Какого цвета твоя любовь?

*****       Синий неон кружил по залу, отражаясь мёртвенным светом на лицах танцующих. Он мигал, словно полицейская светомузыка, да и сама – эта музыка - завывала точно так же: нудно, громко и раздражающе. У Чонгука уже раскалывалась от всей этой какофонии голова, в глазах мелькало и кружилось. Да и вообще он был не в настроении. Нет, ну, как так могло случиться, чтобы его Михён ухитрилась заболеть прямо накануне? Прямо накануне такого мероприятия! Он талдычил о том, что они пойдут в этот, столь недешёвый элитный клуб «Оргуль», что расположен в самом центре Каннама – одного из богатейших районов Сеула – наверное, уже целый месяц.       Чонгук, конечно, не понимал, зачем надо было заказывать посиделки в таком месте, но, то ли так захотели инвесторы, то ли решило выпендриться начальство, только итог был один – «Оргуль». И поэтому Чонгук с тоской, опустошая в одиночестве уже вторую бутылку соджу, скользил взглядом по этому веселящемуся, танцующему и празднующему народу, решая, когда можно будет уже отсюда слинять.       Хотя попраздновать, действительно, был повод, даже два: компания, в которой трудился Чонгук уже целых два года, наконец-то заключила долгожданный и долгоиграющий контракт на разработку и приобретение их программного обеспечения по превращению «холодных» клиентов в «горячих», то есть в постоянных, а также по продвижению их товаров на рынке продаж с одной очень известной фирмой. Помимо этого – ещё и приурочив это мероприятие к Новогоднему корпоративу. Так сказать – два в одном.       Чонгук мало, что смыслил непосредственно в программировании, хотя и работал в IT-компании, в её работу сильно не вникал, да ему это и не требовалось. Он не был программистом, но от этого не страдал, так как его влекло совсем другое. У него были «золотые» руки, которыми он мог починить всё, что угодно – от китайского одноразового фена до сложной компьютерной японской техники.       Нет, ну, спорить Чонгук не будет, - может у него и в самом деле были «золотые» руки, или «платиновые», или ещё «волшебные» руки - кому как нравилось их называть. Чонгук сам на них частенько поглядывал, стараясь понять, что в них – в этих самых руках – увидели другие такого примечательного. Как бы – да, ничего так – ну, может, не столько красивые руки, сколько надёжные: довольно длинные, но не слишком тонкие, узловатые пальцы, крепкая, широкая ладонь.       Но, если честно, больше всего ему нравилась формулировка «волшебные», потому как именно такими называла их его Михён, его любимая Мыша́. А, как известно, женщинам виднее.       И вспомнив о своей девочке, снова загрустил. Чонгук слал ей сообщения с периодичностью раз в десять минут, явно не давая больному человеку даже подремать. Он за неё переживал. Вчера у той вдруг неожиданно подскочила температура до тридцати девяти градусов, а это уже не шутка, поэтому ни о каком клубе, даже элитном, не могло быть и речи. Как же не вовремя прицепился к ней какой-то вирусняк!       Чонгук вообще не хотел идти, настроение сразу же упало на минус ноль, да только кто ему разрешит – такое событие! Если не ходить на такие корпоративы, то можно вообще выйти из фирмы вперёд ногами прямо за вот эти раздвижные, высокие, стеклянные двери офиса, и сразу с увольнением. Поэтому он, типа, присутствовал – правда, почти не ел, только пил и грустил. Душа и сердце рвались к больной Мыше. Народ в клубе же развлекался, как мог, и, что самое главное, от души. Зал постоянно взрывался смехом и радостными криками доведённой до кондиции публики.       Вместе с чонгуковой фирмой сегодня здесь гуляла ещё одна компания молодых, красивых – точно на подбор – людей: что девушки, что парни. И что самое интересное, все они были примерно одного возраста: лет так по двадцать пять, а, значит всего на пару лет старше него самого. «Студенты что ли? – пронеслось в мозгу у Чонгука. - Только это должны быть уж больно обеспеченные студенты, чтобы гулять в таком заведении».       А больше никого и не было. Видимо, именно эти два контингента и сняли на сегодняшний вечер весь клуб. Посторонних - никого, и поэтому, так изрядно выпив, повеселев и расслабившись, обе компании как-то так незаметно слились в одну, перемешавшись и даже перезнакомившись. И столы все поперепутали, поэтому Чонгук несильно удивился, увидев вдруг за своим столом, прямо напротив, незнакомого симпатичного парня, явно не из их фирмы.       Тот тоже был каким-то то ли загруженным, то ли сосредоточенным, то ли грустным, и глядел преимущественно в свой стакан с чем-то золотистым. И тоже почему-то не веселился вместе со всеми.       