Какого цвета твоя любовь?

      *****       Тэхён чуть ли не приплясывал возле клуба, нетерпеливо ожидая возвращения Чонгука. Улыбка счастливая, радостная, невозможная не покидала его лицо. Он вспомнил Чонгука! Он всё вспомнил! Чонгук его искал! Чонгук его нашёл! Чонгук его любит! И ещё целых четыре дня они будут только вдвоём! Он так скучал по нему! И даже, если не понимал этого, то всё равно скучал! Просто душа спала и не помнила это. А сердце всё равно скучало. От всех этих мыслей оно в груди сейчас пело и плясало, отрываясь по полной, хлеще, чем некоторые посетители этого клуба.       - Тэхён! – тот вмиг обернулся, всё также улыбаясь этому миру, ставшему необыкновенно прекрасным.       - Господин Дабир! Господин Улай! Откуда Вы здесь? – и не смог сразу же не выпалить: - Я всё вспомнил! Представляете?! Я всё вспомнил!       В свете яркой вывески его глаза блестели всеми оттенками синего неона и просто синим космосом.       - Тэхён, пора на яхту. Мы скоро отплываем.       - Уже? Но, вроде как, собирались утром? – но тут же переключился, вспоминая, что им ещё надо забрать с яхты вещи. - Да, да, я всё понял. Мы сейчас поедем. Только дождусь Чонгука. Этот растяпа, как всегда, забыл в клубе свой рюкзак, - и весело засмеялся, будто сказал что-то невероятно смешное. Теперь смех вызывало буквально всё.       Мужчины переглянулись.       - Я схожу за ним, потороплю, - Дабир снова бросил взгляд на брата. - Улай, помоги Тэхёну добраться до яхты.       Тэхён переводил взгляд с одного мужчины на другого.       - А чего мне помогать? Сейчас Чонгук выйдет, и мы на такси доедем, - он уже как-то тревожно поглядывал на вход в клуб. - я без Чонгука не поеду.       Но вдруг неожиданно почувствовал страшную усталость, и в следующий момент уже крепко спал, положив голову на плечо господина Улая…       …Тэхён приходил в себя постепенно, даже не сразу понимая, где это он. Но уже через пару минут всё вспомнил.       Он вспомнил всё! Он снова помнил всё! Чонгук! Слава Богам, он снова помнил Чонгука! Только вот рядом его не было, и это сразу напрягло. Да и сам он почему-то лежал на своей койке в каюте. И ещё… эта качка. Яхта явно шла по морю. Что за чёрт?! Почему?       От такого ужаса вскочил с постели, видимо, настолько резко, что закружилась голова. И только сейчас Тэхён понял, что абсолютно не помнит, как оказался на яхте. Вот он разговаривает с Дабиром, и в следующий момент - уже на яхте в кровати.       Что с ним снова такое?! Что за провалы в памяти?!       Тэхён не слишком уверенной походкой, но всё же добрался до кают-компании. Может быть, Чонгук там?       - О, Тэхён! Проснулся, - господин Улай тепло улыбнулся.       В помещении кроме него находился лишь Хосок, который, взглянув исподлобья, сразу же опустил вниз глаза.       - Чонгук. А где Чонгук? – Тэхён на всякий случай огляделся.       - Чонгук? – Улай удивлённо. - А разве он тебе не сказал? Дабир пошёл в клуб, чтобы его поторопить, но тот сказал, что должен задержаться на некоторое время на острове. Сказал, что на Хирту приплывёт следующим паромом.       - Следующим паромом? Странно. Нет, он мне ничего не сказал. А когда будет этот паром? – Тэхён ничего не понимал.       - Через три дня.       - Через три дня?! Но через три дня нас ведь уже не будет на Хирте! – всё это было очень странно. Почему? Почему вдруг Чонгук поменял планы? Зачем ему нужно было остаться на острове? – Не понимаю. Мы ведь собирались последние дни перед началом моей службы провести вдвоём!       На последних словах Хосок вновь поднял глаза на Тэхёна и с явной обидой уставился на парня.       Тэхён прикусил губу, понимая, что снова сказал что-то не то. Этот его взгляд он уже прекрасно понял. Да, нужно что-то сказать парню, объяснить. Хотя бы в общих чертах.       - Хосок, прости! Прости, пожалуйста! Ты не поверишь, просто я после удара битой по голове забыл напрочь Чонгука. Мы ведь с ним раньше были знакомы, - и добавил, смущённо кашлянув: - Близко знакомы. А ночью в клубе я его вспомнил! Я всё вспомнил! Прости меня, Хосок! – Тэхёну было ужасно жалко парня и ужасно неудобно перед ним.       Ничего больше он добавить не мог, так как на него внимательно глядел Улай. Не мог же он при нём признаться, что любит Чонгука.       Хосок снова грустно опустил глаза вниз. Тэхён вздохнул, понимая, что виноват перед ним, но оправдаться нечем.       - А когда мы будем в Эдинбурге? – Тэхёна теперь интересовал только этот вопрос.       Пусть они не проведут вместе эти четыре дня, нестрашно, зато после они всё равно хоть сколько-нибудь времени побудут вдвоём в Эдинбурге. Главное, чтобы позволяло время у Чонгука, но он его очень попросит остаться, хоть ненадолго. Он очень соскучился.       - Не скоро, - Улай убрал улыбку. - После Хирты мы же ещё по маленьким островкам поплаваем, а на обратном пути на остров Стаффа хотели заглянуть, очень необычный остров, одна Фингалова Пещера чего стоит.       Но Тэхёна уже больше не интересовали красоты шотландских островов, он хотел к Чонгуку.       - А нельзя задержаться на Хирте подольше, подождать Чонгука? – и с надеждой глядит на Улая.       - К сожалению, нет, иначе мы не успеем вовремя вернуть яхту, будут серьёзные штрафы.       - Я заплачу. Я покрою все ваши расходы, - словно за последнюю надежду ухватился, вовремя вспоминая, что у Чонгука его платиновая карточка. Да он всё отдаст, только бы снова видеть Чонгука.       - Нет, Тэхён, извини. Но ведь ничего же страшного не произошло. Встретишься с Чонгуком в Эдинбурге через неделю.       Тэхён молчал. И вдруг ещё одна мысль вмиг озарила:       - Хосок, извини, а у тебя нет случайно номера Чонгука? – и снова надеждой зажглись глаза.       Хосок опять вскинул на Тэхёна грустные глаза и покачал головой.       «И здесь облом! Господи, ну, что я за дебил такой! Ну почему не додумался купить хоть какой-нибудь телефон?! Любой! Просто, чтобы взять номер у Чонгука». Тэхён сам себя ругал за тупость. Только ничего не оставалось, как, следуя маршрутом яхты, двигаться по направлению к Эдинбургу. Лишь надежда на скорую встречу с любимым грела сейчас душу. Пусть неделя! Это ведь всего лишь неделя! И они снова увидятся!       …На Хирту прибыли поздним вечером, поэтому решили раньше утра на берег не спускаться. Только Тэхёну всё равно не спалось, не лежалось, не сиделось. Он, практически рыча, словно тигр в клетке, мерил шагами каюту. Даже представить себе не мог, как выдержит эту неделю без Чонгука, тем более, понимая, что тот хоть и идёт по его следам, да только всё равно не успеет. И почему Дабир не сказал ему, что не надо плыть на Хирту? Надо было сразу в Эдинбург! И от этого даже снова недовольно зарычал рассерженным диким зверем. Тэхён Шотландию уже тихо ненавидел по второму кругу вместе со всеми её островами и красотами.       Он промучился в каюте ещё несколько часов. Сна не было ни в одном глазу. Только начало светать. Сидеть на яхте больше не мог. Ему нужен свежий воздух, иначе просто задохнётся. Ему необходимо уйти с этой грёбаной яхты, иначе просто утопится. Срочно уйти. Хотя бы просто побродить по берегу. Видеть не мог уже ни эту яхту, ни это море.       Поднялся на палубу, вдохнул свежего утреннего морского воздуха. Сразу полегчало, словно из тюрьмы на свободу выпустили. Только на берег никак не спуститься, трапа нет. И одному не справиться, поэтому стоял и смотрел на эти доски, словно на личных врагов.       - Тэхён, - тихий голос заставил обернуться.       - Хосок, - и снова чувство вины затопило Тэхёна. - Хосок, послушай…       - Нет! – тот отчаянно.- Не говори ничего, - уже тише. - Я всё понял. Ты мне не врал. Это Чонгук всё время притворялся, что вы незнакомы.       - Хосок, не обвиняй его. Пожалуйста. Он несколько дней меня искал, пока тебя не встретил. Даже не поверил, что нашёл, - Тэхён опустил голову, ведь повинную голову меч не сечёт? Так ведь? – Прости его тоже, он ведь даже уйти хотел, ты сам его остановил. Ну, а потом и я виноват – тоже попросил остаться. Хосок, он ведь мне даже снился, только я не понимал, почему. Поэтому и попросил его остаться ещё на пару дней. Мне приснился тот наш поход в клуб на Льюисе.       Хосок помолчал, затем, оглядывая палубу:       - Ладно, проехали. Давай, спустим трап. Уже скоро рассвет. Погуляем немного по острову, - несмело поднимая глаза на парня.       Тэхён согласно кивнул.       Они неспешно поднимались наверх по не сильно крутой тропе, протоптанной немногочисленными туристами. Оглядели остров сверху, а ведь, и, правда, смотреть тут было особо нечего, но можно хотя бы просто погулять по суше, подышать свежим воздухом, полюбоваться на летающих крачек и тупиков, на немногочисленные остатки древних каменных построек и на возвышающийся вдалеке острый пик – гору Конахайр и ещё пару чуть меньшего размера.       И вдруг заметили с южной стороны острова прибившийся к берегу паром. Это было странно, ведь, если верить Дабиру, то ранее, чем через три дня тот прийти не должен.       Сердце Тэхёна учащённо забилось. А вдруг именно на нём приплыл Чонгук? Особой надежды не было. Но… вдруг! Как известно, надежда умирает после всех. И он остановившимся взглядом, не моргая, уставился на это, кажущееся сверху почти игрушечным, морское судно.       