Какого цвета твоя любовь?

*****       - Открывай! Юнги, открывай, мать твою! – словно бешеный орал Ким Техён, долбя в домофон и грозя просто его выломать.       - Ты чего орёшь? Перепил? – спокойный, даже какой-то равнодушный голос друга сразу заставил того затихнуть. Пискнул дверной замок, отворяя входную дверь в подъезд нового дома элитного комплекса «Гвадель». - До квартиры доберёшься или тебя встретить? – всё же засомневался друг.       - Доберусь, - уже почти спокойно Тэхён.       И тот сразу отключился.       Гость ввалился в апартаменты, громко хлопнув дверью. Хозяин квартиры даже поморщился.       Он встретил Тэхёна прямо в прихожей, скрестив руки на груди, сонно хлопая глазами, подслеповато щурясь, – без вечных своих очков он всегда чувствовал себя неуютно - нахмурив брови, недобро глядя на друга и покусывая от раздражения изнутри тонкую губу.       - И что всё это значит? Ты, вообще, что ли пить разучился? Чего такой пьяный-то? Меру потерял? – говорил он тихо, но зло.       Тэхён скинул своё недешёвое кашемировое бежевое пальто на пол, прямо на дорогие, тонкой кожи, нубуковые ботинки и прошёл внутрь квартиры, легко отстранив хозяина со своего пути.       - Я не пьяный, я злой.       - Причина?       - В данной ситуации – ты! - тот снова начал закипать.       - Каким боком ты меня сюда приплёл? В чём я провинился, если мы с тобой уже неделю как не виделись? – внимательно рассматривая такого странного сейчас друга, медленно и негромко проговорил Юнги.       - Это ты же, блядь, отказался со мной идти на этот грёбаный выпускной в этот грёбаный клуб! Поэтому я там был один – грустный и пьяный.       Мин Юнги чуть приподнял брови и захлопал глазами, что у него считалось выражением крайнего удивления.       - А я тебе говорил, что делать там нечего? Говорил? Говорил. А я тебе говорил, чтобы ты туда не ходил? Говорил? Говорил. Ты меня послушал? Нет. Как всегда. И как всегда, виноват у тебя я, - он вздохнул, продолжая глядеть своими щелочками на Тэхёна. - Давай, выкладывай, что там у тебя произошло?       Юнги, как всегда, оставался спокойным и рассудительным. Дружить с ним было легко, Мин как-то странно действовал на Тэхёна: в его присутствии с того вмиг сползало всё раздражение и злость.       Тэхён же, откинувшись на спинку дивана из мягкой кожи цвета туманного утра, глубоко вздохнул и потёр обеими ладонями глаза.       - Ты же знаешь, я не мог не пойти. А ты должен был пойти со мной, ведь ты обещал, – продолжая ворочать глазами. - Но не пошёл, и поэтому я его упустил. И где теперь искать, не знаю. И имя он мне своё даже не назвал, - успокаиваясь, тяжело вздохнул, застонал и опустил голову в колени.       - Так, я ничего не понял. Давай по порядку. Кого ты упустил? Кого тебе надо найти? Кто не назвал своего имени? – Мин сел рядом, всем корпусом развернувшись к другу.       - Ты что, забыл уже? Я же тебе сказал, что не могу не пойти на этот дурацкий университетский выпускной. Помнишь, я тебе рассказывал, что обязательно должен делать то, что мне снится в этих идиотских снах. А если не выполняю, то потом случается что-то плохое. Обязательно. Всегда. Ты же помнишь, как в прошлый раз я не появился на Дне Рождения Ушика, который мне снился, и где я должен был познакомиться с какой-то симпатичной девушкой. Но знакомиться мне ни с кем не хотелось, и я вместо этого просто тупо пошёл в бар. И что? Меня там отмудохали какие-то отморозки, еле домой к тебе потом приполз. И такая хуеверть уже не в первый раз. Поэтому сейчас я не мог не пойти на этот вечер. Только я не знал, что меня там может ожидать. Вообще даже не представлял. И вдруг я встретил там его, - Тэхён поднял на Юнги какие-то больные глаза. - Представляешь, я встретил там его?!       Мин вздохнул – снова эти его шизоидные сны и шизоидные предсказания! Нет, своего друга он нежно любил, но вот эти его отклонения выводили из себя. Только понимал, что надо того выслушать, не раздражаться и, главное, верить во всю эту чухню, или хотя бы делать вид, что верит. Поэтому досчитал до пяти, выдохнул и участливо спросил:       - Кого – его?       Тэхён глянул на друга, словно тот спросил его – кто такой Санта Клаус?       - Ты вообще что ли меня не слушал? Я же тебе объяснял, почему мне надо быть на том выпускном.       