Чонгук скользнул взглядом по печальному незнакомцу. Тот был, и правда, очень симпатичным: красивый овал лица, чуть вьющиеся светло-каштановые волосы почти закрывали лицо, поэтому нельзя было рассмотреть его глаза. И это почему-то вдруг Чонгука расстроило. Он разглядывал парня, не понимая, чем тот его зацепил. Чёрная рубашка, чёрный пиджак – это всё, что видел Чонгук. Только отметил, что тому чрезвычайно шёл этот простой чёрный аутфит. Он продолжал окидывать парня внимательным взглядом, чем видимо и вызвал ответный.       И Чонгука вдруг даже пробило, словно током. Глаза. У этого парня были чертовски красивые глаза – глубокие, обрамлённые густыми такими же золотистыми ресницами. Только вот - цвет. Именно цвет и вызвал такой шок у Чонгука. Сначала он подумал, что они просто тёмные, наверное, тёмно-карие, но вот парень вдруг перевёл свой взгляд куда-то чуть выше плеча Чонгука, и они сверкнули. Тот даже не поверил – на самом деле глаза были темно-синими, а ещё в них вдруг блеснули золотые искры, словно солнечные блики на южном море. Даже вдруг повеяло лёгким бризом, обдав лицо мелкими каплями солёной влаги. Просто фантастика какая-то!       И Чонгук подзавис, настолько это было нереально. И парень этот странный тоже глядел прямо в глаза Чонгуку, не отрываясь. И сколько они так в гляделки играли, непонятно. Оба словно выпали из времени. И что-то такое в эти мгновения в голове Чонгука пронеслось, но что именно, уже и не вспомнить, настолько всё это быстро случилось и вмиг улетучилось. Остались только какие-то обрывки, словно чьих-то воспоминаний, давно просмотренного фильма или старого сна: глубокая ночь, высокий, более трёх метров костёр, люди в странных одеждах и… глаза. Снова синие глаза с золотыми отблесками костра в них. Прямо наваждение какое-то!       Но вдруг кто-то обнял Чонгука сзади за плечи, склонившись к самому его уху, и тихо прошептал:       - Гуки, пошли, потанцуем. Нечего сидеть грустной тушкой, - тот, вынырнув из медитативного состояния, обернулся. На него с мягкой улыбкой глядела девочка из отдела продаж – Союн. Чонгук нравился ей и это знал. - Я всё понимаю, твоя Мыша́ заболела. Но, от того, что ты только сидишь и пьёшь, быстрее вечер не пройдёт, и Мыша не выздоровеет. Пошли, просто потанцуем, - и уже тянула парня со стула.       «А, собственно говоря, почему – нет? Можно и потанцевать». Однако глаза, словно живя своей жизнью, снова вернулись к парню напротив. Вот только напротив уже никого не было. Чонгук покрутил головой во все стороны, но тот исчез окончательно, словно растворился. Он даже на мгновение засомневался в своём здравомыслии – уж не привиделся ли ему этот парень со странными глазами? Но решил ребусы не разгадывать, не в том он был состоянии – всякая чушь могла привидеться после двух бутылок. Поэтому просто поднялся со стула, и был утянут на танцпол миленькой Союн.       Танцевать, действительно, оказалось приятно и просто : стоишь себе, лапками не спеша перебираешь, обнимая тоненькую фигурку, которая прильнула слишком плотно и прижалась слишком откровенно к Чонгуку, да только у того это явное проявление сексуальности не вызвало никакого отклика, даже не взирая на немалое количество выпитого спиртного. Но танцу отдался полностью, даже глаза прикрыл от удовольствия.       И вдруг где-то под веками снова вспыхнули золотом синие глаза, от неожиданности даже сразу распахнул свои и перестал двигаться. «Да что за черт?». Зажмурился, потряс головой, и только тогда наваждение отпустило.       Они ещё долго танцевали, девушка уже, расслабившись, просто повисла на парне, уткнувшись ему носом в плечо. А тот был и не против - это же всего лишь танец. Всё равно после своей Мыше всё расскажет, и то, что та лишь посмеётся над пьяненьким Чонгуком, прекрасно знал. Мыша не была ревнивой, как, впрочем, и сам Чонгук, да и не к кому было им ревновать друг друга, и поводов те никогда не давали. И вообще, изменять даже в мыслях ни одному из них не приходило в голову.       Но вот уже первые «ласточки» стали собираться в дорогу, и Чонгук тоже решил, что задерживаться более не станет. Можно и ему сматываться - срок отбыл честно. Поэтому, извинившись перед Союн, отправился напоследок в туалет, всё-таки выпитое давало о себе знать.       Пока танцевал, даже алкоголь весь почти выветрился, и как ни странно, чувствовал себя Чонгук абсолютно трезвым, что неожиданно порадовало. Всё-таки трезвым уезжать домой сподручнее.       Ухватившись за ручку двери туалета, потянул на себя, и вдруг кто-то крепко схватил его за запястье, утягивая чуть глубже в коридор и прижимая к стене. В первые секунды Чонгук опешил, потому и пошёл, словно телок на верёвочке. И тут увидел прямо перед собой снова эти странные глаза в обрамлении золотых ресниц, которые сейчас были просто чёрными, и чуть ли не задохнулся. Даже непроизвольно вырвалось:       - Ты?!       