Паром же, медленно и неуклюже разворачиваясь, приближался к пристани. Вот он пришвартовался, и из него вышел на берег всего лишь один человек. Только один человек. Но это был именно тот человек, который так нужен Тэхёну. Безумно нужен! Из всех миллиардов – только он один. Тэхён узнал бы его изо всех людей в мире. Потому что это был Чонгук. Чёрная фигурка внизу запрокинула голову, сразу же разглядев каких-то людей наверху холма, поправила на плече такой же чёрный рюкзак и, не спеша, двинулась вверх всё по той же неширокой тропинке.       *****       Днём ранее.       Чонгук пустыми глазами разглядывал танцующих, потных, нетрезвых людей, кривляющихся под светом разноцветных прожекторов, ливших свою радугу с невысокого потолка, и никак не мог понять, что он тут делает. Он не мог вспомнить, как оказался в этом клубе, а самое главное, почему он здесь один. И состояние было какое-то странное, словно прилично так перепил, хотя даже не помнил, чтобы вообще пил.       Музыка, не переставая, звучала какими-то сумасшедшими битами, отзываясь в голове пульсирующей болью, а ещё и какой-то вдруг вселенской грустью. Уже и причину этой грусти не смог бы назвать, да только не было в нём радости. Почему-то хотелось плакать, что, видимо, и делал, потому как почувствовал на щеках еще не до конца высохшие дорожки слёз.       Почему? Почему так горько? Что только что произошло? Мозг заволакивало словно туманом, мешая что-либо вспомнить. Попытался напрячь мысли, и тут же голову снова сковала боль. Да что же это такое?       И вдруг, словно луч света, словно, пронёсшаяся в тёмном небе комета - Тэхён! Господи, Тэхён!       Чонгук тут же всё вспомнил: вспомнил, как они сидели в клубе втроём вместе с Хосоком, вспомнил, как Хосок ушёл за коктейлями, вспомнил, как отчаянно прижимал к холодной стене Тэхёна, как целовал его жадно, боясь, что тот его оттолкнёт. Да только тот не оттолкнул, а… тоже всё вспомнил. Всё вспомнил! Тэхён всё вспомнил! А потом они сидели за вот этим самым столом и говорили, говорили, говорили. И решили дальше не плыть на яхте, хотели поблагодарить и уплыть сразу в Эдинбург. Хотели побыть только вдвоём. Но Чонгук, как всегда, забыл в клубе рюкзак, поэтому вернулся. А после вдруг откуда-то появился Дабир, и… всё счастье сразу же ушло. Ушло, потому что тот сказал, будто Тэхён извиняется и никуда с Чонгуком не поедет. А ещё он сказал, будто он, Чонгук, мешает отношениям Тэхёна и Хосока.       Мешает?! Да что за глупость?! Ну, нет, он не собирается просто так снова отдавать Тэхёна! Он не поверил ни единому слову Дабира. Потому что такого просто не могло быть! Чонгук теперь был абсолютно уверен в Тэхёне, ведь его блестящие, словно синие звёзды глаза, до сих пор стояли перед ним, зажигая и в сердце Чонгука такие же ответные. И он прекрасно помнил, с какой дрожью его холодные пальцы сжимали ладони Чонгука, боясь отпустить их.       Нет, он должен сам во всём убедиться, должен всё услышать от самого Тэхёна, только тогда сможет поверить, что тот променял его на Хосока. Хотя… нет, и тогда не поверит! Ни за что! Он больше не намерен терять любимого человека! Даже если он вдруг снова его забыл, Чонгук, как и предложил ранее Тэхён, его как следует встряхнёт, а, надо будет, так и приложит, - даже ради этого разорится на биту - чтобы тот больше никогда не посмел забыть его.       С этими мыслями буквально бегом выскочил из клуба, схватил первое попавшееся такси, и понёсся к пристани.       Яхты на приколе не было. Чонгук уже оббегал всю пристань, не понимая, куда та могла деться. Ведь за то время, что он просидел в клубе в одиночку, «Celine» просто не могла сняться с якоря и куда-то уйти, тем более, ночью.       Хотя…, Чонгук бросил быстрый взгляд на бледнеющее небо, уже была даже не ночь. Уже брезжил рассвет. Всё это было очень странно, словно Чонгук проспал несколько часов. Эти часы просто вывалились из его жизни.       Он должен будет всё это после для себя прояснить, потому что никак не мог понять, что с ним происходит.       - Скажите, пожалуйста, яхта «Cеline» когда ушла? - Чонгук ворвался в офис менеджера причала.       Тот сонно глянул на взбудораженного парня и не спеша полез в какие-то свои записи.       - «Celinе»? – мужчина зевнул, почесал в затылке, что-то прикидывая в ещё не проснувшемся уме. - Да уже пара часов, как отбыла.       - Как пара часов? – Чонгук ничего не понимал. - Я же буквально пятнадцать минут назад разговаривал в клубе с её капитаном.       Мужчина пожал плечами, ещё раз уставился в свои записи и, подняв глаза на Чонгука, равнодушно проговорил:       - Меньше надо по клубам ходить, молодой человек. Так можно вообще везде опоздать.       