И только тут Мин стал вспоминать, что, ну да, Тэ ведь ему и, правда, рассказывал, что обязательно должен быть на вечере, потому что ему приснилось, будто он там, на этом самом вечере был. Будто он там сидит, выпивает, а вокруг танцуют люди и… как бы всё. Тогда непонятно, чего так взбеленился Тэхён? Он вспомнил, что слушал тогда откровения Тэ вполуха, фоном, не особо вдумываясь в смысл очередного провидческого рассказа друга.       - Да, я вспомнил, - Мин устало прикрыл свои щёлочки. - Только ты толком ничего не рассказал. Тебе приснилось всего лишь, что ты пошёл в этот клуб.       - Да, всё так. Так вот, в клубе я встретил парня из своих снов. Ну, того, который мне снится уже несколько лет подряд, и с которым я всегда в этих своих снах целуюсь. И целуюсь так, что просто кончаю во сне, словно пубертат.       - Попрошу без подробностей, - поморщился друг, однако вдруг внимательно поглядел на Тэхёна, словно просыпаясь.       - Только я всегда думал, что это просто игра разума, что никогда его не встречу, что такого парня не существует в природе, - Тэхён его словно не слышал. - И вдруг…, не, ну, ты представляешь? Я не просто его встретил, я вдруг случайно сел к нему за стол, уже подумывал уйти, так как делать мне там было нечего, а потом вдруг поднял глаза и… увидел его. И он тоже глядел на меня. Глядел в упор, не моргая, - Тэхён перевёл дыхание, успокаиваясь. - А потом я его поцеловал.       - Чего? – не понял Юнги. - Как это – поцеловал?       Тэхён изогнул губы, мечтательно засмотревшись в огромное панорамное окно гостиной на чёрное беззвёздное небо.       - Я вдруг захотел проверить, так ли это будет охуительно, как в моих снах. Я хотел убедиться, что это именно он, живой, а не видение. И мне даже было безразлично, как он это воспримет. Готов был даже к тому,если честно, что он меня ударит.       - И...? – Юнги вдруг стало интересно.       - Да, это было так же волшебно, как и в снах. И, представь, он тоже не отрывался от меня, словно на несколько минут заснул, и он тоже возбудился, я это почувствовал. А потом он пришёл в себя и просто сбежал, даже имя своё не назвал, - Тэхён грустно усмехнулся. - И ты знаешь, у меня было странное ощущение, что я его целую не в первый раз. Будто мы с ним целовались до этого тысячу раз. Не во сне, а вживую. Странное чувство, - он перевёл взгляд на друга, снова грустно усмехаясь. - Я знаю, что ты мне не веришь. Не веришь во все эти мои заморочки. И не надо, пусть хотя бы из нас двоих ты будешь здравомыслящим. Будешь опускать меня на землю. Не давать уйти в эти мои сны и предзнаменования. Ты всегда будешь моей землёй, моим настоящим, чтобы мне вдруг не улететь куда-нибудь, откуда не смогу вернуться. Твоя приземлённость должна меня спасти от меня самого.       Юнги слушал друга, но снова не вслушивался в то, что тот ему говорит. Да, Юнги был приземлённым, да, Юнги не верил ни в какие сны и предзнаменования. Только всё равно он должен быть рядом, пока это будет необходимо, потому как обещал это. Клятвенно обещал кое-кому, и клятву эту обязан сдержать. И он тоже видел сон, и он обещал быть рядом. И поэтому сейчас так корил себя за то, что не пошёл на этот их дурацкий выпускной вместе с Тэ. Он просто поленился, просто подумал: да что может там случиться с другом за два-три часа, только если напьётся, а вон как всё вышло. И встретил парня из своих снов, и даже целовался с ним, и возбудились оба. Поэтому разозлился на себя, на свою вечную лень. Значит, всё-таки встретил его. Значит, это не шизоидная блажь. И даже удивлённо сложил губы в трубочку.       Но потом лишь раздражённо бросил:       - А чем я смог бы тебе там помочь? За руки держал, что ли, пока ты его целовал? Или что – выбивал бы из него имя?       Тэхён как-то странно вдруг глянул на друга.       - А что, это – мысль! Мог бы и за руки подержать и имя выбить.       Юнги закатил глаза.       - Будешь его искать?       Тэхён уже вроде как совсем трезвыми глазами уставился в потолок и улыбнулся.       - Уже начал.       - Уже? Когда успел-то? – тот не понимал.       - Выяснил у менеджера, кто сегодня гулял в клубе вместе с нами. Я сразу понял, что случайных людей не было. Оказалось, что вместе с нами отрывалась какая-то фирма, отмечала заключение какого-то контракта. И даже смог получить телефон организатора этих посиделок с их стороны, так что думаю, смогу быстро найти моего парня, - и удовлетворённо выдохнув, мечтательно уставился в тёмное беззвёздное декабрьское небо за окном. *****       - Хёна́, послушай, ты же совсем его не знаешь! – Михён с удивлением глядела на свою всегда такую благоразумную старшую сестру и не узнавала её.       - Я всё решила, на Бали мы с ним переспим, - та была непреклонна. - Ми, если бы ты только видела его, - и девушка мечтательно закатила глаза. - Он такооооой красивый!       - И это я слышу от своей сестры? – Михён даже засмеялась. - Вот, что с людьми любовь творит!       - Не любовь, пока только лёгкая влюблённость, - поправила ее сестра назидательным тоном. - Но, если он и в постели так же хорош, как и внешне, тогда я его уже точно из своих когтистых лапок не выпущу, - и та даже поводила этими своими когтистыми лапками на пример дикой кошки, демонстрируя длинные ногти с агрессивным ярко-красным маникюром.       - А если не удержишь? – младшей вдруг стало очень интересно, как далеко готова пойти сестра ради понравившегося ей самца.       - Это я-то? Какого же ты обо мне низкого мнения! – и даже цокнула языком. Ты же прекрасно знаешь - от меня никто ещё не уходил, если только я того не хотела сама.       - Да? А Пак Чимин? – Михён даже засмеялась, вспоминая её бесплодные попытки совратить её школьного друга.       - Что? Этот малолетка?! Да сдался он мне! – Хёна сразу начала зло шипеть всё той же обиженной кошкой. - Да он тогда вообще ещё ребёнком был, да и сейчас – не лучше.       - Ты мне только не рассказывай. Я что, не видела, как ты ему глазки строила, а потом, помнишь, на Дне Рождения у Гуки дома ты всё пыталась его утащить в тёмный уголок, чтобы поцеловать, да только он не повёлся на твои чары. Согласись, двадцать три года – это уже не малолетка.       Да, естественно, Хёна всё помнила. Пак Чимин был, пожалуй, единственным, кто ускользнул из её хищных лапок. Да только кроме досады та, наверное, больше ничего и не чувствовала, ведь пыталась охмурить тогда парня просто так, на спор с сестрой, чтобы доказать и себе, и ей, что она сможет влюбить в себя любую мужскую особь. Да, проиграла тогда, этот мелкий красавчик – а ведь и правда, тот стал красавчиком – любезно отказался даже просто от поцелуя с такой неотразимой, как она считала, девушкой.       Хотя, доля правды в этом была. В отличие от сестры, Хёна была высокой, длинноногой, очень симпатичной – вся в маму. Хотя и сестра тоже не была дурнушкой, просто своей внешности не уделяла столько внимания, сколько Хёна, считая, что Гуки её любит вовсе не за красоту, а за её доброту и покладистый – почти - характер. Да и вообще, им с Чонгуком вдвоём всегда было хорошо, а если вдруг будет нужно, то Михён вполне может и мордочку себе нарисовать, и платьице надеть, да только это было ей не нужно, а уж Чонгуку тем более.       У Хёна же ещё кроме всего прочего был слишком высок процент снобизма*. Сёстры всегда были довольно близки, несмотря на разницу в два года, рассказывали все подробности друг другу о своих связях с парнями. Точнее рассказывала старшая, которая стала пользоваться успехом у сильного пола уже с четырнадцати лет, и у которой первая сексуальная близость произошла в шестнадцать, младшей же особо и нечего было ей поведать. И только, когда та стала сохнуть по Чонгуку, Хёна вдруг прониклась и подключилась к вопросу в полной мере, даже подсказала, как быстрее парня затащить в постель и как надо себя вести с ним при первой половой близости.       Правда, сначала, даже не поняла, о чём та ей вообще говорит. Чон Чонгук?! Так он же её сестре друг фигову тучу лет! И что? Влюбилась в друга? Вот же глупость!       