Стадии принятия 2

(Конец ноября) — Кроули, а ты не считаешь, что я слегка. Полноват? — Спросил как-то раз Азирафаэль в середине их очередной трапезы, где-то часов в 12 пополудни. Энтони аж брови вскинул удивлённо вверх. — Нет, не считаю. С чего ты такое спрашиваешь вообще? Ты ведь сам себя таким представляешь. Тебе что. Что-то в себе не нравится? Азирафаэль задумался. — Да не то чтобы. Но. Всё-таки мне кажется, что я слегка полноват. Энтони не понял, куда клонит ангел, подхватил вилкой яичницу и стал, чуть хмурясь, пережёвывать. — Ну даже если и так. Что с того? Ангел облизал губы, после того, как прожевал бекон. — Да ничего. Так. — Что так? — сощурился Энтони своим змеиным взглядом на него прямо. — Ты не считаешь, что я… — он замешкал. — слегка не в форме? — таки выдал свою мысль Азирафаэль. Демон посмотрел на него настолько скептическим взглядом, с каким, пожалуй, не смотрел ни на кого и никогда, разве что на Дьявола, когда тот приглашал Кроули куда-нибудь выбраться вместе, слёзно убеждая, что будет ахуеть как весело. Просто ебать как обхохочешься. — Какой такой форме. Азирафаэль? Человеческой? Ангельской? Какой? — как-то даже обречённо произнёс змий. — Ну вдруг тебе на самом деле. Нравятся. Постройнее. Демон ошарашенно открыл рот. Шесть тысяч лет они знакомы, но такой бред он слышал от ангела в первый раз. Ему даже в голову не приходило, что тот однажды у него спросит такое. Он облизал зубы за губами. — Мне нравишься ты. Такой. Каким себя представляешь. Любым. Не важно мужском обличье, женском, стройный, толстый, высокий, низкий. Вообще плевать. Главное, что ты это ты. — А если бы я вернулся на Землю в другом теле например. Ты бы точно ко мне вот так же бы подошёл и например поцеловал?.. Демон замер. Задумался. — Ну. Скажем. Это как. Причёска. Понимаешь? Когда меняешь внешний вид. Нужно время, чтобы привыкнуть к новому. Так сказать. А мы с тобой много чего меняли за тысячелетия-то. Что-то я не вижу, чтобы ты от меня нос воротил, Азирафаэль. — Подлецу всё к лицу. Демон оскалился улыбкой во все тридцать два. — Ангелу. Тоже. — кинул он помидорку в рот и с наслаждением прожевал. — Но точно. Нормально? Устраивает? Может я бы мог бы… — Мог бы что? — очень внимательно всмотрелся змий. — Бегать по утрам? Демон выпал из этой линейной системы сюжета окончательно. — Что за чушь ты несёшь? Какое бегать? У нас так не работает, да и разве ты любишь бегать? Пол квартала пробежишь — уже запыхаешься! — Ну вот в том то и дело, что запыхаюсь! Вроде не люди, но. Странно это не мочь, например. Бегать постоянно. Что же это за тело такое получается-то, а? — Мы не люди, чтобы бегать. Успокойся. Ангел. Для таких как мы придумали повозки всякие, поезда там, самолёты. Автомобили в конце-то концов. Такси. — Велосипеды, — подхватил ангел. — Ролики. — Коньки. — Точно! — щёлкнул пальцами Кроули, — а ещё как их там… скейтборды. — Я на таких не умею, — печально произнёс ангел. Демон махнул рукой. — Да и не надо. Ничего особенного, точнее. На. Любителя. То ли дело своя машина… — хмыкнул он, и выпил апельсиновый сок из стакана. — Уверен, что. Точно не надо? — А ты хочешь? — Да не особо, но вот как-то раз Гавриил… — Оу, дай угадаю, — наконец-то дошло до Энтони, — он как-то нелестно высказался насчёт твоей внешности, да? — Ну не совсем, — буркнул Азирафаэль, — да и давно это было, ещё до… несостоявшегося апокалипсиса. — он поджал губы, — просто я тут на днях подумал, ну вдруг и вправду, я. — понизил ангел голос, — не в форме. И мы с тобой сейчас ну… — облизал он губы, — часто… понимаешь более в тесной связи… и я тут задумался. А вдруг. Ну. Что-то как-то. Не так. Демон смотрел на него прямо и что-то очень щепетильно обдумывал, не выпуская пустой стакан из рук, что стоял на столе. Он будто бы за него сейчас так держался. Держался, чтобы правильно обдумать нужную ему мысль и выдать её максимально деликатно вслух. — Слушай, это Их представления о том. Какими мы должны быть. Белыми там, чёрными, красными. Пушистыми. Мне вот таким нравится быть. Тебе таким. И мне кайфого от и до, что ты такой. Я в тебе всё обожаю. И особенно. Твою внешность. Она восхитительнейшая. До умопомрачения. — глаз аж слегка дернулся как и угол рта влево, — до безумия обворожительнейшая. Ну а запах твой. Ну это. Высшее блаженство, Азирафаэль. Я конечно мог бы начать описывать твои формы. Но. К чему всё это? — поджал он губы, — если я просто могу всё это трогать, целовать. Касаться. Даже мать его облизывать могу. На что мне здесь жаловаться? Тут только молиться Богу и вопрошать, за что мне досталось такое непомерное сука счастье, в виде тебя и твоих изнеженных мягких слегка округлых, как все эти твои любимые завитки, ангельских форм. Выдал ему змий помпезно. Он кажется уже давно так не старался, чтоб хорошо. Чтоб без мата и при этом немного эпатажно, гротескно и возвышенно. Азирафаэль аж покраснел, всё это выслушивая. — Но точно нормально, что они округлые? Точно не смущает? Может не надо настолько округло? — Мне нравятся округлые. Я люблю, когда есть, что трогать. Как нравится тебе моя…худоба? не знаю, но видимо ты кайфуешь с таких угловатых как я. — Да нет ты не угловатый, ты тоже очень даже… — Костлявый? — хмыкнул Энтони. — Скользкий как змея и до безумия… гибкий. Я помню как это… кхм. Двигаться с такими габаритами. Кроули хмыкнул. — А я помню как… с такими как у тебя, — всмотрелся он в него с невероятной любовью. — И как тебе? Трудно было, да? — Изящно было. Вызывает уважение после этого. Твоя. Медлительность. Хочется после этого ей наслаждаться только больше, созерцая со стороны. Когда глубже понимаешь, как это у тебя всё работает, хотя местами ты конечно до безумия суетливый. А я постоянно куда-то бегу как… в жопу ужаленный. Азирафаэль от чего-то хихикнул и посмотрел на Энтони с таким обожанием, с такой лёгкостью, а затем расплылся в весьма обворожительной ангельской улыбке. — Ну вот. Я теперь хочу тебя поцеловать, мой милый. — Поцелуй, — спокойно сообщил ему Энтони и вытер рот салфеткой. — Есть пожелание, куда? — мягко шёпотом поинтересовался ангел. Кроули улыбнулся. — Могу нарисовать карту на своём теле. — Только не перманентным маркером, — рассмеялся Азирафаэль. — Я могу помадой, или на пальцах объяснить путь от куда — до куда. Я хотел бы быть. Поцелованным. — Тогда тебе просто следует раздеться передо мной, потому что что-то мне подсказывает, что скорее всего ты мне поведуешь только о тех местах, где целовать можно, чем о тех где нельзя, и закончится это как всегда… — … чистейшей воды Прелюдией к Его Явлению. Ангел покачал головой. — Мы с тобой когда-нибудь доиграемся с этими выражениями, мой милый. Энтони скорчил абсолютно невинное выражение лица, практически ангельское. — Ну что ты так сразу. Я же не разврат тут устраиваю, всего лишь соблазняю на небольшую прелюдию к Блаженной Любви Божией. Кто сказал, что мы сразу затеяли что-то грязное? — Да никто и не говорил, мой милый. Только, пожалуй. Ты, — ухмыльнулся Азирафаэль. — Я собирался сегодня в лавку. Часам к четырём. — м-м-м, но ещё даже и часу нет. — Вот именно, что нет, — вздёрнул чуть бровь ангел. Кроули облизал зубы за губами. — Пойду посуду помою, что ли… — встал он из-за стола. Азирафаэль наблюдал за тем как Энтони абсолютно НЕ сексуально подхватывает тарелки и посуду, затем абсолютно НЕ сексуально виляет задницей, пока идёт в сторону кухни, а затем, подтащив ещё и свою кружку к раковине, ангел ещё пару минут наблюдал как тот, что-то напевает себе под нос и абсолютно НЕ сексуально моет эту злополучную сука посуду. А может быть Азирафаэль просто сошёл с ума. И ему казалось абсолютно каждое движение в Кроули сексуальным. Взгляд, улыбка, голос, руки, движения. Всё. Он просто пялил на него жадно и не понимал, что ему со всем этим делать, а Демон… просто стоял и наслаждался этой небольшой заминкой меж ними. Правда знал, что если перегнёт палку, то ей же его потом и накостыляют. — Пойдём в постель, ангел, а? — таки резко повернулся он к нему, сложив чашку на сушилку, — я хочу тебя прямо здесь и сейчас. Азирафаэль аж растерялся от такой прямолинейности. — Я думал мы с тобой… — отвёл он смущённо взгляд в сторону, — поиграем ещё немножко… Демон прикусил губу. — Можно. Или я всё как обычно испортил и… поторопился?.. — И да, и нет… не знаю. — неловко сообщил ангел, — я не всегда выдерживаю это… напряжение меж нами двумя. — Понимаю, — вздохнул змий, — а я боюсь затянуть слишком и потому постоянно тороплюсь. — Ну ничего. Научимся. Энтони вытер полотенцем тарелочку. Очень щепетильно и внимательно. Попытался успокоиться. — Точно ничего не испортил? А? — нервно даже как-то выдал он. — Можно иногда, пожалуй. Не так. Резко. Но. С этим никогда не угадаешь, так ведь? Кроули закусил губу. — Наверное… Повисла неловкая тишина, в которую ангел стоял весь красный. Энтони кажется вот сейчас совсем испортился во всех своих мыслях и в итоге вздохнув, изрёк: — Пойду растения что ли полью. Давно я их не поливал. — А разве ты сегодня не сегодня?.. — слегка сощурился ангел, но взгляд на него не поднимал. — Только половину, — попытался выкрутиться Кроули. — Особая система полива или типо того… — Оу, да? Я и не знал… — Н-да, эм, пойду с ними разберусь, и можем. Чай попозжее выпить, пожалуй? — А-ага, — выдал слегка запнувшись ангел. Ему и самому нужна была пауза для осознания своих чувств. Он не понял, почему в глубине души его такая чужая резкость скорее напрягла и испугала, чем раззадорила — ему нужно было подумать наедине. — Я в свой. Читальный зал, кое-что хотел прихватить для лавки и дооформить, — указал он в сторону своей части квартиры. — Да, конечно, не вопрос, — вытер руки об полотенце Кроули и юркнул по серому коридору в сторону своей спасительной отговорки с растениями, Азирафаэль, слегка повременив — двинулся в свою заветную библиотеку. Как хорошо, что хоть в ней можно было спрятаться хотя бы на время от всех и вся.

***

Энтони оглядел очень пристальным взглядом свои растения (владения). Цокнул, подхватил пульверизатор, прошёлся, попрыскал так. Скорее для виду. Молча. — Я тут подумал… — решил озвучить свою мысль вслух Кроули, — что если карцер заменить на… потоп? Отличная альтернатива, вам так не кажется? Так сказать естественный отбор? Направил он пульверизатор на одно из растений как пистолет, то даже не шелохнулось. — Но я бы конечно использовал, что помощнее. Например. Таз воды. И. Скажем. Литров пять. Несколько долгих монотонных часов. Такая проверочка, кому покажется, что влаги. Слишком для вас мало? Одно растение-таки шелохнулось от этого заявление и Кроули почувствовал внутри себя в достаточной мере удовлетворяющую его демоническое эго — гордость. После чего хмыкнул и как ни в чём не бывало тряпочкой вытер излишние пятна с огромных горшков монстер. У фикуса он с особой любовью и благоговением вытирал остатки пыли, пока её листья не стали по его мнению достаточно идеально-чистыми. После чего довольно и коварно улыбнулся сам себе. Где-то в голове его закралась шальная мысль, что он творит какую-то херню, абсолютно не свойственную его демоническому поведению. Но вся проблема заключалась в том, что. Кроули совсем за это время растерял сам смысл понятия «демоническое поведение». Он больше не понимал: а как это? Когда ты плохой во всем и везде или. Только на работе живёшь по уставу и регламенту, а вне — будь каким хочешь? Хотя у них по идее работа и жизнь одно и тоже. Но. После того, как они съехались с Азирафаэлем, а потом долго-долго притирались, Империя Растений Энтони Дж Кроули претерпела сильные изменения после появления Эпохи Ангела в его жизни. Полной, бесповоротной и окончательной Эпохи Любви и Принятия всего и вся. Наверное. Демон до сих кривится от этого определения, но вроде как. Растения не стали на него смотреть свысока и не считают, что он раскис, раз он-таки научился с ними общаться гораздо. Гораздо мягче. Ибо кажется им теперь даже нравится, когда он так с ними общается. Они будто бы ему специально подыгрывают, раззадоривая его и распаляя только больше. От чего Кроули получает своё заветное Удовлетворение от общения с ними в достаточной форме и больше не хочет резать никого из них на куски. Выбрасывать, давить. Травить, выкуривать, душить. То есть всё заканчивается на шутках, чёрном юморе и грязных разговорчиках. Так сказать на Прелюдии. К самому действию его больше как-то не тянет. Он бывает только лишь для вида отнесет какое-нибудь растение на «эшафот», а на деле просто оно цветёт и пахнет ярчайше у него в спальне. Ещё и время от времени созерцает в чистейшем виде ту самую Эпоху Любви и Принятия в доме Этих Двоих. Наказание ли это для растения? Кажется на этот раз никто из них действительно больше не жаловался, если бы им действительно дали дар разговаривать и двигаться больше, чем просто распускаться листьями и расти. Поди наконец-то написали своё слёзное ангелу: «СПАСИБО!» Ну а пока Кроули уставился в окно и достал сигарету. Тут то растения и поджались недовольно. Дым они чертовски не любили. Энтони скосил взгляд. — Что. И вы меня гоните, да? — спросил он в своей привычной нагловатой манере. Но в итоге так и не получив утвердительного ответа, вздохнул, плюнул и отправился в свой кабинет, завалившись в кресло, после чего всё-таки поджёг сигарету и с наслаждением закурил.

