалась с тем, что он там натворил. Да и что сам Господь в итоге натворил после. НЕ ПОНИМАЛ. И от того ему оставалась только смеяться. Потому что если над таким не смеяться, то отчего-то вдруг становится настолько непомерно… больно? — Блядь… — тихо выругался Вельзевул, — ЭТА папка? — сморщился он, — блядь… — снова выдал демон. Хастур и Кроули переглянулись. — Там нет ничего важного, — скривился Повелитель Мух, — это было давно и ни хрена не ответит на вопрос, почему этот мудак так выёбывается перед всем Адом, потому что как известно. ОН ВСЕГДА БЫЛ ТАКИМ МУДАКОМ, — выдал низким голосом Вельзевул и резко распахнул дверь, — ПОШЛИ, — кинул демон раздраженно им двоим. Энтони вздохнул. — Там было ещё кое-что… — Потом, — строго процедил сквозь зубы Вельзевул, — разгребём хотя бы основное и продолжим разговор, — снова открыл голубую папку Князь Ада, — а сначала сорок шестой отдел. — Ладно, — не стал спорить Кроули, в конце концов не то, чтобы вся эта информация про то, что кто-то копался в хранилище Астарота чем-либо помогала сейчас. У змия, честно говоря, уже голова совсем не варила. Он устал. И потому, благополучно заткнувшись, поплёлся вслед за своим Господином. Хастур следовал за ними.

***

Они шли вдоль широкой реки, откуда торчали сотни рук, лиц, ног и все это гудело и одновременно корчилось от боли, Змий отвёл взгляд в сторону, заложив руки в карманы. Он не мог долго на это смотреть. Слишком отвык от Ада в своей жизни в таких количествах за столько-то лет. Это тебе не по офисам бегать и налаживать каждый отдел по очереди, чтобы через пару часов обнаружить, что всё рухнуло и нужно начинать заново. Хотя не то, чтобы он не находил такой же Ад на Земле. Но там, по крайней мере, люди могли умереть, а здесь… Кроули закусил губу. Не ему судить эту систему. Не ему. Как знать, может однажды правила поменяются? Всем дадут отсрочку или типа того? Отпускные в конце-то концов. Может у них внутренняя квота таким образом нарабатывалась хрен его знает. Он ведь тоже горел и страдал не мало. Это, мягко говоря, была вечность. Он просто уже забыл. НАСКОЛЬКО ДОЛГО ЭТО БЫЛО. Насколько сносило само твоё СУЩЕСТВОВАНИЕ этой БОЛЬЮ. Поэтому у него ещё и хватает сил как-то там сочувствовать окружающим, думать, что они страдают, мучаются тут. Когда та боль, которую испытывал он — не просто сводит с ума, она буквально уничтожает и стирает тебя до ОСНОВАНИЯ. Если бы он хоть на миг попытался вспомнить какого это было, он бы, наверное, тотчас сошёл с ума. Потому и шёл, так невзначай посвистывая, вслед за Вельзевулом. И каждый здесь в Аду, кто пришёл Сверху, знает, что то, что они делают с грешниками — ещё цветочки, по сравнению с тем, что испытывали они. Все они. Кроули поднял взгляд и нахмурился. Вдоль второго берега бежала адская гончая с кусками чьего-то тела, а чуть дальше вторая рычала на человека, который всё пытался вскарабкаться по стене в верх, но камни, за которые он цеплялся — отваливались один за другим. — Шеф, там небольшая проблемка, — кинул Вельзевулу Кроули. — Какой я тебе к чёрту “Шеф”? — возмутился Повелитель Мух. Правда вяло возмутился, ему слишком выкрутили нервы во всех других местах, чтобы он ещё и за слова сегодня цеплялся. — Так нынче на Земле величают начальство, намного короче и ёмче, чем “Повелитель”, — хмыкнул Змий. Вельзевул закатил глаза. — Что там? — Адские гончие охотятся за каким-то беднягой. — Дьявол с ними, они на выгуле, — бросил Повелитель Мух, по пути вглядываясь то в одну бумагу, то в другую. — Выгул у них в другом месте, шеф, — вставил своё слово Хастур, подхватив новомодное словечко Кроули, так и правда звучало короче и ёмче. — На нижнем Поле раскаяния. — Блядь, — выругался Вельзевул и на обращение, и на информацию, поступившую от Герцога Ада. — Погодите-ка, — нахмурился Кроули, всматриваясь в лицо весьма знакомого ему человека, — шеф, а это не… Иуда случаем? — Да, блядь перестаньте меня так называть! — взбесился Вельзевул и наконец-то соизволил оторваться от своих бумажек. На том берегу и правда были две гончие, которые уже вот-вот собирались сожрать какого-то старика. — Что за хрень. — тихо произнёс Вельзевул, вглядываясь в человека. Кроули был прав, это и вправду был Иуда. Только что чёрт побери он здесь забыл, да ещё и один?! Нога старца соскочила со скалы, и он рухнул на Землю, прямо в лапы гончих. Ещё секунда потребовалась Повелителю Мух, чтобы ринуться через всю адскую реку и отогнать этих блядских собак. — ПОШЛИ ПРОЧЬ! — провыл он своим низким демоническим голосом, и собаки сначала завыли, а затем засуетившись развернулись и, поджав хвосты, убежали прочь. И вот теперь уже Князь Ада развернулся в своём привычном облике к старцу. — Иуда это ведь ты? Ты что здесь черт побери забыл?! Где твои поручители?! Мужчина вцепился пальцами в плечи и ещё долго-долго ощупывал себя по привычке. — Их съели, — выдал он спустя где-то минуту, скорчившись. — Как это… съели? Кроули с Хастуром как раз подошли к ним двоим. — Были дела… в двадцать втором отделе. Мне должны были выдать новые поручения. По работе. Но когда мы туда пришли, там не было никого… только ошмётки. Куча разорванных тел… — Иуда устало прислонился к стенке. — Я уже пару дней как от них бегаю, остальных уже давно все сожрали. — Хастур. — Да ше… — Вельзевул презрительно на него посмотрел, — Повелитель. — 22 отдел чей? Хастур задумался на мгновение. — Это Владения Великого Князя Ада имя которому Азазель. — Этот уёбок… — тихо выругался Вельзевул вслух. — Хастур, проводи Иуду до его места Отбывания и Поручи тому, кто за ним присмотрит очень и очень внимательно. Ты меня понял? — Будет исполнено. — Если хоть что-то с ним случится “лишнее” нас сожрут всех, ты понял, Хастур? Владыка нам не простит. Герцог Ада кивнул весьма утвердительно. — Благодарю! — отозвался старец. — Оставь свои благодарности при себе! — рыкнул на него Вельзевул, — Что ещё было “не в порядке”? — смерил он внимательным взглядом Иуду. Старец задумался. — Кажется… система коммуникации больше… не работает. — Как это не работает? — удивлённо приподнял брови Повелитель Мух. Когда он представлял крах мира, даже там всё выглядело не так плачевно, как сейчас разворачивалось в Аду. Он задумался на секунду, а затем произнёс в пространство: — Чёрт! Ещё минуту стояла тишина, только река гудела на заднем фоне. — ЧЁРТ! — крикнул Вельзевул ещё громче. Слово эхом разошлось по просторам Ада, но перед ним так никто и не явился. — Ребята, ну это. Это пиздец, — глянул он даже с каким-то ужасом на Кроули. Тот растерянно глянул в ответ, — Это блядь единственное, что реально всегда нормально работало в Преисподней! КАКОГО ХУЯ ЭТИ ОСТОЛОПЫ НАТВОРИЛИ, ПОКА МЕНЯ СУКА НЕ БЫЛО?! — взревел он, и земля под его ногами разверзлась. — Я всего на пару мгновений отвернулся и ЧТО?! ОНИ РАЗВАЛИЛИ ВЕСЬ АД! ВЕСЬ! Кроули стоял в каком-то шоке осознавая, что работы у него вот только что прибавилось на сто пятьдесят процентов больше его привычной нормы. Он вздохнул и пнул адский камень у себя под ногами в адскую реку прямо какому-то грешнику в лоб. — Хастур. Когда разберёшься со всем. Жду тебя и Астарота в своём офисе, — сказал он уже спокойнее. — Кроули. Пошли. Разберёмся с кое-кем. — Да, шеф, — бросил Змий весьма добродушно. Вельзевул покачал головой. — Ты не исправим. — Шеф звучит намного престижнее и современнее, что вы! Уважение и почёт плюс сто вам гарантирован. — Понять бы ещё от кого, — и с этими словами Повелитель Мух развернулся в противоположную сторону от адской реки. Кроули не мешкал и последовал за ним. А Хастур, смерив взглядом этих двоих, потащил Иуду за собой.

***

— Я отдал все остальные поручения Шакс, — отрапортовал змий. Повелитель Мух всё куда-то спешил, не оборачиваясь. — Окей, надеюсь разберёмся с этим быстро. Этот упрямее даже Бельфегора. Кроули нахмурился, мелькнул знакомый демонический знак с кучей переплетений в правой части и стрелочкой посередине в левой. И они вдвоём прошли под ярко-алой аркой с кучей каких-то надписей всеми цветами радуги. Это было единственное невыносимое по сочетанию кислотности место — покои Асмодея. Вельзевул поджал губы перед входной дверью, но затем, досчитав до десяти, потянул её на себя за ручку. Перед ними открылось следующее зрелище: голый демон в человекоподобном облике с огромным хвостом, который махал то в лево то вправо, сидел с картами в руках и всё хмурился, остальные черти, что сидели рядом дай бог только успели стянуть одну рубашку. Кое-кто на стол положил один носок. — АСМОДЕЙ! — начал сразу же с порога Вельзевул. Демон Похоти тут же поднял на него удивлённый взгляд. — Оу, Вельз! А ты как раз вовремя, мы почти закончили партию, не желаешь присоединиться? Кроули слегка усмехнулся. — КАКОГО ХУЯ ТЫ ИГРАЕШЬ В КАРТЫ, ВМЕСТО СВОЕЙ СУКА РАБОТЫ?! — Я поднимаю общий настрой. Мотивация, все дела. Ну знаешь. Развлекаю. Говорят, если не отдыхать, то можно стать психом, — очень важно произнёс Князь Ада. Вельзевул сделал вдох, сделал выдох. — Так. Вы все. ПРОВАЛИВАЙТЕ! Чтобы каждый вернулся на своё рабочее место! И если вас там не будет через пять минут, я буду отрывать от каждого по кусочку лично!!! — Проститеизвинитепроститеизвините… — раздался шёпот особо запуганных, чертёнок с красными рогами скромно подхватил свой носок и, прыгая на одной ноге, всё пытался его натянуть на себя, но в итоге споткнулся и упал. — Джозеф, ну ты и бестолочь! — выругался толстый чёртёнок с лысой головой, который натягивал на себя тёмно-синий затхлый пиджак. И в итоге проходя мимо него, хорошенько ещё и пнул чужое тело. Джозеф фыркнул и схватил толстенького за ногу, тот грохнулся следом. Вельзевул, морщась, взмахнул рукой и всех лишних вынесло за дверь, которая тут же захлопнулась с громким звуком. — Какой же ты грубый! Это были мои гости! — возмутился Асмодей. — У тебя каждый день какие-то блядь гости, ты что совсем охуел? Какого хрена в моё отсутствие, вы назначили ЗАМЕСТИТЕЛЯ?! — Ну. Без тебя как-то не комильфо. Конечно, мы нашли тебе замену, — спокойно парировал демон Похоти. — А САМИ РАБОТАТЬ НЕ ПРОБОВАЛИ А?! ГРЁБАННЫЕ БЛЯДЬ ИДЕЙЩИКИ! ЭКСПЕРЕМЕНТАТОРЫ ХУЕВЫ! В КАРТЫ ОН БЛЯДЬ ИГРАЕТ, КОГДА ПОЛ АДА В ОГНЕ! Асмодей чуть вздёрнул бровь. Кроули от чего-то хмыкнул. — Так он и должен быть в огне. Это ж. Ад… — Это была МЕТАФОРА, понимаешь?! — Нет, не понимаю, Ад буквально в огне и это его… нормальное состояние, — усмехнулся Похоть, он взмахнул рукой, и одежда тотчас появилась на нём обратно. Оранжевая рубашка с ярко-розовыми манжетами и леопардовые штаны. — Двадцать второй отдел, сожрали псы, это, по-твоему, норма АДА?! — О ну. Это как бы. Не удивительно. Да и зона ответственности не моя. — В СМЫСЛЕ НЕ УДИВИТЕЛЬНО?! — снова взорвался Вельзевул, — МНЕ НУЖНА ТВОЯ ПОМОЩЬ, АСМОДЕЙ! Похоть нахмурился. — Я не вмешиваюсь. Ты ведь знаешь. Мне нельзя, ведь. Я знаю весь Исход. — Не пизди мне, Асмодей! Раньше эта отмазка работала, НО. Все мы знаем, что в 95% случаев ты просто ни хера не хочешь делать! Потому что, когда реально нельзя вмешиваться, тебя даже в АДУ НИКОГДА НЕ ОТЫСКАТЬ, ТЫ КАК БЛЯДЬ СМЕРТЬ ТЕБЯ НИГДЕ НЕТ, И ТЫ ОДНОВРЕМЕННО ВЕЗДЕ! — Но ты ведь не знаешь наверняка. Пять ли это процентов или нет? — ухмыльнулся Асмодей и взял бутылку в руки со стола, после чего с наслаждением из неё отпил. — Просто скажи мне, что наилучший вариант будущего тот, где ты сука слушаешься меня и идёшь разгребать всё это дерьмо вместе! Асмодей поджал губки. — Как знать... вариантов будущего просто колоссальное количество. Я просто... выбираю тот, где меньше всего нужно париться, — подмигивает ему Князь Ада. — Блядь ну ты серьёзно!? Мне нужна твоя помощь, Асмодей! — Вельзи, ну. Ладно бы про секс спросил, но всё вот это вот, — указал он широким жестом руки на Кроули и Вельзевула вместе взятых. — я не люблю. Суматоха, суета. Это не моё. Я люблю, когда тихо, мирно, спокойно... — Пол Ада в хаосе, все процессы нарушены, ты блядь нормальный?! — Ну на то он и Ад, разве нет? — ухмыльнулся Асмодей и снова отпил из своей бутылки очень довольно. — А С М О Д Е Й! — зажужжал таким невозможным голосом Вельзевул, что если бы здесь стояли не демоны, а люди у тех точно бы лопнули перепонки от такого невыносимого скрежета. — Ой, только не начинай, — сморщился аж демон Похоти. — НЕ НАЧИНАТЬ?! ДА Я УБЬЮ ТЕБЯ, АСМОДЕЙ, ЕСЛИ ТЫ НЕ СОГЛАСИШЬСЯ ПО-НОРМАЛЬНОМУ МНЕ ПОМОЧЬ! И в тот момент, когда Вельзевул уже было сделал шаг в сторону Асмодея, в голове у Кроули что-то щёлкнуло. Или скорее по ощущению выстрелило, прямо в упор с затылка. — Прошу прощения, Господа! — вышел он вперёд, подняв руки. Вельзевул резко скосил на него взгляд, Асмодей весьма лениво тоже. — Кроули отойди в сторонку, мы здесь разговариваем, — зло выдал ему Повелитель Мух, несколько насекомых уже яростно кружили возле него. — Да-да. Конечно. Но. Я тут кое-что вспомнил, — он развернулся к демону Похоти, улыбаясь во все тридцать два, — Асмодей, ты ведь ещё не забыл, что торчишь мне с прошлой партии — желание? Князь Ада, услышав это, недовольно закатил глаза. Вариант такого расклада событий равнялся пятидесяти процентам, он надеялся, что ему повезёт больше, потому что одна из веток событий состояла в том, что Кроули использует эту возможность намного раньше. На Совете. Но… змий благополучно про это забыл, вот и здесь Похоть искренне верил, что тот не вспомнит. Но, как и в покере и любой другой карточной и не только карточной игре, ему никогда не везло на события. Каждый раз приходилось что-то делать ещё, кроме веселья и кутежа. Парься о ком-то, вроде своих детей, или вот этих вот демонов. Что-то делать. Каждый сука раз. — Даже если забуду, как будто бы смогу не чувствовать свой долг? — хмыкнул смиренно Асмодей. На его левой руке горел синий перстень, напоминая своему хозяину о слове, которое он дал. Красно-чёрной дорожкой пошёл по венам след вплоть до самой шеи. Все демоны в Аду знали, что бывает с теми, кто не отдаёт долги. Один из глаз Асмодея налился кровью. — И чего же ты желаешь, демон Кроули? Змий хмыкнул, повернув голову в сторону Вельзевула, тот стоял и пялился в искреннем шоке на Асмодея. Ведь только этот придурок мог давать клятвы на душе, проиграв в карты обычному сука рядовому демону. — Помочь Вельзевулу до тех пор, пока он не скажет: достаточно. — Будет исполнено, — смиренно произнёс Князь Ада и чёрная дорожка медленно стала отступать от его шеи обратно к руке. Он невольно вздохнул и сел прямее на кресле. Отпил из бутылки ещё несколько раз и уже после того, как в голову хорошенько ударило, спросил: — Ну и какая помощь от меня потребуется, Вельзевул? Повелитель Мух посмотрел на него ровно. — Есть кое-что, с чем ты мне действительно мог бы помочь…

***

Дверь выбили с ноги с петель, та, смачно треснув, с грохотом упала об пол, проломив несколько идеально отполированных в шахматном порядке черно-белых плит. — Кто посмел...! — начал было черноглазый демон. Он резко встрепенулся, сидя на своём огромном красно-чёрном троне с точёными пиками со всех сторон, на некоторых из которых были нанизаны головы разных существ, и с них стекала свежая кровь. — А З А З Е Л Ь! — взревел не своим голосом Вельзевул, он звучал как скрежет ногтей по школьной доске, как бесконечно скрипучая железная дверь. Всем присутствующим в помещении очень резко захотелось заткнуть уши. — О! Старина Вельзевул! — замешкал демон. — А мы вот как раз всё гадали, куда ты пропал... — Я послал вас всех нахуй, потому что ВЫ БЕЗДЕЛЬНИКИ, ВСЁ СПИХНУЛИ НА МЕНЯ! — Ну что ты! — возмутился демон. — Я всегда вовремя выполняю свою работу, — он повернулся немного право и подал знак рукой голым суккубам-девушкам, чтобы те сейчас же съёбывали подальше отсюда, а ещё, подмигивая одному из чёртов намекал на то, чтобы тот поскорее утащил отсюда все яства и напитки, пока Вельзевул не прошёл чуть дальше по коридору в его покои и не увидел, как на самом деле демон Гнева "выполняет свою работу" — Хорошо, Азазель, — тихо и спокойно произнёс Повелитель Мух. — Где все адские гончие сейчас? По пунктам быстро. Это твоя зона ответственности, если ты помнишь. Демон Гнева напрягся. Он не видел этих чёртовых собак, казалось бы, с самого Падения. Но нет одну то он уж точно помнит. — На земле, — гордо ответил он. — Одна. Их тысячи пятьсот пятидесяти девяти. Где остальные, Азазель? Черноглазый демон замешкал, открыв рот. Он ещё где-то с минуту соображал. Кроули, что стоял позади Вельзевула еле заметно хмыкнул, Астарот в привычном порядке достал свиток и перо и стал записывать. Хастур бессмысленно пялился на всех окружающих. Однако он чувствовал в себе некий азарт и был бы не против кому-нибудь набить морду лишний раз. Шакс скучающе вычищала грязь из-под ногтей ногтем большого пальца. — Ну это ведь... моя зона ответственности, я и должен знать, где они, остальные нет. Всё под контролем Вельзевул. Не парься. — 22 отдел, — холодно произнёс Повелитель Мух, вместе с его словами рядом что-то заклубилось и зажужжало, Кроули аж сглотнул. — Что 22 отдел? — не понял Азазель. — Встал. Весь. Знаешь почему? Демон Гнева обернулся на чёрта, что подгребал остатки блюд и уносил их в другие комнаты, будто бы тот знал ответ, но он лишь ещё больше заторопился и засуетился от чужого взгляда. — Это как-то связано... с моими псами? — попытался догадаться Князь Ада. — Молодец. Ты весьма сообразительный. — Да что блядь случилось-то! — взорвался в итоге Азазель, встав со своего насиженного места. От гнева аж треснул пол под его ногами. — Там пусто Азазель, потому что твои сраные псы всех сожрали. Хастур неприятно поморщился. Кроули стоял и довольный смотрел на всё это зрелище, наконец-то хоть кто-то мог отчитать Верхушку Ада за их разгильдяйство. — Что прости...? — не сразу дошло до Азазеля. — Этого не может быть, ты хочешь сказать, что они просто шляются по коридорам Ада?! — ЭТО Я ДОЛЖ-ЖЕН У ТЕБЯ СПРАШИВАТЬ! КАКОГО ХУЯ, АЗАЗЕЛЬ!? — рой мух жужжал вместе со словами Вельзевула, его нечеловеческий облик постоянно видоизменялся, то на огромное насекомое с тысячью лап, то на вытянутое чёрное существо с тысячью глаз, Кроули даже чуть поморщился, наблюдая за всем этим. Он давненько не видел Князя Ада таким. Наверное, только в самом начале. Когда здесь устанавливали самый первый Порядок меж всеми. Но видимо всё повторяется на круги своя. — Этим занимаются мои подчинённые! Это с них надо спрашивать! — И ГДЕ Ж-ЖЕ ОНИ АЗАЗЕЛЬ, ГДЕ Ж-ЖЕ ТВОИ ПОДЧИНЕННЫЕ?! КТО ДОЛЖ-ЖЕН ОТВЕЧАТЬ ЗА ИХ РАБОТУ, АЗАЗЕЛЬ?! — Они и должны! Я дал им поручения, что ещё-то нужно! — ПРОВЕРЯТЬ БЛЯДЬ НУЖНО, АЗАЗЕЛЬ!!! — вырвался из его рта рой мух, окружив демона Гнева, тот замешкал и его глаза наполнились красным, рядом зажёгся огонь, подпалив пару насекомых. — Я не виноват в том, что они НЕ ВЫПОЛНЯЮТ СВОИХ ПОРУЧЕНИЙ, — стал меняться облик демона на невообразимо гигантский, он занял всё место вплоть до потолка по высоте метра в четыре и расправил свои огромные чёрные крылья. Облик его был похож на орла, половина головы которого сгнила, а из лба и чуть ниже по бокам вились огромные искорёженные рога. — Если твои подчинённые лаж-жают — то это только твоя вина как руководителя. Там пусто, Азазель. Никто из тех, кто долж-жен ведать о делах твоих — не на своих местах, — спокойно произнёс Вельзевул, спокойно и весьма напряжённо одновременно. — Иди и разберись с этим сам. Это твоя зона влияния, Азазель. — Я не буду ЭТО РАЗГРЕБАТЬ, — протрубил его гневный голос, он был низкий, глубокий, горловой. От каждого его слова прижимало к Земле. — ИМ БЫЛИ ВЫДАНЫ ПОРУЧЕНИЯ. ЧТО ЕЩЕ ОТ МЕНЯ ТРЕБУЕТСЯ ТЕПЕРЬ? Я ВСЁ ВЫПОЛНИЛ! Вельзевул закатил свои глаза. Свои тысячи и тысячи глаз. — Когда придёт Сатана. Я передам ему твои слова. — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ВЕЧНО ОПИРАТЬСЯ НА ВЛАДЫКУ. ТЫ САМ ОТРЁКСЯ ОТ СВОИХ ОБЯЗАНОСТЕЙ, ПОВЕЛИТЕЛЬ МУХ! — Отрёкся, — не отрицает демон Чревоугодия. — И понесу наказание и попрошу вас всех тож-же... как следует наказать, — с наслаждением произнёс он это, — будем все вместе гореть в адском котле, и быть может нам даже услужливо наберут ванну со святой водой. — Я СКАЗАЛ УЖЕ, ВЕЛЬЗЕВУЛ: УБИРАЙСЯ ОТСЮДА И РАЗБИРАЙСЯ СО ВСЕМ ЭТИМ САМ. МОИ ПОДЧИНЕННЫЕ И ТВОИ ПОДЧИНЕННЫЕ ТОЖЕ. ЕСЛИ ТЕБЕ НЕ НРАВИТСЯ: ИДИ И ИСПОЛНЯЙ САМ. Кроули лишь слегка вздёрнул брови. Он, конечно, знал как у них тут всё происходит, но не думал, что оно настолько вот прям стало запущенно. Настолько бессмысленно для каждого, и с каким же упрямством все архидемоны противились снова браться за свою "любимую" некогда роль и работу. — Хастур, Астарот, Кроули. Шакс. Нам нуж-жно связать этого изменника Ада и доставить на Суд Сатане. Вы МЕНЯ ХОРОШО УСЛЫШАЛИ? — его голос снова звучал как скрип, невыносимый всего на несколько томительных секунд. — Да, Повелитель, — чётко произнесли все четверо. И каждый поменял свой облик на истинный. Отождествляющий их демоническую суть. — НУ ДАВАЙТЕ ЖЕ. ПОДХОДИТЕ. ВАМ ЛИ НЕ ЗНАТЬ, ЧТО ОДНОГО КНЯЗЯ АДА И ЕГО ЖАЛКИХ СОШЕК ДЛЯ МЕНЯ НЕДОСТАТОЧНО! — А кто сказал: что мы одни? — холодно произнёс Вельзевул. И отлетел в сторону. Астарот взмахнул рукой и проём, через который они зашли, расширился в тысячу раз, как и размер комнаты. За их спинами стояло сотни различных тварей, суккубов, чертов наземных и водных, а рядом с колонной в первый рядах, скрестив руки на груди, стоял Асмодей, Мамон и Левиафан. — ХАХ... — выдал Азазель и засмеялся: стены от этого задрожали, а с потолка посыпалась штукатурка. — ЗНАЧИТ, СЛУХИ НЕ ВРУТ, ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО РЕШИЛ СВЕРГНУТЬ ВЛАДЫКУ И ЗАНЯТЬ ЕГО МЕСТО! — Нет, — твёрдо ответил ему Вельзевул, — Просто ты настолько заебал весь Ад своей безответственностью, что мы пришли по твою чёрную душу лично, Азазель. — А ТЫ, АСМОДЕЙ! КАК ТЫ МОГ! ЭТО ВЕДЬ ТВОЯ БЫЛА ЧЕРТ ПОБЕРИ ИДЕЯ, ТВОЯ! Асмодей хмыкнул позади Астарота. — Моя идея? Я сказал, что без Вельзевула всё рухнет, а предложил всё "делегировать", а точнее спихнуть на другого ты. — НО ТЫ ПОДДЕРЖАЛ! — Я не вмешивался. Как и всегда. Ты ведь знаешь, ведь если первое слово будет за мной, то тогда время... — ЭТО НЕ ОПРАВДАНИЕ! ВЫ БЫЛИ ВСЕ ТАМ, ВСЕ ЧЕТВЕРО! ГДЕ, КСТАТИ ГОВОРЯ, БЕЛЬФЕГОР!? — Он следующий за кем мы пойдём, — строго сообщил Повелитель Мух. — ВЫ ВСЕ ЧЕРТОВЫ ПРЕДАТЕЛИ! ИЗМЕНИКИ! САТАНА ВАС ВЫГОНИТ И ВСЕХ СОЖЖЕТ, ВЫ БУДЕТЕ МУЧАТЬСЯ В АДСКИХ МУКАХ! — Тебя никто не просит сдаваться, Азазель. Просто иди блядь наконец-то уже работать. Это всё о чём я тебя прошу. И весь Ад уставился на Азазеля в ожидании его слова. Демон Гнева стоял и понимал, что главный в этом цирке клоун теперь он сам. И если Князь Ада откажется, он будет выглядеть дураком, а если согласится, он пойдёт против своей гордыни. И эта фрустрация его злила просто до невозможности. Что ему никак не вывернуться, кроме как пойти воевать против всего Ада. Но ради чего? Ради того, чтобы доказывать и дальше, что он не при делах и просто хочется ни хера не делать? Азазель загудел, пол под его ногами тоже, из трещин поднялся сине-красный огонь. — ГДЕ БЕЛЬФЕГОР? МЫ ПОСТАВИМ ЕГО НА МЕСТО, И УЖЕ ПОТОМ Я БУДУ ПРИНИМАТЬ КАКОЕ-ЛИБО РЕШЕНИЕ. ЭТО НЕ ЧЕСТНО, ЧТО Я САМЫЙ КРАЙНИЙ, ВЕЧНО ВАШ БЛЯДСКИЙ КОЗЁЛ ОТПУЩЕНИЯ! Вельзевул ухмыльнулся. Настолько насколько позволяла мимика большой гипертрофированной трупной мухи с тысячью конечностей глаз и рогов. — В своих Покоях. — СНАЧАЛА ОН, — прогудел демон и двинулся своим широким шагом на выход, от чего, казалось, трясся весь Ад. Вельзевул, Кроули, Астарот, Шакс и Хастур расступились.