Чонгук замер на месте – что же такое произошло? Почему он не помнил прошедшие два часа? Что такое было в той рыжей шипучке, - на виски налегал только Хосок - которую они пили вместе с Тэхёном? А ведь точно что-то было, раз Чонгук ничего не помнит о прошедших часах, а Тэхён, получается, снова мог его забыть? Неужели им с Тэхёном что-то подмешал в напиток Хосок? Как-то верилось в это с трудом.       - А куда направилась «Celine»? – всё же решил уточнить, потому как теперь могли быть любые сюрпризы.       Мужчина снова не спеша заглянул в свою видавшие виды тёмную общую тетрадь.       - По карте рейса она направилась на остров Хирта, далее по маленьким островкам и через неделю должна вернуться в порт Эдинбурга. Так что, парень, плыви-ка сразу в Эдинбург, так будет быстрее, и там жди своих друзей.       В Эдинбург? Ну, нет! Не для того Чонгук столько искал Тэхёна, чтобы теперь его просто снова ждать. Нет, он поплывёт по его следам – это решено! Может быть, если повезёт, то где-нибудь перехватит его. И, приняв это решение, сразу даже успокоился.       Он его догонит, Тэхён его больше не забудет, никогда, Чонгук не даст ему себя забыть, и он с ним поговорит, и всё сразу же разрешится.       Поэтому уже уверенно произнёс:       - А паром на Хирту когда будет?       - На Хирту? – менеджер удивился. - Да зачем тебе на Хирту? Ты пока туда доплывёшь, они уже уйдут с острова. Я же тебе говорю, что надо их ждать в Эдинбурге.       Но Чонгук ничего не хотел слушать.       - Мне надо на Хирту, - упрямо проговорил.       Мужчина вздохнул. Эти молодые - такие глупые и упрямые.       - Паром будет только через три дня.       - Что?! Через три дня? – Чонгук схватился за голову и застонал. Тогда, точно, лучше сразу в Эдинбург.       И вдруг мужчина встрепенулся:       - Погоди-ка, парень, - он в удивлении скривил рот, разглядывая какие-то сведения, только что поступившие ему на компьютер. - Странно, - почесал затылок. - Считай, что тебе повезло. Будет паром. Вечером. Так что нагонишь своих друзей. Но тебе придётся ждать почти весь день.       - Пусть, - Чонгука уже было не остановить.       И тому ничего не оставалось делать, как пробить ему билет. И только, получив заветный белый квадратик, Чонгук понял, что… блядь, снова забыл в клубе свой рюкзак, да и все вещи, что принёс Дабир. Обругал себя последними словами, и, схватив такси, рванул в тот злополучный клуб, моля всех Богов, чтобы на них никто не польстился. При этом больше всего, если что, жалко было зайцев – остальное просто тряпки. Хорошо хоть паспорт, банковскую карточку и телефон всегда носил с собой во внутреннем, нагрудном кармане куртки. Даже облегчённо приложил руку к сердцу, то есть - к карману, выдыхая.       Телефон! И сразу помрачнел. Только сейчас вспомнил о том, что вообще-то существует сотовая связь. И снова Тэхёну даже не позвонить, тот так новый телефон себе и не купил, - он ему пока был просто не нужен - а тот, с которого он звонил госпоже Лунч, не определялся – это Чонгук помнил. И сразу же снова обозвал себя идиотом. Почему, ну, почему не додумался купить Тэхёну новый телефон?! Тупица! Дебил! Кретин! Полный дурак!       И с этими многочисленными, нелестными для себя эпитетами уже входил в клуб, сейчас тихий и почти заснувший. Внутрь его пропустили, кое-как, с грехом пополам объяснил, что забыл здесь свои вещи. В зале стоял полумрак, и уже не было никакого яркого пульсирующего света и разноцветной светомузыки, как, в общем-то, и самой музыки - тоже.       На диване вполне ожидаемо вещей не оказалось. Оставалась последняя надежда – бармен.       - Привет, - он подошёл к стойке. Мускулистый, приятной наружности рыжеватый парень с двумя заплетёнными косами, похожий на викинга из североевропейского эпоса или же из культового сериала, примерно ровесник самого Чонгука, оторвался от протирания пивных кружек и уставился на Чонгука серыми глазами.       - Привет, - и тут же потерял к нему интерес.       - Прости, я тут вещи свои оставил, случайно никто не передавал. Вон за тем столом сидел, - и парень указал пальцем вглубь зала.       Викинг окинул Чонгука странно внимательным взглядом, словно был не барменом, а полисменом.       - Что за вещи?       Сразу же затеплилась надежда.       - Рюкзак. Чёрный. С двумя брелками в виде зайцев. И ещё пакет с вещами.       Бармен снова глянул нечитаемо, затем полез под стойку и вытянул оттуда чонгуков рюкзак, а за ним и пакет.       Тот сразу же облегчённо выдохнул.       - Спасибо. Большое.       Но тут увидел вскинутые брови и вопрос в глазах напротив, всё понял. Десять фунтов из его кармана тут же перекочевали под ладонь бармена, в которой было зажато полотенце, и которым тот не спеша протирал столешницу.       