***

Мысли, что столпились в голове Энтони Дж Кроули были какими-то чрезмерно тягуче-тяжёлыми. Ему было неловко за то, что случилось пару мгновений назад, но ничего исправить он уже не мог. Мог разве что сделать какие-либо выводы и как-то видоизменить своё поведение. Если конечно мог. Изменить. Свои. Реакции? Нормально ли их менять? Ну иногда не всё идеально, так разве это плохо, что они, прости-господи, с ним живые? Ну не попал в тайминг Энтони, как будто бы и Азирафаэль часто не тупит так сильно, что уже Кроули сто раз расхочется с ним что-либо сообразить. Всякое у них бывает ей богу. Но. От чего-то всё равно было как-то скверно. Так хотелось без всех этих негативных эмоций. Так хотелось, чтобы всегда было идеально и хорошо. Много ли демон просил, а?! Наверное непомерно много, и началось это ещё аж с… небес. Кроули вздохнул, после чего снова хорошенько затянулся. «Может всё-таки письма?..» Вспомнил он чужое предложение. Теперь оно не казалось ему настолько дурацким, потому что порой ему казалось, что этой самой дистанции между ними и не хватало. То есть вы вроде бы проявляете внимание друг к другу, но сама прелюдия случается ещё не скоро. Быть может в этом и был смысл? Они давненько так друг с другом не пробовали? Просто написать о том, чего ты бы хотел или не хотел. Выдержать паузу? Подобрать этот идеальный тайминг, потому что на словах вот как-то в последнее время всё невпопад, или Кроули снова на ровном месте ко всему придирается? На работе расти больше некуда, так хоть в отношениях можно постигать грани сакрального смысла. Наверное можно, потому что демону кажется, что он всю свою изобретательность направляет слишком яростно в любовь между ними двумя. От того они постоянно и устают, потому что процессом как будто бы некогда наслаждаться. Всё какие-то темы, мысли, разборы чувств и эмоций, цели. Правда в последнее время они стали оставлять всё как есть. Взять хотя бы их вместе прожитое дурное настроение время от времени, которое больше никто не старался пофиксить. И становилось даже как-то легче, когда никто не требовал от тебя, тотчас решив твою умственную проблему — заставить тебя улыбаться и делать вид, что всё теперь хорошо, когда твоя эмоциональная часть ещё ничего толком то не отгоревала и не отплакала. Не позлилась вдоволь. Да. Эмоциональная. Точно. Вот про что Энтони время от времени забывал в ангеле. Он мог уже быть согласен умом, но эмоционально не созреть. Быть может их разговор так и так ничем бы не кончился, просто потому что Азирафаэль был не настроен, а демон это не разглядел в нём, не прощупал. Кроули затушил сигарету о пепельницу. Откинулся на свой трон. Вот вроде ничего ужасного не произошло, а он уже заанализировался вдоль и поперёк. Ну не хочет Азирафаэль и не хочет. Имеет право не хотеть. Нормально это. Вопрос наверное только в том, что Энтони очень уж хотел. А теперь как-то и неловко всё это начинать с начала. И куда убрать свою не выраженную страсть: он теперь не знает. Он цокнул. Открыл ящик, достал кусок какого-то пергамента. Где-то там же и завалялась ручка. В голове было пусто. Настолько, что демону показалось, что он выдумал, будто бы сейчас его что-то терзало. Он сглотнул и начал с самого очевидного, со слов приветствия: «Дорогой, Азирафаэль, здравствуй, решил тебе написать письмо просто так, помниться ты, когда то такое предлагал, и я подумал, а почему бы и… да?..» И как-то оно само дальше завертелось и пошло, и Кроули с каким-то даже облегчением наконец-то стал вытаскивать из себя те слова, которые наверное не смог бы с такой лёгкостью вытащить из своего рта.

***

Когда Азирафаэль вышел в гостинную, то с удивлением обнаружил на столе конверт. «Азирафаэлю от Кроули» Значилось на нём. Ангел слегка приподнял брови, но письмо всё-таки взял в руки. Он собирался как раз в лавку. Почему-то очень захотелось прочитать его там, наедине от всех. Если конечно его не потревожат какие-либо случайные посетители. Поэтому он осторожно взял его с собой и когда уже собирался уходить — встретился с Кроули в коридоре. — Уже уходишь? — Ага, вернусь вечером, после десяти. — Тебя забрать? — спокойно поинтересовался Энтони. Ангел задумался. — Да, пожалуй, был бы рад. — Хорошо, тогда увидимся, — спокойно кивнул Кроули. Азирафаэль уже думал идти дальше к пальто, но тут вдруг неожиданно обернулся к демону, который неловко спрятал руки в карманы брюк. — Всё ведь в порядке? — на всякий случай уточнил он. — Да. — пожал плечами Кроули. — А что, что-то случилось? Азирафаэль замер, он держал письмо в правой руке, но как-то постеснялся спросить о его содержании. — Да нет, просто. Вдруг ты на меня обиделся за… то что ну я, кхм. На кухне… — Всё в порядке, Азирафаэль, мы имеем право притормозить в любом момент, помнишь? — Да…да. — выдохнул ангел. — Да. — Ну вот и отлично, поэтому бывай, всё оки-доки, — поднял руку вверх в прощальном жесте Энтони и даже для наглядности, что всё и вправду «хорошо» — слегка улыбнулся. То что он жутчайше нервничал и прекрасно видел, как ангел сжимает его письмо в руке — были лишь ненужные им двоим сейчас детали. Ангел оглядел его с ног до головы. Вроде как демон и вправду был спокоен как… удав. Кхм. Да. Достаточно убедительно для ангела. — Ну ладно, до встречи. После чего они оба уже наконец разошлись, а Азирафаэль всё предвкушал, что же для него написал в своём письме Кроули.

***

«…так вот я подумал о том, что очень много моих зажёванных чувств остаётся в моменте, которые я не понимаю, но вот сейчас ещё немного посижу над этим куском бумаги и может быть хоть что-нибудь осознаю. Я решил написать тебе письмо, просто потому что решил. Возможно здесь не будет ничего значимого, но во-первых я хотел сказать, что я не хотел чрезмерно гнать, но ты это и сам понимаешь и вряд ли на меня сильно злишься, если злишься вообще, просто я подумал, что я часто неправильно считываю твоё эмоциональное состояние, да и вроде как не должен быть телепатом, но хотел бы научиться тебя лучше чувствовать, чтобы не портить своего рода разные моменты. Зачем я всё это написал, я не знаю. На самом деле никакой проблемы нет. Нормально, что иногда вот так вот получается. Не всё идеально должно быть и я это понимаю. Наверное понимаю, пытаюсь понять. Мне всегда хочется чтобы всё было гладко, но не всё, что ты хочешь — имеет место в этом мире быть. В общем-то это всё, что я хотел тебе сказать, разве что добавить, что мне жаль, что я не идеален, но с другой стороны наверное в этой неидеальности что-то есть? Или мы идеальны сами по себе в своей не идеальности? Совершенны в этом? Как знать. Можешь на это письмо никак не отвечать, но я всё-таки буду рад, если ты чирканёшь мне хотя бы пару строк.» Искренне (насколько возможно) Твой К.» P.s. (н-да начал с «во-первых, а «во-вторых» так и не вставил…) . «Дорогой К, я рад, что ты написал мне письмо! Мне было очень приятно его читать, конечно же я напишу тебе ответ, не сомневайся в этом больше! А насчёт того, что случилось — я не вижу в этом чего-то ужаснейшего, ибо я всего лишь стушевался в моменте, а не расхотел тебя навсегда. Это не фатально, Энтони, успокойся, всё хорошо, я замечательно провёл время в своей библиотеке, и всегда рад такого рода «разговорам» между нами двумя. Я просто ещё щупаю и не понял до конца как мне нравится. Наверное, я сильно тебя сбил своим отказом, мне жаль, я лишь хотел подметить, что тоже не всегда хорошо чувствую твоё настроение, я не хотел тебя так резко останавливать. Быть может мне нравилась сама игра, а не возможное действо между нами двумя, а быть может мне не хватило чуть больше времени. В любом случае, как ты знаешь, я тоже не идеален, но иногда очень хотел бы быть. Правда я не понимаю, что такое идеал. Раньше я не переживал по этому поводу, жил как-то не задумываясь, а сейчас я стал всё «оценивать» и окончательно запутался в самом себе. Всё почему-то в моей голове стало иметь некую негативную оценку, особенно в мою сторону, я пытаюсь как-то на это не обращать внимание, но пока это получается с тяжким трудом, поэтому твоя поддержка сегодня была как нельзя кстати, спасибо тебе за это С большой любовью, Азирафаэль.» Это письмо ангел оставил вечером на столе Кроули, после чего отправился ужинать вместе со своим любимым демоном. . «Дорогой Азирафаэль, возможно я мало говорю тебе чего-то приятного, но может хотя бы у меня получится об этом написать? В любом случае, я хотел бы ещё раз отметить, что твоя фигура меня вполне устраивает, и я в восторге от твоего внешнего вида, мне нравится в тебе всё. И я, честно говоря, никогда даже не задумывался, что мне может в тебе что-то такое не нравится. Да, насчёт убеждений, мы часто спорили, не каждая одежда мне на тебе нравилась, как и мода, которой ты иногда придерживался, но в этом была всегда твоя некая изюминка, Азирафаэль, мне нравилось это в тебе, что ты такой самобытный и знаешь, чего хочешь и как хочешь выглядеть, в каком-то смысле, я всегда в тебе это уважал, поэтому прошу, не сомневайся больше в своей внешности, всё с ней хорошо, а Гавриил просто мудак я лично от тебя просто в восторге, мне просто в кайф на тебя смотреть, С огромной любовью к тебе, ангел, Твой К.» Это письмо на этот раз Энтони оставил на комоде в спальне Азирафаэля вместе с небольшим букетом цветов. . «Энтони!!! Какие чудесные цветы!!!, Дорогой Кроули! Я так был счастлив получить от тебя этот прекрасный букет цветов! Я очень благодарен тебе и твои слова очень и очень мне приятны, я хотел бы сделать для тебя что-нибудь приятное, как насчёт встретится сегодня в 19:00 у меня в библиотеке? С большой любовью к тебе, мой дорогой демон, Азирафаэль.» Это письмо Азирафаэль оставил в гостиной вместе с черничным пирогом. . «Дорогой ангел. Любовь моя первозданная, я хотел бы поблагодарить тебя за прекрасную проведённую совместную ночь. Я был просто на вершине блаженства, ТАКОГО кайфа я не испытывал давно, с радостью встречусь с тобой в библиотеке ТАК ещё раз. С любовью, Твой дорогой К.» . «Энтони, не описать словами как я был неимоверно счастлив соединиться с тобой в танце любви вчера. Я никогда ещё казалось не испытывал такого счастья, свободы и любви. Как насчёт сходить в кино на ближайший сеанс куда-нибудь? Я был бы рад провести своё время вместе с тобой. Твой А.» . «Азирафаэль. Твои поцелуи!.. ну это что-то с чем-то! Я давно не испытывал такой эйфории, фильм я конечно смотрел в пол глаза, или как бы так выразиться, был увлечен совсем другим процессом, не уверен даже, что понял его концовку, но это и не так важно, я так счастлив, что ты просто у меня есть, Искренне, Твой К P.S. Как насчёт прошвырнуться в парке ночью? Прошмыгнём мимо чужих глаз и просто погуляем по знакомым местам.» . «Моя дорогая любовь. Я хотел бы выразить тебе благодарность за нашу прошлую ночь. Оказывается я даже и помыслить не мог, что мне так сильно не хватало твоей руки в тишине осеннего парка. Наша прогулка была просто до душевного трепета наипрекраснейшая, а после разлитый по стаканам глинтвейн дополнил картину до идеала. Это был самая уютная ночь в моей жизни! Не хочешь куда-нибудь съездить на машине? Мы могли бы куда-нибудь выбраться вместе, пока не навалилось работы по самое горло? Твой А.» . «О, Азирафаэль, я давно не чувствовал себя настолько отдохнувшим! Твоя идея куда-то выбраться была гениальной! Не знаю как быстро меня после этого задолбает Ад, но в последнее время я нашёл в себе какой-то новый источник жизненной энергии и сил, спасибо за твои чудесные идеи, правда, буду рад с тобой встретится сегодня в гостиной, на нашем привычном кожаном диване в 21:00, будем пить чай, если у тебя есть желание, С огромной любовью к тебе, Твой Энтони Дж Кроули.» Это письмо змий оставил у Азирафаэля в лавке вместе с одной очень изящной и редкой книгой.