***

Дверь распахнулось и за ней не было ничего. Буквально. Пустота. Бесконечная бездонная пропасть. — Кто пойдёт первый? Кто помнит Суть? Левиафан, ты? Старец замешкал. — Я туда ни за что не пойду! — вырвалось вдруг из него, — последний раз, когда я заглядывал к нему в гости — потерял тысячу лет, пока пытался выбраться из этих чёртовых катакомб! Повелитель Мух посмотрел на Мамона. — Что? — не выдержал тот. — Ты ведь жадный на первые места, что-то я не чувствую энтузиазма? — Я и так всегда первый. Среди вторых, — гордо произнёс Мамон. — Кто помнит дорогу? — терпеливо спросил Вельзевул. Все молчали. — Я, — наконец-то послышался голос справа. Говорил Астарот. — Но есть нюанс. — Какой к чёрту нюанс? — Войти войдём, выйти без его разрешения не получится. Как наиграется — отпустит, — покосился он взглядом на Левиафана, тот недовольно сморщился. — Раньше он был намного сговорчивее, — хмурится Вельзевул, — в те времена, когда я последний раз у него был. Вход и выход были более свободны. — Время искажает души, — хмыкнул Астарот. — Тебя не было там ОЧЕНЬ ДАВНО. — Вы ещё долго будете это всё обсуждать!? — взорвался Азазель стоя за их спинами. — На хрена я вообще за ваши пошёл! Я думал мы будем с ним хотя бы драться! — Сначала поговорим. Но должны говорить все. Он послушает только, если мы все будем говорить, — обернулся он на Князей Ада. — Я хорошо его знаю, — он осекся, — знал, по крайней мере. До падения. — До Падения не считается! Ты ведь знаешь! От нас ни черта не осталось, НИ ЧЕРТА! — кричал ему демон Гнева. — Успокойся, если бы совсем ни черта, мы вообще с тобой не разговаривали сейчас, — Вельзевул вздохнул. — Хастур. Кроули. Шакс. Астарот. Вы главные в наше отсутствие. По старшинству. Если не вернёмся — передайте Владыке всё как есть. — В смысле блядь не вернёмся! — возмущенно начал снова Азазель. — Как скажете, шеф, — хмыкнул Кроули. Вельзевул, глядя на него, покачал головой. — Шеф? — подхватил Асмодей, — у тебя новый титул? — Да. Он более короткий и ёмкий и считается самым престижным среди людей. — А я думал президент самое престижное. Вельзевул кинул зловещий взгляд на Кроули. — Шеф всё равно круче, — покачал головой Змий, ухмыляясь, — идите, я присмотрю здесь за всеми. — Это я за тобой присмотрю. Змий, — нахмурился Хастур. Шакс хмыкнула. — Я присмотрю за этими двоими, О, Повелитель, — сощурившись, всмотрелась она очень внимательно в Хастура и Кроули. — Знаете, я думаю. Не помешает хотя бы одного Князя Ада, но всё-таки оставить, — суетливо подметил Левиафан. — Да-да одного то точно надо, — подхватил Мамон. — Зачем? — подтянул к себе губы Вельзевул, — Когда у нас есть Эрцгерцог Ада, исполняющий обязанности Князя Ада. Шикарная должность не находите ли? — смерил он взглядом всех Князей. — А теперь рты заткнули и быстро пошли в эту дверь. Я зайду последний. — Ладно, — вздохнул Асмодей и пошёл первым. — Нет, — схватил его за руку Вельзевул. — Ты пойдёшь предпоследним. — Князь Ада очень уж не хотел остаться без поддержки наедине со всеми, — сначала эти трое. — Заебали! — бросил Азазель и, разведя руками демонов перед собой, прыгнул первый. Вельзевул сверлил взглядом Мамона. — Ну что опять!? — Первый среди вторых — пошёл. — Может есть какой-то другой способ? — Есть. Победить всех нас, и тогда ты свободен. Иди хоть на все четыре стороны. Мамон закусил губу. — Я тебе ещё это всё припомню! — Да хоть сто раз! — закатил глаза Вельзевул. И Мамон вздохнув — шагнул вторым. Левиафан помолчал какое-то время и, подтянув к себе свои щупальца, шагнул третьим. Асмодей снова намеривался сигануть в открытую дверь, но Вельзевул его попридержал. — Ну что ещё? — Скажи своим детям и подчинённым, что они теперь под надзором Хастура, Кроули, Шакс и Астарота. Демон Похоти закатил глаза. — ЭЙ ВЫ! — развернулся он к своим творениям, к своим цветам жизни, что так страстно любил, но редко себе в этом признавался. — ЕСЛИ ПАПОЧКА НЕ ВЕРНЁТСЯ, ВАШИ НОВЫЕ ПОКРОВИТЕЛИ ЭТИ ЧЕТВЕРО, ВЫ МЕНЯ ХОРОШЕНЬКО УСЛЫШАЛИ!? — Д А ! ! ! Отозвался чётким эхом ответ каждого из тысячи тысяч. — Теперь-то можно, ну? Бельфегор и так уже ахуеет со всей нашей свиты. — Можно. И Асмодей шагнул. В след за ним, бросив короткий взгляд на всех и особенно на Кроули, который показал большой палец в верх и улыбнулся во все тридцать два, Вельзевул вздохнул и наконец шагнул последним. Дверь за ними закрылась с тихим скрипом, а затем стала резко сжиматься во внутрь, комкаясь сама в себя, и исчезла вместе с проёмом, оставив только гладко отшлифованную стену.

***

Пространство сужалось и расширялось не было ни коридоров, ни лестниц. Только липкая, вязкая жижа чёрного цвета, которая постоянно "дышала". Вельзевул шагал, и под его ногами постоянно что-то хлюпало. Да, действительно, он здесь не был ОЧЕНЬ ДАВНО. Совсем тут стало уныло и бесконечно бессмысленно. Но вот он вышел в широкий зал с тысячью бесконечных повторяющих друг друга колон и, заглянув в чёрный пол под ногами, обнаружил как один квадратик отсутствует, и вместо него начинает идти лестница в никуда Повелитель Мух вздохнул и шагнул в бездну. Честно говоря, он не рассчитывал, что придётся тащиться ещё и к Бельфегору. Ему было достаточно и Азазеля. Пнуть его и дело с концами. Не обязательно было идти к Нему. С Ним Вельзевул вообще не хотел больше никогда разговаривать. Но видимо без этой крайности просто не получится ни хрена. А в этих Его чёртовых покоях можно бродить вплоть до второго пришествия Антихриста. Времени здесь не было. И то, что казалось Вельзевулу парочкой минут — на деле в этом измерении могло тянутся годами, он просто этого не замечал. Лестница вела к другим лестницам, к тысяче других лестниц. Они искажались, закручивались спиралью, переворачивались и кружились. Демон Чревоугодия вздохнул, надо было брать с собой Астарота. За руку брать и идти. С одной закривлённой лестницы с лёгким скрипом открылась дверь, и из неё вышел старец с длинной-длинной бородой до самых колен. — Левиафан? — удивлённо приподнял брови Князь Ада. — Вельзевул! — обрадовался архидемон. — Где ты к черту был!? — В смысле? Да я вот только-только буквально пару минут назад... — Он снова это сделал со мной! — завыл Левиафан и, подойдя к нему близко, вцепился своими щупальцами плотно в чужую руку. Вельзевул попытался вырваться, но схватили его, кажется, намертво. — Снова заставил плутать по своим коридорам тысячи лет! Повелитель Мух вздохнул. — Ну ладно-ладно успокойся. Нашлись ведь, да? Как с ним увидимся набьём ему хорошенько морду, если с первого раза нас не услышит. — Там было так мрачно и тихо, а я ненавижу тишину! — плакался ему демон. — Ну всё-всё-всё, — утешающе похлопал его по плечу Повелитель Мух. — Если бы вы изначально выполняли свою работу в срок, я бы вообще никого ни к чему не принуждал. — О! Вельз! — вывалился с боковой изворачивающейся лестницы Асмодей, — А я уже успел соскучится! Здесь так уныло... пришлось выдумывать себе друзей для покера. Глянь. Это Эредус, — достал он из кармана какой-то обломок палки, — Это Сайор, — подбросил он камень вверх с пентаграммой, — ну а Да Винчи к сожалению... — демон сделал скорбящее лицо, — это очень грустная история, право. — Ты там что окончательно сошёл с ума? Асмодей повернулся к палке в своей руке очень внимательно. — Эредус с тобой не согласен, Вельз, он считает, что с нами всё в порядке, — сообщил ему демон Похоти. — Бля, — тихо выругался Вельзевул себе под нос. Сверху с пронзающим всё пространство криком кто-то свалился. — Этот блядский кусок дерьма! — выругался демон с чёрными глазами. — ГДЕ ОН? — О, Азазель, а я смотрю ты меньше всех пострадал, — подметил Повелитель Мух. — От чего блядь?! Я обожаю разъебывать всех налево и направо! Разрушил все эти чёртовы коридоры, пока они не стали показывать правильный путь! Сжёг половину и расплавил! — довольно произнёс демон Гнева. — Какой ты молодец! — тоненьким голоском произнёс Асмодей явно за кого-то из своих новых друзей. — Где Мамон? Он зашёл вторым. — Что-что? — переспросил Асмодей у камня, — ты уверен? М-м-м... Вельзевул закатил глаза, глядя на это зрелище. — Сайор говорит, он ждёт нас всех у Бельфегора уже вот как одну нескончаемую вечность. Но я не уверен, что он говорит правду, когда мы с ним впервые познакомились паршивец убеждал меня, что видит будущее. — Он что спятил? — скорчился в недоумении Азазель. — Мы все. И уже очень давно, — вздохнул Вельзевул и шагнул по парадной лестнице, что шла сквозь все двери, изломленные пространства и уходящие вверх и вниз коридоры. Левиафан так и не отпускал его руку.

***

За дверьми были ещё двери, ещё какие-то длинные коридоры, резко переходящие в пещеры и вот наконец-то, они вышли к огромному массивному ярко-золотому зданию, с которого постоянно стекало что-то красное и липкое. — Пиздец он засиделся в своих фантазиях, — тихо прокомментировал Вельзевул. Азазель резко сощурился. — Здесь ведь не было ничего? Равнина. Я помню... когда мы только начинали строить Ад. — Это было слишком давно, Азазель, — подметил учтиво Левиафан. — Когда мы начинали строить Ад — не было, мягко говоря, абсолютно Ничего. — Я был здесь пару тысяч лет назад. И здесь было проще. Гораздо проще, — нахмурился Вельзевул. Асмодей флегматично глянул на постройки и красно-чёрную вязкую жидкость, что струилась вокруг хором демона Лени. Оно, казалось, всё текло и скатывалось далеко-далеко за горизонт. — Помню конец мира выглядел примерно так же, — тихо пробубнил он себе под нос. — Что-что? — засуетился Левиафан, сжав плечо с локтём Вельзевула, — я ещё хочу поплавать! И выбраться отсюда! Не надо так скоро! — Не слушай его. Он концов мира за свою жизнь видел тысячи тысяч, не факт, что это тот самый. — Да не-не точно помню. Был ещё чёрный закат и здание это было разрушено, и треснул Ад пополам... Левиафан зарылся ещё больше своими щупальцами в чужую руку. — Бля, Асмодей, вот молчал вечность, хули сейчас-то приспичило поговорить, а? — Ад не треснет пополам! Если такое и произойдёт, то только, если я ударю в полную силу! — Так и будет, — флегматично подметил Асмодей, он всё шёл с камнем в руке и той самой палкой. — Когда Мамон встанет на его сторону, так и будет. — На чью? — Не понял Вельзевул, резко нахмурившись. Демон Похоти приподнял брови. Они стояли у входа в это огромное тянущееся в самые вершины Ада до конца всех подземелий здание. — Твой ответ за этой дверью. Как только толкнёшь, наши часы остановятся, время примет обратный отсчёт. Всё кончится здесь, Вельзевул. — Что за чушь он несёт?! — сморщился Азазель. Повелитель Мух нахмурился. Асмодей говорил только в двух случаях так откровенно. Когда не было уже возможности, что-либо изменить. Или, когда оставался последний шанс что-либо изменить. А так как он торчал Кроули клятву на душе и соответственно помогал Вельзевулу, то вероятно сейчас он делал всё, что отвечало этой команде, всё, что возможно было, не нарушая ткань мироздания. И потому Князь Ада замешкал перед этой входной дверью. Он обдумывал, что он должен не делать ни в коем случае, чтобы они не разломили чёртов Ад пополам. Дьявол, где ты, когда ты так сука нужен? Почему Апокалипсис в итоге случился в Аду, а не на этой чёртовой Земле? Это кара такая? Глаз за глаз, зуб за зуб? Он хотел бы Бельфегору, откровенно говоря, надрать задницу, но, судя по всему, именно это ему и нельзя было делать ни в коем случае. Вельзевул вздохнул и толкнул дверь рукой.