И уже позже, когда Чонгук стал постоянным гостем в их доме в статусе «парня» Михён, а не её друга, - о чём её родители даже не догадывались, а то тут же отлучили бы парня от дома - та не уставала её время от времени легко подкалывать, недвусмысленно намекая на социальный статус её любви. А, точнее, на полное отсутствие этого статуса. Относилась та к Чонгуку со смешанным чувством высокомерия и снисходительности, ведь сама в жизни бы ни за что на такого не польстилась. Любовь? Какая ещё может быть любовь к такому несостоявшемуся в этой жизни и ничего из себя не представляющему парню? Она искренне не понимала, как можно встречаться с парнем не только из бедной, неполной семьи, – отец Чонгука ушёл к другой женщине, когда сыну было всего четыре года – так ещё и у которого нет достойного высшего образования…       …Да, ни в колледж, ни в университет Чонгук по окончании школы поступать не стал, причём, не потому, что не попал бы туда, - учился Чонгук очень неплохо - просто считал для себя это вовсе не нужным. Характер его деятельности не предполагал умственной работы, а вернее – гуманитарной, умственная-то как раз была нужна. Руки у него и так были «золотыми», и от дополнительной учёбы «золотее» вряд ли станут - так он считал, и, пожалуй, считал абсолютно верно. Да и денег лишних в семье не было.       А началось всё с того, что однажды соседка, чуть не плача, принесла Чонгуку электрочайник, который сломался «вот прямо сейчас, даже чаю не успела попить перед работой». Парень взял чайник, покрутил в руках, только вот, что с ним делать, понятия не имел, о чём и сообщил той, смущаясь. А соседка вдруг на это и говорит:       - Гуки, ты посмотри, может получится починить. Если – нет, я в обиде не буду.       А когда так говорят, прямо хочется сделать, чтобы все получилось. С техникой в то время – а парню было всего двенадцать лет – был на «вы». Поэтому полез в Интернет, чтобы хоть узнать, что там внутри у этого зверя. И вдруг оказалось, что это очень увлекательно, словно по сложному лабиринту, лазить по схеме и элементам аппарата. И, провозившись, а точнее, просто в удовольствие повозившись во внутрянке этого незамысловатого устройства с неделю, с чувством личного удовлетворения звонил в дверь соседки.       - Вот, - и Чонгук гордо протянул работающий, словно новый, чайник.       - Ой, Гуки, какой же ты молодец, - та даже руками всплеснула. - Спасибо тебе большое.       - Не за что, - и он, всё также гордо раздувая грудь, словно тетерев на току, повернулся, чтобы уйти.       - Подожди, - вдруг соседка как-то задумчиво поглядела на мальчишку.       Тот остановился – ещё что ли надо чего починить? А та юркнула в квартиру и быстро вернувшись, уже протягивала Чонгуку три тысячи вон.       - Что Вы? – Чонгук замахал руками, - Я денег не возьму, я так, задаром.       И вдруг эта немолодая женщина сказала мальчику одну фразу, которая стала после его девизом по жизни:       - Запомни, мальчик, никогда не обесценивай свою работу, иначе другие её вообще не будут ни во что ставить. Ты честно это заработал, поэтому никогда не отказывайся от денег, особенно если тебе их предлагают с благодарностью. Тут немного, всего лишь на чашку кофе. Я не обеднею, а ты – не обогатишься, зато будешь знать, что на эту чашку кофе ты заработал сам, своими руками.       А после, видимо, с лёгкой руки этой соседки, Чонгуку в ремонт чего только не понесли, и он постепенно стал разбираться в строении внутренностей различных механизмов, и ему это очень даже понравилось. А чуть позже занялся и ремонтом более сложной техники: телевизоры, стиральные машины, ноутбуки. И не смотря на то, что техника была такой разной, ему ужасно было интересно разбираться с каждой новой поломкой, с каждым новым механизмом, словно знакомясь с новым человеком и превращая его в своего друга.       Деньги за свою работу брал, только всё равно цену сам не называл, было неудобно перед соседями, говорил – сколько дадите. А тем в свою очередь было неудобно дать мало, так что что-то такое среднее в итоге и выходило. Единственное, если знал, что у кого-то в семье денег совсем нет, часть возвращал, говорил, что они просто слишком много заплатили за его труд.       И если честно, думал с этим связать свою жизнь, ведь и умел, и нравилось это дело, и технику уже чувствовал, словно живое существо, да только никому не был нужен мастер без официального опыта работы, да ещё и только что окончивший школу.       Чонгук понимал, что надо работать, самому было неудобно сидеть на маминой шее - как он считал. Хотя доход от его "золотых" рук был неплохим, приличная такая добавка к зарплате мамы. Поэтому даже подумывал открыть собственную ремонтную мастерскую, да только все сомневался, получится ли. Все-таки своё дело подразумевало определённый объём заказов, ведь и аренду места под мастерскую надо будет оплачивать, и налоги платить.       