***

Бадьян, чабрец и щепотка лемонграсса. Энтони залил всё кипятком. На часах было без пяти девять, когда они оба встретились в гостиной. — Привет, — неловко улыбнулся Азирафаэль. — Ну, здравствуй, — поставил чашки на стол Кроули, после чего притащил небольшой заварной чайничек. — Как ты сегодня? — вежливо поинтересовался ангел. — Честно, намного лучше чем обычно. Я сегодня спокоен как скала, несмотря на некоторые, эм, издержки по работе. — Я рад. Азирафаэль налил себе немного чая в чашку. — А ты? Как у тебя дела? — Всё спокойно. На сердце по крайней мере. Должно же быть хоть когда-нибудь спокойно?.. — И то верно, — улыбнулся Кроули. В последние дни он реально кайфовал. Всё шло как-то неторопливо размеренно. Он учился этой неторопливости у ангела, ну а ангел видимо учился быть чуточку быстрее своей привычной скорости, судя по последним событиям. Поэтому Кроули чувствовал себя просто прекрасно, потому что если вдруг от него чего-то бы захотели, об этом могли просто сказать вслух и становилось уже в 1000 раз проще, чем было до этого. — Что будем сегодня делать? — Не знаю, — честно выдал демон, — но настрой у меня самый наиприятнейший, просто рад тебя видеть, просто рад с тобой выпить чашечку чая. Ангел улыбнулся. — Скажи. А за предложением выпить чай, стоял только лишь чай, или я как всегда надумал себе лишнего?.. — скромно уточнил он. Кроули остро улыбнулся. — Как знать, как знать. Но я сегодня открыт к предложениям. Азирафаэль придвинулся к нему чуть ближе. — Просто хочу провести с тобой время, только и всего. Ну и может качественно пообниматься. Энтони взял чашку в руку и неоднозначно закивал. — Обниматься можно по-разному. — Ну вот и отлично я хотел бы постичь возможно сегодня весь спектр ваших предложений. Кроули, улыбаясь, сделал первый глоток. — Ну раз вы так настаиваете… — Но сначала всё-таки чай. — Да-да конечно, — хмыкнул змий. И они молча какое-то время и в самом деле пили чай. Кроули ни о чём не думал, он наслаждался самим моментом, погружался в процесс, был так сказать вместе с этой чашкой, вместе с этим чаем. И когда тот внезапно кончился он искренне удивился. Ангел же всё прокручивал план в своей голове: с чего им двоим стоит лучше начать, но в итоге всё свелось к тому, что ему просто хотелось офигенно провести время вместе в постели, он облизал зубы за губами. Покачал головой. — Мы можем пойти туда, где было бы обниматься намного удобнее чем здесь?.. — начал издалека Азирафаэль. — Например, где? — Например… в твоей комнате. Всё избегал слово «постель» ангел, он хотел намекнуть не намекая. Кроули поджал губки. — В какой из?.. Ангел цокнул. — В той в которой наиболее удобно по-твоему мнению. Демон хмыкнул. — Пойдём в мою… постель?.. Если конечно это выражение на сей раз уместно. Ангел неловко отвёл взгляд. — В этот раз уместно, потому что я действительно очень сильно хочу в твою постель. — Ну так. Пойдём. Там вполне себе. Удобно. Ангел отставил чашку в сторону. — Да пойдём. — встал он первым. Энтони сопроводил его взглядом. На этот раз он был уверен: вот теперь Азирафаэль его действительно может и самую малость, но хочет. Не играть с ним хочет в словесные перепалки, а жаждет каких-то действий. И разница эта наконец-то вполне себе ощутима. И не надо никуда торопиться с предложениями, всё случается само собой. Естественно. Он отставил свою чашку и они вдвоём отправились в спальню Кроули.

***

Они легли на постель, Энтони смачно обнял своего ангела руками. Азирафаэль обнял его в ответ. Так они и лежали какое-то время в абсолютной тишине. — Ты очень красивый, — выдал в какой-то момент Кроули. — Правда? — прошептал ангел. — Правда-правда, — улыбнулся змий. — Правдивее не бывает. — Ну слава богу. — Надеюсь это действительно тебя хоть сколько-нибудь успокаивает. — Из твоих уст вполне да, особенно, когда ты меня так сердечно обнимаешь. Демон хмыкнул. — Хочешь чего-нибудь сегодня ещё? Ангел облизал губы. — Может и хочу, а ты? — Больше да, чем нет. — Но если что обниматься мне тоже очень и очень сильно нравится, особенно в столь спокойной атмосфере. — Мне вообще всё с тобой нравится в последнее время, — улыбнулся змий. Хоть какая-то передышка между их постоянно сложными разговорами. — А было до этого очень много того, что не нравилось? — чуть сощурился ангел. — Было много такого от чего я уставал, а теперь научился отдыхать. Реально как-то расслабляться. — Ну я рад, что стало полегче, — сжал он посильнее пальцы на складках его одежды. Кроули прижался теснее. — Знаешь, ты тоже очень и очень красивый. — выдал ему в какой-то момент Азирафаэль. Энтони хмыкнул. — Благодарствую. — Нет, правда, я от тебя в восторге, от всего, чем ты являешься, обожаю твоё тело и тебя самого. — шепотом выдал ангел. — Спасибо. — просто выдал змий. Ему тяжело было воспринимать такие комплименты в свою сторону, но он очень сильно попытался. — А твои скулы, — провёл пальцами по ним ангел, — такие приятно заострённые, мне это в тебе очень нравится. — Так ну всё, спасибо большое конечно, но я столько за раз комплиментов не выдерживаю. — Не любишь, когда хвалят твою внешность? — А если я её однажды видоизменю? Что ты мне тогда скажешь, а? — Ну вот видоизменишь тогда и скажу. Вкус у тебя есть, вряд ли это будет что-то, что мне бы не понравилось. Это ведь ты. Кроули. Змий ухмыльнулся. — Ты оптимист. — Ты сам мне сказал, что любил бы меня любого. — Пожалуй. Но не со всем я в тебе порой согласен. — Так я и не отрицаю это, чего только стоила наша ссора на кухне из-за полотенец и салфеточек. Демон покачал головой. — Мне тоже нравятся твои скулы, но больше всего губы. Как не посмотрю на них — всегда целовать хочется. Ангел ухмыльнулся. — Ну так целуй, чего же ты ждёшь? — А я на них ещё не посмотрел, — отшутился змий. Азирафаэль чуть отстранился. — Я тебе помогу. Демон зажмурился. — Что так сильно не хочешь со мной целоваться? Кроули рассмеялся. — Да я шучу. После чего провокационно приоткрыл один глаз, ангел недовольно поджал свои губы. Энтони улыбнулся шире. — А гладить тебя это высшее удовольствие, это я ещё молчу про потрогать. — Но я точно не слишком полноват? — Точно. Для меня ты идеален. — Ну. Ладно, — в кой-то веки выдохнул наконец-таки Азирафаэль, — но если вдруг, что не так ты скажи. — И что, ты видоизменишься ради меня? Так не работает, ангел. Точнее это не правильно, не естественно. Мы тогда не друг друга любим, а какие-то выдуманные образы в башке друг друга. А я так не хочу. Я хочу по настоящему. Пусть будет не всё нравится, но в этом ведь и кайф, можно всегда подстроится. Мне вот в себе не всё устраивает, ну и что? Есть всегда что поизучать, где смириться, где найти компромисс, где поругаться, где подстроиться. Зато никогда не скучно. — А что тебе в себе не нравится, мой дорогой? — Не важно. Много всякого разного. Я учусь с этим примиряться. Со своей чувствительностью например. Я может поспокойнее бы хотел, а не взрываться каждый раз от малейшего тычка. — Да, понимаю. Может и я так бы хотел. Иногда, знаешь. Совсем ничего не испытывать, кроме ощущения абсолютного покоя, без излишних эмоций то вверх, то вниз, но. Как-то не получается, а может я просто очень сильно устал, поэтому так сопротивляюсь любой чувствительности. — Может быть, поэтому давай вместе уже наконец-то отдохнём, — устало выдохнул Энтони. — Я только за, и. Ты кажется уже как минуту пялишься на мои губы. Кроули усмехнулся. — Да, пожалуй, ты категорически против, таких откровений между нами? — Где я хоть раз заявлял об этом, я может наоборот всё жду когда ты придвинешься и… Демон придвинулся, завёл руку на ангельский затылок и коснулся его губ. Азирафаэль прикрыл глаза. Как-то углублять этот кроткий поцелуй не хотелось, поэтому они больше обнялись и придвинулись друг к другу. Змий закинул свою ногу на ангела, ангел улыбнулся змию в губы. Так они и лежали ещё какое-то время. — Знаешь, я надеюсь так будет длиться ещё где-то вечность. Так хорошо между нами двумя, — прошептал демон. — Я уверен через неделю мы снова из-за чего-нибудь устроим скандал. — слегка отстранился ангел, но не далеко, на расстояние пальца между их губами. — Ну а потом снова приляжем вот так и всё будет охуенно. Ангел покачал головой. — Хорошо, Энтони Дж Кроули, пусть будет так. Пусть будет так. — Это моё самое заветное желание, — произнёс он ему на ухо. — Покой и тишина? — Ага. — Ну тогда и моё, совместно с тобой. Уж слишком я умаялся за последние несколько тысяч лет. Хоть какая-то передышка. — Да пожалуй. Ты всё ещё хочешь чего-нибудь остренького? — Мне пока и так хорошо, но если между нами что-нибудь и завяжется, я буду не против. Энтони облизал чужое ушко. — Хорошо, — выдохнул он. Азирафаэль ухмыльнулся, но останавливать его не стал, слишком интересно было как сегодня его будут соблазнять. Кроули зашёл руку на его живот и мягко погладил, после чего завёл руки до лопаток и очертил их. — Неужели ты собираешься мне сделать массаж? — приятно удивился Азирафаэль. — Я его конечно не выдерживаю, но вдруг тебе понравится? В смысле я и так тебя часто жамкаю, но тут я подумал, что можно было бы делать это более осознанно. — Мне лечь на живот? — … и раздеться. В смысле, кхм. Позволишь помассаровать твою спину, моя любовь? Ангел ухмыльнулся. — Пожалуй, позволю. После чего стал стаскивать с себя всю верхнюю одежду, затем лёг на живот. Демон поджал губы, становилось очень и очень интересно. Он провёл пальцами по продольным мышцам позвоночника, Азирафаэль чуть дёрнулся. — Не приятно? — Скорее слишком неожиданно. — Мне озвучивать каждый свой шаг?.. — Нет, я хотел бы их прочувствовать молча. Ты ведь можешь быть еще более деликатным? — Но я всё равно буду спрашивать нормально ли тебе или нет? Без этого с тобой ну никак нельзя, ангел. Азирафаэль подложил руки под лоб. — Ладно соглашусь, важно спрашивать. — Ну вот видишь, — хмыкнул змий и коснулся осторожно его лопатки, провёл от края к краю, очень мягко промассировал. — ну… как? — Больше приятно, чем не приятно. Кроули удивлённо вздёрнул брови вверх. — Вот оно как, ну я рад. После чего второй рукой — коснулся уже правой лопатки, и очень осторожно большим пальцем завёл движение до шеи, ангел снова чуть шевельнулся. — Щекотно, слегка, — прокомментировал Азирафаэль. — Это плохо или хорошо? — Я пока не понял, можешь продолжить? Кроули завёл руки дальше. На трапециевидную мышцу, промассировал. — Где-то у тебя было массажное масло, если мне не изменяет память, с наших прошлых экспериментов. — Разве было? Мы дальше твоей руки так и не продвинулись. — Тогда могу смазкой тебя помассировать, — рассмеялся змий вслух. Азирафаэль поджал губки. — По-моему лежало в моей тумбочке. Я уже не помню точно. — Ладно, будем считать, что ты его наичудеснейшим образом, н-да, эта формулировка меня уже начинает подбешивать… в общем забыл его где-то здесь и я такой — хоба, — достал он непонятно откуда небольшой бутылёк. — нашёл его. Ангел усмехнулся. — Пусть будет тогда «случайным» образом. Или ещё каким другим. — И то верно, — вылил себе пару капель на руку Энтони. — Так, сейчас проведу по твоей спине сверху вниз, а ты говори как тебе? Его тёплая приятная рука коснулась кожи Азирафаэля, а приятная маслянистая поверхность, по которой она скользила, напрягало мышцы тела. Ангел не доверял до конца телом Энтони, после всего, что между ними случилось. И такое касание для него было слишком велико прямо здесь и сейчас. Но ему было слишком интересно как же демон будет действовать дальше. — Можешь не так много за раз?.. — Трогать? — Угу. — Понял. Кроули поднял руку и стал касаться только лишь пальцами. Нежно, аккуратно, разгладил один бок на теле Азирафаэля, другой. Мягко коснулся шеи, тронул плечо, завернув движение снова по трапециевидной мышце. На удивление такие точечные касания ангелу нравились намного больше и он потихоньку медленно, но верно, стал отпускать скопившееся внутреннее напряжение. Энтони коснулся крестца. Ангел снова напрягся обратно, Кроули это почувствовал и молча убрал руки. — Где хочешь, чтобы я потрогал тебя? — У лопаток вполне себе нравилось. — Хорошо, понял, Он растопырил пальцы и осторожно прошёлся по правой и левой лопатке, коснулся снова шеи, снова трапециевидной мышцы, Азирафаэля