***

Мамон и Бельфегор сидели в двух огромных больше похожих на трон креслах и пили что-то чёрное из кубков из чистейшего золота. На каждом красовался свой отличительный драгоценный камень. У демона Жадности это был фиолетовый аметист, а у демона Лени изумруд. — О ребята, привет! — поднял в приветственном жесте руку Мамон. На изящном столе перед ними стояли ещё четыре кубка с чёрной жидкостью и ровно четыре кресла пустовали, ожидая гостей. — Спустя пару тысячелетий, вы наконец-то соизволили явиться в гости, — ухмыльнулся Бельфегор, он был в виде мальчишки лет десяти-двенадцати с яркими золотыми глазами, волосы его кучерявились, чем-то напоминая ангельские черты. — Мы пришли хорошенько набить тебе морду! — вспылил сходу Азазель и достал из воздуха огромный чёрный металлический меч. Он был настолько острый, что кажется только от одного взгляда на лезвие можно было получить порез. — Нет, нет, — вздохнул Вельзевул, — притормози, мы пришли поговорить. Для начала. — СО МНОЙ ТЫ ТАК НЕ ЦЕРЕМОНИЛСЯ! СРАЗУ ВЫБИЛ ДВЕРЬ С НОГИ! — загорелось чёрное пламя вокруг демона Гнева. — А с тобой по-другому нельзя, ты понимаешь только так, — отмахнулся Повелитель Мух. — Успокойся. Пожалуйста. А то Ад реально треснет напополам. И Азазель, нахмурившись, всё же спрятал своё оружие обратно. — Я не хочу никуда садиться, — подал голос Левиафан, который уже ощущался Вельзевулом единым целым с его телом, — я вообще не хочу здесь быть. Бельфегор наблюдал за всем этим цирком с огромным наслаждением. — Садитесь все, — строго приказал Вельзевул. — Только без резких движений. Асмодей сложил палку и камень в карманы своего чуть подпаленного и выцветшего кардигана с цветами и двинулся к столу первым. Он взял кубок в руки с камнем ярко алого цвета. На столе оставались ещё синий, жёлтый, и розовый. — Эй какого хрена! Я хотел красный! — возмутился Азазель и сел следом. — Надо было думать быстрее, — флегматично ответил демон Похоти. Гнев фыркнул и взял в руки кубок с жёлтым камнем. — Левиафан садись, — подвёл его к столу Вельзевул. — Можно я посижу где-нибудь в другом месте, а? — Можно было выполнять свою работу честно и вовремя, а? Старец зажевал губу и, вздохнув, сел следом, взяв кубок с синим камнем. Вельзевул с извечным похуизмом в глазах взял розовый. — Ну что ж! — торжественно начал Бельфегор. Его мальчишеский голос звучал звонко и ярко. — Спустя столько тысячелетий мы наконец-то собрались за одним столом! Стоит это отпраздновать! — Не все. Люцифера не хватает, — чуть морщась выдал Вельзевул. То, что булькалось и плескалось в кубке ему ни по цвету, ни по запаху, ни по текстуре абсолютно не нравилось. Он всей душой и сердцем хотел обратно. На Землю в какую-нибудь новомодную гостиницу. Пить чаи с кое-кем и трепаться всю ночь без умолку, пока не кончится вся пачка для заваривания или все пакетики Эрл Грея. — Ничего страшного, — улыбнулся невинно мальчик. — Нам и без него отлично живётся. — Что за хуйню ты сейчас несёшь? — высказал примерно то, что подумал Вельзевул, Азазель. — Оглянитесь вокруг, — продолжил Бельфегор, — такие просторы. Столько можно всего создать, построить, переделать… трансформировать. Устроить полный передел Ада… Мы могли бы начать с нуля. Начать с САМОГО НАЧАЛА. — Ты предлагаешь свергнуть Сатану? — спросил прямо Вельзевул. Спросил ровно и спокойно. Как будто бы для него это было абсолютно обыденное предложение. — Ну почему же… свергнуть, — приподнял кучерявый мальчишка бровь и отпил из кубка слишком много, от чего жидкость потекла по краешкам его губ чёрным до самого подбородка. Взгляд его тоже был спокойным, но в нём читалась некая нотка безумия. Будто бы одно неверное слово или движение, и Бельфегор в одно движение своей маленькой руки тебя прирежет или разорвёт. Быстро и хладнокровно. Без лишних вопросов. — Просто немного подвинуть с его насиженного пьедестала… нас шесть, а он один… — Предатель! — выкрикнул Азазель, — КАК ТЫ СМЕЕШЬ ВООБЩЕ О ТАКОМ ЗАИКАТЬСЯ ПОСЛЕ ВСЕГО?! — П О С Л Е Ч Е Г О? — Выдал Бельфегор низким басом. Тот, казалось, по ощущению прижал каждого такой тяжестью, что руки было с трудом поднять, а жидкость на пару мгновений превратилась в неподъёмный жидкий металл. Его глаза закатились до белков и залились чёрным цветом, а потом посередине прорезались узкие красные зрачки с желтой радужкой. — ПОСЛЕ ТОГО, КАК ОН ОТРЁКСЯ ОТ АДА ИЗ-ЗА СВОЕГО ДУРНОГО НАСТРОЕНИЯ? ПОСЛЕ ТОГО, КАК ОН СТАЛ ОДЕРЖИМ ЕЩЁ БОЛЬШЕ ЗЕМЛЁЙ И ЭТИМ ЧЁРТОВЫМ НЕБОМ? КОГДА КАК ИМЕННО МЫ В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ СОЗДАВАЛИ ВСЁ ЗДЕСЬ С НУЛЯ. МЫ. РАЗВЕ ВЫ ЗАБЫЛИ, КАК ЭТО БЫЛО? КАК ЭТО БЫЛО ТОГДА. В САМЫЙ ПЕРВЫЙ РАЗ. Вельзевул сглотнул. Он понимал о чём говорил Бельфегор. Он понимал, что весь азарт, интерес и чувство полной свободы и лёгкой эйфории после всех этих блядских страданий — они куда-то растеряли за пару тысячелетий. И скорее дружно все притворялись, что каждому интересно то, чем они занимаются теперь, когда по факту все Князья Ада уже очень давно хотели послать всё к хуям. И, собственно говоря, все так и сделали. Все. Кроме Вельзевула. Он как-то ещё старался, то ли по инерции, то ли, потому что по жизни был слишком правильным. Крылья то ему подпалили и сущность другая, но жил он как будто бы всё по тем же ебанутым ангельским правилам. — Никто не мешает тебе менять Ад сейчас, — на полном серьёзе выдал Азазель уже намного и намного спокойнее. — Нас и так никто никогда не ограничивал. Тебе ли не знать. — Конечно не ограничивал, — снова заговорил тоненьким голоском мальчишка. — Пока ты не зайдёшь на Его территорию. Асмодей отпил из кубка и чуть сморщился. — Слишком крепковато, Бельфегор. — В самый раз, — облизал губы демон Лени. А Левиафан всё нервно теребил свою бороду и не решался вообще что-либо предпринимать лишний раз. — Окей. Убираем Люцифера. Что дальше? — приподнял бровь Вельзевул. — Ах, ты, изменник…! — начал уже было Азазаль. — Помолчи, — резко просверлил его взглядом Повелитель Мух. — Мы сейчас не оцениваем. Это разговор. Я хочу всех выслушать, чтобы вы не творили далее, тот кого позовут первым на Разговор к Владыке буду я. Так что помолчи, Азазель. Демон Гнева скривил весьма недовольное выражение лица, но всё же соизволил заткнуться. Пить из кубка он не горел желанием. — Начнём с нуля, — мягко улыбнулся Бельфегор, — поделим все территории заново, поменяем правила, развяжем друг другу руки! Устроим свой собственный Апокалипсис! Такой, какой нравится нам! И будем веселиться. До скончания веков. Вельз! Ведь нам было так весело, помнишь? Тогда, когда мы крутили судьбами огромного количества людей! Придумывали планы, манипулировали их Естеством! Загоняли в ловушку! Разве ты забыл? Как нам было весело? Вельзевул сглотнул. Весело было. Действительно. В самом начале. Пока Бельфегор слишком сильно не увлёкся и не стал вмешиваться в жизни людей больше, чем надо бы, и Вельзевулу не пришлось прикрывать его с отчётами и рапортами. Пока он не стал использовать чудеса в своих собственных целях, и не стал расщеплять души, экспериментируя с возможностями человеческих эмоций, до того, как они поступали в Ад. От чего те, попадая наконец в место назначения просто трескались и распадались, оскверняя и отравляя Земли Преисподней. И эти места до сих пор обходят все демоны, потому что любой, кто их касается — расщепляется. Даже Святая вода не настолько страшна, как то, что натворил Бельфегор, пока его покрывал Вельзевул. Было весело. Безусловно. Пока Повелителя Мух не вызвал Люцифер лично на ковёр и не спросил, какого хуя они вдвоём творят. Это был, наверное, самый жёсткий выговор за всё существование Вельзевула. У него, кажется, до сих пор кости ноют и всё изнутри горит, когда он вспоминает о том, как они повеселились однажды с Бельфегором. — Нет, Бельфегор. Было нихуя не весело. Ты переборщил. И ты знаешь об этом. — У меня было всё под контролем! Если бы ты не сдал меня, тогда я бы нашёл способ…! — Бельфегор. Расщепление — это нихуя не весело. Это конец. Для нас. Без возврата. НЕОБРАТИМЫЙ, — бросил строго ему Вельзевул. — И ты это делал с ЖИВЫМИ душами. Даже Бог не был так жесток с нами, как это делал ТЫ. Бельфегор плеснул в лицо демону Чревоугодия черной жидкостью. — ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ ТАКОЕ МНЕ ГОВОРИТЬ! ПОСЛЕ ВСЕГО, ЧТО Я ДЛЯ ТЕБЯ СДЕЛАЛ, ВЕЛЬЗЕВУЛ! Левиафан от его голоса снова сжался, а Мамон молчал. Всё это время он лишь наблюдал и пил из своего кубка. Вельзевул устало подтёр чёрное со своего лица. — Ну и что же ты сделал для меня, Бельфегор? — СПАС ТЕБЯ ОТ ТВОЕЙ ЕБАНУТОЙ НА ГОЛОВУ СУКА СКУКИ! — О, как благородно с твоей стороны, — бросил Повелитель Мух. — Не ты ли мне всегда говорил, что испытываешь кайф, когда я внутренне тлею и гнию? — Я ВСЕГДА ПРЕДЛАГАЛ ТЕБЕ ПОВЕСЕЛИТЬСЯ, ВСЕГДА! — Мне хватило одного раза, Бельфегор, мне такие методы сука не нравятся. — А КАКИЕ НРАВЯТСЯ? — рявкнул он и оглядел всех весьма презрительным взглядом, и особенно въедливо всмотрелся в нахмуренное лицо Азазеля. Тот, кажется, тоже очень хотел уже кому-то из этих двоих плеснуть чёрную жидкость в лицо. — МОЖЕТ ТЕБЕ НРАВИТСЯ БРАТАТЬСЯ С ВРАГАМИ, А, ВЕЛЬЗЕВУЛ? ТРАХАТЬСЯ С ЭТИМИ АНГЕЛЬСКИМИ УБЛЮДКАМИ, НАВЕРНОЕ, БЕЗУМНО ВЕСЕЛО, ПРАВДА? РАССКАЖИ-КА. МЫ ВСЕ ТЕБЯ ПОСЛУШАЕМ! Вельзевул сжал в своей руке резко кубок, тот погнулся и его горлышко подкосилось так сильно, что жидкость стала капать ему на руку. Все устремили взгляд в его сторону. — Что он только что сказал? — уточнил Азазель на всякий случай. Потому что любил загораться с полтычка, а потом уже разбирался, что за кипишь и кому он там, и за что бьёт морду. — Пока мы все здесь честно, как истинные демоны были заняты своими делами, — начал вдохновлённо Бельфегор ярким и звонким голосом. — Этот чёртов лицемер кутил за нашими спинами с самим архангелом… — ЗАТКНИСЬ! ЗАМОЛЧИ СЕЙЧАС ЖЕ! — вырвалось из рта Вельзевула настолько резко, что стол перед ними проломился на две части и тот, не выдержав, рухнул вниз. Кубок Левиафана сполз и, перевернувшись, покатился вниз. — Вельзевул, что за хуйню он несет? — удивлённо посмотрел на него Азазель. А Повелитель Мух резко встал и его ужасно колошматило, он хотел заткнуть в этом ёбаном Аду просто всех. Убить каждого, кто хоть ещё раз посмеет открыть рот в сторону Гавриила. — Что, так не хочешь, чтобы все узнали, что ты творил? — ехидно улыбнулся мальчишка. — Ах ты такой ужасно сентиментальный оказывается у нас, Вельзевул, такой чувствительный, — произносил он эти определения с такой издёвкой, что Повелителю Мух стоило очень сильного контроля не врезать ему по морде прямо здесь и сейчас, потому что он ясно чувствовал взгляд Асмодея, и держался. Держался насколько мог. — Как знать, может Бог тебя однажды простит и вознесёт к Небесам за твою блядскую сука СЛАБОСТЬ, А? КАКОЙ ЖЕ БЛЯДЬ ТЫ ЖАЛКИЙ КУСОК ДЕРЬМА, ВЕЛЬЗЕВУЛ, А ВЕДЬ КОГДА-ТО МЫ ВОЗВОДИЛИ С ТОБОЙ ЦЕЛЫЕ ГОРОДА В АДУ. МЫ ИГРАЛИСЬ С ЛЮДЬМИ, И ЧТО ТЕПЕРЬ? ТЫ РЫДАЕШЬ КАК ЖАЛКАЯ ШАВКА НА ПЛЕЧЕ У НАШИХ БЛЯДСКИХ ВРАГОВ И ПОДСТАВЛЯЕШЬ ИМ СВОЮ ЗАДНИЦУ! КАКОГО ЭТО НЕ НЕНАВИДЕТЬ ЭТИХ БЛЯДСКИХ АНГЕЛОВ, А? ВЕЛЬЗЕВУЛ? — громко и снисходительно рассмеялся Бельфегор, — РЕШИЛ ПОМЕНЯТЬ СТОРОНУ?! КАК ТЫ ВООБЩЕ СМЕЕШЬ ПОСЛЕ ЭТОГО НАЗЫВАТЬСЯ КНЯЗЕМ АДА?! Вельзевул молчал. Всё его тело сковал ужасный абсолютно не контролируемый блядский стыд. С ног до головы он осел липкой паникой до самых-самых ребёр. Он стоял здесь перед всеми и не понимал, как можно себя оправдать. Потому что, по сути, всё так и было, как описал Бельфегор. Ни прибавить, ни убавить. Он был ещё той оказывается ранимой мразью. Сентиментальный дураком. И если с Гавриилом он хотя бы чувствовал себя допустимо нормальным, и эта сакральная тайна была только между ними. То здесь, когда Бельфегор достал тоже самое и вывернул саму душу Вельзевула, бросив голой перед всеми на растерзание — всё чего хотел сейчас Повелитель Мух — это только завыть. Но вместо этого его руки ужасно трясло, а дыхание замерло. Во всё самое светлое, что только в нём было когда-либо, резко вонзили нож, убили. Вот так просто. Изничтожили. Парой слов. Азазель на него уставился весьма ошарашенным взглядом, как и Левиафан. А Мамон хмыкнув, довольно отпил из своего кубка снова. И только Асмодей чего-то ждал и не сводил пристальный взгляд с Повелителя Мух. Вельзевул сглотнул, время по ощущению замедлилось в тысячу раз. И он думал. Он пытался думать. Но всё что он слышал у себя в голове кричало: “Ты мразь Мразьмрзарьмразьмразьмразь ….ты ничего не достоин даже него, ты грязный, грязный демон… …ты даже не демон, ты мусор, ты бесполезный мусор, даже до демона ты не дотягиваешь… мусорбесполезныйтупойникомуненужныйксокдерьма И ИМЕННО ПОЭТОМУ ОН НИКОГДА ТЕБЯ НЕ ВЫБЕРЕТ НИКОГДА” Вельзевул вздохнул и гордо поднял свою голову перед всеми ними. Терять было нечего, ещё в тот первый раз было нечего, когда он послал каждого в Преисподней. У него не осталось ни того, ради кого можно было бы всё сжечь, ни репутации и уважения в этом чертовом Аду окончательно, а если ещё и Люцифера решили спихнуть, то и Господина у него больше не было. У него не осталось ни-че-го. И наверное… в этот раз уже было достаточно НИЧЕГО? — Я понимаю, что ты всегда мне завидовал, — начал налегке Повелитель Мух. Тело не слушалось, было неподъемным и ватным, но демон представлял, каким он должен быть сейчас. Как держать осанку, как двигать руками, как держать тон голоса и даже то, куда и как должны смотреть его глаза. Даже мимику он не контролировал, а лишь представлял, и всё тело само по образу и подобию выполняло приказы его иллюзии. Его не нормальной пизданутой высосанной из пальца уверенности в себе. Чему-чему, а вот конкретно этому умению здесь и сейчас Вельзевул был искренне благодарен архангелу. Он не был спокоен. Нет. Его ужасно колошматило, так сильно, что казалось он сейчас сблюёт собственное сердце. Но он яро и бескомпромиссно верил, что ему НЕ больно, что его НЕ задело, что таким его НЕ сломать. Повелитель Мух притворялся, что он БОЛЬШЕ, ЧЕМ ЕСТЬ, что ОН тут Сатана, что ОН тут Верховный Дьявол, что это ЕМУ здесь все должны, что ОН И ЕСТЬ ЛЮЦИФЕР, которому так похуй на то, что о нём скажут, зато остальным далеко не похуй и, чёрт возьми!... ВЕЛЬЗЕВУЛ настолько хорошо играл эту роль, что слова сами строились в предложения и демон просто говорил то, что приходило в его суетливый ум. — ...всегда первый среди всех, лучший среди Князей. Любимчик самого Дьявола. Только МНЕ он прощал то, что никому из вас никогда бы не простил. Да весь Ад работает только благодаря М Н Е ! ! ! Прихватил ОН эффектно и грациозно свой кривой кубок, расставив пальцы. Представляя что он и есть ГОСПОДСТВА НАД ВСЕМ И ВСЯ И ДАЖЕ СУКА НАД ЕБАННЫМ ГОСПОДОМ БОГОМ. Мимика ЕГО была лёгкая, свободная. Да даже Кроули блядь так не смог бы вальяжно и спокойно двигаться, как сейчас вылепил из своей извечной тревожности себя Повелитель Мух, сменив диапазон с полного минуса на абсолютный плюс. ОН вжился в свою роль окончательно и вышел сейчас вместо самого Дьявола и говорил теперь лично от ЕГО ИМЕНИ. Без запинок, без сомнений, как будто до этого скурил не одну пачку травы, или хорошенько занюхнул кокса. ТАМ ДАЖЕ БЫЛ СУКА ГЕРОИН. Будто бы всё, что в нём было ИМ временно было видоизмененно с позиции "мне очень больно" на "чёрт возьми, сука, как же мне сейчас хорошо, ПИЗДАТО И АХУЕННО И У ДРУГИХ СЕЙЧАС БУДЕТ пиздато, ахуенно и хорошо, да вы все ахуеете сейчас как я нахуй щас бахну". И у Вельзевула аж взгляд стал ещё более маниакальным, чем был до этого, да он им буквально выжигал, пилил и резал. А улыбка что застыла в лёгкой усмешке так и кричала вслух о том, что если сейчас кто-то будет перечить, Вельзевул даже не дрогнет: заживо всех сожрёт. Потому что противоположная сторона Вельзевула была тихая, спокойная, ровная, самоэгоцентрично уверенная и настолько психопатная и без эмоциональная, что кажется он бы такой хладнокровностью изнутри себя переплюнул бы даже Гавриила, если бы тот всё-таки однажды бы пал. — Представляешь, Бельфегор? — всё несло дальше и дальше Вельзевула и пальцы казалось дрожали уже от кайфа в мозгах, что на самом деле расплавились от его жгучего стыда всего на мгновение, — Я успеваю быть в двух местах одновременно, пока ты сидишь здесь в своей мрачной пещере иллюзий и сочиняешь влажные мечты о том, как свергнуть самого Дьявола, лишь бы не работать ещё больше. Он оглянул всех Князей и улыбнулся им настолько поистине Дьявольской улыбкой, что всех в этом зале передёрнуло, а Мамон, кажется, даже слегка занервничал. Потому что в этом взгляде сейчас совсем не было Вельзевула. Там был какой-то маньяк, то ли Чикатило то ли Генри Говард Холмс то ли Ангел Смерти Менгеле. Потому что только в таком состоянии он мог чувствовать себя на пьедистале: без разума, без трезвого рассудка и в абсолютном похуизме на самого себя и всех. Только потеряв полностью контроль над самим собой и заставив стыд играть по своим собственным правилам. Потому что Вельзевул повторял как мантру в своей голове снова и снова и снова той частью, что ещё в нём не сошла с ума и не сдохла: мненестыднонестыднонестыднонестыдномнеахуеннопиздатоихорошоянахуйнаконеимневсёпоебудаянахуйвсёмогущасонивсесвоиртыприкроютияиххорошенькоотделаюмудозвоновпоганныхсукиблядскиекакжеонименязаебалигандоныбессердечныесукатварипатлатыеуродыящасхорошенькоповсемвампройдусьсуки.... — Вы. Блядские обмудки, и особенны ТЫ, Бельфегор, — челюсть открылась сама собой и глас такой знакомый говорил за Вельзевула его устами, но обдавал демона таким теплом и нежностью, будто бы сейчас в нём говорил за него Архангел Гавриил, а Повелитель Мух просто не припятствовал и не мешал тому делать своё дело. — Разве ВЫ ни черта не понимаете, что, если не будет МЕНЯ и люцифера, вам придётся батрачить в три раза больше. Если не в десять. Разве ВЫ не понимаете, что ВЫ могли всё это время прохлаждаться лишь потому, что за вас вкалывал Я. Вы даже не представляете какие процессы происходят в АДУ. Вы ведь блядь не занимались никогда этой чертовой внутренней кухней по-настоящему. Откуда тогда такая блядская уверенность, Бельфегор, что ты справишься лучше меня или… самого ДЬЯВОЛА? — Я не собираюсь слушать жалкого приспешника ангелов, — мрачно произнёс демон Лени. Вельзевул рассмеялся. Коротко звонко и очень эффектно. Как же этот смех напоминал ему кого-то другого в припадке полнейшей истерии и подлинного сумасшествия. — Как Я расслабляюсь, — Вельзевул ухмыльнулая от собственных сука слов, демон даже до конца не осознавал как он такое смог им сейчас выдать, — НИКОГО не должно волновать, особенно тех, в чьи игры с огнём Я никогда не лез и не устраивал проверку согласно Плану, — а после Повелитель Мух бросил настолько въедливый взгляд на Азазеля, у которого, кажется, было огромное количество претензий в его адрес. Однако спустя ещё пару мгновений такого сверления со стороны Вельзевула-Дьявола, и демон Гнева наконец перевёл взгляд на кубок перед собой и осторожно отпил. — Как известно, Бог создавал мир за шесть дней, Я УВЕРЕН, отдай вам власть в руки полностью, и вы развалите Ад всего за сутки. Вы уже его развалили, стоило МНЕ отвернуться всего на мгновение. — К твоему сведению, Вельзевул, — начал снова весьма миловидно мальчишка, — чтобы что-то построить, нужно сначала разрушить старое. Поэтому все твои доводы и аргументы не стоят и ломаного гроша, мы начнём всё Заново. Так как нравится НАМ. И всё будет проще. Гораздо проще, чем в итоге стал Ад сейчас. — Куда уж проще-то?! — развёл руками в стороны Повелитель Мух, — Вы и так нашли на долгие века себе козла отпущения, и как только он ушёл, нашли следующего! Надоел Ад таким, каким он есть сейчас? Иди строй свой, где-нибудь в другом месте. Со своими правилами. А здесь, Бельфегор, ты должен учитывать не только свои личные интересы. — наконец-то щёлкнула мысль в Вельзевуле правильно и он будто бы вспомнил или узрел как надо вести эти чёртовы переговоры со всеми ними и чья-то невидимая рука будто бы в этот момент его отпустила, тело перестало трясти, а от стыда не осталось и следа. И он аж гордо выпрямился и страх перед этими ублюдками тоже куда-то выветрился. Как и Ненависть, недоверие, тревога, невроз, безумие... психоз. Он стоял ровно. Ровнее пожалуй так он стоял только в момент своего подлинного создания из небытия в идею, из идеи в первозданый смех, а затем зажглось пламя его души и он выдал отцу своему "ну здравствуйте отче, а звать меня [...]!". — Их разделяю не только я, — хмыкнул демон Лени и перевёл взгляд на Мамона. Тот гордо сощурился и чуть поджал губы. — Отлично. Молодцы. Кто следующий? Азазель, ты тоже за моей спиной на самом деле помышляешь о предательстве Сатаны? — говорил уже достаточно спокойно Вельзевул. Это спокойствие никуда не девалось больше, внутреннее умиротворение, гармония какая-то, то ли каркас, то ли основа появилась внутри него и он своим маятником больше не волновался, шторм сменился на тихий бриз, а картина Жан Оноре Фрагонара "Качели" сменилась в его голове на Карла Брюллова, где женщина сидела очень уверенно на чёрном коне. — ЧТО?! — вздёрнул он резко и весьма экспрессивно брови, его вздыбленные волосы вверх зашуршали и зашевелились. — КАК ТЫ МОГ ВООБЩЕ ПОДУМАТЬ ПРО МЕНЯ ТАКОЕ?! — кубок в его руках треснул, и он встал, достав из воздуха снова свой меч, — Я ПРИРЕЖУ ЭТИХ ЖАЛКИХ ИЗМЕННИКОВ ПРЯМО СЕЙЧАС, ОБОИХ! — С Я Д Ь Н А С В О Ё М Е С Т О, — произнёс пилящим, невыносимым и строгим голосом Вельзевул. Так похожим на тенор Люцифера в преддверии его истерии, что Левиафан, на секунду поверил, что вместо Повелителя Мух перед ними сейчас стоит сам Сатана-Дьявол и Первый Князь Ада в одном лице. Вельзевул просто больше не скрывал свой внутренний крик, и клал хороший такой хер на чувства своего окружения потому что о каких чувствах может идти сейчас речь, если эти уёбки просто устроили костёр и шабаш сжигая его сердце словно Жанну Д'арк на костре. Вот и он больше ни с кем церемонится здесь не будет. Хватит с него быть настолько сильно сентиментальным там где какие-то суки блядские БЕССЕРДЕЧНЫЕ гандоны, а не его. Братья. Сестры. Он не видел внутри всех них ничего больше кроме бездны и желания друг друга убить. А с такими у Вельзевула разговор теперь очень и очень короткий. Мгновенный он бы даже сказал. Реактивный. И именно поэтому глас Вельзевула сейчас было слушать настолько мучительно не выносимо, он будто бы сметал все ментальные эмоциональные и телесные защиты, что Азазель тут же подчинился. — Левиафан? А ты? Красный или Синий? — облизал зубы за губами Вельзевул, — на чьей стороне ты? Право или лево? А. Леви? Чего ты молчишь?! Старец, что сидел рядом чуть дёрнулся, но ничего не ответил, лишь отвёл взгляд в сторону весьма пристыженно. Демон Лени всё ещё пугал его на много больше, чем их подлинный Господин. А Вельзевул выглядил настолько странно, что поведение своего мучителя Зависть хотя бы мог предугадать. Бельфегор улыбнулся во все тридцать два. — Ясно, — коротко произнёс Повелитель Мух. — И чем же он тебя купил? — Прости, Вельзевул, но я просто хочу от сюда выбраться, мне… мне больше ничего не надо… любым… любым способом. Демон Чревоугодия облизал зубы за губами и бросил взгляд на Асмодея. Тот с интересом вылизывал свой кубок, выуживая из него последнюю каплю. — Окей, трое на трое. Как будем это дело решать? — Здесь нечего решать. Вы падёте все. Из-за своей глупости и упёртости. Из-за своих старых закостенелых принципов. Аду нужно обновление и, если этого не произойдёт, всё рухнет и без нашего вмешательства, я просто хочу ускорить этот процесс. То, что всё не работает уже давно само по себе — это первый признак его Конца. И дело не в нас, Вельзевул. Ты можешь заставить заново работать десять тысяч демонов на какое-то время, но ты не можешь заставить их поверить в то, что это им действительно снова нужно. Что именно ради этого они существуют здесь. Бельфегор сверкнул своими красными глазами. — Ведь ты в итоге и сам. Потерял всяческий смысл существования здесь и сам не понимаешь, ради чего пытаешься удержать СТАРЫЙ МИР. Вельзевул вздохнул. Говорил Бельфегор бесконечно хорошо и красиво. Знал куда надавить, знал как красиво исказить саму Суть и смысл. Повелитель Мух прекрасно знает, как он умеет манипулировать в своих интересах, чёрт да он знает все его типичные сука механизмы. Все его пирамиды, все его треугольники, сансары бесконечные, отправлять грешников на новый круг ада на Землю, стирая им память, но каждый раз ухудшая их условия существования — тоже выдумывал Лень, чтобы хоть на чуть-чуть разгрузить этот блядский Ад. Он многое знал о Бельфегоре, многие его идеи были гениальны, но почему-то вели постоянно в бездну без дна в какой-то мир Adventure Time, где всё хаотично и непонятно, красивая картинка яркая пиздострельная, а внутри всё в червях да опарышах, он будто бы только и жаждал выдумать такой способ безболезненной смерти, лишь бы эта вечность уже не мучила ни его ни всё то что окружало его долгие и долгие тысячелетия. Будто бы у него была вечная апатия, депрессия или... СКУКА? Вельзевул поелозил языком между зубами, ДЕМОН слишком его жалеет, пидора этого начинает оправдывать, а ЕМУ нельзя сейчас расслабляться, ОН должен быть как СТАЛЬ. И демон Чревоугодия снова по-Дьявольски УЛЫБНУЛСЯ. — Ты упускаешь один интересный факт, Бельфегор. Один малюсенький нюанс. — О правда? И какой же? — Ты хочешь переложить всю ответственность за свою жалкую надоевшую тебе за эту вечность жизнь на Дьявола, на Ад, на меня в конце концов. Снова сделать всех крайними. Но АД такой не потому, что Дьявол ТАКОЙ. А потому что вы все сделали его ТАКИМ. По кусочку. Каждый. И то, о чём ты говоришь — провернуть возможно, честно, я даже уверен будет красиво, эффектно, зажжёте классно, ребята, я отвечаю. Повеселитесь. Может даже… пару столетий, если получится разобраться с иерархией, и всё не полетит к чертям, да. А потом… потом всё станет абсолютно так же и уже новые Князья, или Герцоги, или ещё хуй пойми кто, так же сядут за вашими спинами и будут обсуждать ваше свержение, думая, что вся проблема в системе, а не в них. Вельзевул покачал головой и отпил из кубка, чуть сморщившись. Чёрная жидкость была на редкость гадостной. И почему-то пахло то ли Морфием, то ли Ртутью. — Апокалипсис, который так и не состоялся, меня кое-чему научил. Если в одном месте закрывается дверь, всегда в другом — она открывается. Надо только смотреть шире, а не долбаться туда, где тебе уже никогда и никто не откроет. — Ну вот мы и посмотрим, что в итоге получится, — оскалился демон Лени, и его облик стал резко меняться на огромного-огромного шестилапого зверя с искажённой головой волка. — РЕШИМ ВСЁ РАЗ И НАВСЕГДА, А, ВЕЛЬЗЕВУЛ? ТОЛЬКО ТЫ И Я, ОДИН НА ОДИН, БЕЗ ВСЕХ. — Я не собираюсь с тобой драться, — флегматично бросил Повелитель Мух. — Мы поговорим столько, сколько потребуется, пока ты не перебесишься от своих дурацких амбиций и не возьмёшь уже ответственность за свою жизнь, а потом я лично наедине поговорю с Мамоном, — перевёл он взгляд на демона Жадности. Тот хмуро смотрел в ответ. — Потому что он слишком уж подозрительно сегодня молчит. — ЗАТО Я СОБИРАЮСЬ, — и с этими словами Бельфегор набросился на Вельзевула, но он лишь отошёл в сторону, изящно уклонившись и, наблюдал, как треснула колона ровно пополам, куда впилился демон Лени. Азазель достал оружие снова и глянул заговорщески на Мамона. — Я УНИЧТОЖУ ТЕБЯ. — Попробуй, — подал наконец голос демон Жадности. Он встал и его короткие волосы зашевелились на голове, а вдоль висков высветились шестёрки и витиеватые демонические символы. В руке у Мамона заблестело что-то длинное ярко-алое, перетекая в фиолетово-синее. А затем материализовалось лезвие на конце. И в следующий миг он занёс свою огромную массивную секиру над Азазелем. Демон Гнева ударил в ответ и, когда лезвие коснулось лезвия, под его ногами проломился пол. — КАК ТЫ МОГ МАМОН?! — горел синем пламенем его меч, а глаза были залиты полностью чёрным цветом, — КАК ТЫ МОГ ПРЕДАТЬ НАШЕГО ГОСПОДИНА, ПОСЛЕ ВСЕГО, ЧТО ОН СДЕЛАЛ ДЛЯ НАС? — Он никогда и не был МОИМ ГОСПОДИНОМ! — рявкнул демон и надавил с ещё большей силой, от чего Азазель сжал сильнее зубы, и на его руках выступили вены от напряжения. Он налёг на меч ещё больше и, сделав вдох — отпустил, метнувшись резко в право. Секира Мамома размозжила плиту на полу, воткнувшись, казалось бы, намертво. — И КОМУ ЖЕ ТЫ ТОГДА СЛУЖИШЬ, А? — вздёрнул удивлённо брови Азазель, его тело расширилось в два раза, а за спиной расправились чёрные-чёрные крылья. — БЕЛЬФЕГОРУ С ЕГО ЗАМАШКАМИ БОГА? Мамон хмыкнул и выдернул своё оружие вместе с плитой. — Нет, — тихо произнёс он, — я служу настоящему Господу Богу, Азазаль. Всё во славу Всевышнего. — АХ ТЫ МРАЗЬ! — сделал выпад в чужую сторону демон Гнева и, хорошенько замахнувшись, прицелился прямо в шею, но Мамон с лёгкостью отразил этот удар. — Надо было вас всех перебить ещё тогда. Тварей. Зря, я не послушал Господа. — ТЫ ЖАЛКИЙ ТРУС МАМОН, И ВСЕГДА ТАКИМ БЫЛ! ТЫ ВСЕГДА ТАКИМ БЫЛ! — Азазель снова ударил, на этот раз в бок, Жадность отразил этот удар вновь. Однако следующий всё же прошёлся по его щеке, оставив длинный порез, из которого засочилась чёрная жидкость. — ТЫ ГНИЛОЙ НАСКВОЗЬ, МАМОН, КАКОЙ К ЧЁРТУ ГОСПОДЬ?! КАК ТЫ ВООБЩЕ ПОСЛЕ ВСЕГО МОЖЕШЬ О НЁМ ГОВОРИТЬ?! — Это плата. Плата за то, что я пожалел вас тогда. Я не хотел вмешиваться, но что в итоге: посмотрите на своё жалкое существование. Если бы я знал будущее, я бы не колебался. Я бы пошёл рубить своих братьев и сестёр с чистой душой. Если бы я только знал, что их ожидает такая участь. — ПОЖАЛЕЙ САМ СЕБЯ! БЛЯДСКИЙ КУСОК ДЕРЬМА, НИКТО ИЗ НАС НИКОГДА НЕ ПРОСИЛ О ТВОЕЙ ЖАЛОСТИ! Асмодей тем временем, сидя на своём стуле с пустым кубком, весьма напряжённо глянул на Левиафана. Тот занервничал, но демон Похоти всё продолжал смотреть. — Что!? Тоже хочешь подраться, да!? — не выдержал Зависть наконец. — Допивать будешь? — ровным тоном спросил Асмодей. — Что? — не понял Левиафан. — Я говорю: допивать будешь? — указал он на кубок, что демон успел тактично подобрать с полу и с которого чудеснейшим образом ничего не разлилось. Демон Зависти нахмурился. — Нет, — поморщился он. — Давай тогда сюда, — потребовал Похоть. Левиафан сложил губки. — А если я тебе дам, ты перейдёшь на нашу сторону, а? Асмодей улыбнулся. — Моя воля там, где воля Вельзевула. Если он выберет правильно, ты отсюда выйдешь, если нет, рад был с тобой познакомиться. — В смысле правильный выберет?! Какой ещё правильный выбор?! — Левиафан почувствовал слева угрозу и резко упал со стула на пол, через секунду на его насиженное место скользнула секира, разрубив мебель пополам. Следующий удар скользнул уже с правой стороны на Левиафана. Асмодей, лениво встав за половину секунды, достал палку из своего кардигана и отразил меч Азазеля, подхватив демона Зависти под бок и перенёс его подальше от этой бойни. — ТЫ НА ЧЬЕЙ СТОРОНЕ!? — закричал демон Гнева и резко развернулся, отражая удар секиры. — На той, где меньше париться надо и кайфовать, — хмыкнул Асмодей и взял из трясущихся рук Левиафана кубок. Вздохнул и с наслаждением сделал новый глоток. Сморщился и повернувшись к демону Зависти, сказал: — Если ты будешь так часто переобуваться, в конце останешься ни с чем. Левиафан аж сглотнул от чужих слов и ещё больше съёжился. Как тут не переобуваться, когда вокруг тебя одни психопаты, а ты просто хочешь чиллить на дне своего океана и чтобы тебя никто больше и никогда не трогал. Вообще никогда. И ты лежал бы и смотрел на небо из-под толщи бесконечной на тебе воды. Быть может поэтому Левиафан никогда и не имел своего мнения? Ничего не выражал и никогда не показывался? Философия его упиралась в бесконечные поиски Нирваны где можно стать ничем и никем и проспать так до самого конца мира и тогда он наконец-то уже перестанет существовать и мучиться от своего существования. Но нет эти ёбанные ублюдки совсем не понимали, что такое тактичность и постоянно дергали Зависть то в одну сторону то в другую. И если раньше у него хотя бы был Лигур, который отвечал от его имени и тусовался рядом с Хастуром и прочим по мнению Левиафана отребьем, то когда его не стало (?), здесь Архидемон затрудняется ответить реально ли он растворился от святой воды или ещё была возможность его хоть как-то восстановить?... Но в общем-то с тех самых пор Левиафан чувствует себя отставшим от жизни и вообще не понимает что тут блядь такое то происходило шесть тысяч лет, что они тут делят меж собой и вообще... ....а кто такие-то эти самые... ...ЛЮДИ?!.... — Знаешь. Быть может. Остаться одному. Был бы для меня. Самый. Наилучший. Исход. — чуть шевельнул он губами, и после в их сторону кинули вазу, потом стул, потом остатки стола, колона завалилась вторая или третья на право и Левиафан очень резко зажмурился в мощных руках Асмодея. Бесконечно повторяя вслух про себя: этого нет этого нет этого нет этого на самом деле не существует ты у себя в домике под океаном этого нет нетнетнетнетнетнет ЭтогоСейчасНетЛевиафанОчнись! И он с великой надеждой открыл глаза и...