Нет, неуверенным в себе он никогда не был. Всё-таки жизнь без отца быстро научила парня рассчитывать только на себя. Маму очень любил и жалел, она была у него очень хорошей и доброй, поэтому старался своими проблемами не напрягать, ей и так хватало: тянуть по жизни в одиночку сына.       Даже с парнями во дворе и в школе научился разруливать ситуации, хотя те были старше него. Те сразу же начали приставать к мальчишке, как только узнали, что нет отца, а, значит, никто не заступится. Чонгук понимал, что ни в коем случае нельзя показать им слабину – затюкают. Если получалось избегать стычек - сам на рожон не лез. Если же не получалось - начинал бить первым, благо парнем он всегда был крепким и достаточно высоким. Понимал, конечно, что тех больше, да и сильнее они, да только всё равно дрался – иначе нельзя, а то потом будут постоянно мудохать и отбирать даже те немногие деньги, что давала мама на обеды. Домой приходил в ссадинах и кровоподтёках, но никогда маме не жаловался, говорил, что на физкультуре упал или на футболе мячом получил в глаз случайно, да только та всё понимала и только тяжело вздыхала. Однако и его враги не уходили без потерь, тоже после долго зализывали раны.       А ещё и с друзьями Чонгуку повезло, - те, как только узнали, что их друга бьют, тут же стали составлять ему компанию, а это уже сила, а чужую силу, как известно, далеко не все любят испробовать на себе. Так что вскоре от Чонгука отстали, и он, наконец-то, вздохнул свободно.       После окончания же школы Чонгук пару лет перебивался случайными заработками: чинил разную технику-механику соседям и их знакомым, и уже совсем отчаялся найти работу по призванию, даже стал подумывать, как и все, пойти в какой-нибудь колледж да на подработку, курьером, например. Как вдруг судьба в облике одной из соседок, которой тот чего только не перечинил за прошедшие годы, предложила его кандидатуру в фирму, в которой работала сама, расписав, какой тот необыкновенный мастер на все руки. В этой фирме сейчас и трудился парень уже пару лет, и его там не только сильно зауважали за его «золотые» руки, но даже заработок Чонгука стал со временем чувствительно превышать зарплату всех ухажеров Хёна, независимо от их образования. Поэтому считал свою деятельность намного значительнее и полезнее, чем сидение за партами почти до тридцати лет в различных ВУЗах.       Ведь не всем же кончать эти многочисленные никому не нужные универы, чтобы потом всю жизнь сидеть в каком-нибудь никчёмном, пыльном офисе за мелкие воны, или же ещё лучше – жить на пособие по безработице, как многие его одноклассники.       Место под солнцем себе даже с образованием надо ещё ухитриться вырвать из глоток таких же голодных выпускников. Ведь не у всех же были зажиточные семьи и родители со связями, как, например, у того же Чимина – его друга, который сейчас уже поступил в магистратуру Института бизнеса в Университете Корё, и по шкале Хёна соответствовал рейтингу «перспективный». Именно поэтому-то она тогда и затеяла тот спор с сестрой, очень рассчитывая заполучить себе в ухажеры этого симпатичного паренька из очень обеспеченной семьи, который уже совсем скоро пойдёт по стопам своего отца прямиком в Министерство внешней торговли. Её даже не смущала разница ни в росте, – Чимин был примерно на десять сантиметров ниже Хёна, – ни в возрасте – тот был на два года её младше...       …И слушая тогда, давно, несколько лет назад, сопливые признания влюблённой в Чонгука сестры, Хёна выпала из реальности, потому как даже представить себе такого не могла: это надо же - влюбиться в бесперспективного друга! Да и парней-друзей у неё никогда не было. Были либо ухажёры и воздыхатели, либо объекты её воздыханий, которых та быстро переводила в статус «мой парень», однако далее как-то быстро те почему-то меняли свой статус на «бывший парень». Рядом с Хёна те задерживались ненадолго, так как с возрастом её запросы становились всё круче, и основная масса им просто не соответствовала. К двадцати пяти годам у неё уже сложился определённый типаж не только для «встречаться», но даже для просто «познакомиться». Наверное, именно поэтому количество её парней в последнее время стало прямо противоположно её возрасту и возросшим амбициям.       