слегка передёрнуло мурашками. — Приятно. — Правда? — Ага. Только мне кажется я так скорее всего усну, уж очень это меня расслабляет. — Завидую тебе, я бы уже умер, если бы меня так трогали. Ангел повернулся к нему лицом. — Я думаю, если ты когда-нибудь захочешь повторить наш эксперимент, я буду ещё нежнее, чем в прошлый раз. — Куда уж нежнее к чужой ладони, — рассмеялся Энтони. — Знаешь, твои внутренние травмы это не смешно, мой дорогой, к тому же есть другие способы тебя прекрасно расслабить. — Да, но я однажды тоже хотел бы научиться вот так вот просто, через отдельные касания. Доверять тебе аж вот настолько. Ангел улыбнулся. — Зато я рад, что твои касания снова приносят мне удовольствие. Кроули улыбнулся в ответ. — Я тоже рад, хочешь поцелую тебя? — Может и хочу. — А куда? Есть может какие-нибудь пожелания? — Сюда, — указал Азирафаэль на краешек губы, — затем хочу сюда, — указал он в район шеи, — а потом я хотел бы… — и он замялся, замерев рукой в районе груди. — … чтобы ты дальше сымпровизировал. Кроули хмыкнул. — То есть можно постепенно опускаться в самый низ?.. — Только очень и очень нежно! — Если тебе хоть что-нибудь не понравится ты ведь знаешь, что я остановлюсь, только говори со мной, любовь моя. — Я стараюсь. — Благодарю, — навис над ним Кроули и наклонился к лицу, коснувшись краешка ангельских губ. Азирафаэль аж зажмурился, так был ему приятно и чужое касание, и запах. Затем Энтони согласно инструкции коснулся его шеи, ну а затем, мягким касанием поцеловал сначала в яремную ямку, затем в сосок. Он не торопился и не производил противоречивых действий. Ему нравилось тягуче-тягуче медленно, наблюдать за тем, как ангел слегка вздрагивает в его руках, но не теряет голову, не дёргается и не напрягается, закрывшись своей чувствительностью от него. Поэтому Кроули был очень и очень нежен в этот крайний раз. Ему и самому стало интересно насколько аккуратно он может. И он коснулся губами чужого живота, затем пупка, Азирафаэль аж приятно выдохнул, и уже после опустился ещё ниже. — Позволишь продвинуться чуть ниже? — Только не переборщи. — Обещаю, — коснулся демон чужой ширинки и расстегнул её, затем расстегнул пуговицу и осторожно стянул штаны вместе с трусами. Он коснулся губами его правого бедра, завис, выдохнул, затем поднялся чуть выше, поцеловал рядом с пахом, от чего член у Азирафаэля чуть дёрнулся. Расплылся в улыбке, но не спешил, был очень осторожен. Следующий поцелуй был в левое бедро, дорожкой он прошёлся наверх, затем поцеловал над самым членом, вызвав у ангела ещё более бурную реакцию, кажется его соблазнение действительно сегодня работало на ура. Энтони увлеченно поцеловал в самую головку, он чего та податливо откликнулась на его столь скромное касание. Азирафаэль чуть вцепился пальцами в ткань, его желание чужого тела усилилось, он облизал свои чуть обсохшие губы. Кроули коснулся губами его члена в боку, еле заметно, но почему-то этого было достаточно, чтобы у ангела встало окончательно. Змий играючи слегка на пробу коснулся языком. — Боже, — выдохнул губами это слово ангел. — пожалуйста продолжай. Кроули остро улыбнулся. — Ну видишь, я умею быть очень нежным. После чего завёл свой раздвоенный язык на чужой член уже более смело. Азирафаэль подсогнул ноги в коленях и выгнулся ему навстречу. Кроули осторожно выцеловывал чужое достоинство, очень и очень аккуратно, он не хотел слишком сильно провоцировать своего возлюбленного и старался не переборщить. Во всём старался не переборщить и в своих чувствах в его сторону. Поэтому, когда он взял в рот его окончательно у него и самого от таких медленных манипуляций встало. Ангел приятно охнул, тихо так еле заметно. Энтони не спешил, он завёл языком вглубь и остановился, наблюдая за реакцией. А она на этот раз была весьма бурной, Азирафаэль задвигал ногами и ещё больше сбил заправленное одеяло под собой. Кроули взял глубже — ангел развёл ноги пошире, насколько позволяли всё ещё не снятые до конца штаны. Змий остановился и стянул всё с ангела окончательно — Азирафаэль облегченно выдохнул. Кроули тем временем расстегнул свою ширинку, стянул штаны и с себя, насколько ему хватало сил и концентрации (до половины). После чего вернулся раздвоенным языком к его члену. — Слушай, — оторвался в какой-то момент от всего действа Энтони, — я хочу тебе хорошенько сегодня вставить, ты не против? — прошептал он. Азирафаэль хмыкнул. — Честно говоря, — он покраснел, — только и жду от тебя этого предложения весь день, — смог он всё-таки это выговорить и даже не запнуться. Кроули хищно улыбнулся. Так и хотелось спросить «Ну и что ж ты тогда молчал я ведь всегда готов!» Но как у них выяснилось за всё это время — оказывается не всегда. Да и порой лучше помолчать как можно дольше, лишь бы не сбить нужный настрой и тогда каждая фраза будет озвучена вовремя. Им некуда торопиться больше, некуда чёрт побери, они и так всю жизнь торопяться. Пусть хоть в сексе, в близости меж ними двумя они больше этого делать не будут! (хотя бы сегодня, Энтони, хотя бы сейчас) — Тогда я рад, что наши взгляды сегодня сходяться, — облизал зубы за губами змий и поднявшись — стащил с себя всю верхнюю одежду. Штаны он пока решил оставить — ему нравился некий ограничитель снизу. Он подтащил ангела к себе и наклонившись к нему к самому уху спросил: — Хочешь сегодня без всего? Азирафаэль зарделся. — Прям так сразу?.. — Ага. — Без прочих прелюдий и… как мы обычно делаем?.. — Ну смазку я выдавлю, так уж и быть, — хмыкнул змий. Азирафаэль облизал свои губки весьма нервно. — Попробуй, но если не получится… — …я остановлюсь. И первым делом, демон сначала зацеловал своего ангела. Медленно-медленно тягуче медленно, настолько, чтобы Азирафаэль вообще забыл о его предложении что-то там куда-то вставить. Коснулся соска, прошёлся языком вдоль ключицы и всё это чуть касаясь, заставляя ангела расслабиться и больше ни о чём не думать кроме касаний. Поцелуев, ласки. Так мягко он ещё никогда не старался. Можно ли это было назвать «без прелюдий» Кроули не знал, наверное это была «другая прелюдия» между ними двумя, более тягучая, более заволакивающая. И вот в какой-то момент он коснулся членом его входа — Азирафаэль напрягся обратно. Кроули снова поцеловал его. Сначала в межбровную складочку, потом в скулу, затем в шею, сосок, дорожкой прошёлся вниз, раздвинул пошире ноги и. Поцеловал в губы, после чего начал очень осторожно двигаться вглубь, меж чужих тугих мышц внизу. Азирафаэль всё сопротивлялся. Ему будто бы нравилось там сжиматься всё больше и больше и не пускать, но тут Кроули разъединился с ним и вернулся губами к его члену, а после языком зашёлся дальше — коснулся места ведущего прямиком к чужому входу и, Азирафаэлю захотелось всего намгновение очень сильно раскрыться. Тут то Кроули его и подхватил и с точностью змеи вошёл в него практически до упора. — Господи… — выдохнул Азирафаэль. (это было резко, так резко, что ему аж понравилось). Он перевёл дыхание и попросил очень и очень тихо: — только двигайся прошу очень… нежно. — Я могу не двигаться вообще, пока не привыкнеш-шь, — просвистел последнее слово Энтони. — Поцелуй меня, прошу. Грубо. Кроули наклонился, как только к нему мог и разомкнул языком чужие губы, после чего они соединились в соприкосновении достаточно дерзком. Азирафаэль напал на чужой язык с жадностью, Кроули принялся вылизывать чужой рот. Ангел взял змия за бока и задвинул в себя до упора, после чего его глаза аж заслезились, у Энтони лично с лица скатилось две слезы точно. Это было жадно, это было резко, это было совсем нихуя не «неторопливо» но от этого почему-то в моменте невъебенно охренительно. — Двигайся, прошу. Выйди и войди. — попросил ангел, обнимая его двумя руками со спины. Кроули закивал и вышел. Затем вошёл, затем вышел. Проталкиваться было тяжеловато, но его как будто бы привлекало это в Азирафаэле лишь больше. То сопротивление, с которым они сейчас сталкивались друг с другом. Будто бы выметая весь пар и всё напряжение, что скопилось за это время из друг друга. — Я хочу со спины, можно? — мягко спросил Энтони. И это всё, что осталось между ними «Мягко» остальное было хищным, страстным, требующим немедленного продолжения. Азирафаэль молча перевернулся на живот и встал на четвереньки. — Только жёстко, Кроули, я сегодня разрешаю. — Плакать потом не будешь? — А ты? — обернулся на него ангел. — Буду. Ангел улыбнулся дрожащими губами. — Мне просто интересно попробовать и так. — Ну хорошо, — придвинулся змий к нему ближе. Выдавил побольше смазки. — Но ты помнишь, если что не так, мы останавливаемся. — Да, помню, помню. Энтони провёл рукой по его заднице, поцеловал, что ж жёстко, значит жёстко. Он раздвинул его ягодицы и без предупреждения хорошенько толкнулся. Его пропустили, но лишь до середины. Он вышел и зашёл ещё раз и так по несколько раз, пока ангел наконец-то через стон не пустил его до упора. А затем он задвигался точно так же без предупреждения. Взад-вперёд, взад-вперёд, как на качелях. И его теперь уже не выпускали отсюда. Он скользил с некой тугостью, но в какой-то момент его темпу стала отдаваться чужая задница будто бы требуя усиления ритма — И Кроули усилился. Он казалось ещё никогда не был в постели между ними настолько быстр как сегодня. Он всё долбался и долбался и делал это абсолютно бессмысленно и его медленно внутри что-то от этого движения отпускало, мозги казалось плавились от такого накала страстей. Он не был перевозбуждён, более того ему не очень то и хотелось кончить, но само грубое движение очень и очень сильно нравилось. Вот так вот тупо пялить кого-то. И ключевое слово здесь наверное «кого-то» в этом движении он совсем не чувствовал между ними какой-либо любви, они просто сношались ради того, чтобы поснашаться. Было ли это плохо? Кроули не знал. Он не знал как долго это безумие продолжалось между ними двумя, потому что никто из них так и не дошёл до накала. Оргазмом здесь и не пахло, был только процесс, какой-то душераздирающий, противоречивый, прямо как их работа на свои Начальства. Но Энтони не хотелось это останавливать. И он всё продолжал и продолжал, и продолжал, как будто бы только в этом было спасение от той ебанутой рутины, от которой они сбегали в постель друг к другу. Прятались от всех и вся. Он поймал себя на мысли, что когда его недавно просто так пялил Азирафаэль тоже практически без разрешения — это было так же охуительно как и сейчас. Просто без сути и смысла без этой блядской божественной любви. Да господи боже блядь похуй на неё. Не всегда всё должно быть идеальным. Почему бы просто не поебаться из взаимной ненависти к своим двум Начальствам или ещё по какой-то херне? А? Кроули вытащил свой член из чужой задницы тяжело дыша. — Ази… Азирафаэль, — сделал он тяжелый вдох, — А ты можешь со мной так же грубо сейчас? А? Ангел, что пребывал в весьма тёмных противоречивым мыслях в процессе их действа, от чего-то очнулся и обернулся на демона. Он взглянул на него как можно более внимательнее. Осмотрел так сказать с ног до головы и с его уст слетело: — Знаешь, мне кажется ты сейчас разрыдаешься. Кроули поджал губы, те тряслись. Руки у него тоже тряслись и колени, и всё тело потряхивало. — Думаешь? — весьма противоречиво и криво улыбнулся он. — Так чувствую. — А ты? Азирафаэль хмыкнул и подтёр пару слёз с лица. — Не знаю, я так и не понял. — Остановимся? — Мне хочется, чтобы ты продолжал. — Мне кажется, мы увлеклись совсем не в ту сторону. — Мне тоже так кажется. Но впервые в жизни я не хочу думать как правильно. Кроули. — Жестко, да? — тихо спросил змий. — Очень. Только не извиняйся, я сам попросил. — Ты хочешь, чтобы я закончил или что? Какой должен получился итог? — Не знаю, — пожал плечами Азирафаэль и развернулся на спину. Он провёл руками меж ягодиц, на пальцах блеснула кровь. — Мне было интересно попробовать и так. — Тебе как-то… помочь? — растерянно начал Кроули. У него был взрыв мозга по ощущению и он всё боялся посмотреть вниз на свой член. Обнаружить там ещё следы того, что они сегодня наворотили. — Нет-нет-нет, — тихо произнёс это Азирафаэль. — Нет. Всё в порядке, Кроули, всё нормально. Лицо у Энтони само собой сморщилось, он силился понять прямо сейчас свои эмоции, но кажется он так сильно испугался настолько спокойной реакции ангела, что ему на мгновение показалось, что тот сошёл с ума. Может именно поэтому он просто ни с того ни с сего, не выдержав и вправду взял и разрыдался. Взялся руками за лицо и не знал как ему успокоиться. И почему вообще с ними случилась такая херня? Или с ним или они просто ёбнулись оба? Лишились рассудка окончательно? — Господи, Энтони, успокойся ничего ужасного не случилось, у меня просто сегодня чрезмерно меланхоличное настроение, — всё-таки дрогнуло что-то в Азирафаэле, что-то живое из того Ада, в котором он застрял башкой по отношению к себе. Он щёлкнул пальцами и всё, что искажало их тела — исчезло, потому что кажется до него потихоньку стало доходить, что самое страшное, что только было для его возлюбленного это — причинить ангелу боль. А он ещё из этого и какую-то демонстрацию устроил, совсем видимо отлетел головой от реальной действительности. — Прости, всё в порядке, правда, любовь моя, всё нормально, мне не больно, ну правда, всё хорошо. — П…п…п…пр…прав…в….