Почему-то всё это всё ещё.

Д О - С И Х - П О Р

Б Ы Л О

.

***

Бельфегор пробил дверь из зала в следующий, Вельзевул вновь отпрыгнул в сторону. Упала колона в красном зале, затем в синем, затем в зелено-голубом и по закрученной лестнице уклоняясь от чужих нападок, Повелитель Мух поставил блок и ударил в ответ. Демон Лени схватился когтями за гобелен с изображением Девы Марии в окружении жирафов и шимпанзе, на дальнем фоне висело свинцово-фиолетовое иссиня-чёрное яблоко, именно в месте соединения его с древом, на котором росли ещё и бананы затрещало полотно. И Бельфегор смачно порвал ткань ровно до середины, после чего впилился в стену, та треснула, и красивая мозаика в виде ясного солнца с тысячью красных глаз посыпалось на пол, создавая свою неповторимую симфонию звуков. Бельфегор, вцепившись когтями в стену, вскарабкался и снова набросился на Вельзевула, тот растворился в рой мух и пропустил сквозь себя демона. — ДЕРИСЬ ПО НОРМАЛЬНОМУ! — яростно крикнул ему Лень. — Я ж-же сказал, я не собираюсь с тобой драться, — фыркнул Князь Ада и приземлился кучей своих частей на треснувший во многих местах изумрудный пол, снова материализовавшись в человекоподобную форму. Бельфегор снова попробовал ему расцарапать лицо пару раз — но это было абсолютно бесполезно, абсолютно каждый его удар проскальзывал насквозь. Лень сморщился и, хмыкнув, вернул свой облик к около человеческому в виде полуженщины с огромными рогами и изумрудными глазами, его облик очень сильно напоминал сейчас Малефисенту. После же, Бельфегор взмахнул рукой и достал из воздуха пузырёк, пробка на нём была в виде черепка, а внутри плескалась розовато-алая жидкость. — Знаешь, что это? — улыбнулся демон во все пятьдесят восемь. Раз Повелитель Мух не поддаётся, Бельфегор будет играть с ним иначе. Более тонко и изящно. Будет бить по самым больным местам. Вельзевул замер, сощурив брови. — Откуда это у тебя? — О ну. Взял из личных запасов кое-кого... — Ты что обокрал хранилище Сатаны?! — Не обокрал, а взял своё! Я изобрёл этот эликсир! Вельзевул стоял и в шоке смотрел на этот дурацкий пузырёк в его руках. Чёрт и как он только не понял по почерку, чья реликвия, ведь Бельфегор всегда... — Ты ведь знаешь, что для тех, кто пользуется моими артефактами, всегда есть последствия. — И что? Я расщеплюсь по щелчку или обязан быть твоим рабом до скончания небесных дней? — старался держать лицо Повелитель Мух. — Нет, ну что ты. Я не настолько жесток, Вельзевул, — ухмыльнулся демон. — Я рассчитывал поиграться с кем-нибудь после Армагеддона, но не ожидал, что Астарот поделиться с тобой им лично. Демон Чревоугодия сверлил его взглядом. Чтобы Бельфегор, Великий Манипулятор чувствами и эмоциями душ от страдания до инфантильного кайфа "просто так" решил что-то кому-то подсунуть, чтобы лишь посмотреть? Вельзевул ухмыльнулся. Этот чёрт не просто так завлёк к себе лучших помощников Астарота. Он всё подстроил. Чёрт. Он подстроил просто нахуй всё. За всеми их спинами. Всё это время, пока Вельзевул был занят и увлечён Апокалипсисом. А потом последствиями и ещё Люцифер... Чёрт. Просто чёрт. — Какова плата, Бельфегор? — мрачно произнёс Вельзевул. Демон Лени хмыкнул. Он испытывал искренний кайф, владея ситуацией, владея чужим вниманием и владея, казалось бы, судьбой того, кто перед ним стоял. Скука в его голове на мгновение перестала снова существовать и он почувствовал снова себя ЖИВЫМ. — Я знаю всё с того самого момента, как ты коснулся губ этой самой жидкости, Вельзевул. Всё. В самых мельчайших подробностях, — Лень облизал зубы за губами, — насколько всё, — сдерживал он всё свою надменную снисходительную улыбку, — что можно считать, что между тобой и тем ангельским отребьем всегда был я. И чувствовал и ведал и даже видел через тебя всё я. Всё, Вельзевул, до мельчайших подробностей. Ах. Как сладко было быть на твоём месте, и ебать этого дурацкого Архангела. — Маниакально наконец-то засветились его глаза. Повелитель Мух стоял и широко смотрел на него во все глаза. И одна его часть снова начала испытывать этот дурацкий расщепляющий душу стыд, а вторая, гордо подняв голову, спросила: — И на хера. Бельфегор. На-хе-ра!? — Хотел позабавиться. Поиздеваться над кем-нибудь. Скучно стало. А здесь вышла такая забавная сценка... а когда он стал исцелять твою душу без разрешения, против твоей воли? Вытащил мой кусок проклятия к себе, и теперь можно было выебать и тебя хорошенько Вельзевул, раз ты больше не был согласен заходить в мои покои. Лично. — Несло Бельфегора дальше и дальше и дальше, он будто бы ожидал, и ждал как прямо сейчас же на него разоруться и захотят убить, скажут какой он ужасный, а Лень будто бы всю жизнь и жаждал такого подлинного унижения в свой адрес, потому что это всё ещё было приятнее, чем эта дурацкая сраная скука и БЕСКОНЕЧНОЕ ОДИНОЧЕСТВО НА ЕДИНЕ С САМИМ СОБОЙ. — Нет, — покачал головой Вельзевул, стараясь вообще сейчас не брать в рассчёт всю ту чепуху, что нёс Бельфегор, ему нужно было вытащить корень из всего этого запутанного с кучей производных уравнения, он вздохнул и снова попытался нащупать реальность. — Нет. — Повторил он снова, — Нет. И ещё раз нет, Бельфегор, — сжал на мгновение губы Вельзевул, и мухи вернулись на свои места, и он снова почувствовал себя целостным без маятника и качель в голове. — Тебе нужен был конкретно я. — выдал он наконец вердикт, — Всё это блядско-божественное время. Я. — он сделал вдох-выдох и задал снова тот же самый вопрос: — Бельфегор, на-хе-ра? — Ты слишком зациклился на себе, покачал головой демон, — всё кричишь "я", да "я". Но мир на тебе не сомкнулся, Вельзи. — Всё сработало как по часам, — спокойно и уже уверенно продолжил свою речь Повелитель Мух, — каждая деталь на своём месте, а раскрытые карты — в самом конце. Я узнаю твой почерк, где угодно. Ты никогда свою жопу не напрягаешь ради "кого-нибудь". На хрена тебе нужен был я? На хрена, Бельфегор, ты за мной следил? На хрена настолько подробно, чёрт тебя дери?! Вельзевула снова трясло до какой-то ненормальной и лютой паники. Голова подкидывала ему тысячи настолько откровенных диалогов с Гарвиилом и во всё это вклинивалась одна простая мысль: "Всё это время он был там, он видел, он знал, он слышал, он чувствовал. Он знал". И именно её пытался всеми способами заткнуть сейчас Вельзевул. Всеми доступными, что у него только были, поэтому он хорошенько полоснул себе ногтем по руке, чтобы хоть немного привести себя в чувства. — Просто было интересно: чем кончится, — с удовольствием произнёс демон. Пару чёрных капель скатилось с руки Вельзевула. — Но я смотрю, ты не дождался и решил влезть намного раньше, — ухмыльнулся резко и жёстко Повелитель Мух. — Потому что в итоге: кончилось ничем. Что же тебя настолько... задело? А, Бельфегор? — Стало скучно, вот я и... решил немного поменять правила. Вот и всё, — вскинул он чуть плечами. — Так ведь намного интереснее, разве нет? — И как. Получил то, что на "самом деле" хотел? — сверлил его взглядом Вельзевул. — Да, — хмыкнул он несколько раздражённо, — отлично повеселился. — Зачем тогда свергать Дьявола, если тебе достаточно? — Я уже тебе объяснил. Если ты не понял с первого раза, то... — Ты не получил чего хотел, — прервал его Вельзевул, Лень постоянно увиливал и пытался им манипулировать, но демон ловко возвращал его к тому, с чего они начали. Возвращал его к корню всего события, к желанию того, кто так яро отрицал все свои поступки и пытался спихнуть всю отвественность на Вельзевула, который использовал эту блядскую реликвию, а не того, кто её создал вообще. — Чего ты хотел на самом деле. Бельфегор? — снова вернул поезд мысли на рельсы Вельзевул. Тот замешкал всего на пару мгновений. — Я не понимаю, о чём ты, Вельз, — улыбнулся он широко, — то, чего я хочу: я всегда получаю, и следующий будет Ад. — Нет. Бельфегор. Не получил. Не в этот раз. Чего ты хотел на самом деле? — не сводил с него пристального взгляда Вельзевул, с этих чёрт дери постоянно дёргающихся ярко-жёлто-фиолетовых глаз, иногда переходящих в глубокий изумрудный. — Ты бредишь, Вельз. Спасибо за веселье, но нам уже пора заканчивать, — вытащил он из воздуха две коротких секиры с золотыми ручками. — Что ты хотел от меня? — спокойно и прямо спросил Вельзевул. — Что ты хотел, но не получил, что, Бельф? — обратился он к нему значительно мягче. — Это тебя не касается, — раздраженно выдал он. — Мы пили чаи, болтали о всяком, чистили зубы и шикарно трахались друг с другом, — произнёс налегке, подавляя стыд Вельзевул, — Практически каждую нашу встречу. И нихуя не делали. Нихуя. Что же из всего этого больше всех... "задело тебя"? Бельфегор сжал своё оружие настолько сильно, что, казалось, оно сейчас точно сломается на пополам. Аж зазвенело и затрещало. — МЕНЯ НИЧЕГО НЕ ЗАДЕЛО! Наконец выпалил он, и эхо разнесло его слова ещё на тысячу бесконечных пустых залов. А стёкла что давали пространство залам, расположившись снизу до верху на 15 метров, тот час всё полопались от гула и тяжести вибраций чужого крика. И ещё минут десять вместо тишины было слышно как падают осколки от них в самых-самых дальних бесконечных залах и коридорах. Везде и всюду. И когда раздалась напряжённая тишина, Вельзевул продолжил копаться там, где остановился. — Ты хотел бы также с кем-то развлекаться? — Начал он аккуратно, — Этого тебе не хватало, да? С кем-нибудь так же съебаться нахуй от этих адских забот? Этому ты завидовал, да? Бельфегор? — очень тихо спрашивал всё это Повелитель Мух, потому что если бы он чуть-чуть бы сказал громче, он уверен что тот контакт, что демон нащупал сейчас между ними — порвёться на части и придётся снова учиться заново с ним разговаривать. Демон перед ним сжал настолько плотно зубы, что те аж заскрипели. — Почему он, Вельзевул? — тихо произнёс демон. — Почему ОН? ЧЕМ Я БЛЯДЬ ХУЖЕ НЕГО, ВЕЛЬЗЕВУЛ?! Повелитель Мух шокировано открыл рот. — Я ПРЕДЛАГАЛ ТЕБЕ ВСЁ ТОЖЕ САМОЕ, КАКОГО ЖЕ СУКА ХУЯ, ТЫ ВЫБРАЛ ЕГО В ИТОГЕ, А НЕ МЕНЯ!? Взорвался Бельфегор и колоны от его низкого голоса аж просели в пол, тот разошёлся резкими трещинами. — Когда это ты предлагал? — очень потерянно спросил Вельзевул. Он реально не понимал, его разыгрывают или это всё на полном серьёзе происходит сейчас. — КОГДА!? КАЖДЫЙ РАЗ, КОГДА МЫ С ТОБОЙ СУКА ВИДИЛИСЬ! КАЖДЫЙ РАЗ! НО СТОИЛО ЭТОМУ БЛЯДСКОМУ КУСКУ ДЕРЬМА ПРЕДЛОЖИТЬ ТЕБЕ ТОЖЕ САМОЕ, И ТЫ БЫЛ ГОТОВ ЧУТЬ ЛИ НЕ СДАТЬСЯ В ДОБРОВОЛЬНОЕ РАБСТВО! ТЫ!!!... ЕБАННЫЙ ЛИЦЕМЕР, В Е Л Ь З Е В У Л ! ! ! Демон Чревоугодия всё ещё в полном шоке смотрел на Бельфегора. Он все силился вспомнить где, что и когда ему там предлагал Князь Ада. Но всё, что приходило в голову, это их странные разговоры и дурацкие приставания к нему со стороны Бельфегора. В которых, честно говоря, Вельзевул ничего и никогда не видел. Он даже и помыслить не мог, что за этим стояло что-то настолько МАСШТАБНОЕ. — Я думал, что ты шутишь, — честно признался Повелитель Мух. — В гости типа зовёшь, а я был... занят. Дел по горло. Как бы. Ну. — он неловко облизал губы. — потом хуйня с Апокалипсисом, у меня не было времени. — У ТЕБЯ НИКОГДА НЕ БЫЛО ВРЕМЕНИ НА МЕНЯ. НИКОГДА, ВЕЛЬЗЕВУЛ!!! ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ, НИКОГДА! С ТЕХ САМЫХ ПОР, КАК ТЫ МЕНЯ СУКА СДАЛ ! ! ! Вельзевул вздохнул. Он так не хотел начинать эту тему снова. — Я не сдал, — отвёл Повелитель Мух неловко взгляд в сторону. — Я сказал Ему, что это сделал я. Что это была моя идея. Что я думал, что так будет меньше работы для Ада, если ну... душ станет поменьше. Все дела. Да и праведные так можно было бы уничтожать. Полезное оружие, так сказать, в войне. Ну и. Кхм... — пошаркал ногой по разбитой плите демон Чревоугодия, — Люцифер меня хорошенько отпиздил за такое, конечно же, — его резко передёрнуло, — никогда не спрашивай КАК. Это было... — он сглотнул. Глаза бегали по шахматному полу. — Ну а после... он сказал, что знает, кто автор и, если я ещё хоть раз ему так нагло солгу в лицо, то буду следующий на расщепление в очереди. Я не сдавал тебя, Бельфегор. Но... осадочек, честно говоря, остался. Я больше не хотел иметь дело со всеми твоими безумными идеями. Я не стукач, но и... я знаю, как это, когда Владыка в гневе, и вы все понятия не имеете с чем играете, когда вот так вот бросаете свои обязанности. Решаете кого-то там свергнуть, что-то поменять... Никто не стоял там с ним один на один и не пытался каждый раз смягчить все ваши косяки, сказать так, чтобы звучало красиво, а не как хуйня какая-то, за которую, честно говоря, жёстко пиздят. Повелитель Мух пнул устало кусок каменой плиты перед собой, та проскользила, царапая отполированную и одновременно всю в трещинах поверхность. — Тусить с Люцифером в его хорошем настроении вам всем, конечно же, в кайф. Но с его плохим настроением регулярно всегда сталкиваюсь я. Я подметаю за вами. Я скрываю все ваши провалы. Я молчу о том, как вы куралесите, где-то проебываетесь и пируете. Я красиво оформляю ваши отчёты. Я. Бельфегор. Я. И когда мне реально потребовалась самая капелька этой поддержки, помощи от всех вас, когда всё пошло по пизде: что я получил? Похуизм, саботаж, ещё больше беспорядков и полный развал Ада. Он перевёл дух. — Ты спрашивал почему я выбрал Его? Да потому что он блядь единственный, кто мне дал эту блядскую поддержку! С Ним я наконец-то снова почувствовал себя живым! Нужным блядь! — выругался искренне Вельзевул. — И что сделал ты? Медленно наблюдал, как я разлагаюсь и гнию. И ни разу. Ни разу блядь не спросил: КАК ТЫ СЕБЯ ЧУВСТВУЕШЬ, ВЕЛЬЗЕВУЛ? О, ВЕЛЬЗЕВУЛ, КАЖЕТСЯ, ТЫ НЕ ОЧЕНЬ, А ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? А? А МОЖЕТ Я МОГУ КАК-ТО ПОМОЧЬ?! НЕТ БЛЯДЬ ВАМ БЫЛО ПОХУЙ! А ТЫ ЕЩЕ И УПИВАЛСЯ ТЕМ, ЧТО Я БЛЯДЬ В ХУЕВОМ СОСТОЯНИИ И, КОГДА ТЫ ЗАБРАЛ У МЕНЯ ВСЁ, ТЫ, НАВЕРНОЕ, РАСЧИТЫВАЛ, ЧТО Я КИНУСЬ ТЕБЕ НА ШЕЮ, ПОСЛЕ ВСЕГО, БЕЛЬФЕГОР!? НЕТ БЛЯДЬ МНЕ ВСЁ ЕЩЁ ХУЕВО, ЧТОБ ТЫ ЗНАЛ И Я СКУЧАЮ ПО ЭТОМУ АНГЕЛЬСКОМУ ИДИОТУ, ДАЖЕ, ЕСЛИ МЫ БОЛЬШЕ НЕ ВСТРЕТИМСЯ НИКОГДА! ! ! Выпалил последнюю тираду на одном дыхании Вельзевул. Его трясло. Всего. До самого основания. — Значит, ты меня... не сдавал? — тихо выдал Бельфегор. Спустя огромное количество времени. Его лицо выражало очень сложный мыслительный процесс. — Я никогда и никого не сдавал из вас. Придурков. Никогда! — Однако же Кроули ты лицемерно решил растворить? — хмыкнул демон Лени. — А я сразу последний гандон на этой Проклятой Земле? — Он сорвал сам Апокалипсис. Публичная казнь хотя бы была оправдана. Пусть и сейчас я не согласен с тем своим решением. Это не расщепление налево и направо абсолютно невинных душ, Бельфегор. — Те места уже не сквозят такой гнилью. Я всё подчистил. По его приказу. Это были условия, по которым я не был расщеплён следующим, — он поджал губы. — И эти души были не такие уж и невинные. С праведниками ты, конечно, загнул. У меня были такие мысли, подсолить Раю, но... тогда уже придёт Всевышний спрашивать за мои деяния. А он как мы все знаем... безпощаден. Вельзевул ухмыльнулся и покачал головой. — В том, в чём виноваты души — достаточно Ада, Бельф. Иначе бы с нами поступили совершенно по-другому. Я не чествую Бога, но... разве плохо то, что мы создали? Разве плохо то, как мы обустроили Ад, как распределили обязанности? Добровольно распределили. Каждого спрашивали, кто и что он хочет делать. Даже экспериментировать тебе никто не запрещал. Просто, когда было слишком, нас попросили остановиться и в общем-то всё. Это всё о чём нас попросили, Бельфегор. Как и я. Всё чего прошу: это просто остановиться. Мне не нужна публичная Казнь, какое-то супер наказание в вашу сторону. Я не имею влажных мечт о том, как вам будут выкручивать конечности за ваши слова и действия. Достаточно просто остановиться и подумать: если так как сейчас мне не нравится, что я могу поменять или улучшить? Перед тем, как приходить к чему-то критическому, предложи сначала что-то рабочее. Я строил эту систему в большинстве случаев и, Дьявол, она работала тысячелетиями. Я очень много сделал чтобы со скрипом, но она всё же работала. Если ты реально хочешь новый мир — пожалуйста. Иди. Делай. Но без меня. Я не буду строить Ад с нуля. У меня не хватит столько энтузиазма и запала. Его хватит только на то, чтобы хоть капельку исправить то, что вы уже все впятером блядь наворотили. — Выдал ему весьма уставшим и тихим голосом Вельзевул. У него не было больше ни сил, ни желания возмущаться. Просто на самом деле уже хотелось помолчать и посмотреть многозначительно демону в глаза. И чтобы он понял. Всё понял по одному только взгляду. Но с этими засранцами никогда это не прокатывало. Всегда надо было вот так: сначала лютое сопротивление, потом Вельзевул самый плохой, потому что отнимает игрушки и заставляет работать, потом ещё кто-нибудь обязательно захочет подраться и доказать свою правоту, и только спустя огромное количество времени и приложенных сил — что-то сдвигалось с мёртвой точки и появлялся шанс по нормальному поговорить. Иногда Повелителю Мух, казалось, что у него есть свой личный ангел-хранитель. Или демон. Скорее демон-хранитель. Который вёл его в правильном направлении, когда, казалось бы, один неверный шаг вправо или влево, и всё рухнет. Обвалиться. А нога нещадно скользнёт в пропасть, откуда уже невозможно будет выбраться. Никогда. — Если я сделаю, как ты хочешь, ты будешь моим? — спросил уже намного мягче Бельфегор. Вельзевул вздохнул. — Это не бартер, Бельфегор. И я не продаюсь. Моё расположение не купить. И я не знаю, что нужно сделать, что бы я однажды передумал или на что-то согласился. Это никак не связано: поможете вы мне или нет и то, буду я твоим или нет. Я ничей, Бельфегор. Даже мы не принадлежим Люциферу. У нас есть свобода воли. Но если мы нарушаем уже какие-то фундаментальные правила, Извини, конечно, но если не Он, то я буду приходить давать по башке, если не Я, то кто-нибудь другой. Нарушите совсем всё, не знаю, придёт Всевышний, и будете общаться с ним лично. — Повелитель Мух снова поскрёб ботинком по разможенной плите и пнул кусочек камня опять куда-то в бок на нервяке, было бы тут озеро он бы всё пытался кинуть блинчики плоским камнем, чтобы хоть немного прийти в себя обратно, — Ты ведь знаешь, как примерно работает этот механизм. Ты знаешь как... люди влюбляются, мы манипулировали этим механизмом много и много лет, мы внедряли и подменяли понятия. И тебе ли не знать, что как бы мы не старались — мы можем только запутать человека, но не заставить кого-то полюбить или разлюбить — этот фундамент в душе не рушим. Он просто есть и всё. По какой-то причине как блок или защита от демонов и сторонних вмешательств. Я не знаю. Просто есть, — пожимает демон плечами под конец. — Ты можешь запутать человеческое сердце, но Сакральное ни-ко-гда. Бельфегор молчал. Долго так. Продолжительно. — То есть ты хочешь сказать... — начал он в искреннем шоке от осознания чего-то фундаментального, — что ты... — он поджал губы, его казалось аж трясло от тех слов что демон собирался сказать, — влюблён в Него? Вельзевул стоял и переминался с ноги на ногу, терять всё ещё было нечего, поэтому, наверное, впервые в жизни, он решил ответить честно не сколько перед демоном, сколько перед самим собой. — Да. Выдал он чётко, прямо, ровно. И ему не было стыдно за свой ответ. Стыднее было скорее продолжать лгать. Себе, окружающим, Ему. И особенно Бельфегору. Потому что Вельзевул никогда, никогда не сможет утолить его жажду и влажные мечты относительно себя. Как бы Бельфегор не пытался себя поменять. На какие бы уступки не шёл. Не важно, как бы подстраивался и чем готов был бы пожертвовать ради него. Вельзевул себе даже не может объяснить до сих пор — почему Гавриил. Наверное, по той же причине, по которой и Кроули тусуется со своим Азирафаэлем. Просто так совпало. Они не искали друг друга. С Гавриилом, по крайне мере. Это была игра случая. Не выжидали чего-либо, не требовали томительного ответа друг от друга. Всё случилось само собой и в любой момент, честно говоря, можно было отказаться. Но наверное, что понял за всё это время, проведённое с ним, Вельзевул, так это то, что такое не купить. Ничем. Если хотя бы одному будет из них не интересно все тот час прекратиться и они оба разойдуться по своим домам. Не заставить. Никак. И поэтому Вельзевул, казалось бы, знал до самого скончания веков, что конкретно Бельфегору он всё равно говорил бы нет, даже если они с Гавриилом больше никогда... — Ты чёртов эгоист, Вельзевул, надменная старая сука мразь. Повелитель Мух улыбнулся ему. Губы ужасно дрожали. — Да я такой. Я же всё-таки демон. Хмыкнул он. — Ты встрял, Вельзевул. Ты вообще понимаешь это? Ты мог выбрать путь более доступнее и проще, какого же сука хера, а, Вельз? — глянул на него Бельфегор с каким-то в первые в жизни отчаянием и искренним унынием. Он пытался заполнить пустоту, что была у него на душе, большую часть своей жизни. Но тут вдруг в моменте обнаружил, что эта дыра непомерно огромная. Настолько огромная, что из неё уже сыпется песок, тех чувств и эмоций, что он подавлял и пихал туда, словно в мусородробилку. А она всё расширялась и расширялась и была... Настолько огромная, что её заткнуть уже просто абсолютно было ничем. Ни Новым Адом, ни свержением самого Дьявола, ни унижением и насмешками над Вельзевулом, ни экспериментами, ни бойней. Просто ничем. Это не закрыть ничем. И от этого Бельфегор ощутил настолько бессмысленность всего, что он когда-либо делал и создавал. От чего пузырёк из его руки выскользнул и упал на пол, разбившись вдребезги. — Что б ты знал, я тебя — искренне ненавижу и ненавидел всегда. И то, что ты будешь сука мучиться со своей этой блядской любовью до конца своих дней — делает меня счастливым! ПОНЯЛ! ! ! Вельзевул снова покачал головой. — Не делает. Тебе тупо больно. Как и мне сейчас, потому что нас сука с тобой вдвоём отвергли. Вот и всё, Бельфегор. Больно. — И этого всё равно недостаточно, чтобы мы...? — Нет. Я не буду обманывать тебя. И поверь тебе тоже "такое" не нужно. Никому из нас не нужно. Это расщепляет, Бельфегор. Тебе ли этого не знать? И демон Лени громко и оглушительно завыл. Этот вой продирал, казалось бы, до самого основания. Все стены здания загудели, завибрировали, а Вельзевул стоял и чувствовал себя настолько паршиво, что захотелось, честно говоря, завыть точно так же в ответ. Сил только жаль никаких уже сука не было. Вой этот длился какую-то непостижимую вечность. Повелитель Мух стоял и не шевелился, он выжидал и ему было так же скверно, как и Бельфегору сейчас. Буквально недавно он нежился в неге полного Забвения и Похуизма на всех и вся, но вот его снова достали и окунули с ног до головы в его собственное дерьмо из не вмещаемых чувств. Горечи, стыда, вины, ненависти. Разочарования. Невозможности обнять того, кого всё-таки по ненормальному Любишь и всегда казалось любил. Всегда. Вельзевул сглотнул.  