Парень напротив изумлённо вскинул брови, но в следующий миг его губы изогнулись в странной улыбке.       - Я! А ты кого ожидал увидеть?       Но Чонгук уже пришёл в себя.       - Обознался.       - Ага, как же. Обознался он. А не ты ли меня просто съедал взглядом за столом? – продолжал тот ухмыляться.       - Не я ли. И вообще, что тебе надо? – Чонгук не понимал, почему вдруг расстроился от этой его блядской ухмылки.       - Ничего, - парень вдруг, словно почувствовав, переменился в лице, ухмылки как не бывало. - Просто мне почему-то показалось, что нам есть, что сказать друг другу? - И глядит внимательно в чёрные глаза напротив.       - Ключевое слово – показалось. Мне нечего тебе сказать. Думаю, что тебе – тоже, - и уже собрался выбраться из крепкого захвата.       Но вдруг остановился, услышав тихое:       - Подожди, - Чонгук обернулся. - Скажи хотя бы, как тебя зовут?       Тот хмыкнул.       - Зачем?       - Ну, - тот вдруг как-то неуверенно, - от тебя же не убудет.       - А вдруг? – и даже чуть улыбнулся собственной шутке, непроизвольно расслабляясь.       И от этого ненадолго потерял бдительность, поэтому не сразу среагировал, когда в следующее мгновение был снова прижат к стене, и кто-то настойчиво уже целовал его губы, раздвигая их и совсем несдержанно пытаясь проникнуть в рот.       От неожиданности и ещё не понятно от чего, в голове, в сердце, в душе и в том, что значительно ниже вдруг всё закружилось какой-то синей метелью, заволакивая мозг пеленой и отключая его. Поэтому, когда всё же пришёл в себя, – а как быстро это произошло, понятия не имел, – лишь грубо оттолкнул парня, зло выплюнув:       - Блядь! Ты с ума сошёл?! – вырываясь из кольца сильных рук.       Но тот уже и не держал. И лишь в спину прилетело тихое:       - Имя так и не скажешь?       - Да пошёл ты! – и Чонгук, не оборачиваясь, понёсся мимо туалета сразу на выход, забыв, что куда-то собирался. Чуть куртку не забыл, хватая её уже на автомате.       Очнулся лишь через полчаса, обнаружив себя сидящим на холодной, заснеженной скамейке в каком-то сквере.       Почему? Почему тот странный парень вдруг его поцеловал? А самого Чонгука почему так понесло от этого поцелуя? И сам себя успокаивал – просто всё случилось неожиданно, да ещё – его ведь поцеловал парень. Никогда до этого с парнями не целовался. Нет, гомофобом не был, просто… - да он вообще давно ни с кем, кроме Мыши, не целовался. Да, правильно, просто не ожидал. Ничего более.       Да только уже другие вопросы голову жгут: почему, почему он под закрытыми веками во время танца с Союн видел глаза этого странного парня? И сам себе ответил, что просто глаза необычные, вот и запомнились. Ладно. А почему сразу не оттолкнул, когда этот синеглазый целоваться полез? Задумался, но ненадолго - а потому что потерялся, и не сразу нашёлся. Так, уже интереснее.       А возбудился почему? И сам на себя даже раздражаться стал. Почему, почему? Да откуда Чонгук знает – почему?! Возбуждение вообще вещь непонятная – на кого хочет, на того и набрасывается. Ага, отбрехался, как же! А чего тогда сбежал, как бродячий пёс перед отловом? Чего нёсся, не разбирая дороги? Чего так испугался? Ответов на все эти вопросы не было.       Поэтому, посидев ещё немного в темноте и тишине этого зимнего, мёртвого сквера, и пытаясь рассмотреть хотя бы одну звезду на мутном городском небе, вздохнул, и, вызвав такси, отправился домой. В дороге снова написал Мыше, но ответа не получил, та, видимо, всё же уснула.       … Всю ночь Чонгуку снились синие глаза с золотыми всполохами костра, покоя не давали. Проснулся разбитым, уставился в потолок, соображая, что же такое с ним происходит. Ведь не понравился же ему тот странный парень? Нет, конечно! Просто смутил. Или всё же понравился? Да ещё и тот поцелуй… совсем выбил из колеи. Вот, чёрт, и как только он попался?       Из глубоких раздумий его вывел звонок. Руки заторможено потянулись к телефону.       - Привет! Ты там как? – и этот весёлый, хотя и чуть ещё хрипловатый, но такой родной голос Михён тут же вернул Чонгука на землю.       - Я-то отлично. Как ты? Температура спа́ла? - тот уже улыбался этому голосу.       - Спала, - Михён покашляла. - Я соскучилась. Придёшь?       Чонгук засмеялся, мрачных мыслей как не бывало.       - Конечно, только умоюсь. Но завтракать буду у тебя, знай!       - Напугал ежа! Да на здоровье! Завтрак всё равно будешь готовить сам.       - Лааадно, - протянул, всё так же улыбаясь, Чонгук. - Еще и тебя накормлю.       - А то? Для того и зову, - и хрюкнув, девчонка отключилась.       Ну, слава Богу! Хотя бы температура ушла. Чонгук чувствовал себя уже почти счастливым. А то, как же? Он не любил, когда его Мыша болела, за неё переживал, обычно практически не отходил от кровати, и та всегда ему на радость быстро выздоравливала.       Мыша… Сколько же лет они уже знакомы? * flashback*       Третий класс начальной школы.       … - Так ребята, знакомьтесь, это новая ученица в вашем классе. Зовут её Ли Михён, - рядом с учителем стояла совсем махонькая девчушка с такими огромными глазами, что казалось, будто они занимали почти всё лицо. И в этих глазах застыл ужас нечеловеческий. Чонгук даже хмыкнул, и почему-то вдруг ему захотелось защищать эту маленькую мышку, на которую та походила. - Проходи, Михён. Можешь занять любую парту, где сидит только один учащийся.       И девочка, не переставая ворочать круглыми глазищами, тихо пошла вдоль рядов парт. Но вот она поравнялась с Чонгуком, и тот вдруг – сам от себя не ожидал – схватил ту за рукав и быстро усадил за свою парту.       - Садись, Мыша, нечего расхаживать по классу, - её имя, конечно же, не запомнил, но было что-то такое созвучное с тем, как её назвал учитель.       Девочка тихо, словно, и правда, мышка, села за его парту, не сопротивляясь, только быстро глянула на этого странного мальчишку, так похожего на зайчика из-за своих выступающих двух верхних зубов.       Так она и сидела, молчала и прилежно училась. Целую неделю. А потом, а потом…они подрались. В первый раз. И тогда-то Чонгук понял, что на самом деле это вовсе не мышка, а злобный, драчливый хорёк. Только отступать уже было некуда, ну, не выгонять же эту мышь, тьфу! – хорька - со своей парты. Он что, девчонки испугался, что ли? А, значит, надо как-то учиться сосуществовать вместе. Тем более, что девочка была в общем-то не так уж неправа в своих претензиях.       Чонгук постоянно пытался залезть на её половину парты и там развалиться. Михён сначала тихо отодвигалась от мальчишки, но когда поняла, что двигаться дальше просто некуда, вежливо попросила Чонгука занять свою половину. Тот нехотя послушался, но надолго его не хватило. Дело в том, что тот предпочитал всегда сидеть один, с самого первого дня в школе. С ним не уживался ни один сосед, потому что он всё время пытался занять практически всю парту целиком, развалясь на ней. Поэтому уже буквально на следующем уроке вновь стал пододвигаться всё ближе и ближе, пытаясь вытеснить Михён с её половины. Девочка поначалу что-то сердито шипела себе под нос, громко сопя. Но когда отодвигаться снова стало уже некуда, вдруг развернулась к Чонгуку и больно того ущипнула за руку.       От неожиданности мальчишка громко вскрикнул и сразу же отреагировал, ударив ту по руке. Настала очередь Михён ойкнуть, но на этом свою борьбу за место под солнцем она не прекратила, снова ущипнув Чонгука. И между ними завязалась драка, в которой уже оба не стеснялись громко реагировать на удары и взаимные щипки. И как результат, оба были удалены с урока.       Классный руководитель в присутствии мамы Чонгука и папы Михён долго объясняла, что так вести себя на уроках недопустимо. И что если Михён не хочет сидеть за одной партой с Чонгуком, то её можно пересадить. Но тут вдруг оба заявили, что рассаживать их не надо, что они всё поняли, и такое больше не повторится.       После этой потасовки даже самый близкий друг Чонгука – Пак Чимин, грозно глядя тому в глаза, сказал, что он - дурак. Вот прямо так и сказал:       - Ты чего, вообще – дурак? Ты чего надумал с девчонкой драться? – друг глядел на Чонгука, словно видел того впервые.       - Да это она… сама… первая…, - канючил Чонгук.       Но тот даже не дал договорить.       - Ты, во-первых, парень. Во-вторых, ты сильнее её, в-третьих, ты выше на целую голову, - и припечатал: - Гуки, ты мудак!       И именно это короткое и ёмкое слово убедило Чонгука, что, и правда, драться с девчонкой – не комильфо. И дал слово ещё и другу, что этого больше, точно, не повторится.       Как же, не повторится! Еще как повторится! Только уже, чтобы никто не видел. Во дворе, за школой. Они словно ждали удобного момента, чтобы снова начать наколачивать друг друга. Только прекрасно понимали, что никаких следов их потасовок не должно остаться, поэтому после драк приводили себя и друг друга в порядок. Да и дрались они так, несерьёзно, да и били несильно, скорее просто чтобы что-то доказать друг другу и не остаться в долгу.       Один единственный раз Михён случайно ударила Чонгука по лицу, видимо ощутимо, и у того пошла вдруг из носа кровь. Перепугались оба, и сразу же побежали в туалет, чтобы её остановить. Михён тысячу раз после извинялась, и уже, чуть не плача, прикладывала свой носовой платок, смоченный в холодной воде, к переносице парня.       