в…д…да? — всё не мог себя собрать по частям Кроули, он вообще не понимал, что сейчас происходит и почему он настолько сорвался. И почему ангелу настолько нормально, почему мать его ему настолько было нормально?! Да они недавно обсуждали как касаться можно, а как нельзя, что блядь Кроули упустил из виду, что у ангела настолько слетели тормоза?! С нихуя?! — Да я просто кажется. Эм. Возненавидел свою внешность в моменте? Не знаю, что на меня нашло, извини меня пожалуйста за это. Кроули закачал головой. Медленно медленно. — Мог от… отказаться. В… в… в конце-то концов, — рассмеялся он. — Ну выпустили пар, ну бывает. Я тебя за это не ненавижу. Правда. Я спокоен. Просто опыт. Вот и всё. — пытался подобрать слова Азирафаэль. Он не мог объяснить, что на него нашло, как и не мог сказать точно понравилось ли ему или нет. Вот сейчас лично он сидел и до него медленно доходила картина происходящего, о которой он судил исключительно по чужому выражению лица. Свои эмоции ангел видимо от страха понять и познать их запихал куда подальше. Уж слишком сильно они были сейчас для него противоречивы. Но почему-то он ощутил некоторое удовлетворение и даже облегчение, когда увидел кровь на своих пальцах. Как это комментировать он не знал, ему даже страшно вслух об этом было сейчас заикаться. Энтони зажал рот рукой, чтобы из него не вылетал больше ни один всхлип и попытался успокоиться, его бешено колотило от происходящего, он прикрыл глаза и попробовал дышать через нос. Тот был забит соплями, поэтому через какое-то время руку пришлось снова отпустить. Он не знал, что на это сказать. На всё вот это. Потому что в глубине души ему такое кажется самую малость, но. Понравилось? Ему нравилось то, что они делали друг с другом сейчас? Или же это такой побочный эффект от того, что накопилось за столько тысячелетий и иногда тебе сносит крышу и ты хочешь вовсе не бережно и без любви, но. Не настолько же, что аж до… телесных повреждений? Энтони затошнило от осознания насколько можно оказывается грубо, потом ему совсем стало плохо от картины, где ангел даже не удивляется, даже слова ему лишнего не говорит, просто держит лицо, будто бы всё в порядке, будто бы всё в «норме». «Это» он называет «в норме»?.. (серьёзно?!) — Кроули, мне было не больно, всё нормально, просто переборщили, спокойно, — поднял обе руки Азирафаэль перед собой. — Я не буду тебя ругать, мы просто переборщили, я уже в порядке, правда, всё хорошо, относительно того, как может быть хорошо, а не в смысле, эм, что это норма у нас такая, ладно? Энтони медленно закивал, но шок с его лица всё ещё не сошёл, он сидел, пялил на Азирафаэля как-то сквозь всё и ему казалось, что он сейчас просто взорвёться или его как минимум вывернет прямо сейчас на его постель. На которую он всё боялся смотреть, вдруг и там были капли крови, которые он не заметил. Не заметил. Не увидел. Как они свернули куда-то не туда. Совсем куда-то не туда. Не таким он хотел быть для ангела, никогда таким быть не хотел. Да ещё и не получить за это порцию возмущений, а настолько спокойную реакцию, что захотелось пристрелиться прямо на месте. — Энтони, посмотри на меня, — попробовал коснуться его руки ангел. Демон резко дёрнулся и перевёл взгляд на Азирафаэля. — Я в порядке. Ты меня слышишь? Всё у меня хорошо. — Т…т…точно? — Точно, — закивал Азирафаэль. — Ты ув… ув… ув… — Я уверен, — продолжил кивать ангел. — ничего ужасного не случилось, все живы, Энтони. Кроули резко закивал головой, но кажется ему уже стало гораздо и гораздо легче, уже так не тошнило и не выворачивало, он даже посмотрел вниз и не увидел там ничего, кроме чистой простыни и голого ангела. — Я не зн… не знаю как это… — он сглотнул. — комментировать. — Не комментируй пока, просто приди в себя, возьми столько, сколько нужно тебе времени, я рядом, — спокойно произнёс это Азирафаэль. Стыд его настиг как-то незаметно, стыд за то, чего он возжелал от своего возлюбленного в минуты слабости своего разума и желания себе хоть как-то навредить, и вины за то, к чему он его принудил. Но тут Азирафаэль попытался отогнать эти мысли. Они оба в моменте захотели «так». И он не считает, что это было чем-то ужасным. Такого рода эксперименты. Это было у них по обоюдному согласию, хоть и признаться честно говоря немного. Сумасшедше. Просто в следующий раз будут аккуратнее… Просто так приятно саднило… так расслабляло, точнее. Было больно местами, грубо, но боль эта Азирафаэлю почему-то нравилась, он будто бы так себя наказывал через неё. Через их любовь, за всё блядство мира себя наказывал. И может быть это было не правильно и они больше никогда так делать не будут, и потом они сядут и обсудят это и найдут что-то более исцеляющее, правильное и экологичное по отношению к себе, но. Как же он благодарен Энтони сейчас за то, насколько оказывается в моменте они оба могут сойти с ума. И спокойно это принять. Азирафаэль, по крайней мере, Для Кроули это явно уже перебор. Именно поэтому наверное ангел почувствовал вину от того, что испытывал кайф от всего этого. Более того, ему нравилась чужая реакция на это. Этот чужой надрывный крик. Мол АЗИРАФАЭЛЬ, НУ ЧТО МЫ ТВОРИМ — ЭТО ЖЕ НЕ НОРМАЛЬНО!!! Ангел покачал головой. Ну что ж. Значит это то место, где он ебанутый на голову. (ведь он был не против как-нибудь повторить) Учитывая, что и демон попросил его примерно о том же самом, они просто недокрутили. Просто не дожали. Можно было бы взять его грубо, но Энтони не выдержал этого безумия раньше. Может и Азирафаэль изначально из глубины самого себя просто хотел разрыдаться? Но в итоге выбрал вот такой вот изощрённый способ поплакать наедине с собой? — Извини. — в итоге выдохнул ангел. Он не чувствовал себя виноватым больше ну просто ни на миллиграмм, когда это произносил. Он сделал это скорее больше из солидарности, нежели из состояния какого-либо раскаяния. — Мы хотели этого оба, странно, что ты извиняешься, — уже более спокойно изрёк демон. Азирафаэль поджал губы. — Да хотели. Извини, что влез. Надо было просто молча поменяться местами… Кроули надломлено улыбнулся на эту реплику. — Ну неужели ты себя настолько сильно ненавидишь, Азирафаэль? — Не настолько но. Иногда проскальзывает, знаешь и я… в общем-то. — он вздохнул, — в общем-то ничего не могу с этим поделать. Поэтому и просьба твоя поменяться… она, как бы, я её способен понять. Энтони покачал головой. — Это абсурд и безумие. Вот это вот всё. Это уже не сумасшествие. Это… потеря рассудка как не иначе. — Может быть. Но. Я бы не осудил тебя за желание так выразить свою ненависть к чему-либо. — Даже если она направлена и на нас двоих?.. Ангел вздохнул. — Мне хотелось понять. Действительно ли я хочу так или я просто надумал себе такое? — И что ты выяснил?.. — подтёр слёзы Кроули, он придвинул к себе ноги и обхватил колени руками. — Что в общем-то… в общем-то… в качестве некоего эксперимента, который наверное я бы не стал повторять, такое мне способно… понравится? Но очень специфически понравится. Я почему-то злюсь на себя за то, что мне такое нравится. Энтони сглотнул и замолчал. Что сказать ему на это, он не знал. Как они к такому пришли — тоже. — Я не хочу с тобой таких отношений, Азирафаэль. Ты прав, я позволил себе увлечься самую малость, и ты меня не остановил в этом увлечении. Но я бы вообще больше никогда не хотел бы так увлекаться. Это не моя норма. Не так я бы хотел… с… тобой. Не так, ангел. Не так. — тихо прошептал он. — Я уже понял, Кроули. Энтони усмехнулся, покачал головой. — Нет, мне кажется ты не понял. Я имел ввиду вообще. Без ранений друг друга. Я хотел бы. Без причинения боли друг другу вообще. — Но раз на раз боль всё равно будет, Энтони, ведь мы живые существа. Не возможно жить в абсолютно стерильном мире, ты мне сам об этом когда-то говорил. Змий шмыгнул носом. — Да. Наверное. Говорил. Теперь я хочу жить абсолютно иначе. Поменять свои чёртовы идеалы. Найти этот сраный стерильный чёртов белый мир! Азирафаэль притянул к себе чёрное одеяло и укрылся им. — Но иногда в него будут просачиваться наши тени, Энтони, и нужно будет что-то делать. Что-то нужно будет делать. Наша вытесненная злость, ненависть, печаль, апатия, депрессия, и много чего ещё. Не высказанная радость, которая сошла с ума. Много чего ещё будет кровью просачиваться через наш «идеальный абсолютно вылизанный белый мир». — То есть ты считаешь случившееся — нормой? — прямо спросил Кроули. — Не считаю. Но и «не нормой» тоже не считаю. Я считаю это опытом нашего познания нас двоих, вот чем я это считаю. — Ты сошёл с ума, никак не иначе лишился рассудка окончательно. — Не отрицаю. — Слишком спокоен. Куда ты снова засунул все свои чувства? — Понятия не имею, — рассмеялся неловко ангел, — быть может я просто слишком сильно испугался… твоей реакции? — Или своей собственной? — Может быть. — пожал плечами Азирафаэль. — Хочешь разобрать эту ситуацию?.. — Не знаю, ничего не хочу. Хочу успокоиться уже наконец, — вздохнул Кроули. После чего повисло молчание, где почему-то ангел почувствовал себя крайне неловко. Ему почему-то стало действительно странно от того, что он аж вот настолько спокоен, о чём он вообще думал всё то время, пока его так хорошенько, кхм, пялили? Азирафаэль опустил взгляд на чужие ноги. Да ни о чём. Просто. Отдавался по полной так сказать и не думал особо о том, где у него там саднит, где ему приятно, где не приятно. Нравилось само движение туда-сюда, туда-сюда. Да было явно весьма и весьма некомфортно, но он впервые в жизни забил на это болт и подумал, а пусть получится как получится. И получилось почему-то вот так. Как-то эм. Это же нормально иногда желать себе сделать больно?.. — Как ты сейчас? — вытер очередную порцию слёз демон, голос уже так не дрожал. — Нормально. Я. Наверное. Не знаю, Энтони. — не решался поднять на него взгляд ангел. — Я не собираюсь тебя за это ругать. Ладно? — уже ровнее выдал змий. — Ты уже объявил меня сумасшедшим, — стал выписывать круг пальцем на чёрной простыни ангел. — так что не знаю, что будет дальше. — Это я от шока сказал, прости. Сейчас главное быть аккуратными по отношению друг другу, не хочу тебя ни винить в чём-либо, ни стыдить, и себя не хочу. Азирафаэль вздохнул. — А можем просто пойти выпить… чаю или ещё что покрепче? Змий облизал зубы за губами. — Можем. Принести сюда или пойдём в гостиную? — Можем заварить вместе. — Точно хочешь чай? Азирафаэль молчал какое-то время. — Лучше виски. Кроули хмыкнул. — Сюда? — Сюда. — Ты не против если я сделаю вид, что он уже стоял здесь на столе? — Поступай как знаешь, — тихо выдал ангел. Энтони, недолго думая, щёлкнул пальцами, от чего бутылка возникла прямо в его руках. — Держи. — протянул он ему стакан, себе поставил рядом. Откупорил бутылку и разлил. Так, наверное, виски они ещё не пили. Да и в такой абсурдной ситуации тоже. — Чокаться будем? — А какой тост? — поднял бокал ангел, чуть ожив. — Не знаю, за… то, чтобы не тыкать друг друга, когда кому-то из нас плохо? — И не называть сумасшедшими, когда запутались в собственных чувствах, эмоциях и ощущениях. Кроули поднял бокал, Азирафаэль направил свой. Оба они чокнулись. Энтони слегка пригубил и остановился