Интересно, чтобы сказал Гавриил, если бы увидел его сейчас? Ведь спустя всё это время Князь Ада смог взять себя в руки и заткнуть всем этим обмудкам их грязные рты. Он смог. Мать твою, боже ж ты мой. Он смог. И если ещё кто-то посмеет из этой блядской оравы ему что-либо предъявить — Вельзевул снова скажет пару ласковых, потому что он настолько же равен и всесилен, как и те, кто его пытаются опустить. Никто здесь ни без греха, они все буквально демоны и Князь Ада теперь прекрасно знает, чем давить и манипулировать, если кому-то что-то не понравится. Ведь их репутация и жизни зависят в первую очередь от него. Ему ведь потом разговаривать с Дьяволом за них. Из этих пятерых максимум, что по делу способен сказать только Асмодей, да и тот будет дурачиться до последнего. Остальные по убывающей: Бельфегор слишком скрытный и только больше себя закопает, Мамон скинет на кого-нибудь другого ответственность, Левиафан придумает причину, почему он не дошёл до Владыки, а Азазель это... Всё встанет в десять раз хуже, если он откроет рот, он слишком взрывной. Вельзевул вздохнул и опустил взгляд на демона, что обессилено опустился на колени перед ним и впился пальцами в лицо, его всего ужасно трясло и колотило. — Бельфегор. Давай мириться, а? Давай попробуем по-другому? Демон аж скривился. — Какой смысл, — злобно выдал он, — если ты всё равно никогда меня не выберешь. — Мы могли бы снова стать... друзьями, Бельф. Я всё равно не тот, кого ты так страстно искал. Тебе нужен не я. Тебе нужен тот Я, кто мутил с тобой все эти схемы с душами и восхищался твоими экспериментами, кто позволял залезать в своё сознание и манипулировать собой так, как хочется тебе. И того меня уже очень и очень давно нет. Его нет, Бельфегор. — ЗАТКНИСЬ! — выпалил демон Лени, — ЗАМОЛЧИ СЕЙЧАС ЖЕ!  Вельзевул вздохнул и присел на корточки. — Прости, я не знал, что делаю тебе этим всем больно, на самом деле я... слишком долго тебя избегал, вместо того, чтобы нормально с тобой поговорить. — Заткнись, Вельзевул, замолчи, — шмыгнул он носом, — нахуй мне не сдались все твои извинения! — Бельф, нам работать бок о бок ещё как минимум вечность, и я хотел бы с тобой реально уже нормально поговорить. — Поговорили блядь, отъебись теперь от меня, пожалуйста, — сжался он в итоге в более сидячее положение, опираясь коленями об пол.  — Ты мне нужен — там Внизу. — А ТЫ МНЕ БЫЛ НУЖЕН ВСЁ ЭТО БЛЯДСКО-БОЖЕСТВЕННОЕ ВРЕМЯ, И ГДЕ ТЫ БЫЛ!? ГДЕ!? Повелитель Мух сглотнул. — Рядом. Как минимум в Аду. Бок о бок с тобой, но. Ты никогда не говорил прямо, чего хочешь от меня. Никогда. Зато поиграть в свои тройные игры с закрученным сюжетом, где все страдают — пожалуйста. И ты знаешь это, Бельфегор, ты прекрасно знаешь, что мог уже сотню раз подойти и как минимум попробовать сказать как есть! — НИКТО БЛЯДЬ В АДУ ТАК НЕ РАЗГОВАРИВАЕТ, ЭТО НАХУЙ НИКОМУ НЕ НУЖНО!  — Я был честен с тобой. Настолько, насколько умел. По крайней мере тогда, когда мы с тобой ещё общались, потом я закрылся, но. Всё ещё был шанс выйти со мной на контакт, но вместо этого, ты стал тыкать меня палкой по больным местам. А я не твоя игрушка и никогда ею не был, даже когда позволял играться с собой. — Этот ангельский ублюдок точно такой же, как и я, Вельзевул! Он делает тоже самое, он тоже тебе лжёт!  Повелитель Мух вздохнул. — Да, но. Он хотя бы умеет извиняться в отличие от тебя. — И что? Это всё, что тебе нужно? Потешить твоё уязвленное эго? Сколько раз мне нужно извиниться перед тобой, чтобы ты выбрал меня? — дрожали его губы. Вельзевул сглотнул. Они снова свернули не туда. — Дело не только в прощении, Бельфегор. Там было... много чего ещё. Там было... — Повелитель Мух задумался, его тоже трясло. Ни перед кем и никогда он не хотел бы такое вытаскивать, кроме своего архангела, — принятие друг друга до самого Основания такими, какие мы есть. Там... было безопасно, настолько, насколько я вообще способен был когда-либо испытывать это ощущение. Там было тихо, спокойно, там было... — Я предлагал тебе тоже самое, — холодно процедил сквозь зубы Бельфегор. — Мы... — его губы дрогнули, — мы безусловно Любили друг друга, Бельфегор. Ты не способен дать мне такое, точнее может и способен, но. Не в таком смысле, в котором я хочу любить и быть любимым другим.  — Откуда ты знаешь, что Он любит тебя так, Вельзевул. Откуда мать твою ты знаешь это, откуда, черт тебя дери?! Повелитель Мух стоял и пялил сквозь всё.  — Не знаю. Я так. Чувствую.  — А если это всё ложь? Если он солгал тебе!? — Не знаю, — повёл он плечом, — увижу этого придурка. Спрошу лично ещё раз. — Количество не отвечает за качество, Вельзевул! — снова скривился Бельфегор. — Ну и похуй тогда, — пнул осколок колоны в сторону Князь Ада, — зато я Его Люблю, поэтому есть повод доебаться. — И что, если он пошлёт тебя так же, как ты меня? Что ты тогда будешь делать? А?! — Ну вот пошлёт и подумаю, пока же не послал. Обещал что-то придумать. Что ж. Буду ждать, — смиренно произнёс Повелитель Мух.  — Какой же ты мерзкий, Вельзевул, — сморщился Бельфегор. — Ну если я такой мерзкий, — парировал Князь Ада, — на хрена я тогда вообще тебе сдался?! — Не знаю, знал бы — давно бы тебя убил, или как минимум просто поглотил твоё сознание и затащил к себе. — И чё кайфово иметь безвольных рабов? Что-то я не вижу радости на твоём лице за столько-то столетий? — Это ничто по сравнению с тем, чтобы завладеть тобой лично.  — Попробуешь хоть раз сделать что-то без моего согласия, и я тебе перережу горло. Ты меня знаешь. Мы уже это проходили. У меня вполне хватает сил контролировать себя, даже в состоянии затуманенного разума и, если я что-то не хочу, но чувствую это, я начинаю неимоверно злиться, Бельфегор. — Только если не подменить одно понятие на другое, — прошептал очень тихо себе под нос демон Лени. — Что-что? — аж сощурился Повелитель Мух. Бельфегор недовольно смерил его взглядом.  — Поможешь подняться? — с искренним презрением глянул на него демон. — Лицо попроще сделай, и может быть помогу, — сморщился Вельзевул. Бельфегор сощурился и действительно сделал лицо попроще, после чего протянул руку. Повелитель Мух протянул свою. — Мир? Демон Лени вгляделся изумрудным в серый. И взявшись за руку, тихо произнёс: — Я подумаю над твоим предложением, но сначала... Он сжал руку Повелителя Мух крепче и дёрнул ту на себя, Вельзевул нахмурился и в какой-то момент всё пространство перед ним растворилось. — …я немного поиграюсь с тобой, Вельз. Серые глаза закатились, и Князь Ада, пошатнувшись, провалился в какую-то бесконечную пропасть внутри себя. Он знал уже это чувство. Легкого предэйфорийного наркотического опьянения. Когда вот-вот, но ещё недостаточно. Он такое испытывал с Гавриилом на пике страсти, а ещё... в те далёкие времена, когда Бельфегор залезал в его сука голову.  Но это всегда было так аккуратно и незаметно, запирая любые попытки выскользнуть любой шальной мысли, поэтому Вельзевул даже не осознавал, до конца, что с ним происходит сейчас.  Тело стало непомерно тяжёлым на мгновение и будто бы не его собственным, он тонул в бесконечной вязкой чёрной субстанции, которая подлезала ему в уши, горло, нос. И с каждым последующим вдохом он всё больше захлёбывался и захлёбывался, и захлёбывался, а затем... Вельзевул сморгнул и его резко от всего отпустило. Демон стоял и пялил на дверь с цифрой "305".  Кажется, он вовремя. Пронеслась чётко отточенная мысль. Не опаздывает. И Повелитель Мух постучал. Так как и всегда это делал. Три коротких и один затяжной.  Пару секунд была тишина, а затем что-то сдвинулось, зашевелилось, затрескалось, а потом — дверь отворилась. Фиолетовый встретился с серым, и сердце Вельзевула пропустило один лишний удар. — Снова задержали на работе? — очень мягко поинтересовался Гавриил. Князь Ада суетливо забегал глазами по чужому лицу, он почему-то совсем не мог вспомнить, что было до этого, все его мысли постоянно разворачивались в обратную сторону. — А... насколько я опоздал? — Пару мгновений, — просто ответил архангел.  — Э... — неловко выдал демон, — да, наверное... задержали? — решил не зацикливаться на своей памяти Вельзевул. — Как там дела у тебя? — Ты что-то принёс? — указал пальцем на пакет в левой руке демона архангел. Вельзевул тотчас скосил туда свой взгляд и с искренним удивлением обнаружил пакет в своей руке. — Д-да. Видимо? — снова замешкал он. — Давай сюда, — улыбнулся Гавриил, — я помогу. Попробуем что-то новенькое сегодня вместе с тобой.  — Да, конечно, держи, — медленно передал он свою ношу и стал осторожно расстёгивать зелёное пальто. На пуговице пятой к нему подлезли чужие руки. — Ты... — Помогаю, — просто и добродушно пояснил Гавриил. Вельзевул позволил тому всё дорасстегнуть, а затем архангел помог ему снять пальто. Повелитель Мух молча наблюдал за всем этим. Всё было таким "нормальным". Таким до безумия приятным. Таким, каким он бы очень хотел видеть. А почему хотел, не понимал.  Он не понимал, почему испытывал чувство горечи, глядя на Гавриила, на его глаза, губы, пальцы, глядя на их номер в гостиной. Он не понимал, почему ему было непомерно больно всё это видеть, будто бы на самом деле этого всего не существовало. Но нет, вот он стоял здесь, чувствовал его, слышал его, видел его, даже вдыхал запах, кажется, тёмного шоколада, молочного мыла для рук и капельки ненавистного Вельзевулу ладана, но Гавриилу он всегда такое прощал.  — Пойдём, а то чай остынет, — прервал чужие мысли архангел. — Чай? — Я заварил, уже всё готово. — О, да? — аж встрепенулся Вельзевул, — а что за чай? — Обычный. Чёрный с бергамотом. — Для затравочки пойдёт, — отшутился Повелитель Мух и проследовал в гостиную. Гавриил поставил чашку перед ним и очень осторожно наклонился, поцеловав Вельзевула в лоб. Повелитель Мух снова от чего-то замер. Сердце снова пропустило один лишний удар, а на душе что-то расцвело большим таким жёлтым цветком, похожим на огромный подсолнух. Но, затем, Князь Ада снова почувствовал огромную непостижимую всем своим естеством горечь, и ему захотелось здесь и сейчас расплакаться, просто завыть. Зарыдать в голос. Он сглотнул и, подув на чай, осторожно отпил. Боль стихла как будто бы её никогда и не было. — Так как у тебя дела, ангел? — Потихоньку. — Что даже с "кофе"? — хмыкнул демон. — Всё хорошо, Вельзевул, давай не будем о работе сегодня. Князь Ада чуть сощурился, забегал глазами. Задумался. — Да. Думаю о работе не стоит, — хмыкнул он. Гавриил достал из пакета несколько фруктов, какой-то синий гель для душа и синюю упаковку презервативов с салатовым тюбиком смазки. — Я смотрю, ты сегодня хорошо подготовился, — весьма озадаченно прокомментировал Гавриил. Вельзевул и сам удивился. — Я ну это... да... — даже как-то слегка засмущался демон. Ему отчего-то так захотелось коснуться своего архангела сейчас. Пощупать, полапать, бесконечно целовать, он от чего-то настолько по всему этому соскучился, просто нереально изголодался и снова до какой-то неясной ноющей в сердце боли. — Я тоже по тебе скучал, — мягко выдал Гавриил. Вельзевул поджал губы, что-то было не так, но он не понимал, что. Будто всё, что казалось ему странным, тут же пресекалось и выкидывалось из его головы.  — Ха-ха ну ты, конечно, даёшь, — выдал он нервно и опять отпил чай, а затем его сознание снова куда-то провалилось по ощущению ещё на несколько уровней глубже.  Тёплые пальцы коснулись лица, и Повелитель Мух аж дёрнулся. — Что случилось? — всмотрелся фиолетовый внимательно в серый очень и очень близко. — Я это... кажется... — Вельзевул осмотрелся, — мы... пили чай? — сощурился в недоумении демон. — Да, а потом болтали о всяком разном, съели несколько фруктов и... пошли расслабляться. — О. Да. Точно-точно... — насколько это было точно, Повелитель Мух не был уверен. — Продолжим? — Пожалуй, — не стал возражать демон и протянул руки к его лицу. Он прикрыл глаза и поцеловал его первым. Родной запах заполнил всё его естество, касания были нежными, мягкими, ангельские пальцы осторожно закопались в чёрных волосах. Вельзевул улыбнулся в их поцелуй, он позволил проникнуть ещё глубже в себя языком. Это будоражило его разум, это разжигало в нём задавленное возбуждение.  И снова скользнула боль от этого их касания, но она было настолько эфемерной и ускользающей, настолько противоречащей тому самому, что Вельзевул так долго искал, что он затолкал подальше любое шальное, мешающее ему сейчас наслаждаться — чувство.  Он раздвигал чужой рот с таким непомерным экстазом, забирался пальцами под его одежду. Он хотел чувствовать его всего. Лишь бы ангельские руки больше никогда не отпускали демона. Лишь бы Гавриил был всегда рядом с ним. Чуть больше, чем ночь, чуть больше, чем обычно у них было времени. Чуть больше на пару минут, часов, Вельзевул готов был вырывать зубами каждую частичку этого вечно заканчивающего у них двоих ВРЕМЕНИ. — Нам нужны твои сокровища, Вельзевул, для продолжения, — оторвался от его губ Гавриил, чтобы перевести дыхание.  Повелитель Мух нахмурился. — А да. Точно-точно. Иди в спальню, я сейчас, — прошептал он ему на ухо и куснул, после чего, довольный, отпустил архангела и двинулся на кухню. Демон схватил синюю упаковку и салатовый тюбик и весело, с искренним предвкушением, направился в сторону спальни. Чья-то тёплая огромная рука легла на его плечо, когда Вельзевул уже практически зашёл в комнату. "Это не я" Скользнул Его нежный голос по всему Основанию Повелителя Мух. Тело его аж затрепетало от этих слов.  Вельзевул думал повернуть голову, но... "Не оборачивайся. Ничего не говори." Повелитель Мух нахмурился. — Гавриил. Это... ты? — очень тихо прошептал он. "Это всё иллюзия, Вельзевул. Этого нет" Легла вторая тёплая и нежная широкая рука на его плечо. "Он в твоей голове"  Прошептал Его голос на второе ухо демона. Повелитель Мух сглотнул. — Как ты?.. — Вельзевул, ну чего ты так долго? — послышался голос из спальни.  Липкий страх окатил Князя Ада с ног до головы, он пытался вспомнить что-то важное, но в голове было пусто. По ненормальному пусто. — Что мне делать? — прошептал он. "Вспомни, откуда ты пришёл"  — Я не помню. Я ничего не могу вспомнить, я не могу... — забегал глазами Вельзевул.  — Что-то случилось? — скользнули фиолетовые глаза по серым, архангел стоял перед демоном. Повелитель Мух в панике отступил на шаг назад. — Знаешь, я тут подумал... — Вельзевул пытался быстро придумать, что он подумал, — что я не хочу прямо сейчас, может выпьем ещё чайку, а? — нервно рассмеялся он. Чужие тёплые руки всё ещё были на его плечах. Их ощущение, по крайней мере. И это придавало Вельзевул капельку уверенности, что он сможет выпутаться из этого абсурда. — Почему не хочешь? — нахмурился Гавриил, — что-то случилось? — Да вот просто передумал и всё, в горле пересохло. — Хочешь, принесу чай в постель и продолжим? — Нет-нет, мне больше кухня нравится, — нервно захихикал он. — Что мне нужно сделать, чтобы ты захотел?  У Вельзевула на пару секунд что-то щелкнуло в голове. Фраза была до жути знакомая, кто-то её уже произносил. Вспомнить бы вот только кто... — Ни.. ничего, — он сглотнул, — просто не хочу и всё. Передумал. Понимаешь? — Нет, — чуть нахмурился Гавриил, — не понимаю. В чём. Причина? — Да ни в чём, Гавриил, я просто не хочу, — отступил он ещё на пару шагов назад. — Даже если я буду нежным и обходительным с тобой? — Это не влияет на моё желание, чтоб ты знал!  — А что, влияет, Вельзевул? — смотрел фиолетовый ровно в серый.  — Да я понятия не имею! — развёл Повелитель Мух руками в стороны, — настроение там, желание в конце-то концов! — Ты меня больше не хочешь? — Я... — у Вельзевула была полная путаница в голове, он никак не мог осознать, что это не реальность. Даже чужое присутствие за спиной никак не могло вытащить его из этой иллюзии. — Нет я... я хочу. Тебя я... всегда... — Тогда в чём проблема? — уже значительно строже уточнил Гавриил перед ним. Князь Ада вздрогнул. — Просто... ну... я... — он колебался между тем, чтоб пожертвовать собой и не выглядеть в его глазах недостаточно хорошим и между тем, чтобы выбрать себя в независимости насколько причина отказа была уважительной. — Я не могу так, Гавриил. Я так... я не могу.  — Значит, ты меня не любишь на самом деле? — спросил архангел прямо. Вельзевула трясло всего, до самого Основания. Он не знал правильного ответа и знал, мысли его не шевелились и не проворачивались. Ощущение будто бы вся адекватность из него куда-то выветрилась, и остался только липкий голос всех его скомканных по жизни страхов. — Нет я... — Князь Ада сглотнул, — Любовь так не измеряется, Гавриил.  — А как она измеряется, Вельзевул? В чём? Если ты даже не способен выбрать меня, когда я так сильно нуждаюсь в тебе? Демон стоял и пялил на Гавриила в полном недоумении. У него было ощущение, что кто-то уже это говорил в его сторону или не кто-то, а... Он сам. Ему. Князь Ада забегал глазами. Точно-точно. Такое уже было. А когда? Сознание изрезало воспоминанием настолько огромным и ярким, что Вельзевул забыл на пару секунд как дышать вообще, пока тёплая ладонь на его плече снова не привела его в чувство. "Не проживай, а решай. На это нет больше времени, ты и без этого знаешь правильный ответ." Вельзевул нахмурился. — Отдать себя в жертву ради другого — это не про Любовь, — медленно выговорил это Повелитель Мух, — это про... — Князь Ада замешкал, со спины его окутывало настолько безграничное тепло, что он ощущал себя бесконечно защищенным и неуязвимым в первые в своей маленькой, но такой непомерно огромной демонической жизни, — ... боль. Дыру. Что ты пытаешься заткнуть этой самой Любовью. Ощущением "любви". Это про... саморазрушение. Вся Любовь начинается с... — Вельзевул в каком-то шоке поднял взгляд к фиолетовым глазам и посмотрел прямо, — ... выбора себя. Вот что ты... сделал тогда. Просто... выбрал себя, ты не отказывался от меня, Гавриил, — ухмыльнулся демон, но с глаз отчего-то скользнуло пару капель, губы задрожали, — Дьявол, черт тебя дери! ты никогда от меня не отказывался, — шмыгнул он носом, — я сам это придумал в своей больной голове! — нервно рассмеялся он. — Нет-нет! — возмутился Гавриил, — ты именно отказываешься от меня сейчас! Именно это ты и делаешь!  — Выбирая себя я ни от кого не отказываюсь! Я выбираю себя! Потому что сначала Я, потом Весь Мир. Я сюда пришёл кайфовать для себя, а не обслуживать всех и каждого, и особенно чью-то Любовь! Мать твою мы или Любим друг друга, или нет! Если это требует условий — это блядь товарно-выгодные отношения или контракты с Люцифером, а не про Любовь блядь! — выругался в сердцах Вельзевул, его трясло, а с глаз всё стекало, и он злился, непомерно злился, он злился казалось до самого своего Основания за то, что большую часть жизни был убеждён, что сначала идут ВСЕ, а потом уже он где-то пристраивается рядышком, будто бы своё право на существование и ценность ещё кому-то и чему-то надо доказывать! Господь их блядь всего лишь "не простил", а не испепелил и так далее, значит блядь право на существование и ценность никто у них не забирал, они сами придумали это! Сами блядь выдумали, что никому не нужны, что честность демонам не нужна, что какого-то хрена они все должны выглядеть так-то, мыслить так-то и чувствовать конкретные вещи, в то время как благочестивым ангелам никто не мешает быть надменными сука ублюдками! Почему демоны не могут быть добрыми, а?! И любить по нормальному!? На хрена вот эта жертвина, зачем им всем вообще нужна такая саморазрушающая Любовь?!  — Тогда. Я не люблю тебя, если ты отказываешься от меня, если ты не учитываешь мои интересы, — как отрезал перед ним Гавриил. Сердце Вельзевула кольнуло, тонкой острой иглой, но через секунду он вспыхнул как легко чиркнутая спичка об коробок.  — ТОГДА МНЕ НАХУЙ НЕ НУЖНА ТАКАЯ ЛЮБОВЬ, ГАВРИИЛ! ТАКАЯ СКУДНАЯ БЛЯДЬ, ПОЛНАЯ САМОУНИЧИЖЕНИЯ, ЖАЛКИХ ОБГЛОДАННЫХ КОСТЕЙ! Я БЛЯДЬ ЛУЧШЕ САМ СЕБЯ ЛЮБИТЬ БУДУ, ЧЕМ ПРОДАМ СВОЮ ДУШУ ЗА ЭТУ ХУЙНЮ!  — Какой же ты блядь просто не прошибаемый, — усталым, не своим голосом произнёс Гавриил, — я хотел с тобой по-хорошему, Вельз, а ты как обычно, не сгибаемый и упрямый, — зажглись его глаза изумрудно-рубиновым, а руки почернели.  Вельзевул захотел резко развернуться, но руки сзади не давали ему этого сделать. — Блядь пусти меня, он же меня сожрёт! — в ужасе выдал Повелитель Мух, потому что абсолютно ничего в этом месте не работало. "Тебя никто не тронет"  Сказал ровно голос. — С кем ты разговариваешь, Вельзевул? — резко шагнул в его сторону архангел, а затем хорошенько замахнувшись завёл руку к его горлу. Правда всё что успел почувствовать Повелитель Мух — это короткий испуг, потому что вслед за ним послышался нереальный всё разъедающий вой, а чёрная рука "архангела" задымилась. Облик того, кто перед ним стоял резко изменился на чёрно-синего демона. — Мать твою, Вельзевул, что это за херня!  Вельзевул стоял и смотрел в каком-то шоке на это зрелище, в голову наконец-то нахлынул поток его собственных мыслей. — Бельфегор? — удивлённо уставился он на него. Демон завопил и снова накинулся на Вельзевула, длилось это не долго — короткая вспышка ослепительно яркого света, разъедающая всё его естество боль и белые огромные ангельские крылья за спиной Повелителя Мух, и Бельфегора просто нахуй вышибло из его сознания.  Вынесло об ближайшую стену и ещё одна колона в этом зале, не выстояв, рухнула вниз.  Руки его буквально плавились, и он скулил, пытаясь хоть как-то абстрагироваться от этой боли, а Вельзевул стоял по середине зала в жесте чуть протянутой руки и не понимал какого хрена только что было.  — Бельф, ты это...как. В порядке? — очень осторожно спросил Повелитель Мух. — КАКОГО ХУЯ НА ТЕБЕ ВИСИТ БЛАГОСЛОВЕНИЕ АНГЕЛА, И ТЫ ВСЕ ЕЩЁ СУКА ОТ НЕГО НЕ СГОРЕЛ!? — сквозь агонию кричал демон. — На мне висит... что? — не понял Вельзевул, он сделал осторожно шаг в сторону Бельфегора. Разум его постепенно складывался по частям обратно и, чем больше он осознавал, тем больше хмурился. — Какого... хуя, ты только что сделал, а Бельфегор? Демон сглотнул, кожа с его рук капала на пол, пальцы дрожали, некоторые места обнажились до костей. — Хотел кое-что подправить напоследок. В тебе. Вельзевул сморщился. Он много ему хотел сейчас сказать, бесконечно много, но вглядываясь в испуганный изумрудный глаз, единственный рабочий у демона, потому что второй был выжжен до тла, скривился и вздохнул. — Я понял, что тебе больно, но. Не я виноват в этом. Не мне исправлять. Но. Я хотел бы тебе помочь. Ты считаешь правильным сломать меня за свою боль? Тогда и я по твоей логике должен убить тебя, за то, что сделал ты. И я не про Гавриила. Ты знаешь о чём. Ты уже залезал мне так в голову, благо мне хватило собственной ебанутости, чтобы вовремя вынырнуть из этого говна. Ты хочешь, чтобы тебя любили. Все мы. Ты этого желаешь, Бельфегор. Тебе не нужен никакой Дьявол и Ад. Ты просто заебался от собственного одиночества и всеми способами пытаешься от него избавится, но. Твои методы слишком радикальны, болезненны и отбивают всякое желание когда-либо к тебе заглянуть, что приводит к ещё большему одиночеству. Поэтому ты мучаешь Левиафана, поэтому весь Ад обходит тебя стороной. Ты определись. Тебе нужны Рабы или Друзья? Потому что, если Рабы, не удивляйся, что все мы отказываемся с тобой общаться. Никто не хочет быть чей-либо прислугой здесь, особенно твоей. Мы отказались от Небес в том числе из-за этого. Так почему же ты возомнил себя умнее всех? Почему мы все должны понимать и считаться с тобой, в то время как ты за нашими спинами творишь какую-то ненормальную хуйню. Почему я должен доверять тебе и пускать к себе, когда в любой момент ты можешь поступить со мной так? Залезть в самое болезненное, что есть во мне и тыкать? За это сжигают, Бельфегор и казнят. Любовью тут сука и не пахнет. — Ну так и убей же меня, — сквозь сжатые зубы произнёс это Демон Лени, — убей. Весь Ад только этого и ждёт. Моей сука смерти. Убей меня, Вельзевул. Давай же. Они все скажут тебе: "Спасибо". Дьявол лично пожмёт руку. Убей меня, и твоя жизнь станет лучше. Больше никто не будет преследовать тебя. Доставать. Строить козни за твоей спиной. Убей. Меня. Ведь об этом ты мечтаешь уже пару тысячелетий, разве не так? Вы все ублюдки только и ждёте, когда я сдохну, разве не так?! — выговорил он это уже в порыве какой-то истерики. Вельзевул осторожно сделал шаг в его сторону. — Не собираюсь я тебя убивать, делать мне больше нечего блин, — сморщился демон. — Что? Слишком жалок для тебя? Большая честь? Ну ладно. Тогда. Я сам справлюсь, — хмыкнул он и материализовал в дрожащей руке сиреневый пузырёк. — Мать твою, Бельфегор, — расставил руки в стороны Князь Ада, — пожалуйста, успокойся, давай нормально поговорим. — Наговорились уже, — холодно процедил сквозь зубы демон Лени, — пошёл ты нахуй, — сквозь боль отвинтил он крышку. Вельзевул решительно подошёл к нему. — НЕ ПОДХОДИ! — рявкнул Бельфегор, — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ СВОИМИ ПОГАНЫМИ ПРОКЛЯТЫМИ СВЕТОМ РУКАМИ! Повелитель Мух шагнул чуть назад. — Блядь успокойся, я сам не знаю, какого хуя у меня в голове произошло, так не должно было быть, я даже не знал, что... — Вельзевул нахмурился, он припомнил, как его остановил тогда перед уходом Гавриил, попросил поцеловать зачем-то в макушку, и с затылка он почему-то ощутил такое родное первозданное тепло в районе сердца... неужели он тогда... — ох, чёрт, этот засранец, — хмыкнул демон, но в душе очень сильно поблагодарил своего архангела, если бы не его защита сейчас, Вельзевул бы реально убил Бельфегора, ибо тот перешёл черту дозволенного. Ещё бы чуть-чуть и Князь Ада ему бы не простил. Никогда бы блядь такое не простил. На самом деле нихуя он не хотел мириться с этим придурком. Бельфегор был настолько сломанным и не правильным, как и весь Ад вместе взятый.  Но. Если Вельзевул его бросит сейчас или хоть что-нибудь не предпримет, то — ничто уже не поможет Бельфегору. Ничто. Только святая вода. А он не вчера стал таким. Они дружно всем Адом и уже очень давно его игнорировали вместо того, чтобы расставить с ним хоть какие-то мать его границы.  Убить — это конечно прекрасное предложение, но. Проблема никуда не денется. В душе они все точно такие же сука чёрные. Все они. Бельфегор просто больше всех лезет в чужие границы, потому и бесит больше всех. Убей его — захочется рубить налево и направо всех остальных. И закончится всё. Расколом Ада. Последний, на кого они пойдут, будет Дьявол. Просто, потому что он мать его заебал больше всех. И каждый это знает в Аду, но молчит. Потому убийство равноценно самоубийству. Это поможет только на время, пока всё остальное не рухнет вслед само собой. — В общем... — попробовал начать заново Вельзевул, — Я не знаю как тебе ещё более доходчиво объяснить, но... мать твою или признай уже, что ты такой же сентиментальный и ранимый еблан, как и я, или сука живи в своём ебучем и гордом одиночестве и отъебись уже от всех нас.  — Я И ТАК НИКОГО ИЗ ВАС ОБМУДКОВ НЕ ТРОГАЮ! УЖЕ МНОГО БЛЯДЬ ЛЕТ, КАК ЖЕ ВЫ ВСЕ ЗАЕБАЛИ МЕНЯ, ГАНДОНЫ!  — Не трогаешь? — вздёрнул бровь Вельзевул и развёл руки в стороны, — то есть вот это вот всё ты называешь "я вас не трогаю" ? — оглядел Князь Ада разрушенный полностью зал и развалившиеся створы огромных дверей на полу.  — Много лет я не трогал вас, — процедил сквозь зубы Бельфегор, пузырёк в его руке дрожал, пару капель выпало на пол и тот зашипел, медленно плавясь в темно-синей жидкости. Та прожигала камень насквозь. — Что это за дрянь, Бельфегор? — нахмурился Вельзевул. — Рас-створитель, — дрожали его губы, а руки трясло. — Тебе что святой воды недостаточно? Нахуя тебе эта хуета ещё сдалась?  — Он-на с-с... — он запнулся. Сглотнул, — стирает сущность. Вы больше не будете мучиться. Она сотрёт всё лишнее об... обо мне, — тяжело выдохнул он. — Блядь, ну Бельфегор, ты, конечно, козлина, но не настолько, — очень аккуратно опустился перед ним на корточки Вельзевул, — тебе чё от скуки совсем нехуй делать было? Зачем ты такое вообще изобрёл, это же уже... это "слишком", Бельф, даже для тебя. Смотрел ровно серым в суетящийся изумрудный глаз Повелитель Мух.  — Я. Не х-хочу тебя п-п-прощать. И м-мириться тоже. Нахуй видеть тебя больше не хочу, понял!? — Понял-понял, — выдохнул Вельзевул. — С первого раза, понял. Но. Давай я хотя бы перед тобой извинюсь. Мы были не лучше. Все. Хуй знает дорастут ли эти придурки до извинений, но. От себя я хочу сказать, что. Мне жаль, что я причинил тебе столько боли и оставил разгребать всё это в одиночку. Мне тоже было больно, и я решил просто тебя игнорировать, но. Ты не заслуживал такого отношения, и мне очень жаль, что мы не поговорили намного раньше, мне жаль, что мы зашли в своих заблуждениях так далеко, Бельфегор. Мне жаль. — Нахуй мне не сдалась твоя сука жалость! — Всё морщился он от той боли, что скрутила его конечности и выжгла глаз. — И извинения твои тоже на хрен не сдались! Мне больше ничего от тебя не нужно!  — Бельф. Пойдём ко всем. Подлатаем тебя, приведём в порядок. Убери пузырёк. — Ты себя вообще слышишь!? — надтреснуто улыбнулся демон, — Я им всем нахуй там не нужен! Да они будут рады, что я исчезну! Все они с такой радостью и облегчением вздохнут, когда будет стёрто последнее воспоминание обо мне!  Вельзевул вздохнул. — Ты ведь всегда любил экспериментировать, помнишь? Заведовал отделом по квантовой физике и гравитации. А Ему это никогда не нравилось. Твоя склонность всё подвергать под сомнение, видоизменять Суть, копать в глубину, выдумывать то, чего нет, но ради того, чтобы просто посмотреть, что будет. Всевышнему много чего не нравилось в нас. И мы ушли. Добровольно. Отказались от всего. А потом с таким кайфом бок о бок создавали города, распределяли обязанности, и ты создал столько всего прекрасного, ты нашёл способ как замедлить пространство и время. Ты выкраивал из одной Сути другую. Ты перекраивал само мироздание, благодаря тебе Ад шире в тысячу раз, чем способен был уместится на этом жалком клочке земли. Ты придумал самые изощренные пытки с разумом, вертел направо и налево чужим здравомыслием, ты первый понял, что эмоциями можно манипулировать и управлять, ты многому научил нас. Ты сделал нереально много для Ада, Бельф. Не отнимай это знание у нас. Не заставляй думать, что столько вещей возникли сами по себе, но и. Признай свои ошибки. Признай, что в какой-то момент мы все друг с другом пересрались, а ты просто заперся ото всех здесь в чертоге своего собственного разума и видел нас такими, какими мы уже давным-давно не являемся, просто потому что мы все очень и очень давно друг с другом нихуя мать твою не общались. И это касается всех. Другие обмудки охуели не меньше тебя. — Вельзевул окончательно сел на пол, — и вот именно поэтому, Бельф, мне нужна твоя помощь больше всех остальных. — Мне нечем тебе помочь, Вельзевул, просто блядь нечем, кроме вот этого, — затряс он пузырьком в своих руках. — Это не помощь, Бельфегор, это бегство. Бегство от всех нас. Опять. Знаешь, Дьявол вряд ли поймёт, но я понимаю тебя. Я понимаю, как это, когда всё достало, а сил менять больше нет и нихуя не хочется. И ты один со всем этим дерьмом. Я... сбегал в трудоголизм, ты в свой разум. Итог один: мы несчастны и нам до безумия больно. Можно, конечно, закончить всё здесь и сейчас, а можно... поверить, что ты способен получить всё что хотел, только... иначе? — Иди нахуй со своим ебаным блядь оптимизмом! Ангельская паскуда! — Бельф, нас все ждут там. Давай вернёмся в твою гостиную. — Нет, не ждут. Явно не меня. Тебя может и ждут. Тебя все всегда ждут. — Ну конечно ждут, чтобы поскорее все свалить на меня и нихуя не делать, поэтому всех нужно поставить раком и заставить работать. — Они не будут. Вельзевул.  Всё равно. Без мотивации ни черта не получится, — сплюнул чёрное на пол демон Лени. — Тогда давай её придумаем. Вместе. Организуем блядь. Хоть что-нибудь. Нас нахуй шестеро. Мы строили мать твою Ад. Что нам мешает сесть и подумать хорошенько, чего нам не хватает? Пока Люцифер не дышит в спину и не стоит над душой. Что нам мешает внести те коррективы, которые мы хотим? А не сносить всё подчистую и строить не пойми что? Ведь все, что стоит сейчас, мы и так строили сами. Зачем разрушать это ещё раз, ради чего, Бельфегор?  Демон Лени вздохнул.  — Меня бесит Дьявол, — медленно выговорил он, — только и делает, что ругается. Это ему не нравится, то. Всё я делаю не так, все мои идеи дурацкие, а сам... — Бельфегор сморщился, — нихуя не предлагает взамен, только блядь пресекает, для кого я тогда так стараюсь? Зачем тогда то, что я создаю вообще? Даже вот это вот!? — потряс он пузырьком перед собой, — пару капель упало на камни и одна шальная на его бедро, он сжал зубы и смахнул её костью указательного пальца. — Давай организуем тебе место для экспериментов? Мне лично не помешала бы помощь. Я даже могу оформить конкретный запрос. Так, чтобы быстрее все делалось и всякое разное... вон с адскими гончими надо разобраться как раз... — А что с ними не так? — нахмурился Бельфегор.  Вельзевул ухмыльнулся. — Не поверишь. Они сожрали 22 отдел и теперь свободно гуляют по Аду, чуть Иуду не грохнули. — Да ладно, блядь, серьёзно?! — аж сморщился Бельфегор, — А я говорил, что патлатый не потянет этот отдел, сольётся, как только папочка перестанет на него строго смотреть. Подлиза инфантильная, нихуя не может, пока Люцифер в отключке небось куролесит целыми днями, а потом спихнёт всё на своих подчинённых, — фыркнул демон Лени. — Ты поможешь мне?  Бельфегор цокнул. — Мои отделы встали, да? — Там всё встало, Бельфегор. Просто всё. Ад уже развален, вам даже напрягаться не надо. Не работает ничего. Даже голосовое сообщение.  Демон Лени хмурился. — Он ведь не скажет нам потом за это "Спасибо"? Только нагоняй отвесит и обматерит за всё самое лучшее и хорошее? — Я возьму все шишки на себя, но Ад восстановить в одиночку я не смогу. Бельфегор молчал. — Нет, Вельзевул, если вызовут — пойдут все, — улыбнулся оскалом демон Лени, — ты заебал их всех ограждать от реальности, пусть блядь каждый получит то, что заслуживает. Я тоже заебался слушать за всех. Я тоже заебался. Вельзевул, — тихо выдал он и сглотнул. Сил уже не было просто ни на что. Ни на злость, ни на ненависть, даже обижаться было нечем, Бельфегор чувствовал себя абсолютно высосанным и изничтоженным.  Он вздохнул и вылил содержимое пузырька на пол, медленно наблюдая как плитка трескается и плавится. Жидкость бурлила и проваливалась в дырку, созданную всё пожирающей жидкостью. Она была полувязкой и не оставляла лишних капель. Когда она вся кончилась, Бельфегор устало бросил пузырёк куда подальше и устремил взгляд в потолок. Пыль витала ещё в некоторых местах, но уже практически улеглась, из зала поодаль ещё слышались какие-то удары метала о метал, чьи-то крики, а Бельфегор всё смотрел наверх, на тот краешек обвалившегося потолка, где сквозь всё был виден импровизированный кусочек звёздного неба. Он сам его воссоздал, запомнив однажды как один рыжий ангел докручивал звёзды в пространстве вселенной ещё тогда на Небесах. — Твой ангел полный придурок. Увижу его — лицо ему расцарапаю, — смиренно произнёс Бельфегор. — Я думаю он сделает с тобой примерно тоже самое, — неловко произнёс Вельзевул. — Нажаловался ему на меня, как будто бы я самый крайний, — сморщился он, — говна тебе делали все Князья Ада, а не только я. — Не отрицаю, но полез в мою бошку из всех них именно ты.  — Я не буду за это извиняться. — Я и не заставляю тебя. Лучше давай придумаем вместе, что делать дальше, а? Пожалуйста, Бельфегор, мне нужна твоя мудрость, ну. Ты же не тупой обмудок в конце-то концов, ты дохуя знаешь, ну а после, не знаю, сядем и отпразднуем вместе, что у нас получилось всё починить обратно. — Если Ад встал. И. Тысячи лет не хватит, чтобы... разгрести... — У нас есть эта тысяча лет, Бельфегор. Ты ведь умеешь делать это. — И ради чего. Вельзевул. Ради того, чтобы он нас не наругал? Но он всё равно это сделает. Тебе ли не знать, что Он вечно всем недоволен. А ты? Сыпешься уже сейчас. Ты не отдашь эту тысячу лет так просто. Не строй иллюзий, Вельзевул. Тебе мерзопакостно уже сейчас, слово "вечность" в Аду тебя давно уже пугает. Если ты хотя-бы на пару мгновений не выходишь отсюда на поверхность Земли, — чуть сморщился он.  Повелитель Мух сложил губки бантиком. — Тогда я открыт для идей. Мне нужны твои самые смелые решения, Бельфегор и. Чтобы остальные тоже были участниками всего этого. Устроим мозговой штурм, а? Как в старые добрые времена?  Демон Лени кривил губой. — Ты мне нужен, Бельфегор, очень. Пожалуйста, помоги мне. — А потом будет всё тоже самое? — хмыкнул он.  — А потом все зависит от того, чего ты хочешь сам, но. Конкретно сейчас. Я готов пойти тебе навстречу, — протянул руку ему Вельзевул.  — Почему главный Люцифер, а не ты? — сморщился Бельфегор, на этот раз от боли в руках. — Потому что с ним мы тоже уже очень давно не разговаривали по душам. — Из всех нас у него то уж точно нет души, — хмыкнул демон Лени. — С ним не разговаривать хочется, а только пристрелиться. Вот где он блядь, когда в Аду происходит такое дерьмо, просто блядь где?  — Ты знаешь где. Там же где ты, когда тебя заебали, и где я, когда послал вас всех нахуй. Мы можем все на него бесконечно злиться, но, его ответственность — это одна седьмая, остальные шесть седьмых на нас. И мы их, мягко говоря. Запороли. Все вшестером. Проебались знатно. Я тоже, Бельфегор. Как и все вы, так что. Мы в одной тарелке. Поэтому. Пойдём чё-нибудь придумаем, чтобы оно уже наконец-то мать твою заработало обратно? — все сидел он с вытянутой рукой.  Бельфегор недовольно сморгнул. — За руку брать не буду, — фыркнул он, пальцы у него больше не сминались. — Понял, тогда... давай помогу тебе встать? Демон Лени кривил ртом ещё какое-то время. — А если Он уже вышел? — Ну тогда будем действовать по ситуации, — пожал плечами Вельзевул, — или... съебем куда подальше, у тебя, кажется, где-то был тот самый эликсир на перевоплощение? И вообще я уверен у тебя в арсенале ещё куча всякого разного, — вздёрнул он брови, — что-нибудь да... придумаем? Бельфегор вздохнул. — Ладно. Пошли. Но. Я ничего тебе не должен.  — Не должен, — подтвердил Вельзевул и поднялся с пола, — можешь кидануть меня в любой момент, но. Я это запомню, — строго посмотрел он в изумрудный глаз.  Бельфегор снова сморщился.  — По рукам.  Вельзевул ухмыльнулся. — А ещё пизды вставлю, если ты меня киданёшь. — Да, пожалуйста, если сможешь меня найти к этому моменту, — фыркнул он, его облик был сейчас в виде разодранного юноши с чёрными длинными растрёпанными волосами и темно-фиолетовыми кругами под глазами. Пальцы и руки до локтей были чёрно-малинового цвета, где-то стекал гной, где-то виднелись кости, куски свежей кожи, сворачиваясь, висели возле запястья и некоторых фаланг. Вельзевул наклонился к нему осторожно и подхватил под бок.  — Пойдём к Левиафану. Он тебя подлечит.  — Вряд ли. Он больше всех меня ненавидит.  — Попроси вежливо. Хоть раз, Бельф. И он всё для тебя сделает.  — Сомневаюсь, — сморщился он, поднимаясь вместе с Вельзевулом. — Попробуй. Повелитель Мух сделал первый шаг, а Бельфегор сжал зубы от боли и больше ничего ему не сказал. 