И вот тогда оба поняли, что это до добра не доведёт, и подписали мировую. И с тех пор стали друзьями. Именно, друзьями, потому что все остальные друзья Чонгука спокойно приняли эту бандитку в свою компанию. Все уже поняли, что это не девчонка, а пацан в юбке. И даже – не в юбке. Та всегда вместо платьев – обязательной формы в школе не было – носила джинсы, или широкие брюки, или спортивки. Вместе с мальчишками Михён любила погонять мяч после уроков, покидать его в кольцо, и, не смотря на невысокий рост, трёхочковые у неё были на загляденье. Летом вместе с парнями бегала купаться на пруды, зимой - кататься на коньках.       И так продолжалось до второго года старшей школы, пока однажды Чонгук не заметил какой-то странный взгляд Михён, брошенный в его сторону. Ничего не понял, и даже поинтересовался, чего та хотела. И увидел вдруг смущенный взгляд и порозовевшие щёки. И снова ничего не понял.       К своим семнадцати годам Чонгук уже был вполне фактурным, да ещё и популярным. Зубы свои давно привёл в надлежащий вид. Зря что ли мучился с этими брекетами несколько лет? Зато, результат налицо, точнее, на лице: крепкие, белые, ровные, хоть и крупноватые зубы, но это парня вовсе не портило.       Не говоря о том, что Чонгук стал не просто сильно симпатичным, высоким, так ещё и фигурой своей занялся: регулярно стал посещать качалку. И чтобы уже совсем добить школьных девчонок, играл за родную школу в волейбол.       Поэтому уже второй год подряд на День Святого Валентина он получал больше всех в классе «валентинок», да и не только их. Чего только ему не засовывали в шкафчик раздевалки: и открытки с длинными, слезливыми стихами и поцелуйчиками в виде ярких напомаженных губ, и самостоятельно изготовленные печенюшки, и шоколадки в виде сердечек, и плюшевые игрушки, и даже один раз – грузовик из шоколада, полностью забитый записками с одной единственной фразой «Люблю тебя!», как будто это и так было не понятно. Единственно, так и осталось загадкой, как этот грузовик попал в его шкафчик. Ведь всё остальное спокойно пролезало в щель сверху над дверцей, это же авто можно было туда засунуть, только открыв шкафчик ключом. Вот она – сила девичьей любви! Откроет любые двери! Чонгук, конечно, «валентинку» оценил за её креативность, грузовик слопали в тот же день вместе с друзьями, смеясь над влюблённой дурочкой, предварительно выбросив в урну все записки.       Именно тогда и с девушками Чонгук стал встречаться, от них у него просто не стало отбоя. И менял их часто, не понимал, что ищет, да только почему-то ни одна не коснулась его сердца.       А после этих свиданий в компании друзей, и естественно Михён, которая стала неделимой частью их компании, рассказывал, как и с кем встречался, целовался и обжимался. Дальше этого пока не шло, хотя заманчивые предложения уже поступали. И рассказывал всё это в мельчайших подробностях всё при той же Мыше, забывая абсолютно, что та тоже девушка, и что ей, возможно, слушать всё это не сильно приятно. Только виду та не подавала, внимала всем откровениям Чонгука и даже вместе с парнями пыталась смеяться над особенно, как им казалось, забавными ситуациями.       Типа, например, того, как Чонгук однажды провожал одну влюблённую в него девочку после похода в кино домой. И вот они, значит, стоят возле её дома, целуются вовсю, Чонгук уже поглаживает её грудь, немаленькую, кстати, грудь. А та вдруг ему и заявляет:       - Мы ведь теперь с тобой пара?       Чонгук аж опешил.       - Нет, - говорит. - С чего ты это взяла?       А та глаза округлила.       - Как это – нет?! Ты же мою грудь трогал!       Чонгук же на это только фыркнул.       - Дорогуша, если бы я объявлял себя парой со всеми, чью грудь трогал, то уже давно стал бы ханом с гаремом наложниц.       На что девочка, обиженно зашипев озлобленной кошкой, тут же убежала, бросив напоследок парню:       - Кобель!       И все тут же стали громко ржать, одобрительно хлопая «кобеля» по плечам.       А вот Михён, в отличие от повзрослевшего и похорошевшего Чонгука, так и оставалась похожей на мальчишку, даже особо не подросла. И одеваться любила всё так же, как и в детстве: футболки, рубашки, джинсы, карго или спортивки, кроссовки, кеды. Да, образ был вовсе не девичий. Не говоря уже о том, что её лицо никогда не знало, что такое макияж, так ещё и причёска – короткое воронье гнездо. Поэтому, не смотря на то, что девочка была в общем-то симпатичной, – одни глаза чего стоили – даже Чонгук не видел в ней девушку. Друг, он и есть – друг!       