на приятном дубовом привкусе. После чего сглотнул. Ангел выпил чуть больше. Снова повисла тишина. — Значит. Внешность? — очень аккуратно поинтересовался Кроули. Азирафаэль снова отпил из стакана. — Вполне возможно, что именно так. Кхм. Бывает, правда? Энтони облизал зубы за губами. Затем их поджал. — Бывает. (у него не было никогда, наверное) По крайней мере о себе Кроули плохо думать не умел. А если и думал плохо, то с точки зрения демона это было скорее комплиментом в его сторону, чем чем-то ужасным. Кроули возможно недолюбливал себя, но явно не ненавидел. А вот у ангела кажется проскользнула совсем другая грань дозволенного. Впрочем. Энтони тоже не слишком далеко ушёл, он выместил ненависть на своё окружение, рутину и, в общем-то, дело жизни (то ради чего он существовал, пожалуй). А это тоже очень и очень близко по смыслу. Каково это. Жить вечность ради конкретной работы и ненавидеть её? Кроули скривился, когда отпивал из стакана вновь. (он так хотел, чтобы с ним однажды этого не случилось) (так сука старался разнообразить свою деятельность) (вертелся как мог, выдумывал очень многое, и вот он итог) Теперь он можно сказать стоит в очереди тех безумных демонов из Преисподней, которые ждали конца света забавы ради. Чтобы ВЕЧНОСТЬ КОНЧИЛАСЬ. Чтобы был хоть какой-то ИТОГ ИХ РУТИНЫ. За которую даже никто и спасибо не скажет лишний раз. Это Кроули ещё как-то звездил, но вот представьте себя на месте какой-нибудь мелкой сошки? Одно и тоже каждый день, без возможности перевести дух, никакого наслаждения, просто рутина 24 на 7. Ох, как Энтони скривился на этот раз, даже Азирафаэль посмотрел на него с небольшим удивлением. — Ты чего? Слишком… крепко? — неверяще спросил он. — Нет. Я просто. Подумал о… — демон сглотнул и продолжил уже значительно тише: — работе. — Оу. И что надумал?.. — Ничего хорошего. Точнее. Ничего плохого. Точнее, если опускать все наши тонкости — кажется я окончательно понял, что она меня достала. Куда бы я не прятался, чем бы не пытался прикрыться, меня находит одно и тоже чувство абсолютной беспомощности перед той ненавистью, что я стал испытывать в её сторону. А это я ещё там не на ежедневной рутине. Раньше хоть был, не знаю, какой-то движ, а сейчас всё так тухло, что мне хочется притвориться, что я никогда не падал, и у ангелов и то повеселее поручения. Азирафаэль от чего-то усмехнулся. — Поверь у нас точно так же тухло, как и у вас, только… по-своему. Особенно сейчас, когда на меня все косо смотрят. Не трогают лишний раз и на том спасибо. — Ты из-за этого стал сомневаться в своей внешности?.. Азирафаэль неловко отвёл взгляд в сторону. — Ну. Может быть и так. Не знаю, с чего вдруг меня так торкнуло. Просто вдруг упало как небо на землю и я теперь распереживался. — Но ты ведь знаешь, что они косо смотрят на тебя совсем по другой причине, просто потому что ты уникальный и выделяешься, а не потому что с тобой что-то не так. У ангелов ведь так было всегда, если не такой как все, сразу косо смотрят. Ну ты понимаешь, о чём я. Азирафаэль вздохнул. — А потом свергают с Небес, за то что ты выглядишь как-то не так… — Там были убеждения. Ты вроде держишься просто особняком, а не прямо весь ангельским устав с ног на голову ставишь. Всё-таки тогда конфликт был (я готов это признать) более глобальный, чем сейчас. — То есть пойти против плана Божиего и убедить всех, что он таким и должен быть — это не глобально? — Даже мы не в курсе, что задумал Господь, Азирафаэль, потому брать на себя все его огрехи как-то не правильно. Да и всех остальных. Если бы мы сказали с тобой чушь, нас бы уже прижали больше, чем один раз. Сомневаюсь, что такая вещь как чисто гипотетическая «неуязвимость» остановила бы их праведный гнев. Узнай они настоящую правду (которую к слову не знаем даже мы). — Ну, может быть. — пожал плечами ангел и пригубил стакан. — Но Гавриил всё-таки считает, что я не в форме, а что значит быть в форме, я не понимаю. — Какая разница, что считает Гавриил, главное как ты себя чувствуешь! Вот тебе комфортно с самим с собой? Или ты испытываешь какой-то жуткий дискомфорт? — Не знаю, не понимаю, Кроули, честно. Вроде бы меня всё устраивает, но иногда так присмотришься в зеркало и начинаешь в себе зачем-то искать изъяны. — Ну так не ищи! Может их вообще нет и ты просто к себе придираешься. — Может быть, — вздохнул ангел, — всё может быть. — Гавриил сам может быть собой не доволен, вот и прикопался к тебе, ну или судит по себе, снобизма слишком много, гордыня зашкаливает. Вот и прикопался. — Не знаю, мне кажется он считает себя идеальным и мерит по своим собственным идеалам. — Ну вот и пошёл он… — сглотнул Кроули, — куда подальше. Нахер тебе мнение того, кто не видит дальше собственного носа? Они между прочим с моим Начальством пытались нас прижать вдвоём, неужели тебе нравится опираться на мнение этого придурка? — Честно говоря, — поджал губки Азирафаэль, — уже не так сильно нравится. Просто вот засело в голове, я всё никак не мог постоять за себя, но вот мы немного поговорили и кажется мне слегка полегчало. — Ну слава богу, — залпом допил из стакана виски Энтони, — хоть что-то на сегодня порешали. Для меня ты идеал, кто с этим поспорит, тот мне враг. Всё. — Даже если это буду я сам? — неловко улыбнулся Азирафаэль. — С тобой мы будем долго и очень аккуратно разговаривать, пока к чему-то не придём в виде приятного компромисса меж нами двумя, с остальными я готов общаться только ультиматумами. Да и блин, мои идеалы только мои, как вообще о них можно спорить со мной. Я же тебе в конце концов нравлюсь таким, какой я есть? Странно начать тебя убеждать в обратном? — Да. Наверное, наверное так. — согласился Азирафаэль. Он явно не хотел сейчас спорить с демоном, да и в какой-то степени ему нравилось, что кто-то может за него заступиться и рассказать о том, насколько он самый распрекрасный на свете ангел. Ему будто бы такой поддержки и не хватало в последнее время на едине со своими шальными мыслями. — Ты говоришь. Проблема в работе? — подхватил светловолосый попытку договориться и где-то здесь с демоном. — Да но. Я разберусь сам. Это моя зона ответственности, — сказал как отрезал Кроули, — скорее я хотел бы пожаловаться, как она меня достала и я искренне надеюсь, что скоро она станет поинтереснее, но видимо вся проблема в том, что Преисподняя держалась за счёт обещанного Апокалипсиса и был какой-то ажиотаж, а сейчас все всё стали делать на отъебись, и отчёты стали скуднее, а требования какие-то нереальные. Мне вообще кажется, что я езжу куда-либо по делу для галочки какой-то чисто гипотетической, а не потому что это нужно Аду или повышает количество завербованных душ. Точнее и раньше было что-то похожее, но не требовали так жёстко делать всё по «регламенту», не изобретать, не рассусоливать, никакой свободы больше самовыражения понимаешь? Меня и раньше за это не особо чествовали, но сейчас совсем стали косо смотреть. Можно же было бы отменно повеселиться, а не устраивать какой-то ненормальный треш ради треша, лишь потому что всем не хватает хлеба и зрелищ. Всадников Апокалипсиса временно устранили, но кажется наши метят как можно скорее их заменить, прямо-таки руки чешутся. Не Апокалипсис так другой какой-нибудь катаклизм… гм. В общем. Не парься. Мне кажется я слишком драматизирую и всё не так плохо. Меня же не загребли в Ад на какую-то каторгу? Поэтому чего мне жаловаться, всё пучком. — Даже улыбнулся под конец Энтони. Мысль о том, что ему и впрямь не загребли в Ад — придавала ему большую уверенность в себе. Ну и пусть происходит всякая хрень сейчас в Аду. Пусть. Он потерпит. Главное, что можно вот так вот побыть со своим ангелом и даже помочь ему разобраться в себе. И себе самому пусть немного, но разобраться в себе. Он бы наверное пристрелился если бы его кто-нибудь заставил снова как в старые добрые времена батрачить 24 на 7 там ВНИЗУ. Всё-таки свобода для Энтони была всем, и он не готов был с ней расставаться так просто и легко. Поэтому к чему вся вот эта ненависть? Никто не трогает лишний раз и хорошо! Азирафаэль поджал губы. — Я действительно надеюсь, что ты справишься и что действительно всё не так плохо, как ты описываешь. Всё-таки я боюсь, что наши и ваши устроят этот злополучный Армагеддон самостоятельно. Этого ведь тоже не было в планах Всевышнего. Точнее может быть и было. Как знать. Может они решат теперь, что возможно всё? Кроули разлил по стаканам виски. — Может быть, Азирафаэль, может быть. К чему гадать. Я устал гадать. Бояться устал. Пережили одно, переживём и другое, главное это последовательность. Решать проблемы по мере поступления. — А может проблема уже есть а мы о ней не знаем и надо решать уже прямо сейчас! — Суета ещё никогда и ни к чему не привела. Меня по крайней мере. Точнее, когда была информация я действовал, когда её не было — выжидал. Да и то, даже имея на руках информацию, мы умудрились всё равно ошибиться. — Да, — подтвердил Азирафаэль. — Да. Повисла тишина. На этот раз оглушительно долгая. — Хочешь обсудишь то что сейчас произошло?.. — всё-таки не сдержался Кроули. — Мне казалось мы с тобой уже всё обсудили. Ну… что у кого болит и кхм… поэтому… — Я хотел обсудить не причину, а следствие всего этого, Азирафаэль. — Будешь меня ругать? — Нет не буду. — Уверен? — А ты… меня? Ангел устроился поудобнее на постели, после чего пригубил из стакана. — Нет. Я же сказал, просто опыт. Мне хотелось попробовать и так. Я не знал, что из этого получится, получилось не очень, вывод сделан: лучше так больше не повторять. — Я не хотел бы причинять тебе боль, мой сладкий. — Сладкий? — рассмеялся Азирафаэль, — таким я ещё не был. — Не знаю, захотелось так выразиться в свою сторону, — вздохнул змий. — в общем. Ты понял идею? — Идею я понял. Но скажи честно. Разве тебе… не понравилось? Демон сглотнул. Вопрос был очень провокационный или ему только лишь казалось, что в нём присутствует провокация. — Давай так: сам процесс мне был приятен, результат крайне не понравился. Азирафаэль закусил губу. — Вот и у меня так же, мой… сладкий. Кроули скривил губы. — Звучит по-дурацки как-то. — Не называть тебя так? — Да нет, по-настроению может и… возможно подгадать, но звучит так, как будто я в буфете и мне бабушка покупает пирожки. Ангел покачал головой. — Н-да уж. — Надо было всё-таки больше смазки выдавливать, суховато было. — Но в этом был какой-то кайф, Кроули. — Мне кажется это уже граничит с БДСМ, Азирафаэль. — Да нет, мы с тобой очень аккуратно. Ну правда. Ну выдавишь в следующий раз чуть больше смазки, — неловко сообщил он. — Тебе настолько понравилось наше жёстко? — Мне понравилось насколько это было без обязательств и всяких излишних прелюдий. — Но прелюдия всё-таки была. — Ну да был нужный настрой, чтобы мне так захотелось. Кроули стал массировать виски. — Но всё-таки я хотел бы быть не настолько грубым с тобой, ангел. — Я уже… понял. Ну. По твоей реакции. Прости. Кроули вздохнул. Отпил виски. — Хочешь ещё чего-нибудь или мы с тобой закончили на сегодня?.. — А ты? Энтони хмыкнул. — Мне кажется я эмоционально взорвался и теперь спокоен как… удав. Можно было бы что-то попробовать, но уже по. Нормальному. Относительно нашей внутренний, эм, нормы? Ну ты понял. Без мазохизма. — А если мне нравится мазохизм? — Знаешь, Азирафаэль, в твоём случае я бы сказал, что ты так себя скорее наказываешь, чем кайфуешь, а я не хотел бы быть твоим палачом, особенно в таком сакральном (как ты всегда говорил) понятии, как секс. Сам меня учил, чтобы это было ну что-то такое, ну между двумя душами. Соприкосновение какое-то там Божие. Или что ты там обычно говорил? А в итоге всё свелось к самобичеванию, самоедству и саморазрушению через руки партнёра. И я не отрицаю, что я тоже увлёкся, у меня тоже есть вопросы к самому себе. — Боишься, что на самом деле, тебе нравится причинять другим боль? Энтони вздохнул. — Да не нравится мне, я просто злой от многих вещей и не знаю уже куда выпустить пар. Как не взорваться от своих негативных эмоций. Мне делают больно, я зачем-то передаю эстафету, а надо остановиться и подумать. — Но ты живой, ты не можешь всегда идеально реагировать свои эмоции, ты же не кукла, даже ангелы не могут, что уж говорить о демонах, так