***

— Блядь ещё раз рыпнешься и я тебе откручу башку! — рыкнул Азазель на Мамона и плюнул весьма смачно в его сторону. Демон с рассеянной щекой и ухом замычал, попытавшись выпутаться из верёвок. — Я тебя мать твою предупреждал, — поставил властно ногу на чужой бок патлатый демон, широко ухмыльнувшись и замахнулся мечом.  — Азазельчик! Ты что делаешь, там а? — нежно поинтересовался Асмодей, лениво пялясь в потолок и лёжа уже практически на полу, чем больше в кресле. Левиафан сидел подле него и его аж всего потряхивало. — Ничего лишнего, — цокнул демон, — просто собираюсь зарезать этого изменника. Мамон снова замычал, грязная тряпка во рту ему явно не нравилась. Асмодей поднял руку в жесте двух пальцев вверх. И указал на свои глаза, а затем на его. — Я за тобой слежу, мой сладкий, казнь над Князем Ада без согласия всех сторон является преступлением против Ада. — А хули Вельзевул тогда блядь пошёл линчевать этого пидораса!? — взорвался Азазельчик. — Попридержал бы свой блядский язык, Азазе, — фыркнул Бельфегор из полуразвалившейся двери, следом она, пошатнувшись, рухнула от прикосновения Вельзевула. Тот тащил демона преимущественно на себе. Бельфегор с каждым медленным шагом старался держать лицо, но всё равно жутко корчился. Боль не проходила, а по ощущению прожигала всё новые и новые слои того порога, что он вообще способен был выдерживать. — Вашу ж мать! — в каком-то ужасе воскликнул Азазель всмотревшись в чужие раны на лице и руках, — вы там блядь святой водой по приколу плескались или что!? Левиафан аж рот от шока открыл, вглядевшись в настолько жалкий вид своего некогда мучителя, что какой-то долей чёрного сердца, ему кажется, даже стало того чуточку жалко. По крайней мере, по его роже явно было видно, что боль была невыносимая.  Любой в Аду знал какая эта боль — когда тебе светом выжигают плоть и всё твоё Естество. Так что это скорее была демоническая солидарность, нежели жалость или сочувствие к своему собрату.  Асмодей наконец-то нашёл в себе силы подняться с пола.  — О, ребята, вы вернулись, в целости и... — он нахмурился, вглядываясь пьяным взглядом в Бельфегора, — практически невредимости. Вельзевул оглядел разрушенный зал. Люстра рухнула и разбила пол, стулья валялись у стен, ковёр и некоторые гобелены сгорели.  Мамон снова замычал, серые глаза скользнул к демону Жадности. — Развяжи, — поднял строгий взгляд на Азазеля Повелитель Мух. — В СМЫСЛЕ БЛЯДЬ РАЗВЯЖИ!? ТЫ ЗНАЕШЬ, ЧЕГО МНЕ ВСЁ ЭТО СТОИЛО?!  — У нас будет собрание. Прямо сейчас. Нужны все шесть. Будем решать, как вытаскивать из жопы нашу всеми любимую Преисподнею... — НО ОН ПРЕДАТЕЛЬ! — пнул демон Гнева хорошенько Мамона, тот снова замычал и зарыпался, пытаясь порвать верёвки. — Будет выёбываться, — снова очень внимательно посмотрел на Жадность Вельзевул, — мы его порешаем все впятером, а Бельфегор организует расщепление без Суда и Следствия.  Мамон ещё больше начал вырываться. — Но мы блядь не имеем права без единого согласия... — Мне похуй. Не будет работать — казнь. Я найду, что сказать Владыке. Но сейчас нужны все шестеро, включая меня. Хуево работать будет — потолкуем отдельно. Хотите куролесить и ни хрена не делать? Исправьте то говно, которое устроили, и мы вместе подумаем, как усовершенствовать систему Ада, чтобы у нас было больше свободного времени, но при этом вы не забивали хер на свои сука обязанности.  Азазель поджал губы. — Эта гнида поклоняется Господу, а не Владыке!  — Мамон, если тебе так нравится Господь, может мне тоже организовать тебе "очищение", может если душой чист, на демонах святая вода и не работает, а? Прямо как на Кроули? А потом иди хоть на все четыре стороны, хоть в Рай, позвоним. Договоримся, вон у Бельфегора как раз есть контакты архангела Михаила. Азазель метнул озадаченный взгляд на Лень. Бельфегор скривился, но ничего на это не сказал. Мамон замолчал, задумался. — Освободи, его, Азазель, — шагнул Вельзевул со своей ношей в сторону Левиафана. — Будет выёбываться, Асмодей за ним присмотрит. Похоть дружелюбно помахал всем ручкой. — Ладно, — фыркнул Азазель и провёл рукой по своему мечу. Тот стал в миг оранжево красный и заполыхал фиолетовым огнём — им он и срезал верёвки с Мамона. Жадность сразу достал грязную тряпку изо рта и стал плеваться, попутно разминая свои руки и тихо ругаясь себе под нос о том, как он ненавидит всех и каждого в этой комнате. — Так, а теперь давай. Как мы репетировали, — обратился к Бельфегору Вельзевул, когда они подошли к трясущемуся Левиафану сидящем на полуразрушенном стульчике. Демон Лени аж резко сморщился. — Давай, блядь. Хоть раз попроси по-нормальному, ну!  — Заткнись, Вельзевул, замолчи, это твоя чёрт побери вина! — сквозь сжатые зубы выговорил это Князь Ада. Кажется, его кожа стала разъедаться выше локтя, губы от этого задрожали только больше. Глаза аж заслезились от этой сука невыносимой боли.  Повелитель Мух поджал губы. — Леви, в общем ты не мог бы... — начал Вельзевул в итоге сам. — Блядь, да я же сказал тебе заткнуться! — вцепился в его плечо Бельфегор своей полуживой рукой, от чего его аж прошибло и прострелило до самого Основания.  — ...вылечить? — неловко и скромно, и очень тихо попробовал угадать Левиафан.  — Мать твою, Вельзевул, вот вечно ты всё портишь! — ощетинился только больше Бельфегор. Повелитель Мух закатил глаза.  — Ты сто лет будешь собираться со своим извинением. — Блядь, всё, отпусти меня уже куда-нибудь и иди разбирайся с другими! — уже чуть ли не выл от отчаяния Бельфегор, его иссохшая рана на глазу дала трещину вплоть до самого виска, и кожа разошлась по скуле, обнажив плоть на щеке. — Ой-ой, не хорошо! — засуетился старец и поднялся наконец с насиженного места, — давай его сюда, — отступил в сторону Левиафан, его щупальца на лице засуетились в лёгком беспокойстве. Вельзевул подтащил Бельфегора, осторожно усадив. Зависть всмотрелся в чужие раны. — Это ведь... не святая вода? — неловко уточнил он у них обоих. — Это чёртово ангельское благословение! — выругался уже значительно тише Бельфегор. — Оу... — нахмурился старец и повернулся к Вельзевулу, — а какого чёрта оно здесь забыло? — Ангельское благословение?! — вздёрнул недовольно брови Азазель, — Это что ещё за хуйня!? Это твоих рук дело, Вельзевул!? Ты нас решил всех нахуй здесь спалить заживо, что ли!?  — Успокоились все, — цыкнул Повелитель Мух. — Живо. Всего лишь блядь защита от ментального воздействия, только и всего. Никого я блядь специально не палил. Я вообще не знал, что у меня такое есть. Лезть блядь ко мне не надо было.  Азазель ещё больше скривился в непередаваемой физиономии, язык как-то не поворачивался назвать Вельзевула изменником, он как-то после всех этих событий стал его слегка побаиваться. Ну так. Самую-самую малость. На одну тысячную, пожалуй, если даже не на миллионную долей процента.  Левиафан осторожно опустился на колени перед Бельфегором, чтобы ещё внимательнее всмотреться в чужие опущенные дрожащие руки. Его глаза на мгновение зажглись жёлтым в полутемноте, а из спины протыкая его "кожу" в виде истлевшего жёлтого дождевика выросли огромные белые шипы. Демон протянул к одному из них руку и, чуть зажмурившись на мгновение и приложив силу — сломал. Затем провёл острой стороной вдоль своей руки, рассекая чешую на коже и, хорошенько пропитав клык зелёной жидкостью — вернул взор к чужим ранам. — Будет больно. Бельфегор ещё больше сжал зубы и зажмурился. Левиафан вздохнул. — Асмодей. Азазель. Вы можете хорошенько его подержать? Мне нужно пару минут.  — Почему я?! — нахмурился демон Гнева.  — Потому что ты один из самых сильных среди нас, — спокойно парировал Левиафан, — как и Асмодей. Вельзевул. Ты будешь держать его руку. — А Мамона никто не хочет припахать, а?!  — Мамон можешь стол починить и стулья расставить как было? У нас через десять минут собрание, — бросил ему Вельзевул, — если ты вместо этого сбежишь, я тебя сука из-под земли где угодно достану.  Жадность фыркнул.  — Жалкие дьявольские отродья. — В зеркало давно смотрел? — парировал Повелитель Мух, — Азазель, Асмодей, чего замерли? — присел он рядом с Бельфегором и взял его руку покрепче, — вам нужно какое-то особое приглашение? Гнев сплюнул и, размяв хорошенько руки и шею, впился крепко в Бельфегора с правого боку, Асмодей взял его с левого. — Мы готовы, — просто сказал за всех Похоть. Мамон скривил морду и, поднявшись с пола, стал наконец оттряхиваться, и кинул невзначай взгляд на выход.  — Без Бельфегора ты не выйдешь отсюда, — напомнил ему Вельзевул. Жадность цокнул и принялся восстанавливать стол по кусочкам до его естественного состояния. Ведь в Аду за внешний вид большинства особых объектов и залов отвечал именно он. Кроме той части для простых и бывалых демонов, где он попросту жадничал даже поставить нормальные сука не протекающие трубы. Ведь красиво, пожалуй, в Аду было только в покоях Мамона, а дальше по убывающей — чем дальше, тем сквернее становилось в Преисподней. Даже Люцифер не мог похвастаться таким богатством интерьера и роскоши, каким обставил себя Мамон. — Ну что ж. Кхм, — скромно произнёс Левиафан, — поехали.  И он вонзил шип в чужую руку и распорол ту вдоль до самого Основания, а после наклонившись вцепился ртом в неё своими клыками и обвил щупальцами. Бельфегор открыл рот и так резко дернулся, что Азазеля аж мотнуло от того количества силы, которое было вложено в это короткое импульсивное движение.  Крик изо рта у демона Лени не шёл. Он скорее испытывал такой непомерный болевой шок, что только через пару минут наконец-то истошно завопил. Все демоны аж сморщились. Ну, а кожа на чужой руке наконец-то начала заворачиваться обратно, восстанавливая изначальную свою структуру, как и кости снова прятались под слоем тканей и плоти его эфемерного демонического тела. Левиафан резко отстранился и сплюнул в сторону чёрно-сиренево-голубое. — Готово. Ещё два раза... — НЕ НАДО! ХВАТИТ! ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! — кричал в агонии Бельфегор, — Я ЛУЧШЕ УЖЕ НАКОНЕЦ-ТО СДОХНУ, ОТСТАНЬТЕ ОТ МЕНЯ!  — Нет, мой милый, я тебя вылечу, — зловеще произнёс это Левиафан, он испытал искренний экстаз. Наконец-то спустя столько лет можно было отплатить ему сполна. — НЕ НАДО! НЕ НАДО БЛЯДЬ! ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! — стал вырываться Бельфегор. Азазель, Асмодей и Вельзевул хорошенько его держали, не позволяя видоизменять свой облик, да и Лень всё равно не смог бы это сделать. Он был слишком истощён и расщеплён изнутри себя.  — Ещё два раза, и мы тебя отпустим, — спокойно парировал Левиафан и снова пропитал шип своей зеленой кровью. — ЭТО ТЫ МНЕ ТАК МСТИШЬ!? ПАСКУДА, КАКАЯ ЖЕ ТЫ ПАСКУДА, ЛЕВИАФАН!  — Мамон, там тряпка валялась где-то дай-ка сюда, пожалуйста, — спокойно и очень вежливо попросил Левиафан. Его начало сейчас потряхивать. Бельфегор, конечно, с ним игрался. И очень жестоко игрался, но от чего-то ему все равно было больно смотреть на чужую агонию. Жадность кинул ткань ему в руки. Бельфегор сжал зубы и снова стал вырываться. — Мамон, давай-ка подержи теперь левую, а то он нас всех поубивает.  Жадность закатил глаза, но послушно подошёл и взял Бельфегора за левую. — КАКИЕ ЖЕ ВЫ ВСЕ СУКИ! — снова открыл рот Лень, — НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕХ! Я ВАС ПОТОМ ВСЕХ УНИЧТОЖУ!  — Можно его как-то стукнуть уже по башке и быстро закончить это дело? — скептически поднял бровь в верх Азазель. — ТЫ!.. — начал Бельфегор и тут же замер, Левиафан впился зубами в его левую руку. Он резко зажмурился и из единственного глаза скользнуло пару слёз. Потом у Бельфегора был в голове какой-то вакуум и звон, а затем уже послышались голоса. — Ну вот. Молодец. Остался только твой глаз, — достаточно добродушно отозвался Левиафан. — Не... не надо... — уже отчаянно шептал Бельфегор, — прошу, не... не надо, мне и так... и так хорошо, — произнёс он это весьма затравленно.  — Мы тебя здесь не пытаем, а лечим, будешь думать трижды в следующий раз, как без спросу лезть блядь! — не выдержал Вельзевул.  — На самом деле, — скосил взгляд на Повелителя Мух очень строгий взгляд Левиафан, — это ведь благословение не просто ангела, да?  Князь Ада цокнул.  — Архангельское, высшего порядка. Но. Не должно так разрушать по идее. Они ведь не такие фатальные для нас, ну максимум кожа подгорала, особенно, когда тебя изгоняют, но что б так… — Оно и не разрушает, лишь отражает на ментальное представление себя то количество повреждений, которое закладывал нападающий. — Блядь, ну Бельфегор... — закусил губу Вельзевул и покачал головой. — Может споить его напоследок, а? — предложил Асмодей. — Просто блядь, убейте меня наконец, — шептал Бельфегор. Левиафан облизал губы. — Мамон. Я тебе отдал свою жемчужину, помнишь? — При чём здесь это? — Давай сюда, обратно, — потребовал строго старец. — Чё!? Это был честный обмен, и вообще с чего ты взял, что я её таскаю с собой, она лежит в моей священной сокровищнице!  — Не пори чепуху. Ты самое ценное всегда носишь с собой, давай сюда быстро.  — Нет! — Блядь, — выругался Левиафан, — а ну быстро отдал её сюда, иначе следующий кого будут здесь благословлять, будешь ты!  Мамон скривился. — Так себе угроза, честно говоря. — Делай как велено, — строго сквозь зубы процедил Вельзевул. Жадность аж по ощущениям придавило его голосом, и он, сморщившись, сунул руку в рот и через мгновение вытащил жемчужину из своей пасти.  Левиафан протянул руку. Мамон сморщился. — Но потом взамен дай что-то такое же ценное!  — Я подумаю, — выхватил её из рук Левиафан и что-то прошептал на языке морей. Его глаза снова зажглись жёлтым, жемчужина тоже, и затем он привстал, наклонившись к лицу Бельфегора. Тот замотал головой. — Нет! Я не хочу, не надо! Пожалуйста... — шептал он, — пожалуйста, Левиафан!  Тот положил осторожно руку на его щёку и посмотрел ровно глаза в глаз. — Больно не будет, обещаю, но после этого ты мой должник, Бельфегор, поэтому поклянись на душе, что больше никогда не тронешь меня без разрешения. Лень суетливо смотрел изумрудным глазом то в один жёлтый глаз, то в другой. — Я... — губы дрожали, он сглотнул, — но ты ведь... — его нещадно била тревога. Смерть и боль были легче для него по сути и смыслу, чем эта дурацкая клятва. — Ты ведь... как-нибудь... — он заметался взглядом, — ты заглянешь ко мне на чай? — скатилось пару слёз от той печали и тоски, что копилась в нём тысячелетиями, — пожалуйста, загляните когда-нибудь ко мне на чай... — прошептал он в отчаянии и зажмурился, тяжело сглотнув. Азазель отчего-то скривился. Ему такая слабость была просто невыносима, но по какой-то причине чужие слова отзывались внутри него какой-то непомерной сука болью, абсолютно не вмещаемой, отчего захотелось заткнуть Бельфегора тотчас или придушить, он его бесил сейчас просто нереально. До самого Основания. Остальные молчали. Что сказать на это никто не знал. — Заглянем, — тихо и спокойно сказал Левиафан, — но без твоих дурацких игр с разумом. Я — устал. У тебя напрочь отсутствует чувство меры, ты никогда не чувствуешь, когда уже. Достаточно, — строго процедил сквозь зубы последнее слово Зависть.  — Тогда... поклянись тоже, что... — Лень сглотнул, — зайдёшь... — Не буду. Это не обязаловка. Заинтересуй меня. Расположи. Пригласи по-нормальному в конце-то концов, и может быть я зайду. Но. При условии полной гарантии того, что ты больше меня никогда не тронешь.  Бельфегор тяжело дышал. Он дёрнул левую руку, Вельзевул отпустил, и поднёс пальцы к сердцу, начертив крест в пространстве.  — Я, Бель...фе, — он сглотнул, — ...гор. Веельфегор, Владыка Открытия, архидемон, Пятый Князь Ада... — руку нещадно трясло, — клянусь на душе, что я... не трону Левиафана, Лотана, архидемона, Седьмого Князя Ада против его воли, если только это не касается самозащиты, войны и раскола... Ада. Просто так... услады ради я к нему больше не лезу, если он не попросит меня об этом. Лично. Срок: тысяча лет.  — Как всегда страхуешься, — цокнул Вельзевул. — Не хочу быть ничьим рабом. И особенно. Твоим, — поднял изумрудный глаз на жёлтый Лень. Крест повис в воздухе, а затем впечатался в само Основание Демона.  — Мы здесь ничьи Рабы, если для тебя обещание не лезть ко мне в голову — это сразу стать моим рабом, то мне тебя даже жаль, Бельф, — сморщился Зависть и, лизнув хорошенько жемчужину, осторожно вдавил её на место выжженного глаза Лени. Бельфегор сморщился, но было и вправду не больно. Точнее не так сильно, как два раза до этого. Так просто. Слегка защипало. — Мамон. Стол и стулья. — Да-да... Слышались голоса возле ушей Бельфегора и он отчего-то ощутил такое спокойствие на месте того, что у него нещадно жглось на лице. Такое небывалое и непомерное облегчение.  Он будто бы был в лесу, в котором дул лёгкий ветер и пахло свежестью, сыростью. И была ночь. Шелест травы, лунный свет. И его любимое кладбище из кучи разноразмерных и причудливых надгробий. Место его покоя на Земле, когда время от времени Дьявол отправлял его куда-нибудь на задания.  На этом кладбище была непомерная сука вечность. Не исчисляемая. Не скончаемая. Хотя по человеческим меркам проходило от силы пару часов. А в Аду почему-то эта вечность всегда для него была какой-то мучительной. — Эй-эй, Бельфегор, ты как? — с тревогой в голосе поинтересовался Левиафан, осторожно похлопав того ладонью по щеке.  Демон нахмурился и открыл оба глаза вглядевшись в жёлтое. Его больше никто не держал, и, кажется, потолок снова был на месте, как и вся его гостиная.  — Мы всё убрали. Ты. Как?  Бельфегор отлип от спинки стула и протянул руки к лицу, чуть сморщившись, вытер какую-то слизь у глаза и наконец осмотрелся.  Стол стоял, как и прежде на месте, за ним сидело четыре Князя Ада. Рядом с каждым стоял кубок с конкретным камнем. Азазель довольный сидел с красным. Бельфегор сощурился. Что сказать, он не знал. Он вообще не знал, что обычно в таких случаях говорят. С ним такого в жизни ещё никогда не было. И чувствовал он настолько себя странно, тепло и необъяснимо, что в итоге замер в полном ступоре от этого ощущения. — Если ты в порядке, тогда мы начинаем, — легла лёгкая ладонь на его плечо. Бельфегор скосил взгляд полный недоумения на чужую руку. — Что начинаем? — Собрание. Будем распределять все обязанности заново.  Бельфегор нахмурился. — Ещё раз?  — Да, — подал голос Вельзевул. — потому что уже давно пора пересмотреть все ваши поручения и разобраться, кому что больше нравится. Хотя бы. Попытаться. Двигайся сюда Бельфегор, если ты в состоянии уже хотя бы разговаривать, то я жду твоих гениальных предложений с радостью, главное без свержения Дьявола, — скосил взгляд на Мамона Повелитель Мух. Тот в ответ только сморщился. Демон Лени вздохнул и, встав, сменил облик на свой излюбленный женский, после чего молча подтащил стул к общему столу. Левиафан устало и уже намного увереннее присел рядом с ним. Вельзевул взял кубок в руку и всех очень внимательно оглядел. — Что ж шестнадцатое собрание Высшего Совета Архидемонов, в этот раз без участия Люцифера, Я, Вельзевул, Баал-зебуб, Повелитель Мух, Второй Князь Ада, а также Правая рука Владыки и по совместительству Его заместитель, а значит де-факто Дьявол и Сатана в одном ключе — Объявляю открытым.  Он вытянул кубок перед собой, подняв чуть вверх, остальные сделали тоже самое. Затем раздался звон бокала об бокал. Дружный глоток каждого и, когда каждый кубок был поставлен на стол, Началось СОБРАНИЕ. 

***

— Так, кто возьмёт отдел Стихийных Бедствий? — А что там делать надо? — нехотя поинтересовался Азазель. — Распределение, внедрение… — Цунами могу вызвать? Вельзевул нахмурился. — Это привилегии Бога, мы пониже будем, Азазель. — Почему этому ублюдку всегда достаётся самое интересное?! А!? А тайфун? А шторм? Ну молнию то можно пустить в какое-нибудь здание и сжечь всех до тла?! — Всё что распространяется на влияние более тысячи людей, проходит строгие проверки сверху. — В мои полномочия входят все Воды Мира, — скромненько поднял руку Левиафан. — Но какие-либо масштабные события либо с запроса Дьявола, либо с Его разрешения, но… я и не то, чтобы частый инициатор… — Сжечь дом можешь, это не масштабно, — просто бросил Асмодей. Наверное, это в первый раз за все эти тысячелетия, когда он сидел за столом ровно и говорил по делу. — Смена погоды не масштабного характера: дождь, снег, град. Град размером от сантиметра уже под вопросом. Смысл нашей профессии напакостить, а не убить. Вызвать негативные эмоции и так далее… — А как же тогда отдел Проклятий, Зароков и прочего? — уточнил, чуть сморщившись Мамон. — Это медленное убийство. Иногда весьма мучительное. — Да, но, успеваешь прочувствовать всю ненависть к Богу, понимаешь разницу? — хмыкнул Похоть. — Смерти тоже ведут к негативных мыслям и очернению души человеческой, — вставил своё слово Бельфегор. — Горе, утрата, любая потеря — это кладезь самого вкусного разочарования в Боге, большинство атеистов проистекает именно оттуда. Боль от любой потери, тяготы жизни, зацикливание на этой утрате. Это приводит к саморазрушению, а затем такие люди, начинают разрушать структуры, в которых они находятся. Тонко, по ниточке, — провернул язык между зубов Лень, — и вот у нас уже общество алкоголиков, наркоманов, иждивенцев, любая зависимость под это подходит, да даже саморазрушение через религию и служение. Там так много тонкостей. Много тех, кто молиться, но это безполезно, если душа твоя черна, таких мы берём ещё свеженькими, вам ли об этом не знать? — Так я могу убивать с помощью погоды или нет?! — нахмурился Гнев. Вельзевул вздохнул. — Давай, я достану весь свод правил потом для уточнения и выдам более точные инструкции, а сейчас нужно наладить хотя бы общую структуру обратно, ладно? Мы уже отстаём по расписанию мировых событий. Согласно плану, мы пропустили тайфун и весьма масштабное наводнение. — Я не разбираюсь во всей этой бюрократии! — взвыл Азазель, — что там вообще делать-то нужно?! — Для начала всех собрать в одно место и выдать план, с остальным разберемся попозжей. Честно, там всё достаточно автоматизировано, главное, чтобы выполнялась последовательность, — устало выдохнул Повелитель Мух, — я выдам тебе всех, кого нужно найти, и заодно посторожишь от лишних тварей, — демон потёр переносицу, — кстати говоря о них, кто хочет взять адских гончих на себя? Нужно загнать их на свои места, можно вдвоём, а дальше раздать поручение охране и прочее… Все дружно молчали. Вельзевул стал массировать висок. — Можно вдвоём, но, чтобы быстро, это надо решить немедленно. Ад встал в том числе из-за этого, — скосил он взгляд на Азазеля, тот скривил губы. — Я не хочу ими заниматься, — честно ответил Гнев, — мне это вообще всё не въебалось, в начале прикольно было, а сейчас… скучно до ужаса! — Загнать их хотя бы обратно на место сможешь? Потом перераспределим на кого-то другого. — На кого?! — всмотрелся в каждого Гнев с ожиданием. — Так, кто у нас любит животных. Есть желающие? Я больше по организационной части, мне просто не до этих дел. Мамон, как у тебя с псами? Демон чуть вздёрнул бровь. — Я люблю чистоту, — фыркнул он. — Ну вот и наведи порядок, — язвительно подметил Вельзевул, — потому что то, что вы хотели — уже закончилось. Остались обязанности, от которых вы все постоянно сбегаете. Чтобы было всё честно, каждый выберет такие поровну и честно будет их делать. Потом мы снова устроим собрание и дружно решим, как это дело сделать ещё веселее. Меня, — он оглядел каждого, — все услышали? — Я возьму собак, — поднял руку Асмодей. Повелитель Мух аж удивлённо приоткрыл рот. — Да ладно? Впервые за столько лет собственная инициатива? Похоть широко улыбнулся. — Нет, просто к чему тянуть, если Исход известен, а то у меня, итак, душа слегка зачесалась, — хмыкнул он, — клятвы дело такое… лучше не шутить, — подмигнул Асмодей Бельфегору. Тот скривился. — МАТЬ ТВОЮ, ТО ЕСТЬ ТЫ ТОЖЕ ПОКЛЯЛСЯ НА ДУШЕ!? — в полном шоке воскликнул Азазель. Он больше всех демонов боялся этих дурацких клятв и не понимал, как те могли сорить ими на лево и на право. — Да не то чтобы. Просто проиграл в карты, — добродушно пожал плечами Похоть. — Так же намного веселее жить, никогда не знаешь, куда подует ветер… — Я всегда знал, что ты ЁБАННЫЙ ПСИХ! — перекосило Гнев окончательно, его аж трясло. — Будешь себя плохо вести, мы тебя свяжем и заставим поклясться на душе, — хмыкнул Бельфегор в женском облике, — какое чудесное оказывается есть средство, чтобы на тебя давить… — Да я быстрее глотку себе перережу, чем когда-либо на чём-то поклянусь! Вельзевул стукнул кубком по столу, все на него обернулись. — Мы отклонились от темы. Шестьдесят четыре основных отдела и подотдела распределены. Осталось определиться, кто восстановит коммуникационную связь. Левиафан скромненько поднял ручку. — Я бы мог наладить некоторые отделы, в конце концов я часто пользовался ими для… — он закусил губу. — Общения. Но там глубоковато и весьма запутано, мне бы кого-нибудь в помощники… Вельзевул всех очень внимательно осмотрел, остановившись взглядом на Азазеле. — Что?! — взорвался он, — мне надо понять, как работает этот дурацкий отдел стихийных бедствий! Повелитель Мух повернулся к Мамону. — Я как раз хотел помочь Асмодею с наведением порядков в 22 отделе, надо же вернуть всё на свои места, там наверняка погром… — очень важно закивал Жадность. Он очень не хотел лезть в отдел коммуникации, он всегда работал хрен знает как, а напрягаться ему ещё больше не очень-то и хотелось. И так надавали отделов больше, чем он вёл. Да и то “вёл” — это мягко сказано, а теперь то придётся реально работать! — Блядь, ребята, там просто нужно наладить пространственные искажения, дела тогда в два раза быстрее пойдут, если не в три! — Я бы мог, — подал свой голос Бельфегор, Зависть аж слегка передёрнуло, — если Левиафан не против, — скосил изумрудный взгляд демон в его сторону. Вельзевул поджал губы. — Сомневаюсь, что вызовется кто-либо другой, поэтому уладьте свои личные тёрки и сделайте всё четко, пожалуйста, ладно? Левиафан закусил губу. — Но, если мне что-то не понравится, пусть он сам со всем эти разбирается, без меня, — нахмурился старец. — Я поклялся, — прошипел Бельфегор, — не трогать тебя. ЧТО ЕЩЁ ТЕБЕ НУЖНО? — проскрипел он зубами. — Я люблю вежливое общение. На равных. Будешь меня унижать — до свидания, — недовольно выдал ему Зависть. — Лично тебя я никогда не унижал, залезть в разум не равно унизить, вот Вельзевула да, я унижал. А тебя я особо никогда и не трогал, — флегматично бросил Лень. Левиафан аж сморщился. — Да как ты!.. — у него аж руки затряслись от злости, — то есть держать тысячу лет без возможности выхода из собственных иллюзий, роясь во всех моих мыслях — это не равно унизить? Да ты та ещё паскуда, Бельфегор, честно говоря! Ты никогда меня ни во что не ставил! — Ммм, приятно такое говорить, когда я ничего тебе не могу теперь сделать в ответ, а? — скользнула острая улыбка по его лицу. — Вы оба не могли бы выяснить свои отношения после собрания? Время и так поджимает. Я устал не меньше вашего, но давайте, пожалуйста, на ближайшее время проглотим все свои блядские обиды и вытащим Ад из жопы. Пожалуйста, блядь, — выругался Вельзевул устало, — можете не провоцировать все друг друга хотя бы какое-то количество времени или, если так не терпится, идите и подеритесь где-нибудь, а потом возвращайтесь к своим обязанностям. У нас правда больше нет времени тянуть с решением. Мы его исчерпали. Кто не будет нормально работать, Асмодей с вами потолкует, а он больше всех не хочет что-либо делать, потому я бы не советовал его провоцировать. Похоть тем временем скучающе выпил из кубка. — У-у-у, ненавижу работать, — протянул Асмодей, — а политику вообще не уважаю, я за демократию. Вельзевул закатил глаза. — Как только Левиафан и Бельфегор, — смерил строго взглядом Этих Двоих Повелитель Мух, те недовольно сморщились, причём одновременно, — наладят канал связи, дела, как я уже говорил, пойдут быстрее, и мы сможем, если что, что-то перераспределить и поменять. — Мамон, ты мне ещё понадобишься на Переправе. Там бардак, а раз ты вызвался помочь Асмодею, возьми пару гончих. — Ладно, — не стал спорить Жадность. Честно говоря, в этом зале больше никто не хотел спорить с Вельзевулом. Что угодно было уже легче и проще, чем находится на этом чертовом собрании с ним. — Отлично. Тогда. Для начала… всё. Я разгребу бухгалтерию и раздам поручения демонам рангом ниже. Да и, — он сморщился, — никаких больше Эрцгерцогов Ада за моей спиной, все полномочия с Кроули сняты, он мой подчинённый и слушается только меня, кто намешает и подкинет ему лишнего, будет разговаривать со мной лично. ВСЕ ВСЁ ПОНЯЛИ? Князья Ада нехотя кивнули, Асмодей отбарабанил какую-то мелодию по столу, чуть поджав губы. — Отлично, — встал из-за стола Повелитель Мух, — тогда считаю шестнадцатое собрание ОКОНЧЕННЫМ. Каждый получил указания, если есть вопросы, я готов на них ответить, если нет — Бельфегор, прошу организовать нам выход. — Да всё, пошли уже, — встал Лень, — быстрее начнём — быстрее закончим. — Не забудь сделать то, о чём мы с тобой договаривались, — строго произнёс Вельзевул. — Это будет действовать недолго. В дальнейшем усовершенствую. Когда будет всё готово, я запущу процесс, как только наладим отдел коммуникации с Левиафаном. А потом можно… перекроить пространство и часть недоделанных событий закинуть ко мне. Это замедлит процессы и сократит время производства. Возможно, значительно сократит очередь на переправе. — Отлично. Так и сделаем. Лучше, чем тысяча лет безысходности… — Но нужны все, — оглядел каждого Бельфегор, — одна десятая от души, это не расщепит, но я смогу переписать Условие ткани мироздания, и. Станет полегче. Азазель скривился больше всех. — Тупой способ, может есть какой-то получше?! — Тысяча лет отработки без возможности остановится, — флегматично бросил Лень, — хочешь прямо сейчас? Я организую тебе альтернативную реальность. Трогать тебя мы не будем, пролетит как… да ты даже не заметишь, Азазель, Левиафан мог бы тебе примерно описать как это по ощущениям… Зависть аж передёрнуло. — Мозги потом вытекают, — фыркнул Левиафан, — и медленно сходишь с ума, если не в самом начале. — Как же я вас всех обмудков ненавижу, — процедил тихо сквозь зубы Гнев. — Взаимно, — вздохнул Бельфегор и разрезал пальцами ткань пространства, из него пошёл тусклый свет, а затем оно преобразовалось в дверь с очень изящной ручкой с завитком из золота. — Прошу, кто первый? — Я! — дёрнул дверь Левиафан, но перед тем, как ступить — резко остановился. — Больше же никаких игр? — строго взглянул он на Лень. — Меня расщепит, если я нарушу клятву, — чуть сморщил нос Бельфегор, — я, конечно, псих, но не такой отчаянный. — Ладно, — недоверчиво отпустил взгляд Зависть, — Вельзевул, пойдём с тобой вместе отсюда. Повелитель Мух закатил глаза. — Он тебя не тронет. — Я не вчера родился, чтобы так просто в это поверить! — Хочешь я с тобой за ручку пойду? — хмыкнул Асмодей, подойдя к нему с боку и протянув руку к плечу. Левиафан чуть сморщился. — Тебе я тоже не доверяю. — С чего бы вдруг, мой милый, — погладил он его по спине. — Может с того, что ты буквально ворвался в мои покои и принудил вообще притащиться сюда против моей воли? — Приказ был Вельзевула, — указал Похоть на Чревоугодие. Левиафан сморщился, его поглотила настолько непомерная зависть к каждому в этом зале, что захотелось или кого-нибудь убить, или вскрыться самому. Он ненавидел свою слабость в такие моменты. Ненавидел, что, по сути, каждый мог вертеть им в этом чёртовом Аду как вздумается. А ещё больше всех он завидовал тому, что каждый мог сказать всё что думает о другом совершенно спокойно. Демон Зависти себе такую роскошь позволить не мог. Он предпочитал прятаться, скользить ото всех, заныривать поглубже, чтоб никто не достал. И завидовать такой чёрной Завистью, что, наверное, уже вся вода стала проклятой, где когда-либо ступала его нога. — Пошли, — бросил Левиафан в итоге Асмодею. Так хотелось плюнуть здесь в рожу каждому, но вместо действия он снова в очередной раз выбрал зависть, граничащую с жутким самоедством и ненавистью к самому себе от той беспомощности, которую демон испытывал, затыкая себя каждый раз. — У тебя голова когда-нибудь треснет от такого количества мыслей, Леви, — проворковал Похоть очень нежно ему на ухо. — Я убью тебя когда-нибудь, — прошептал сквозь зубы Зависть. — Что-что, я не расслышал? — наклонился ближе Асмодей. А Левиафан, чуть морщась, дернул его в сторону двери, и они тотчас за ней исчезли. Повисла тишина. Ненадолго правда. На пару секунд. — Азазель, Мамон. Особое приглашение? — флегматично спросил Повелитель Мух. — Так не охота работать, может выпьем ещё пару стаканчиков, а? — с надеждой произнёс Гнев. — Я тебя на мясо здесь пущу, если задержишься ещё хоть на пару мгновений, — фыркнул Бельфегор. — КТО БЫ ГОВОРИЛ! — ощетинился резко Азазель, — НЕ ТЫ ЛИ УМОЛЯЛ НАС ВСЕХ ПОГОНЯТЬ ЧАИ ВМЕСТЕ ПАРУ МИНУТ НАЗАД?! Демон Лени сморщился. На его лице выступило отвращение. — Забудь, с тобой я за стол в жизни больше не сяду! Вельзевул положил руку на плечо подскочившего из-за стола Азазеля. — ХВАТИТ, — процедил сквозь зубы Повелитель Мух, — не выдерживаете вежливость дольше трёх секунд, тогда вообще рты блядь не открывайте. Пошли работать. Быстрее начнём, быстрее закончим, — вышел он из-за стола в сторону двери. Гнев фыркнул, но поплёлся следом, Мамон нехотя с искренним презрением во взгляде тоже прошагал к двери. Вельзевул пропустил всех и, в глянувшись в Бельфегора, протянул ему руку. — Мне не нужна твоя подачка, — фыркнул он. — Это не подачка, меры безопасности, что ты не кинешь нас всех там. Демон Лени сощурился, но всё же протянул руку, спорить у него уже попросту не было ни желания, ни сил, настолько его за сегодня просто заебал все и каждый. И они зашли последними вместе.