И вдруг этот странный взгляд. А ещё - молчание, она словно объявила Чонгуку молчаливую войну. Да только тот не привык видеть такой свою подругу, поэтому и приставал к ней с разными дурацкими вопросами, типа: «болит голова?», «не выспалась?», «болит живот?», «домашку не сделала?», и всё в том же духе, получая лишь отрицательное мотание головой.       Чонгук терялся в догадках, пока Чимин не раскрыл ему глаза.       - Гук, ты совсем что ли тупой? Не видишь, что Мыша в тебя просто влюбилась. Да все наши парни давно поняли это, один только ты тупишь.       Влюбилась? Да нет, такого не может быть – они ведь друзья! А в друзей не влюбляются – это знал точно. Поэтому первой реакцией на слова Чимина было раздражённое фырканье. И только когда друг поглядел на него, как на нездорового, вздохнул и покачал головой, решив тогда приглядеться к Михён получше. И да, действительно, увидел, что та постоянно грустно вздыхает и бросает редкие, чуть ли не со слезами на глазах, взгляды на парня.       И тогда задал себе всего один вопрос: а нравится ли ему Мыша как девушка? При этом поглядел на неё совсем другими глазами, и только тогда вдруг с невероятным удивлением увидел, какая у неё ладная, тоненькая фигурка, стройные ножки с маленькими ступнями. Грудь, правда, почти отсутствовала, да только это Чонгука вовсе не заботило. Зато у неё была прекрасная небольшая кругленькая попка, за которую – и Чонгук удивился сам своим мыслям – так и хотелось девчонку ущипнуть, а ещё лучше – укусить. И от этих своих неожиданных мыслей почувствовал вдруг резкий жар, поднявшийся снизу горячей волной до самого лица и ударивший по мозгам. Да так сильно ударивший, что тот просто свалился на стул, не переставая молча елозить глазами по подруге.       И вот тогда уже обоим стало совсем тяжело общаться. Едва начиная фразу, вдруг оба замолкали и тупили взгляд, боялись оставаться наедине и вообще старались друг на друга не смотреть.       Но, видимо, всё же Михён оказалась более смелой, поэтому решила разрубить этот узел между ними первой и выяснить всё окончательно. И это случилось на новогоднем вечере.       Михён впервые была в платье. Симпатичное такое, чёрное с блёстками, да только явно она чувствовала себя в нём неуютно, постоянно поддёргивала лиф на груди, словно из него могло что-то, чего там не было, вывалиться, и одёргивала слишком короткую для себя юбку, пытаясь скрыть под ней стройные ножки на не слишком высоких каблучках, так как ходить на них не умела вовсе. И она первая пригласила Чонгука на медленный танец, а после просто увела его в один из коридоров, где и… поцеловала. Тоже первая.       А Чонгук уже и сам понимал, что надо на что-то решаться, – только вот смелости всё не хватало – он ответил на её поцелуй, а потом уже и сам с удовольствием обнимал девушку, гладя её милую попку, и целуя её сочные и, как оказалось, очень вкусные губки. И сам себе поражался, что, оказывается, целоваться с подругой - это совсем неплохо.       А сразу же после зимних каникул, как и положено, объявили всему классу, что они – пара, и даже одновременно поменяли в соцсетях свои статусы со - «в поиске» на - «в отношениях».       Что тут началось! Девчонки в школе почти всем составом объявили Михён войну, парни же лишь удивлённо кривили губы, но и те, и другие сошлись во мнении, что Чонгук мог бы найти себе и получше. И только друзья были бесконечно счастливы за своих корешей, - а больше всех Чимин - так как давно уже видели их взаимное любовное страдание, и только ждали момента, когда же, наконец, те договорятся между собой, ведь видно же было даже слепому, что оба втихаря сохли друг по другу. Поэтому улюлюкали, аплодировали и радостно вопили громче всех.       Полгода потом влюблённые наслаждались этим первым чувством, отдаваясь ему полностью, с чисто детской искренностью и непосредственностью. Даже никогда не ругались и не выясняли отношений - причин не было.       И хотели друг друга очень, Чонгука уже просто корёжило не по-детски, да только терпел, понимал, что Михён всё-таки девушка, а они, - как доходчиво объяснил другу Чимин - соглашаются на секс, даже с теми, кого любят, не сразу. Типа, им надо привыкнуть к этой мысли, настроиться, морально подготовиться. И Чонгук ждал, тем более что секс у обоих предполагался впервые. Правда, так аккуратно настраивал и морально готовил девушку.       А потом у них произошёл один разговор, и всё оказалось вовсе не так, как предполагал мудрый не по годам Чимин.       - Заяц, скажи, а я нравлюсь тебе как женщина? – но в глаза не смотрит, уткнувшись другу носом в плечо. Только ей позволялась такая вольность: называть Чонгука зайцем в память о его немаленьких таких когда-то выпирающих зубках.       