Чонгук сунул пакет в рюкзак и уже собирался отчалить из клуба, но вовремя вспомнил, что ему где-то надо будет перекантоваться до вечера.       - Скажи, а где здесь есть отель или мотель? Мне нужна комната всего на один день. Я мог бы и так переждать где-нибудь, но очень хочется спать. Я не спал всю ночь.       Бармен усмехнулся, скривив губы.       - Не-а, не найдёшь. Всё занято. Мест сейчас нет ни в одном отеле. Надо было бронировать заранее. Тем более всего на один день, - но вот он снова окинул внимательным взглядом парня, что-то такое прикидывая, и качнул головой куда-то вправо: - Пойдём.       Сразу же за служебным выходом из зала располагалась комната, что-то типа каморки для сотрудников клуба, где можно было в случае надобности передохнуть. В комнате был лишь старенький диван с облезлой кое-где обшивкой и нечитаемым рисунком, колченогий стол на тонких ножках из семидесятых годов прошлого столетия, невысокий, дребезжащий, словно глубоко вздыхающий от тяжкой доли холодильник и какие-то пустые ящики.       Чонгук оглядел это великолепие, вздохнул – ничего страшного, он и здесь перекантуется – и снова полез за деньгами.       - Нет, - парень покачал головой, - денег не надо, - залез куда-то за диван и бросил на него небольшую подушку-думку и плед.       Ну, не надо, и не надо. Единственное, ещё попросил парня разбудить его в восемь вечера, если вдруг сам не проснётся. Тот согласно кивнул.       - Спасибо, - поклонился, на что бармен хмыкнул и растаял за скрипучей дверью.       Чонгук скинул лишь пуховик и повалился на диван, накрываясь однотонным, синим пледом, насквозь пропахшим многолетним табаком и ещё чем-то неподдающимся описанию. Он настолько вымотался за этот долгий, столь непростой день, поэтому думал, что лишь, коснувшись головой подушки, тут же вырубится. Да только сна не было ни в одном глазу.       Чонгук перебирал и перебирал в голове все произошедшие за день события, катая мысли, словно бильярдные шары. Странный получился день, очень странный, и слишком много в нём было непонятного, с чем ещё Чонгуку предстояло разобраться.       А ещё он вдруг подумал о том, что снова его жизнь стала похожа на «зазеркалье», а он сам - всё на того же Безумного Мартовского Зайца из такой же странной сказки Кэрролла, или на Белого кролика с часами, что вечно никуда не успевает. Ведь, что тогда с этими часами в доме Тэхёна, в день, когда тот уезжал, и которые показывали зеркальное время: то 01:09, то 09:01 – просто какое-то наваждение!; что сегодня в этом клубе: то Чонгук целует возле туалета Тэхёна, то тогда в другом клубе – Тэхён целовал Чонгука – и снова «зазеркалье». Да и вообще, он бросился в свою любовь к Тэхёну, словно та сказочная любопытная Алиса в нору за Белым кроликом с часами – и снова длинноухий, и снова часы.       Следовало признать, что теперь и вся жизнь Чонгука стала сплошным зазеркальем или же страной чудес. Может надо и это запомнить, не забывать, разобраться? И Чонгук решил, что как-нибудь обо всём этом хорошенько подумает. И с этими мыслями провалился в глубокий сон, в котором он бродил по какой-то комнате с синими зеркалами. А потом просто ничего уже не видел, не помнил, потому что сон его поглотил и унес куда-то в своё «зазеркалье», в свою «страну чудес».       …Открыл глаза, уставился в потрескавшийся, в ржавых ореолах протечек потолок, расходившийся змеистыми полосами, которые, так и казалось, что пытались собраться в какие-то древние руны.       Чонгук ещё несколько минут полежал, потирая отлежавшую во сне левую руку, вспоминая прошедшую ночь и пытаясь полностью проснуться, а то спросонья уже письмена всякие на потолке мерещатся.       Потянулся за телефоном, и чуть не подскочил как раз до того самого потолка – девять часов вечера. Девять часов?! Чонгука просто смело с дивана. Да, что же это такое?! Ведь просил же этого викинга - будь он неладен - разбудить в восемь!       И тут же напрягся, сдвигая брови и утыкая за щёку язык, как делал всегда, когда о чём-либо глубоко задумывался, и даже притормозил на несколько секунд, перестав одеваться, так как вспомнил, что, не надеясь на бармена, поставил на телефоне будильник. Но, как ни странно, будильник, выставленный, как и положено, на восемь вечера, тупо не прозвонил, что несказанно удивило и озадачило.       А ещё снова озадачило время. Чонгук пустым взглядом смотрел на свой смартфон – 09:01. Снова дежавю, и снова «зазеркалье». Только времени на раздумья не было вовсе, – паром отчаливал менее чем через час, а до него ещё надо доехать. Поэтому, всовывая ноги в кроссовки, хватая на автомате куртку и рюкзак, – если его снова забудет, то уже точно больше никогда не увидит – вывалился из каморки и, словно слонопотам, понёсся к выходу из клуба.       