и плещется фонтан. — Да но, всё-таки мы научились думать мозгами и жить осознанно, не значит ли и это — научиться лучше контролировать свои собственные эмоции, чувства и желания и выражать их правильно по отношению друг к другу. — Да. В идеальном мире наверное так и работает, но в твою-то сторону так не выражают: сдержанно, уважительно и аккуратно, в твою наоборот, судя по всему, швыряются и ты не можешь в моменте сказать «Извините, Господин Вельзевул, вы не могли бы на пол тона ниже, а то мне как-то не комфортно» или «Можно поменьше ругательств и больше похвалы в мою сторону? А то я не буду работать, мне не приятно», — выдал в итоге сгоряча Азирафаэль, — и как тогда быть в этом случае? Когда не можешь реагировать в моменте и скапливаешь кучу всего? Где-то да всё равно выстрелит, и приходится потом разговаривать, извиняться. И прочее. И это не страшно, страшно вообще этого не осознавать и не понимать из-за чего ты постоянно на всех подряд злишься, Энтони. Кроули отставил стакан в сторону и задумался. Глубоко так задумался. — То есть, пока у меня такая фигня на работе, я постоянно буду на тебя срываться и тебя это абсолютно и полностью устраивает?.. — Я не говорил, что меня это устраивает, я попытался тебе объяснить, что ты не можешь идеально себя контролировать, но, когда будешь хотя бы осознавать, где было больно — сможешь сказать об этом вслух, а для чувств очень важно быть выраженными в слух, уже напряжения становится заметно меньше. — Ты ведь понимаешь, что это распространяется и в твою сторону тоже? — Понимаю, поэтому мы сейчас спокойно разговариваем. Ключевое слово: спокойно. Энтони подтянул к себе одеяло и закутался в него с другого конца. — Это не надолго, скандалы, как ты выразился, неизбежны. — Согласен, но пусть хотя бы сейчас у нас всё будет более менее ровно. Кроули покачал головой. — Хочешь ровного секса? — Может и хочу. — Я удивлён, что ты всё ещё чего-то хочешь. — Я не буду говорить снова фразу «ничего ужасного не случилось», ибо ты на неё слишком остро реагируешь сейчас. — Но тем не менее ты всё равно её произнёс. — Да, но я сказал это лишь для того, чтобы успокоить тебя. Я правда в порядке. Змий вздохнул. — Мне никогда не понять, что у тебя в голове ангел. То ты взрываешься на мелочах, то спокоен как удав, там, где следовало бы выразить хоть что-то. — Я хочу любви. Наверное. После всего что было. — Чтобы не чувствовать чувство вины, за то насколько ты от неё отклонился? — Может быть, — пожал плечами Азирафаэль. Он сегодня не спорил. Что-то в нём очень резко выключилось, и он действительно испугался. Да так сильно, что хотелось сделать вид, что ничего вот только что не произошло. Кроули закусил губу. Тут что-то было не так. (естественно) но что не так и как это «не так» вывести на чистую воду он не знал. Ангел явно от него закрылся на какую-то огромную кучу замков и не желал выходить на прямой контакт. — Прости? — выдал демон в итоге очень неуверенно. — За что? — За то что был слишком груб с тобой сегодня. Чрезмерно по моему скромному мнению. — Я тебе уже сказал, я не в обиде. Всё нормально. — Я понял, что не в обиде, но давай на чистоту, мне кажется ты не ожидал, что можно настолько грубо. Ангел поджал губки. — Может быть. Энтони вздохнул. — Тебе больно от этого, да? Но ты не хочешь меня ни в чём обвинять? Азирафаэль открыл рот, закрыл. Задумался. Замолчал. — Я позволил себя так коснуться, поэтому не считаю тебя в этой ситуации виноватым. — Но хотел бы чтобы я остановился сам, и вообще не доводил до таких крайних случаев? — Ничего я не хотел, Кроули, — выдал в итоге расстроено светловолосый. — Просто иногда так бывает и всё. Не всё идеально у нас в отношениях, я учусь это принимать вот и всё. — Я понял, что не всё идеально. Я это уже уяснил, я хочу понять, что ты чувствовал, и как ты себя чувствовал? Неужели тебе совсем не обидно от того, что я по сути своей тебя… — он замер, как произнести последнее слово он не ведал. Хотелось всё-таки не прямо, а как-то завуалированно… — ранил, в месте, где ранить нельзя. Ангел сделал вдох сделал выдох. Глаза от чего-то сами по себе наполнились слезами. Он прикусил губу и замотал головой. После чего выпил из стакана виски. Энтони замял язык между зубов. Провёл рукой по одеялу. Задумался. — Мне жаль, правда. На самом деле это не норма, Азирафаэль. Скорее то чего не должно случаться меж нами никогда, давай я пообещаю, что впредь буду намного аккуратнее обращаться с тобой и включать мозги намного раньше, ладно? Ангел вздохнул, хотелось что-то сказать, но он чувствовал, что голос предательски дрогнет у него сейчас. — Л-ладно. — в итоге тихо произнёс он. И с глаз капнуло ровно на одеяло, коем он укутался сейчас как мог. Не хотелось выглядеть слабым, хотелось держаться гордо, стойко, хладнокровно. А зачем держаться, Азирафаэль и сам не ведал. Просто хотелось для самого себя. Быть может его тоже как и Кроули глубоко шокировала эта ситуация и он даже понятия не имел, что оказывается они могут «так». — У тебя ничего не болит… — Энтони стало совсем неловко, — там. Ангел покачал головой. Но всё же произнёс очень тихо: — Но надеюсь никто наверху никогда у меня не спросит, на что я потратил чудеса, — неловко улыбнулся он. — Да, было бы весьма неловко. — Было бы жутко неловко. — Вся ситуация какая-то дурацкая. — Ну мы же живые, Энтони, мы можем ранить наши тела. Даже… даже там. — Я буду впредь аккуратным, это больше никогда не повториться. — Я уже услышал тебя, правда услышал, душа моя. — Нет я правда не хотел бы… прости. Ангел тихо прикрыл глаза и придвинул к себе колени, после чего скрыл лицо за руками. По щекам потекли слёзы. Он устал вероятно от всей этой ситуации в целом. Думать о ней было неловко, но ещё более было неловко чувствовать что-либо по этому поводу. Ощущать. Как бы он не говорил о том, что «так бывает», на деле ему было до ужаса обидно то, до чего они довели своё действо. Он просто пытался себя успокоить всем этим, что всё не так плохо, всё не так ужасно. На деле же всё это время он пребывал в тихом шоке и никак не мог от него оправиться. Век не царапался ни обо что (не считая развоплощения тела), а тут вдруг вот таким вот скверным образом получил пусть небольшое, но всё же ранение. И где получил… и каким образом… Все эти мысли сводили Азирафаэля с ума. Вот и их «неуязвимость», всё такие же эмоционально-тонкие как и их тела. Их можно лишиться между прочим в любой момент. А сколько раз они были на волоске? И ведь вряд ли ангелу выдадут снова тело, если он лишится своего. Он конечно не помрёт от того, что сегодня между ними приключилось, но он почему-то очень резко задумался о том, что они вообще-то живые. Живые, а не эфирные, не духи, вполне себе функционируют практически как люди. А это значит, что забота о своём теле очень и очень важна. Иначе они не смогут получать удовольствие от касаний, которое получают здесь и сейчас. Это даёт им тело, и если о нём не заботится, можно его и. Сломать?.. Может это испугало Азирафаэля больше всего, что оказывается его так легко сломать в таком интимном месте. Что есть некие лимиты, пределы какие-то и он обязан с ними считаться? Из уважения к тому, что он сейчас имеет у себя? Тело, что давало ему такой огромный спектр чувств и эмоций, а он с ним так поступает. Ненавидит свою внешность зачем-то, обращается с собой ужасно. Разве это заслуживает его храм Божий, после всего, что тело ему дало? И вот именно поэтому наверное сейчас плакал Азирафаэль, осознавая, кого он сделал главным врагом в своей жизни, хотя без тела, он бы и 95% не познал бы Любви между ним и демоном. Телесная любовь, как когда-то говорил Кроули, совсем другая. И когда ты её постигаешь, ты уже не можешь сделать вид, что это не важно и не нужно. Это так же важно и нужно как и духовная любовь. И Господи Боже не обязательно трахаться. Можно просто пить чаи вместе, проживать мир через органы чувств и делиться этим миром друг с другом. Да одна из причин, почему был остановлен Апокалипсис это то, что они оба имели два офигенных тела и им нравилась жизнь на Земле в этих самых телах, со всей своей ебанутой чувствительностью. И что же они сейчас творят? Просто рушат эти самые тела друг об друга! Просто максимально неуважительно относятся к тому, что дало им столько привилегий и возможностей. По крайней мере, Азирафаэль явно перестал ценить то, что имел за счёт своего тела. Он вдохнул, выдохнул и подтёр слёзы. Ему стало стыдно перед собой, за то, что он когда-либо себя за что-либо ругал в своём теле. Кроули сидел рядом и не знал, что ещё сказать. Ангел шмыгнул носом. — С-скажи чт-что-нибудь… Энтони поджал губы. — Могу побыть просто рядом, что сказать, я не знаю, моя любовь, — очень осторожно коснулся он его сжатой руки в районе колена. Азирафаэль почувствовал сильное желание одёрнуть свою руку, но сделал вдох-выдох и это чувство «побега» постепенно стало его покидать. А вместо него появилось желание близости. Нормальной близости в здесь и сейчас. Без желание убить друг друга или раскромсать. Без желания причинить боль себе или окружающим. Ангел прикрыл глаза. С щёк скатилось ещё пару капель. Энтони сжал свою руку поверх чужой. — По-дурацки как-то… — перевёл светловолосый дух, — как-то получилось. — У нас всё таким раз на раз получается, я уже не загадываю правда, и не смеюсь. Я серьёзен к каждой дурацкой ситуации между нами двумя, Азирафаэль. — Правда серьёзен? — шмыгнул носом ангел. — Очень. — Не будешь смеяться? — Над чем? — Над моей болью. Энтони открыл рот. Он подбирал очень тщательно слова. Очень тщательно. — Мне не смешно там, где хочется обычно плакать, солнце. — он всё держал руку поверх его, держал так, будто бы у ангела есть возможность прямо сейчас оступиться и упасть в какую-то сука бездну. И демон это чувствовал, потому был очень бережен и тотально с ним аккуратен. — Поплачем вместе? — У меня уже кончились слёзы, но как я и говорил: я здесь, рядом с тобой, я не бросаю тебя, Азирафаэль, наедине с твоей болью. Ангел вздохнул. Пошевелил рукой под его, слегка разжимая пальцы. Соединился с чужими, прошёлся меж них. Позволил себе отвлечься на эти приятные тёплые касания меж ними двумя. — Как думаешь. Я. Не. Ценю… своё тело? Энтони закусил губу. — Не больше и не меньше, чем я сам. — Бессмертие развращает?.. — Да. Пожалуй. И очень сильно. — Но при этом мы оба боимся бюрократии и всего, что со всем этим связано, я по крайней мере, опасаюсь, как у тебя со всем этим… — Сейчас всё намного стало сложнее. Мне вставят по самое нихачу, если я лишусь его, моя любовь. Азирафаэль слегка улыбнулся. — Но я подумал тут вдруг, знаешь. Неужели это всё, что нас держит от того, чтобы их поберечь от увечий и травм, от смерти? От развоплощения? Неужели только лишь это и больше ничего? Никакого уважения к их по сути… смертности? Можно ли сказать, что благодаря телам, в каком-то смысле, опуская влияние со стороны чудес — что мы с тобой смертны? А если смертны, то по какой-то причине не ценим ту жизнь, что дают нам эти тела в полной мере? Тебе так… не. кажется? — Всё это сложно ангел, так как мы не стареем, не болеем, и многое ещё следует вычеркнуть из списка смертных. — Но тем не менее — мы можем их потерять. Словно своих… детей. Кроули на этом моменте сглотнул. До такой интерпретации он ещё не доходил. — Ну или как свои творения, — поспешил себя поправить Азирафаэль. — Или. Храм?.. — Концепция детей мне нравится больше, в этом что-то есть, — всё-таки подал своё слово Кроули. — правда сомневаюсь, что мы о них (телах своих) заботились хоть как-нибудь, так как всегда полагались или на чудеса или на своё бессмертие. Отношение было как к костюму, который если вдруг испортиться, то можно надеть новый, сшитый индивидуально на заказ, вопрос в том, что стоит это дорого и ждать долго, но… — … отношение как к мешку картошки или к какой-то вещи на замен, да?.. — Наверное. — демон отвёл взгляд. — честно скажу, не думал, что настолько долго сохраню своё тело. Оно столько всего пережило. Столько ощущений. Никогда не думал даже о том, благодарен ли я ему. Я просто его использовал по назначению и никогда не задумывался о нём, как о своём ребёнке или творении. Как о том, у кого тоже есть свои потребности. Был