Они только-только закончили самозабвенно целоваться, лёжа на кровати Чонгука, благо его мама ушла на работу во вторую смену, - та работала кассиршей в ближайшем супермаркете, - и парень изо всех сил пытался не показать Михён, насколько та ему нравится, и с этой целью просто обнимал её крепко, не отпуская от себя. И хотя понимал, что девушка всё равно чувствует его естественное восстание, однако смущался этого. Да только та, скорее всего, решила всё-таки прояснить этот вопрос до конца, и поэтому высвободилась из крепких объятий Чонгука, присаживаясь рядом на колени и ни разу не стыдясь, уставилась на ширинку его домашних трикотажных шорт, которые даже, если захотели, не смогли бы скрыть его столь явную эрекцию.       Чонгук от этого сразу стал краснеть, покрываясь нежным румянцем, и даже от смущения прикрыл глаза. На что Михён лишь тихо засмеялась и вдруг накрыла его сильно выпуклый бугор своей маленькой ручкой. От неожиданности Чонгук охнул, распахнул глаза и удивлённо уставился на подругу.       - Мыша…, - буквально прохрипел, еле сдерживая сильное возбуждение. - Не надо.       Но та, словно не слышала, продолжая ручкой перебирать его немаленький член, головка которого уже показалась над резинкой шорт, не скрытых короткой футболкой. И от не только её вида, но и размера глаза девушки делались всё больше и больше, а потом она как-то задушенно сглотнула и перевела взгляд на лицо Чонгука, который уже просто молчал, тяжело дыша и не сводя своего взгляда с подруги.       А после глаза у него закатились, и парень просто с тихим стоном излился, испачкав не только свои шорты, футболку, но ещё и руку Михён, которую та не успела вовремя убрать. Поэтому она буквально всё прочувствовала: как член её парня вдруг резко словно надулся и стал ещё больше, – если только это вообще было возможно - как он вдруг запульсировал под её рукой, и как тёплая мутно-молочная жидкость сильной струёй выплеснулась из головки всё ещё подрагивающего члена, заливая его одежду и её руку.       Чонгук, не успев прийти в себя, буквально выпрыгнул из постели и кинулся вон из комнаты. Михён с минуту глядела сначала вникуда, затем на свою руку, а потом вдруг сорвалась за ним следом, понимая, как неудобно сейчас себя чувствует парень.       Дверь в ванную оказалась заперта. И оттуда слышался шум падающей воды.       - Гуки, открой, - тишина. - Открой, пожалуйста.       - Я сейчас выйду, - выкрикнул парень каким-то чужим голосом.       - Заяц, прошу тебя, открой сейчас, - и, понимая, что парень открывать не собирается, добавила совсем тихо: - Прости.       За дверью тут же стало тихо, щёлкнул замок, и в открывшемся проеме появился абсолютно голый Чонгук.       - Простить? За что? – он с каким-то вызовом глядел на Михён.       А та не могла отвести глаз от этого обнажённого, влажного, такого красивого мужского тела со всеми этими мускулами и кубиками. Поэтому просто молча рассматривала друга.       - Мыша? – Чонгук не сразу понял её молчание, а когда догадался, то просто схватил её в охапку и утянул вместе с собой под душ, совершенно забывая, что девушка-то, в отличие от него, была в одежде.       Только это было уже обоим неважно, потому как тут же эта намокшая одежда оказалась на полу ванной, и целоваться они уже продолжили под душем. А потом снова оказались на кровати обнаженные оба. И почему-то уже не было между ними никакого стеснения, только глядели друг на друга и улыбались. Что делать дальше, знали оба, но лишь в теории.       Правда, Михён всё ещё с опаской поглядывала на естество своего друга, которое прямо у неё на глазах от этого её взгляда стало увеличиваться в размерах, с интересом поднимая свою любопытную головку всё выше и выше.       Михён прокашлялась:       - Гуки, он не влезет в меня, - как-то даже жалобно.       На что Чонгук лишь весело рассмеялся.       - Влезет, не переживай, но я всё равно буду осторожен. Обещаю. Я ведь понимаю, что ты ещё девочка. - Сейчас только презик натяну, - и полез в прикроватную тумбочку, куда заранее, - словно в воду глядел - так, на всякий случай, сунул ленту резинок.       Да только опыта в их надевании никакого, поэтому, промучившись и разорвав уже три штуки, просто хмуро выдохнул и уставился на смеющуюся Михён. Та уже ржала в голос. Какой тут секс?! У Чонгука уже всё грустно опускалось от безнадёжности.       - Дай, я, - девушка, не прекращая весело улыбаться, вытащила латексный кружок, и едва успела дотронуться своими маленькими пальчиками до почти уже спокойного члена, как в тот же миг тот восстал из мёртвых, радостно и с надеждой уставясь одним глазом на спасительницу.       