И поэтому сейчас на этого нового красавчика, о котором та рассказывала младшей сестре с пеной у рта и блеском в глазах, Хёна очень рассчитывала. Они познакомились в какой-то общей компании, куда той удалось проникнуть, словно агент 007, уговорив пригласить её в эту компанию какую-то свою старую знакомую, ведь в ней преобладали в основной своей массе «перспективные» парни, и Хёна надеялась как раз с таким и познакомиться. И ей это даже удалось.       Они были знакомы уже целый месяц, но представлять нового ухажера своей семье та не спешила, чтобы – тьфу, тьфу! - не сглазить. Михён понимала, что этот парень явно нравится сестре и не только потому, что был невозможным красавчиком, но в большей степени потому, что недавно окончил Сеульский национальный Университет по специальности «Политика и международные отношения» и проговорился, – или не проговорился, а специально сказал девушке - что где-то через год отправится работать в такую далёкую и такую желанную Англию.       Поэтому сейчас та и торопила события. Очень уж ей хотелось перевести этого нового ухажёра из статуса «мой парень» в статус «мой жених» и поехать вместе с ним в Англию уже в качестве жены. А как переведёшь, если они даже ещё не переспали? Поэтому-то и решила Хёна организовать эту недельную поездку на Бали, типа, ради знакомства того с частью своей семьи, а точнее, - с любимой младшей сестрой и её парнем, и с этой целью даже оплатила эту поездку Михён и Чонгуку, выпросив на столь благое дело деньги у родителей.       Семья Михён и Хёна тоже была не из бедных, поэтому ради счастья своей дочери расщедрилась и выделила необходимую сумму из своего бюджета, тоже очень надеясь на скорый брак старшей дочери с богатым и перспективным молодым человеком. *****       Тэхён очень быстро скорефанился с парнем из отдела кадров той фирмы, в которой предположительно работал «таинственный незнакомец» из его снов. Именно он организовывал то мероприятие в клубе. Звали его Чон Хосок, и он был чрезвычайно милым, улыбчивым, правда, немного застенчивым молодым человеком примерно одного возраста с самим Тэхёном. И что ещё очень импонировало Тэхёну: что этот Хосок, будучи и сам парнем приятным и симпатичным, хотя и глядел на Тэхёна, словно на божество или, в крайнем случае, на кинозвезду, но при этом не пытался ни лебезить, ни заигрывать с ним, да и вообще, в его глазах не было даже намёка на похоть, чего Тэхён в отношении себя насмотрелся вдоволь, не взирая на пол смотрящего. В глазах Хосока же был просто чистый эстетический восторг. Поэтому Тэ даже подумал, что с таким вполне мог бы подружиться…       …Ведь и с Мин Юнги они сошлись ещё на первом курсе универа именно потому, что у того не было абсолютно никаких сексуальных претензий в отношении красивого парня. Тэхёну даже иногда казалось, что он вообще не считал его красивым, или просто тот плохо видел его своими вечно сощуренными, узкими глазками, да ещё и в очках.       Только не подумайте, что Тэхён был помешан на своей внешности, своей красоте. Вовсе нет. Он за свои двадцать пять лет уже настолько привык, что все вокруг, начиная с детского возраста, считали его невероятно красивым, что это просто утомляло. Особенно, если учесть, что в Корее вообще принято вслух, громко высказывать своё очарование чужой красотой. Поэтому и общаться Тэхён стремился с теми, кто просто не обращал внимания на его внешность, а, войдя в более зрелый возраст, - с теми, у кого в глазах не было этого сексуального подтекста, направленного на его особу.       Однако, прекрасно осознавая свою привлекательность, но при этом, относясь философски к ней, не был по жизни ни развратником, ни пуританином. От секса не отказывался, и если кто-то нравился, и это было взаимно, легко входил в отношения, как впрочем, также легко и выходил из них. В своих сексуальных предпочтениях был крайне разносторонен: что в типажах, что в поле, что в возрасте. Ему нравились абсолютно разные люди, любая мелочь могла вдруг стать спусковым крючком к его интересу. Влюблялся? Да, иногда даже на несколько месяцев мог быть кем-то очарован, но подолгу ни с кем не встречался, да, если честно, можно сказать, что и никогда никого по-настоящему не любил…       …Свою проблему Тэхён обрисовал Хосоку следующим образом: будто случайно забыл на столе в том клубе свою банковскую карточку, а за тем столом сидел всего лишь один человек, и тот прекрасно видел, как Тэхён крутил её в пальцах, а потом просто оставил рядом со своим недопитым бокалом. Поэтому Тэхён был просто убеждён, что тот парень взял карточку, чтобы найти её хозяина и вернуть, так как никому из персонала клуба её не отдал – это выяснил. И да, да, он прекрасно помнит его внешность, и, конечно же, узнает по фото. И диапазон возраста взял пошире: от двадцати до тридцати лет, так, на всякий случай, хотя на самом деле предполагал, что они примерно ровесники – плюс-минус пара лет.       