***

— И долго нам здесь ещё стоять? — так невзначай поинтересовался Кроули. — По идее они могут не вернуться никогда, а нам бы идти разгребать вот это вот всё, — чуть скривившись, указал демон большим пальцем себе за спину. — Всего минут пятнадцать прошло от силы. Успокойся. Кроули, — рыкнул на него Хастур. — Тебе-то откуда знать? Ты что всё это время считал!? — У меня встроенное чувство времени, и по моим ощущениям прошло всего пятнадцать минут. — Но мы стоим все здесь. Все. И ничего не делаем целых пятнадцать минут! В прошлый раз вы выели мне все мозги, когда я пропал всего на пятнадцать минут, а тут весь Ад ничего не делает пятнадцать минут! — распсиховался Энтони и больше даже из-за того, что разгребать большую часть дел всё равно ему. — Не ной, — цокнула Шакс, — Повелители разберутся, и мы вернёмся к своей работе. — Может раздадим хотя бы мелкие поручения? — попробовал змий ещё раз. Честно говоря, его адреналин, полученный от великой радости в связи с возвращением Вельзевула, конкретно сейчас резко улетучился, и всё, что Энтони сейчас ощущал — это непомерную сука усталость и выёбывающую его наизнанку тревожность. Которая его трясла уже чуть ли не до тошноты. Он уже и забыл, как это, когда ты приходишь к себе домой и просто не впопыхах спокойно обнимаешь своего ангела двумя руками со спины. Было ощущение, что демон просто придумал ТУ свою жизнь. Что на самом деле этого всего никогда и не существовало. Что он всегда был здесь в Аду с самого Начала Начал. И каждый день повторялся один в один. И сколько бы ты не старался, это никогда не заканчивалось. Никогда. Не имело значения насколько умную лазейку ты придумывал, стоило разобраться с одним отделом — как всё рушилось во втором, в третьем, в десятом, девяносто первом, ещё каком-нибудь, о котором Кроули даже и знать не знал, что у них такое оказывается существует. Поэтому да чёрт возьми он имел право требовать вернуться всем к работе. Потому что мать твою он всё ещё здесь главный. — Хуже уже не станет, Кроули. Успокойся, — махнул Хастур в очередной раз на это рукой. Астарот покачал головой. — На самом деле всё становится хуже с каждой минутой просто в катастрофически геометрической прогрессии, — он достал свиток, — значит, отдел шестнадцатый на прямую связан с восемнадцатым, а тот в свою очередь отвечает за поручения касательно грешников. В минуту умирает примерно сто восемь человек, из них процент тех, кто попадает к нам может быть как очень высокий, так и мизерно маленький, но скажем мы берём среднестатистическое. Тогда получается примерно пятьдесят четыре в минуту, пятнадцать минут это… — Герцог Ада призадумался, — восемьсот десять не распределённых душ и… с каждой минутой их всё больше и больше, и больше… — НУ ТАК ДАВАЙТЕ УЖЕ ПОЙДЁМ РАБОТАТЬ НАКОНЕЦ?! — взвился на всех змий. Шакс сморщилась. — Давай подождём до чисто гипотетической тысячи, вдруг Лорды вернутся, а мы им понадобимся прямо сейчас? Кроули закатил глаза. — Только если ты берёшь двадцать пять процентов моей работы, я заебался всё тащить на себе, а потом выслушивать блядь как всё стало в три раза хуже! — Но это правда, — отвесила ему Шакс, — твои идеи работают с попеременным успехом, одно держится — другое ломается. Что мне теперь молчать, если я вижу все эти дурацкие искажения?! Кроули покачал головой. — Если они блядь не вернутся в ближайшие десять минут, я следующий, кто складывает полномочия и валит отсюда нахуй, потому что это уже просто не выносимо, — покачал уже даже не устало головой Энтони, уже было видно с каким полным изнеможением ему давалось просто стоять здесь и всё вот это вот выслушивать. — И так честно уже плевать прикончат меня после этого или нет, зато может хотя бы счастливо поваляюсь пару деньков на своей постели. Потому что я так и так труп, но во втором случае, хотя бы ахуенно буду себя чувствовать перед смертью. Хастур лишь фыркнул на это и достал пачку сигарет из кармана. Астарот, Шакс и Кроули резко скосили на него взгляд. Герцог Ада сморщился. — Что вы так пялите? Мне надо разгрузиться, как будто меня тоже это всё не достало! — Делись, — испепеляюще глянула на него Шакс. Хастур резко сморщился. — Что-то я не слышу в этом предложении просьбы, только требование, — поджёг сигарету демон и хорошенько так затянулся. — Ты слишком демонстративно это делаешь, а ну делись, давай! — взъелась она. — Почудите. Делов-то, — выдохнул он вязкий дым. — Ты прекрасно знаешь, что сейчас нарушен весь энергетический баланс и чудеса работают с искажением! — И что? Это не моя проблема, — флегматично подметил Хастур, честно говоря, ему доставляло удовольствие время от времени ей вертеть. По крайней мере, Герцог Ада был убеждён, что вертит ей, Шакс считала же иначе. Она была убеждена, что главный манипулятор в их общении — это она. — Ты хочешь, чтобы я с тобой подралась, да? Снова нарываешься? Хастур сморщился. — Чтобы я снова прижал тебя к стенке как тогда? Шакс оскалилась. — Нет ну ты точно нарываешься! — Бля да раздай ты всем по сигарете, и угомонитесь уже, — устало выдохнул Кроули, и требовательно протянул руку в его сторону сверля взглядом сквозь очки. Хастур фыркнул. — Разбежались. — Против троих ты не выстоишь, Хастур, я бы на твоём месте не упрямился, — подметил Астарот. — Там Ад, кажется, загибается, наш Эрцгерцог больше всех причитал, раз так руки чешутся и нечем рты занять, идите лучше поработайте. Змий цокнул. — Нет, ты реально всё-таки нарываешься. Прямо-таки ходишь по краю пропасти, Хастур. — Раз вы все такие умные, — затянулся он хорошенько, — отнимите у меня их. — Ты сам попросил, — пожал плечами Кроули и оглянулся на Астарота с Шакс, первый утвердительно моргнул, вторая кивнула и где-то на внутренний счёт “раз, два, три” они вместе набросились на демона с пачкой сигарет в руках.

***

Дверь распахнулась, тяжёлые створы аж проскрипели, как будто бы та весила несколько тон, и первый из бесконечно чёрного пространства вывалился Левиафан, споткнувшись о какой-то выступ на полу. Его тут же подхватил Асмодей и широким размеренным шагом выскользнул из дыры следующий. Кроули хорошенько затянулся и выдохнул вязкий дым. "Наконец-то" — подумал он, но отчего-то всё-таки разволновался за старину Вельзевула, как знать может они все впятером его скрутили и устроили саботаж? Хотя вроде бы не должны были. Асмодей точно нет, его бы просто-напросто расщепило бы, если конечно Вельзевул не сказал ему это пресловутое "достаточно" раньше времени. Азазель выполз следующим, затем Мамон. В этот раз самое недовольное выражение было у него. Кроули закусил губу, время шло дальше и больше ничего не происходило. — Ну где эти двое?! — фыркнул Азазель, — решили всё-таки хорошенько покутить только вдвоём, пока мы вызвались наконец вкалывать?! — Эта реплика больше подходит мне, нежели тебе, — язвительно произнёс Вельзевул, выскользнув из прохода и крепко держа за запястье Бельфегора, уровень недовольства на лице которого был где-то между Азазелем и Мамоном. Гнев хотел уже было возразить, но Повелитель Мух отпустил чужую руку, а затем дверь за их спинами так громко заскрипела, прежде чем окончательно захлопнуться, что сморщилась по ощущению половина Ада. А потом, когда раздалась блаженная тишина, её тут же нарушил Вельзевул: — ВСЕ ПОМНЯТ СВОИ ПОРУЧЕНИЯ?! — А у нас будет какой-нибудь там перекур, как у всех этих? — махнул Асмодей в сторону Астарота, Шакс и Кроули, которые дружно с особым удовольствием пыхтели. Хастур стоял в сторонке и отчего-то явно морщился. Кажется ему заломали руку, и он всё силился ту вправить себе обратно. — У вас перекур был последние пару тысяч лет, наладьте основные системы, и так и быть мы устроим перерыв. Если Бельфегор любезно предоставит нам ВРЕМЯ. Азазель цокнул. — Ты обещал инструкции. — Будут, сначала надо распределить Ад, и. Если я узнаю, что хоть кто-то мать вашу отлынивает сейчас, я приду по вашу душу лично. — Заебал угрожать, — вздохнул Азазель и поплёлся по коридору на выход, Асмодей хмыкнул и, махнув половине суккубов и демонов рукой, молча двинулся за ним. Те переглянулись меж друг другом и побежали в след. — Астарот. Ты нам понадобишься, — сощурился Бельфегор, — знаешь короткий путь до ядра коммуникационной системы? — Мне не хватит доступа, чтобы... — Если Дьявол недоступен, то мы выдаём доступы лично, — фыркнул Лень, — пошли, — он скосил изумрудный взгляд на Левиафана, — и ты тоже, быстрее разберёмся, быстрее от нас отъебутся. Старец вздохнул. — Астарот в отсутствие Владыки мы твои ГОСПОДИНЫ, поэтому покажи ВСЁ, что ты знаешь, иначе это будет расценено как измена Аду. Герцог Ада сморщился. — Можно было просто попросить вежливо только и всего, и я бы согласился. — Нет времени на твои выкрутасы, — фыркнул Бельфегор и рассёк пространство своим аккуратненьким маникюрчиком на руке с синей блестящей звёздочкой на безымянном пальце, из трещины образовалась дверь. Левиафан сглотнул. — Вперёд. — Но ты ведь... — начал старец. — Я БЛЯДЬ ПОКЛЯЛСЯ, ЧТО НЕ ТРОНУ! Левиафан аж сморщился от чужого воя. — Ладно-ладно всё, — шагнул он первым, затем нехотя зашёл и Астарот, а Бельфегор за всеми ними очень смачно захлопнул дверь. — Шакс, помоги Мамону, он всё объяснит. — Да, конечно, Повелитель, — потушила она сигарету об руку и, улыбнувшись довольным оскалом, направилась к Жадности. Боль всегда помогала ей прийти в себя, и ум сразу начинал работать сам собой как по часам. — Хастур. Распредели всех, кто остался из демонов по отделам. Особое внимание направь на двенадцатый, как только восстановят связь, я раздам дальнейшие инструкции. Герцог Ада наконец-то вправил руку на место, чуть скривившись. — Будет исполнено. После чего отправился в нужном направлении. — Кроули. Змий затянулся хорошенько напоследок. По крайней мере, хотя бы у них был перекур. Хотя бы блядь у них. Хотя бы пару минут. После чего с искренним наслаждением выдохнул вязкий дым в сторону. — Да, мой Лорд, — обратился он почтительно-официально. — Шеф, — поправил его Вельзевул, слегка улыбнувшись. Энтони чуть удивлённо вскинул брови. — Кажется контакт с остальными наконец-то налажен? — хмыкнул демон. Хмыкнул с искренним наслаждением, что всех Князей в конце концов припахали. Дьявол, это свершилось. Его мольбы о спасении из этого замкнутого круга Ада были услышаны. — Сколько нас не было? — Минут двадцать, — чуть поморщился Кроули, — может полчаса. — Ощущение будто бы вечность, — сморщился Повелитель Мух. — Что мне делать, шеф? — испепелил устало змий окурок в своей руке. — Да-да, но для начала я снимаю с тебя все твои предыдущие полномочия и титулы, что эти придурки навешали без моего Согласия, — сморщился Вельзевул, — ты теперь обычный рядовой демон. Ты меня понял? Энтони закусил губу. Хорошо это было или плохо, он пока не понял, поэтому очень неуверенно на всё это кивнул. — И подчиняешься ты мне. Демон Кроули. И никому больше без моего согласия. — Ладно. Понял, — чуть нахмурился Энтони. Вроде как это было его привычной нормой? — Если так жаждешь повышения — подай запрос в Совет, и мы его рассмотрим всем полным составом, — спокойно излагал Вельзевул. Кроули на этом моменте скривился. — Мне и так хорошо, шеф. Повелитель Мух рассмеялся. — Как же ты меня бесишь, Кроули, я искренне ненавижу тебя, — оскалился Вельзевул, — просто блядь не понимаю, какого хрена на тебе не сработала святая вода?! Какого хуя ты неуязвим?! Как такого мать твою достичь, просто блядь как!? Энтони чуть приподнял бровь. — Какое моё следующее поручение? — решил он не тянуть со всем этим. Да и тема была слишком шаткая. Скажи, что не так и быть может его пригласят принять ванную ещё раз. — Ты свободен, — спокойно процедил сквозь зубы Князь Ада. — Да я понял. Больше не Эрцгерцог, рядовой демон. Что мне нужно сделать? Сорганизовать? Заполнить бумаги? Ещё какая-то грязная волокита? — расставил он руки в стороны, губы у него чуть дрожали от внутреннего напряжения. Вельзевул покачал головой. — Свободен, значит свободен, у тебя, кажется, на Земле было поручение, и ты наверняка задолжал мне отчёт, а я ненавижу, когда мне торчат. Кроули. Энтони сморщился. — А сколько у меня времени? Полчаса, час? Пару минут? День? Вельзевул поджал губы, внимательно в него всмотревшись. Кроули не юлил, не притворялся и не шутил. Он говорил всё это ему на полном серьёзе и отчего-то такое поведение Повелителя Мух ужасно напрягло. В его вселенной всегда было непоколебимо одно: лёгкость и простота этого чёртового змия. Это была такая Основа. Бесячая до ужаса, до скрежета зубов. Но Основа. Основа, которой Повелитель Мух всегда до безумия завидовал. Основа, на которую он смотрел и всегда думал: блядь, а ведь можно лучше. А ведь можно, Дьявол, иначе. Можно по-другому. Основа, из-за которой он однажды побежал в след за Гавриилом, потому что вот настолько его выбесила, эта самая Основа. И блядь смотреть на то, как сейчас Кроули буквально трясёт от невроза… он, конечно, представлял и мечтал, но в реальности это вызывало у Вельзевула только лютый страх. Потому что, если Повелителю Мух никто не будет подсвечивать как можно положить хрен на этот мир и безбожно веселиться, то он просто не понимает, откуда брать эту веру внутри себя, что всё мать его у него будет потом хорошо. ВОПРЕКИ. Просто блядь откуда, если абсолютно все они разрушены до самого Основания. — Блядь. Какой же ты мудак. Я мать твою завидовал тебе большую часть всего своего существования! — выругался на него Вельзевул. Лицо Кроули исказило искреннее недоумение. Он честно ни хрена не понимал сейчас. Просто ни хрена. — Я вас не понимаю, шеф. — Всё ты блядь понимаешь! — ткнул в его сторону пальцем Вельзевул, — Да я тебя в Аду почти никогда не видел, только и делал, что кутил на своей Земле ещё и блядь спелся с ублюдским ангелом! Кроули закусил губу и поднял вверх руки в сдающимся жесте. Что на это сказать, он не знал. — У нас дружеские отношения. Повелитель Мух сморщился. — Ой, да не пизди мне тут, я знаю про вас всё! — в сердцах выдал он. Вельзевул блефовал, до истинны с Гавриилом они так и не докопались, лишь подозревали, следили, а затем развернулись на пол пути в своих поисках, найдя внутреннее удовлетворение своего запроса друг в друге. — Всё это что? — спокойно уточнил Кроули. Он закрылся на семь замков. Запечатал любую возможно вывести его на эмоции. Он был собой прежним. Ни капли усталости в движениях, никакой лишней дрожи. Он тоже умел отлично притворяться, когда того требовала ситуация. Вельзевул закусил губу. — Не важно, — ощетинился он, — пошёл прочь с моих глаз. — Можете, пожалуйста, выдать более точное техническое задание? — слегка ухмыльнулся он, — я так и не понял, чего вы от меня хотите сейчас. — Я хочу, чтобы ты свалил нахер из Ада и занимался своими поручениями на Земле, и, если вдруг мне от тебя что-то понадобится — я наберу. — И всё? — И всё. Кроули молчал где-то с минуту. — Ладно, — недоверчиво выдал демон, — прямо вот сейчас могу уйти? — указал он рукой на выход. — Можешь. Иди, — пялил на него Вельзевул. Кроули сморщился. — Что я вам за это должен? — Блядь, Кроули, не нарывайся, у меня и так был тяжёлый день, вали уже нахер. Энтони неловко тронулся, но тут у него резко щёлкнуло в голове, и он тут же развернулся в его сторону. — Вы не договорили. Тогда. — Когда тогда? — сощурился Князь Ада. — Когда мы пили виски. В лавке. Помните? — прожигал насквозь серые глаза через очки Кроули. — Вы хотели что-то сказать мне, но из-за обстоятельств... Вельзевул цокнул. — Ты вряд ли ему уже поможешь Кроули, если только не свалишь нахер из этой вселенной, что в нашем случае — невозможно. — Что вы знаете? — снова затряслись его руки. Повелитель Мух мялся. Он подошёл к нему вплотную и очень тихо произнёс. — Будет Суд. Ангельский. Над твоим дружком. — Кто сказал? — Гавриил. — Это он?.. Вельзевул покачал головой. — Михаил. — Но они ведь уже судили! — возмутился сквозь зубы Кроули. — Неужели этого недостаточно?! — Вы отменили Армагеддон, что ты думал, все теперь в потолок плевать будут или что?! — процедил сквозь зубы шёпотом Вельзевул, — вы нарушили чёрт вас дери весь устрой Ада и Рая — недовольными остались все! — ткнул пальцем в демона Повелитель Мух. — Мы не останавливали. И сошлись на том, что это Его Непостижимый План. И остановил его Антихрист по своей собственной воле, я блядь конечно вмешался, но мы даже до последнего не знали, кто этот самый Антихрист! Я буквально проебал его на одиннадцать сука лет! Вельзевул покачал головой в каком-то даже шоке. — Какой же ты всё-таки пиздабол, Кроули, как тебя ещё мать твою земля держит. — Вроде в наших кругах престижно быть пиздаболом — значительно продлевает жизнь. — Иди блядь уже нахуй отсюда, — тихо выругался Князь Ада, — иди. Пока у вас ещё есть Время. Лично у меня его давно уже... не осталось. Кроули поджал губы. — Так что вы всё-таки не поделили-то? Вельзевул замер на мгновение. Это не тот вопрос, на который он хотел бы искать ответ. Как и не тот, кому хотел бы отвечать. — Мы ничего не делили. Каждый остался при своём мнении. Ну так ты свалишь уже или как? Или мне всё-таки тебя куда-то припахать? — Это всё, что вы хотели сказать? — строго спросил змий, — может есть ещё какая информация? — Я и так тебе сказал больше, чем надо бы, — вздохнул он, — иди уже. Поставь там свечку в храме или чё там за ангелов-то делают, — хмыкнул Князь Ада, — авось и не расщепит. — Очень вдохновляете, — фыркнул змий. — Это чтобы ты над душой не стоял, — злобно улыбнулся Вельзевул и двинулся наконец прямо по коридору, — и я тебе ни черта не говорил, понял! Дверь хлопнула и Энтони в каком-то полном шоке с кучей хаоса в голове стоял ещё пару минут и тупо пялил в пространство. Затем нетвёрдой походкой он наконец-то двинулся в сторону выхода. Много тревожных мыслей лезло к нему сейчас в голову, но он старался не думать их. Он выскочил с парадного входа на улицу и остановился под дождём, на пару мгновений вдыхая весеннюю свежесть и влажный воздух. Просто снял очки и пялил на тёмное хмурое небо. Кажется, начинало светать. Примечания: Ворота твои открывал настежь, Целовал слепые уста, Освежёвывал каждый орган, Выкручивал на изнанку себя, Путал лево, путал право, Шёл по лезвию своего ножа, В объятия твои Нун, Не любил себя, ни кого не любил И тебя, матерь любимая, моя тоже, Ненавидел сначала своё явление, Потом своё собственное забвение, Повеление, наклонение, Каждый стих, Каждый пальчик, касание губ к губе, И глаза я свои ненавидел, Драл кожу на части, Сердце своё истязал, Никогда не смотрел в зеркала, Если видел где-то то резал резал резал Всю жизнь ненавидел себя В матерях, отцах, братьях, сестричках В мужьях, всех их Резал резал резал, Если видел видел видел, Безжалостно в адской агонии сердце горело моё, Вырывал фиолетовый разделял на синий и красный, сердце своё вырезал, выворачивал, Настолько я ненавидел себя, Имя своё ненавидел, Всё в себе ненавидел, И искал тех, кто так же готов был в меня плевать, Унижать меня, подтираться мной, Так я искал покой, Держа нож у горла, себя успокаивал: Если всё надоест - полостну, хлынет кровь, Успокаивал, мол ничего, если станет невыносимо - я совершу побег, В никуда, неведомый край мой, Там где никто никогда меня не найдёт, И совершу суидиц свой, Пока по моим венам течёт только гной "Не драматизируй", "будь проще" Сказал как-то ты мне Тот кто так же себя ненавидел в этой бесконечной кромёшной мгле, И мы как-то скользнули взглядом, Ты не увидел сердца во мне, Я не увидел в тебе взгляда, Так и стояли обрубками в чьём-то сне, Ты рассказал как когда-то предал отца и убил его мать Я рассказал тебе как ненавидел, В зеркале собственное выраженье лица И мы сошлись лишь на том, кого будем резать вместе, Строили планы кто первым умрёт, И где-то на исполнении третьего акта, Ушли в кафе пить чаи под чужие песни, Ненависть наша падала в этот день бесконечным дождём. Я не умею плакать, громко смеюсь когда стрельнет в сердце, У тебя вечно предъявы на каждом шагу, Я бы изрезал тебя своей ненавистью, Но вместо этого, подумал о том как тебя я... ...люблю.