Михён же, словно занималась этим всю жизнь, ловко раскатала резинку по всей длине уже твёрдого члена, задержав на нём свои пальцы несколько дольше, чем это требовалось. От чего тот, почуяв явную, хоть и сдержанную ласку, стоя во фрунт, чуть ли уже не отдавал ей честь.       Чонгук склонился между широко раздвинутых ног девушки, она больше его не стеснялась. Чего уж теперь стесняться? Она просто была в ожидании того, что последует дальше. Михён была девушкой современной, прочитавшей массу статей про дефлорацию*, поэтому ничего особенного от первого в своей жизни полового акта не ждала, главное, это сейчас сделать все, что нужно, а дальше…, а дальше будет дальше. Только закрыла глаза и вцепилась мёртвой хваткой в плечи Чонгука.       Можно подумать, что тот не волновался. Ещё как волновался! Он ведь понимал всю ответственность момента, да ещё и эти напутствия Чимина из головы не выходили: что первый сексуальный опыт всегда накладывает отпечаток на всю дальнейшую сексуальную жизнь женщины.       А ещё Чимин посоветовал запастись смазкой, ну, той, которую, как он выразился, используют педики. На что Чонгук дико поглядел на друга. Но тот пояснил, что при первом половом акте у женщин от напряжения может не быть даже возбуждения, и как следствие - собственной смазки, и тогда может вообще ничего не получиться, как бы тот ни старался. И лучше в первый раз не затягивать с прелюдией, она, скорее всего, не поможет, только усугубит общее напряжение.       И откуда только Чимин об этом столько знал? Ведь сам всё ещё по его словам оставался девственником.       И, действительно, если честно, обоим было не до прелюдии. Оба нервничали в ожидании. Чонгук вообще был удивлён, что у него в данной ситуации ещё что-то стоит. Просто фантастика, а не организм!       Правда, всё равно вроде как приготовился что-то такое изобразить, даже поцеловал Михён и собирался уже губами двинуться ниже, но та вдруг тихо и напряжённо выдохнула:       - Гуки, давай, просто сделаем это.       И он её прекрасно понимал. И да, естественной смазки не было совсем, это понял сразу. Поэтому быстро так, чтобы зря не терять время, выдавил из тюбика себе её на руку, растёр в пальцах и всей рукой прошёлся между ног Михён, почувствовав, как та непроизвольно сжалась.       Но от этих ощущений своей руки в горячем нутре девушки вдруг сам охнул, понимая, что сейчас снова кончит. Только позволить себе этого никак не мог. Но и оторваться он её лона тоже не мог, поэтому и ласкал её, не переставая тихонько скулить от удовольствия. И тут услышал такой же тихий ответный скулёж, и Михён даже стала чуть-чуть выгибаться навстречу его пальцам, словно прося большего.       И Чонгук стал углубляться внутрь несильно, при этом понимая, что всё-таки ласкать надо вот этот маленький бугорок. И так ему понравилось это, что стал действовать уже более уверенно, работая сразу несколькими пальцами.       И тут тело девушки содрогнулось, выгнулось дугой и она хрипло, тихо выдохнув, рухнула на простыню. Чонгук только успел быстро чмокнуть Михён в губы. Лучшего момента для вторжения не придумать. И хотя был предельно аккуратным, всё же постарался, пока ей хватает и собственной и искусственной смазки, войти в лоно девушки побыстрее. И всё получилось как нельзя лучше. Лишь в последний момент почувствовал, словно какую-то преграду, надавил сильнее, на что Михён лишь тихо всхлипнула и немного сжалась, хватаясь крепче за плечи Чонгука, как утопающий за соломинку. Чонгук сразу затаился, но Михён, всё понимая сама, тут же постаралась расслабиться, и дальше у Чонгука преград не было, он вошёл в неё сразу до конца, но больше уже и сам не мог вытерпеть.       Внутри Михён всё было настолько горячо, узко, скользко и так хорошо, что, задрожав от этих новых, таких невероятных ощущений, которые током прошлись по его нервам, не забыв ударить попутно в сердце и душу, и вырывая из него теперь уже громкий победоносный стон, уплыл вслед за своей подругой, распластавшись на её хрупком теле.       Михён нежно гладила его спину и целовала в плечо. Чонгук поднял голову, дорожки слёз на её щеках уже подсыхали. Он не был настолько самоуверен, чтобы полагать, будто это были слёзы дикого удовольствия. Он всё понимал, но искренне надеялся, что это не были хотя бы слёзы разочарования.       - Спасибо, - Чонгук прошептал совсем тихо в самое ухо.       И вдруг услышал тихий смешок, и такое же еле слышное:       - И тебе. Ты всё сделал, - она явно подбирала слово, - как надо.       Чонгук тогда тоже усмехнулся и облегчённо выдохнул, ведь если «как надо», значит не облажался. * flachback end* * Дефлорация - нарушение целостности девственной плевы.