Но тут вспомнил, что всё-таки надо бы бармена поблагодарить ещё раз, всё же парень ему здорово помог. Поэтому всё тем же слонопотамом понёсся назад к барной стойке, буквально на ходу врезаясь в неё, и только тут понимая, что за ней стоит совсем другой парень. И удивлённо глядит на ошалевшего Чонгука, у которого явно в душе такой пожар, что срочно надо залить алкоголем.       Дёрнул узким подбородком в сторону Чонгука.       - Чего будешь?       А тот поводил по бармену №2 глазами:       - А где викинг?       Бармен нахмурился, но сразу же понял, что тот видимо уже влил в себя что-то такое тяжёлое, а может, ещё и приправил это белым порошком, поэтому лишь усмехнулся.       - Я за него.       - Он уже ушёл? Смена что ли закончилась?       Бармен же, понимая, что парня напротив приложило так капитально, лишь проговорил, разглядывая внимательно этого странного иностранца-азиата:       - Воевать ушёл, - и глядит так, с усмешкой в тёмных глазах.       - В смысле - воевать? – Чонгук опешил. Он уже вовсе не понимал, что такое творится вокруг него. - С кем воевать?       - Ну, да, воевать. Зашёл ненадолго, меч да шлем схватил и пошёл отвоёвывать новые земли. Правда, вот, щит забыл, торопился очень.       Чонгук глядит на парня, и только тут до него доходит, что его дурят. Поэтому лишь выдохнул, прикрыв глаза, досчитал до пяти, чтобы не нагрубить.       - Я понял. Передай ему тогда, пожалуйста, как вернётся с боёв праведных, ещё раз мою благодарность. Он поймёт, от кого, - развернулся и направился к выходу.       И вдруг ему в спину:       - Кому передать-то? Я сегодня как-то без машины времени, боюсь, не успею поблагодарить, - и уже чуть ли не ржёт. И пока ещё немногие посетители клуба стали заинтересованно так на них поглядывать.       Чонгук снова подошёл, вдруг резко захотелось разобраться.       - Парню, что был за стойкой до тебя. Утром. Имя не спросил.       Тот вдруг неуверенно усмехнулся.       - Утром? Ну, так, я и был.       Чонгук снова повозил языком внутри щеки. Как-то эта история ему перестала нравиться.       - Вместо тебя здесь стоял парень на викинга похожий с двумя косами до плеч.       Бармен помолчал, потом пожал плечами.       - Я думал, ты шутишь. Только таких у нас нет, и не было никогда. Я здесь бессменный бармен уже пару лет. А мой напарник – так, вообще девушка, но на викинга та не тянет, скорее, на балерину, да и кос у неё нет. А утром сегодня я один был, - и добавил как-то так неуверенно: - Может ты, парень, что перепутал?       - Ага, как же, перепутал! – Чонгук тоже усмехнулся, только уже зло. - А кто тогда меня отвёл в каморку поспать?       У бармена даже глаза полезли на лоб.       - В какую каморку? В нашей комнате отдыха я сегодня один спал вообще-то, если бы кто ко мне пристроился, почувствовал бы, - и вдруг даже как-то масляно улыбнулся, - и уж я не растерялся бы.       Всё, у Чонгука закончилось и время, да и терпение тоже.       - Ладно, проехали. В общем, спасибо за всё, - и уже в который раз за время этого странного разговора, что звучал так, словно оба только что сбежали из психушки, повернулся, чтобы уйти.       - А ну-ка, постой, - Чонгук уже пожалел, что ввязался в разговор. Снова развернулся. - Ну-ка, покажи, где спал, - и крикнул парню в зале: - Том, подмени ненадолго, - вышел из-за стойки. - Пошли, покажешь.       И Чонгук пошёл, а чего не показать?       - Вот здесь, - он ткнул в первую же дверь за служебным выходом.       А парень вдруг стал несдержанно усмехаться.       - Правда? Здесь? Ну, покажи, как ты там поместился и где спал, - и рывком открыл дверь. А за ней находился просто… небольшой санузел: не слишком чистый унитаз и старая с отколотой эмалью раковина в трещинах и рыжих разводах. - И где же ты тут спал? В унитазе, что ли? – Чонгук глядит на этот сюр и понять ничего не может. - Знаешь, парень, двигай-ка ты отсюда, пока я охрану не вызвал, или ещё лучше, полицию.       А Чонгука и просить дважды не надо, и так уже задержался, успеть бы на паром. Только всё равно в голове какой-то туман – сказка, походу, продолжается, только какая-то странная это сказка, для умалишённых... – привет Алисе!       … Еле успел на паром, до отправления оставалось всего пять минут. Громадное, плоскодонное, хотя и бодро бегущее по волнам, судно, перегоняя многочисленные неторопливые яхты, и обычно под завязку заполненное на нижней палубе автотранспортными средствами, сейчас было почти пустым. И народа - кот наплакал, от силы человек десять. Оно и понятно – не сезон. Да и паром этот ещё шёл почему-то вне расписания. Видимо, компания-перевозчик, преследовало какие-то свои цели, потому как в данном рейсе не было никакой необходимости. Чонгуку, действительно, повезло. Следующий до Хирты должен был быть лишь через три дня.       Он уселся на втором этаже судна в мягкое кресло из кожзама и уставился взглядом в неожиданно тихое в это время года море за окном, привалившись лбом к прохладному стеклу.       Видимо, та сумасшедшая буря, что пронеслась десять дней назад и взбаламутила не только водную гладь, но и покрыла снежным саваном всю Великобританию, решила, что миссию свою выполнила и отступила от берегов, забирая с собой даже лёгкую непогоду и привычное зимой морское волнение. Небо было неожиданно чистым, море – светлым, отражающим лучи не слишком тёплого, но вполне себе яркого солнца.       Думы же Чонгука были непохожими на столь приятную погоду. Не имея всей полноты информации, в голову лезло всякое: и про Тэхёна, что всего лишь «просил извинить» после того, как наконец-то вспомнил Чонгука; и про Дабира, который упрашивал его оставить Тэхёна в покое, переживая за чувства своего племянника; и про «потерянные» пару часов после разговора с этим самым Дабиром.       А ещё так и не выходил из головы этот "викинг" из клуба и тот «туалет», в котором якобы Чонгук спал. В общем, всё, что происходило с ним в последние часы, вызывало массу неоднозначных вопросов и справедливые сомнения в собственном здравомыслии.       Нет, никакой наркотой он не баловался, да и подсыпать никто ничего ему не мог, - в Хосоке был уверен – даже грибов всё из той же «Алисы» подложить было некому. С самого момента, как Тэхён всё вспомнил, Чонгук не выпил ни грамма спиртного, да и не спиртного – тоже, не считая бутылки жёлтой шипучки, и не съел ни кусочка.       В общем, как говорила всё та же вовсе не глупая Алиса: «Всё чудесатее, и чудесатее». Да только на этом решил сейчас не зацикливаться, всё равно ни у кого ничего не спросить, да и не зря говорят – Шотландия страна мистическая. На том и успокоился. Пока.       До Хирты было всего четыре часа хода, поэтому ресторан не работал, в баре Чонгук перехватил лишь пару сэндвичей и чашку чая. Понимал, что надо хоть что-то в себя закинуть, на Хирту прибудет ночью, до утра на «свободу» не выпустят, да и кого, и где там искать утром – понятия не имел. Да и на самом острове, в отличие от других, ничего не было: ни отелей, ни кафешек, ни магазинов, что тоже было странно. Остров был довольно большим. И вообще не понятно, что хотели на нём посмотреть Хосок со своими родными? Говорили, что и смотреть на том острове особо не на что.       Поэтому и сидел со своей чашкой чая, уйдя вглубь себя, на автомате поглаживая левое предплечье, по которому всё ещё танцевали весёлые мурашки, - видимо, капитально так отлежал руку на неудобном диване.       Чонгук в очередной раз провёл ладонью по левой руке, решая посмотреть, что же всё-таки за мурашки на нём поселились. Только ещё новых жильцов на своём теле Чонгуку и не хватало. Снял пуховик, закатал рукав свитшота. И обомлел. На его левом предплечье с внутренней стороны красовалась чёрная татуировка морды хищника семейства кошачьих. Тату тигра.       Чонгук остановившимся взглядом взирал на хищную полосатую морду, что внимательно и даже как-то сурово смотрела в ответ.       Сердце в один миг пустилось вскачь, норовя выпрыгнуть наружу, пробив рёбра. Откуда? Кто? Когда? Он что, медленно сходит с ума? Всё это уже настолько походило на бред, что Чонгук даже зажмурился, понимая, что всё-таки что-то такое токсичное ему кто-то куда-то влил. Потому как правдой это быть не могло никак. Досчитал до десяти, так, на всякий случай, снова открыл глаза. На него продолжал всё так же серьёзно глядеть абсолютно человеческими глазами всё тот же тигр.       Да что же это такое?! Куда он попал? Почему его жизнь вдруг в одночасье превратилась с театр абсурда? Только это уже - вовсе не комедия! Кто же с ним играет? В какие такие игры?       От всех этих вопросов и от внезапного стресса Чонгука даже стало потряхивать, сердце не переставало прыгать с какими-то перебоями, словно собиралось просто остановиться. Он вдруг чётко понял, что всё это не просто так, что всё, происходящее с ним, результат чьего-то злого умысла, смысл которого – свести Чонгука с ума. И понял, что теперь уже точно превращается в Чокнутого Мартовского Зайца всё из той же «Алисы». Да и немудрено.       