я. И было тело. Тело для меня всегда было лишь инструментом. Но каким-то образом оно до сих пор не сломалось. Наверное следует ему сказать за это большое «спасибо». — Но как-то язык не поворачивается, правда? И так неловко перед ним… Перед этом частью внутри нас самих… Вся эта чувствительность, что мы достигли с тобой, это ведь заслуга наших тел, сам когда-то говорил, что секс это про телесную любовь. А без тела многое из любви становится недоступным. Даже вот это касание сейчас, — сжал руку в чужой руке Азирафаэль и подёргал их руками. — Да. Многое не возможно, Азирафаэль, поэтому давай больше так друг друга телесно не ранить. Раз касания бывают такими разъедающе болезненными, давай ценить тела свои и друг друга чуточку больше, чем ценили до этого, — в сердцах попросил его об этом Кроули. Самому ему конечно же было неловко и перед собой. Ангел поднял очень интересную тему. Кроули никогда не думал о чувствах своего тела. И были ли у него чувства вообще. У этой его части. Нет, он конечно говорил Азирафаэлю «стоп», когда тот трогал где-то не там, но одно дело рассматривать себя вместе с телом, как инструментом, а другое дело, рассматривать себя с телом, как с чем-то живым, живущим своими собственными правилами, чувствами и эмоциями. Тебя как будто бы в этот момент становится двое. Ты из Преисподнеи, демон. И ты с Земли, с человеческим телом. И вместе всё это является творением под названием Энтони Дж Кроули. Абсолютно самобытным и непохожим ни на кого из Ада. Нет такого второго демона-человека. Личности. Уникальнейшей. Ровным счётом как и ангел имел точно такую же в равной степени за эти шесть тысяч лет прокаченную человеческую часть. И может быть именно это являлось одной из важных основных отличий от всех остальных. Их собственные тела и то, что они научились ощущать через них здесь на Земле? Иначе бы никто из них никогда бы не почесался из-за Апокалипсиса и тогда получается это самое огромное «спасибо» стоит сказать именно им. А уже потом их демонической и ангельской части. Но сыграла огромную роль их… человеческая? Пусть имитирующая человеческую, но всё-таки все органы чувств работали без отказа, они всё ощущали. Органы тоже работали как надо, просто не во всю мощь. Поэтому Энтони сидел сейчас и осознавал, что телу, кажется, своему он очень много недодал. Как-то катастрофически много, не смотря на то, как часто его видоизменял. — Я не обещаю, что получится с первого раза идеально, — вздохнул ангел. — Я тоже ничего не обещаю, но хочется как-то что ли по-другому. Более… скрупулёзно что ли. — Как к чему-то драгоценному, что у тебя одно единственное в мире и другого такого больше нигде нет? — Пожалуй, — поджал губы змий. — То что очень не хотелось бы потерять, потому что. Не знаю. Ты с этим пробыл так долго, что оно уже стало частью тебя самого? Ангел вздохнул. — И дело теперь уже вовсе не в бюрократии?.. — Видимо всё-таки да. — Как думаешь — бояться потерять что-то настолько ценное и в единичном экземпляре, чем-то похоже на страх смерти в нашем случае? — Не знаю, Азирафаэль, можно так жить, будто бы ты уже умер, а можно так умирать, как будто бы, кхм, ощущаешь всю полноту этой жизни? — Можно тебя обнять? — А тебя можно обнять? Они оба щепетильно всмотрелись друг в друга. Первым кивнул Азирафаэль, вторым кивнул молча Кроули. Затем началось движение в стороны друг друга. Оба они улеглись голые друг напротив друга и вытянули руки, сжав пальцы на чужой спине. — Как думаешь. Мы хоть чему-то с тобой учимся или всё как об стенку горох? Кроули ухмыльнулся. — Мне кажется, да. Что-то да меняется. Просто наверное очень и очень чрезмерно медленно, но меняется. — Я хочу научиться любить себя. — Я наверное тоже. Азирафаэль слегка улыбнулся. Что их ждало дальше, он не знал. Теплые руки прижимали его к себе, и ему было так необыкновенно комфортно. Комфортнее, чем все прошлые разы, в которые они друг друга обнимали. То ли боль какая-то утихла на сердце, то ли ещё чего, только отчего-то он в этот самым момент ощутил себя внезапно полноценным. Своей ли телесной частью возлюбленным или своей духовной. Или и той, и той одновременно. Но тут в моменте он внезапно осознал, что любви, кажется, у него с Энтони Дж Кроули достаточно. Может через день они снова поругаются, снова у ангела начнётся какое-то затмение или полнолуние разума, и он начнёт сомневаться во всём подряд. Но конкретно сейчас — он чувствовал себя настолько любимым насколько не чувствовал никогда. — Я люблю тебя, — мягко прошептал ему на ухо ангел и наверное в этот самый момент, и Энтони Дж Кроули пусть всего на капельку, но почувствовал себя неимоверно счастливым. Без всего излишнего в его голове. Без метаний и бесконечных столкновений с самим собой. Без боли. Он почувствовал себя счастливым без боли. Без Падения, без чего-либо ещё. Просто отпустило. Всего на пару минут было безмятежно хорошо. Что будет дальше он не ведал. Но и не брал больше в расчёт, так стало в моменте вновь страшно, что скоро что-то изменится в худшую сторону. Да и в лучшую почему-то его пугало. Любое шальное изменение давалось ему с трудом, но он всё же нашёл в себе силы ответить ему: — И я тебя тоже. Очень-очень, моя любовь. И Азирафаэль улыбнулся уже значительно больше. Он знал. Эта идиллия у них очень скоро будет разрушена. Крах скоро наступит в их отношениях, потому что они так и не научились жить без качелей, или каруселей, или ещё чего. Он знал, что скоро всё будет с точности наоборот, поэтому обнимал Кроули с небывалой жадностью. Ему хотелось верить, что так хорошо у них будет навсегда. Но по старой памяти он прекрасно осознавал, новая ссора не за горами. И то ли научится к этому относится уже гораздо проще, то ли менять что-то фундаментальное. А что менять — он не знал. И так уже столько всего поменяли, а всё равно раз на раз случались у них стычки. Но быть может уже не такие сумасшедшие? Разрушающие? Разъедающие всё твоё естество? И может это и была эволюция их Любви меж друг другом? Уже ранения были не смертельными, уже удары не сбивали с ног. Переломов больше не было, никто не ломал поперёк хребта. Так, царапинки время от времени, давно вскрытые гнойные раны и какое-никакое, но всё-таки исцеление? — Тебе не страшно, что мы скоро опять из-за чего-нибудь поругаемся? — прошептал это Азирафаэль. — Не знаю, ты хочешь начать уже прямо сейчас? — рассмеялся змий. — Нет. Нет, избавил боже, Энтони, если бы можно было никогда не ругаться, я был бы ужасно счастлив. — Мы с тобой в последнее время сглаживаем все углы, как знать может получится держать эту планочку как можно дольше?.. — Можно просто так яро не конфликтовать. — Да много чего можно, моя любовь, просто мы не идеальны. Помни об этом. Не ты, не я. — Значит и любовь у нас не идеальная? Энтони Дж Кроули хмыкнул. — Да, и в этом вся её прелесть. Не идеальное имеет свойство видоизменяться, идеальное уже нет. Разве не в этом вся прелесть неидеальности? Когда что-то надоело приходит время чему-то поменяться. А идеальное это закостенелая конструкция, однажды как бы она не была идеальна, она всем надоест. Лучше быть близким к какому-то идеалу, а потом, когда он надоест, поменять на другой, — улыбнулся змий. — тогда всегда будет вместе интересно и весело? Тебе так не кажется? А небольшие конфликты лишь помогают сменить направление только и всего. К тому же всегда можно взять таймаут, мы ведь с тобой уже это всё проходили. Азирафаэль вздохнул. — Да пожалуй, наверное, в этом есть какая-то мудрость. Но мне всё-таки нравится, когда что-то действительно становится идеальным, а не постоянно к нему стремиться, тогда будет извечное чувство недостаточности. Тебе так не кажется?.. — Ну тогда можно достигать идеалов, посидеть в них, пока не надоест, а потом сменить на новые. Как. Одежду. Или вкусовые пристрастия. — Я в своих вкусовых пристрастиях очень даже верен. — Конечно — пока не изобретут что-то новенькое, что ты с удовольствием захочешь попробовать и вуаля у тебя появилось новое любимое блюдо. К тому же были времена, когда ты вообще не ведал, что такое еда. И для тебя идеалом было не притронуться к ней никогда. И вино не пробовал. Сопротивлялся, сидел в своей идеализации ангельской жизни (я не осуждаю), лишь говорю о том, что идеалы свои ты так или иначе менял за жизнь, пусть не часто, но фундаментально точно, Азирафаэль. Ангел закусил губу. — Это как ты поменял свои идеалы с того, чтобы просто на меня смотреть на то, чтобы наконец уже потрогать? Кроули улыбнулся во всю широту лица, как же его ловко сейчас подловили. — Да. Поменял. И это было не легко. И это было через конфликт с тобой и с собой. С собой даже больше. И мне было действительно очень и очень сильно тяжело видоизменить свои идеалы с одних на другие. Слишком уж мне нравилось, что ты для меня никогда не достижимый, но я сделал над собой усилие. И мы имеем теперь то, что имеем. Поэтому знаешь ли. Идеальное — не всегда правильное. Иногда лучше отказаться от идеального в сторону менее идеального, но чего-то более нового и познать эту новую грань самого себя, окружения, мира или своего партнёра. Стабильность это хорошо, разве что, когда она не начинает тебя медленно убивать, а все хорошее в ней в какой-то момент заканчивается и приедается. И тогда приходится двигаться в какую-то новую абсолютно неизведанную сторону. Иногда… ругаться. Иногда конфликтовать, иногда выстраивать новые границы. Понимаешь цветок не замирает в одном состоянии. Он постоянно растёт и видоизменяется. В этом его прелесть. Что в росте, что в набухании бутона, что в его раскрытии, что в его увядании. Мы живые, Азирафаэль, это нормально меняться для нас через какие-то небольшие стычки, к тому же они уже не такие разрушительные как раньше. Потому что я понимаю, что ты тоже живой и у тебя есть чувства. Не всегда я включаюсь сразу и вспоминаю об этом, но стараюсь в последнее время помнить. — И всё равно мне страшно. — Не можешь жить в настоящем? Кайфовать от того как сейчас спокойно? — Не могу, — честно признался ангел. — Вот и я тоже, как бы не разглагольствовал, — рассмеялся Энтони, — тоже не могу отпустить тревогу изнутри себя. — Ну тогда давай тревожиться вместе? Змий оскалился. — Пожалуй лучшее предложение за сегодня. — Ещё можно вместе поплакать, — стиснул пальцы на чужой спине Азирафаэль. — Да, это ценно, что можно вместе. — Я тебя за это люблю, очень сильно. За синхронность. — Только ли за это? — решил немного попровоцировать ангела демон. — Ну не начинай, а! — Я аккуратно, честно. — Я могу царапаться, когда мне что-то не нравится. — Я заметил, — ухмыльнулся змий. — Ещё за твоё умение поддержать в трудную минуту, или свести всё к шутке. Что с тобой вообще можно пошутить и будет реально смешно. За умение слушать, за умение говорить свои мысли в слух и за то что вообще со мной обо всём этом разговариваешь. За доверие, и наверное за самого тебя. Демон слегка смутился пока всё это слушал. Он не ожидал что на его провокацию действительно последует такой честный ответ. — А я люблю тебя за твою эмоциональность, импульсивность, экспрессивность и за стремление к своим идеалам — это знаешь ли очень сильно порой вдохновляет меня такой железный стержень изнутри тебя самого. За умение слушать и быть выслушанным, за то, что могу поделиться всем на свете, и ты меня не осудишь, и за то, что я просто могу быть рядом с тобой таким, какой я есть, настолько, насколько способен себе позволить. Ну и конечно за самого тебя. Ангел поджал слегка ноги к чужим. — Спасибо Энтони, мне очень приятно. — А мне то как, — усмехнулся змий. — Можем будем почаще говорить друг другу комплименты? — Это под настроение, — хмыкнул демон. — Завтра снова суетный день? — Но сейчас мы имеем право не суетиться. Азирафаэль вздохнул. Тяжело так вздохнул. Он не умел не суетится, если его в скором времени вновь ждала суета. Не умел, хотя очень сильно хотел бы этому научиться. Отпускать себя целиком и полностью. Поэтому он ещё теснее прижался к Кроули и закрыл глаза, попытавшись представить будто бы завтра его не ждала его «любимая» работа. Представить что они вольны, свободны и ничего от них больше не требуется. И это будет длиться ещё какую-то необъятную непостижимую… …Вечность.