Они с Хосоком договорились встретиться в кафе недалеко от его офиса. Тот обещал забежать в обед и принести фото всех, работающих у них парней, подходящих под описание. А описание выглядело так: красивый, ростом с Тэхёна, спортивная фигура, тёмные волосы средней длины, темные, большие глаза, крупный нос, полные губы. «Да просто – красавчик!» - так и хотелось добавить.       И вот здесь его ждало разочарование: каких только красивых лиц не было на фото, только вот его «незнакомца» среди них не оказалось.       - Ты уверен, что это все? – грустно протянул Тэхён. - Он ведь, точно был из вашей фирмы. Кроме нас с вами больше не было никого в тот день в клубе.       Хосок задумчиво почесал в затылке.       - Знаешь, может быть ещё самый худший вариант, и тогда ты точно не найдёшь этого парня.       - Это какой? – Тэхён даже нахмурился.       - Он мог быть приглашённым гостем, то есть это чей-то друг или парень, которого пригласил кто-то из наших сотрудников.       О-па! А вот такой вариант Тэхён даже не рассматривал, действительно – худший! Что же тогда делать?       И видимо, на красивом лице было написано такое искреннее и глубокое огорчение, что Хосок сразу же добавил:       - Тэхён, ты не расстраивайся заранее. Я поспрашиваю у наших, может, кто и приглашал его в клуб. Но вообще, лучше бы тебе заказать в банке новую карточку, ведь можешь и не найти ни того парня, ни её. Но, если вдруг кто-то похожий нарисуется, я сразу тебе сообщу.       Тэхён после ещё долго бездумно сидел в кафе, допивая уже третью чашку чая. Он не понимал, как такое могло произойти? Ведь он должен был найти того парня, просто обязан был найти! Он чувствовал это! Да он уже был в его руках! В его губах!       Тэхён постарался успокоиться, глубоко и тяжело вздохнул. Ну, что же, значит, их время ещё не пришло. Значит, Судьба вновь откладывает их встречу. Значит, снова надо ждать! *****       - Хёна, ты чего так психуешь? Господи, можно подумать, что ты едешь не на отдых с парнем, который тебе нравится, а идёшь в пасть к дракону, который тебя сожрёт, - Михён не узнавала свою всегда уверенную в себе сестру.       Та никогда в жизни не нервничала ни перед одним из свиданий. На это всегда говорила сестре, что пусть они сами нервничают перед встречей с такой красавицей, как она. Те и нервничали. А вот сейчас Хёна просто места себе не находила - извелась сама и извела сестру.       - Ми, я сама не понимаю. Ты же меня знаешь, я никогда не теряю от парней голову. А тут… знаешь, он мне очень нравится, - и какими-то больными глазами глядит на сестру.       - Так, всё, хватит хандрить, - Михён решила взять все в свои руки. - Ты лучше думай о другом: о том, как здорово вы с ним проведёте вместе эту неделю. Как здорово мы все проведём эту неделю. И не думай о сексе. Ведь, в конечном счете, у вас с ним разные номера в отеле, да и спать тебя с ним никто не заставляет. Приглядитесь друг к другу ещё. А там - как получится. Ведь он же согласился поехать с тобой, значит, у него тоже какие-то мысли в отношении тебя есть. Так ведь? – Хёна неуверенно кивнула. - Вот! Значит, он тоже хочет более близких отношений.       И увидела, как сестра начала прямо на глазах успокаиваться, и Михён сразу облегчённо выдохнула и решила сменить тему:       - Хёна, а почему ты решила отправиться в отпуск в феврале? На Бали ведь это – сезон дождей.       - Да знаешь, я почитала, везде пишут, что как такового сезона дождей там и нет. Может пройти один ливень в несколько дней, да и то ночью. Зато цены сейчас там совсем другие, не как в «высокий» сезон, но так же тепло: что - воздух, что - море. И народа не так много, хотя бы с ног сбивать не будут.       - Понятно, - Михён заулыбалась и глянула в телефон. - Ладно, сестрёнка, погнали в аэропорт. Гуки уже ждёт нас возле такси.       … В аэропорту же Хёна снова начала дёргаться.       - Ну, где же он?       - Прекрати! – зашипела на неё Михён. - Ещё куча времени до начала регистрации. Сейчас приедет твой красавчик. Кстати, как его зовут, всё время забываю?       - Девочки, спокойствие, только спокойствие, - Чонгук радостно улыбался обеим сёстрам, не разделяя их нервного настроя.       Он единственный, кто просто был в предвкушении от столь неожиданного удовольствия. Надо же, Хёна, эта самовлюблённая кошка, вдруг пригласила их с Мышой на Бали! Кто бы мог подумать? Нет, он, конечно, всё понял, а что не понял, то ему подробно объяснила его Мышка, что не просто так расщедрились их родители на эту поездку, что они с Михён должны будут приложить все усилия, чтобы эта новоиспечённая парочка вернулась из поездки, словно с репетиции свадебного путешествия. В общем, они должны будут всеми силами стараться сблизить их, и не последняя роль в этом спектакле отводилась Чонгуку. А что, просто так что ли на него были потрачены столь немаленькие деньги семьи Ли? Тот в свою очередь должен будет петь дифирамбы Хёна перед этим богатым и красивым парнем всю неделю. Да плевать, Чонгук готов петь! Ведь, если парень умный, сам всё увидит и поймёт, а если – нет, то туда ему и дорога: под венец с этой дикой кошкой!       - Вон он! – Хёна сорвалась с места, бросив свой неподъёмный чемодан на произвол судьбы, а точнее, на Чонгука.       Тот уже чуть ли не смеялся, глядя на столь странное поведение обычно не просто хладнокровной, словно рептилия, а, скорее даже, пофигистичной ко всему живому, девушки. Ему и самому уже было интересно, что же это за мужской экземпляр, от которого столь не по-детски крутило старшую сестру его подруги.       С этими мыслями, улыбаясь легко и довольно, и уже предвкушая знакомство с очередной жертвой Хёна, – обычно в этой роли представали такие же самовлюблённые, богатые красавчики с шикарным образованием и одной пунктирной извилиной в голове – Чонгук развернулся и стал вглядываться в силуэт высокого, стройного парня, идущего им навстречу, с такой же дружелюбной улыбкой на красивом, породистом лице.       И вот с этим парнем Чонгуку предстояло «подружиться» и провести вместе целую неделю. Да, просто так ему отдохнуть никто не даст, вложения семьи Ли надо отрабатывать.       Чонгук вглядывался в парня, что, легко приобняв за талию Хёна и что-то такое весёлое шепча ей на ушко, подходил всё ближе и ближе. Вот только лица полностью всё ещё не было видно, его скрывали длинные волосы старшей сестры, в которые тот так интимно зарылся носом, отчего даже Чонгуку вдруг стало неловко. А ему так хотелось скорее поглядеть на этот образец мужской красоты, каким описывала его Хёна. Сама же девушка уже просто млела в руках своего будущего мужа – та это уже для себя решила.       Но вот парень вынырнул из волн женских волос, всё так же мило улыбаясь, и они с Чонгуком уставились друг на друга, при этом с обоих вдруг стали медленно сползать улыбки.       Чонгук, словно опять увидел перед собой тот клуб, почувствовал холодные, подрагивающие пальцы этого странного парня на своей шее, что прижимал его так откровенно к себе, его полные губы, что настойчиво давили и обсасывали губы Чонгука, его язык, что вторгся тогда в рот Чонгука, не спросив разрешения. И его глаза, что также, как и сейчас, горели этим странным синим пламенем, растапливая в душе Чонгука какие-то внутренние преграды.       - Ты? – это всё, что он смог произнести. Здравствуй, дежавю!       Парень же этот, с трудом преодолев, видимо, такие же точно воспоминания, резко выдохнул.       - Я. А ты кого ждал? – и, придя в себя явно быстрее Чонгука, протянул тому руку. - Ким Тэхён.       - Чон Чонгук, - тот протянул свою в ответ, сжимая всё такие же вдруг ставшие холодными пальцы.       - Вот и познакомились, - на лице парня вдруг лишь на миг появилась та блядская усмешка, что так тогда расстроила Чонгука. Он понял всю её подоплёку: не хотел назвать своё имя, а вот теперь пришлось.       Только тот её сразу же погасил, и из глаз вдруг, словно по волшебству ушло то странное синее свечение, и сейчас на Чонгука смотрели слишком пристально и слишком внимательно тёмные карие глаза. * снобизм - претензия на принадлежность к элите общества, при этом надменное отношение к тем, кто якобы лишён этих достоинств.