Он продолжал разглядывать изображение, кстати, отлично выполненное изображение: чётко прорисованное, аккуратное и… вовсе не похожее на тату. Во всяком случае, на тату, набитую только что – никакого воспаления, никакой боли. Это была словно переводная детская картинка. Чонгук даже не удержался, послюнявил палец, потёр, после разглядывая его. Нет, никаких следов краски на пальце не было.       И тут вдруг он вспомнил тату Тэхёна – его бегущего зайца на руке. И невероятную историю её появления. А ведь он тогда ему не поверил. Да и кто бы поверил? Теперь же и у самого на руке красовалась точно такая же тату, неизвестно откуда появившаяся. Она была словно двойником тату Тэхёна. Словно именно от этого тигра и бежал заяц. Или к нему? Ответа не было. Поэтому просто опустил руки на стол и со стоном уронил на них голову.       … Понемногу начинало светать, паром мягко коснулся земли и застыл на приколе до утра. Но вот наконец-то разрешили высадку, и Чонгук поспешил скорее к выходу. И что снова было странным, на Хирту надо было только ему, остальные пассажиры продолжали мирно спать в удобных креслах.       Вдохнув свежий, утренний воздух, Чонгук спустился по трапу на берег. И словно только этого и ждали, паром тут же отчалил. Чонгук ошарашенно глядел ему вслед, ведь если он здесь не найдёт «Celine», не найдёт Тэхёна, ему придётся просто тупо два-три дня куковать на абсолютно пустынном острове до следующего парома. И где ему тогда ночевать, и чем питаться - было непонятно. Ведь не крачек же ловить и жарить на костре. Да и костёр сделать проблематично - ни спичек, ни зажигалки у Чонгука не было.       Но тут недалеко, на приколе разглядел белую яхту, и сразу даже повеселел – скорее всего, это была именно «Celine». Вот только на яхту он не пойдёт, был вовсе не уверен, что его там ждут с распростёртыми объятиями. Лучше пока погуляет по острову, и, если вдруг повезёт, может, встретит на нём Тэхёна. Очень на это надеялся.       С этими мыслями стал разглядывать остров, и вдруг, словно то старое воспоминание-сон, перед его глазами застыли далёкие серые скалы, да, да, те самые скалы, что уже несколько раз всплывали в его сознании.       Это были они – он не мог ошибиться, просто сейчас была достаточно тихая погода, не было сильного, продувающего насквозь ветра, не было тёмных, недовольно ворчащих волн. Только вот скалы – они были теми же. И это было странно, очень странно. И, разглядывая всё вокруг себя, Чонгук стал подниматься по тропинке наверх, где угадывались какие-то постройки.       Была ещё и слабая надежда, что на острове могли оказаться немногочисленные туристы. Ведь какую-то яхту он, всё же видел недалеко от причала. Правда, хотелось верить, что это всё же была «Celine», ведь по словам портового служителя острова Льюис та шла именно сюда.       Поэтому всё с той же вечно живущей надеждой он будет здесь ждать и искать Тэхёна, выбора не было. Он должен его увидеть и услышать лично от него, что тот всего лишь «извиняется» и выбирает Хосока. Верить в такое не хотел. Да и не верил.       Чонгук ещё раз вскинул наверх глаза и тут увидел две фигуры, что, застыв, стояли на одном месте и явно разглядывали его. Это сразу же обнадёжило – на острове были люди. И парень облегчённо выдохнул, поправил сползшую лямку рюкзака и зашагал быстрее.       И только, поднявшись на самый верх невысокого холма, Чонгук увидел застывшего на месте, словно изваяние, и смотрящего на него полными слёз глазами Тэхёна.       И он сам тоже застыл, потому что никак этого не ожидал. Тэхён здесь! Он снова нашёл его! Но сразу же закралась в голову больная мысль – а помнит ли он его? Или же всё начинать с начала?! Второй раз, боялся Чонгук, у него может и не получиться.       И тут Чонгук услышал голос, этот голос он узнал бы из миллионов других:       - Гуки, - совсем тихо. Вроде даже просто шёпот в голове.       Но в следующую секунду Тэхён уже сорвался с места и нёсся навстречу другу. Чонгук опоздал лишь на долю секунды, и вот он уже тоже бежит навстречу своему любимому.       - Тэхён! – Чонгук понял, что в отличие от него, кричит. Кричит, грозя сорвать голос.       И они уткнулись друг в друга, утонув друг в друге.       - Неужели это ты?! Господи, как ты меня нашёл?! Ты всегда меня находишь, – Тэхён шептал на ухо. Шептал почему-то глухо и хрипло. - Как только ты меня всегда находишь?       Чонгук молчал, слов не было. Ничего можно было уже у Тэхёна не спрашивать. Всё было понятно без слов: он выбирал Чонгука. Он всегда выбирал Чонгука. В горле застряли какие-то колючки, которые обдирали всё внутри при попытке их сглотнуть.       Они потерялись друг в друге, поэтому не заметили тяжёлый вздох и грустный взгляд Хосока куда-то мимо них.