Ночные Псы

      Приклад надёжно прижимается к плечу, автомат в пальцах чувствуется приятной тяжестью. Четыре с лишним килограмма спокойствия.       Из-за угла всегда сперва появляется он: узкое дуло, способное разнести башку в щепки. Одно нажатие на курок и на блёклой стене останется мокрое красное пятно, охренительно шедевральное в своей неповторимости. Эти мокрые пятна всегда не похожи друг на друга, всегда отличаются своей зрелищностью. Наверняка в мире найдётся хоть один миллионер с желанием купить подобного плана картину и разместить в своём здоровенном доме, усыпанном всякой редкой херотенью, стоимостью, как крыло от самолёта. Купили же картину с кровавым харчком за целое состояние, так что… Ладно, в топку чужие загоны, богатых дяденек и тётенек никто не осуждает — есть занятия и повеселей.       Правда в том, что здесь такие картинки не являются редкостью.       Тэхён видит их так часто, что когда ошмётки мозгов с кровью вылетают из очередной башки малоприятного мужика, не испытывает по этому поводу ни одной эмоции.       Ровный спектр белого цвета.       Уничтожить врага становится такой же простой обыденностью, как чистить зубы утрами: проигнорировал нормы гигиены, и потом ходишь, будто тебе коты в рот нассали. Тут принцип тот же: не грохнул — и как-то совесть мучить начинает.       — «Ноль три». Центр — всё чисто, — раздаётся в наушнике голос Джексона.       — «Ноль два». Левое крыло проверили. Чисто, — отчитывается Джин.       Какими бы Псы ни были хорошими ликвидаторами биологического мусора, они ходят на задания не в костюмах горничных, после них всегда остаётся заметная цепочка следов. Они как Гензель и Гретель, только вместо хлебных крошек используют трупаков. Это тебе не пыль вытирать.       Свет фонарика выхватывает одно лицо, второе, медленно скользит по людям — грязным и перепуганным, прижимающимся к полуразрушенной стене, в попытках обрести мнимое ощущение защиты.       Тут остро воняет мочой.       Тэхён поднимает руку к тактической гарнитуре, не сводя дула и тяжёлого взгляда с тощего подростка, трясущегося от страха с зарёванным лицом, которого за ноги обнимает седая женщина в порванной одежде.       — Мы умрём? — плачет мальчишка, размазывая по лицу слёзы и сопли. — Умрём?       Тэхён смотрит на него через чёрное стекло защитных очков.       — Умрёте, — подтверждает спокойно. — Но не сегодня.       И под аккомпанемент из громких, захлёбывающихся от облегчения рыданий, жмёт на кнопку, докладывая:       — «Ноль один». Я нашёл заложников.       Вот и чудно.       Ещё один день жизни Псов прожит не зря.

***

      — Эй, кэп, из штаба прислали новенького.       Тэхён сидит за столом, изучающе разглядывая карту, и прихлёбывает быстрорастворимый кофе из пластикового стакана, когда Юнги грузно падает напротив, опираясь о столешницу руками. Он невысокий и худой, но стол всё равно слегка качается, и карта съезжает вниз. Тэхён терпеливо возвращает её на место:       — Группа укомплектована.       — В штабе считают не так.       — Штаб может опуститься передо мной на колени, дёрнуть ширинку и смачно отсосать. Это моя группа, и если я говорю, что она укомплектована, значит, она укомплектована.       Юнги хмыкает: ответ ожидаемый.       Изначально группа состояла из шести человек, затем в штабе решили, что их должно быть восемь — приказ вышестоящих. Больше, очевидно, они не нашли чем заняться, кроме как решать каким количеством членов должна трясти тактическая группа на миссиях. Логика была проста: восьмёрка, перевёрнутая бесконечность, типа — хороший знак. Несколько месяцев Псам навязывали нововведения, потом отстали. Притихли, решили пойти другим путём, и вот теперь ставят перед фактом: держите новенького. А кому он нахер сдался? Тэхёну достаточно и пятерых для выполнения заданий.       Да, одно время их было больше. Но террористы умные сукины дети, изворотливые твари, знакомые с бесконтактными взрывателями. Машины от таких взрывателей легко взлетают на воздух. Люди в таких машинах легко умирают.       Полевая работа предполагает подобные случаи.       И вот ты сидишь, дописывая отчёт о случившемся трясущейся рукой, а после этой же рукой хреначишь стену, окрашивая её в алый, и орёшь как последний придурок на холодный бесчувственный бетон, не отвечающий тебе, потому что ему ровным счётом срать на всё, что ты делаешь.       Три месяца вы с оставшимися парнями ходите, как говна нахлебавшись, проводите обязательные часы за радушной беседой со штатным военным психологом, лающим хрипом доказывая ему, что ещё не ёбнулись и готовы к работе, потом едете спасать заложников в Богом забытую дыру. Ты раскидываешь как конфетти мозги пятерых террористов и с замиранием сердца ожидаешь, когда выйдут на связь твои парни, а ночью лежишь в кровати, благодаря неизвестно кого, что сегодня вы все остались живы.       Жизнь — приятная штука.       — Это официальное послание штабу?       Голос разрезает пространство пополам силой и уверенностью.       Да ну ты нахрен.       Тэхён поднимает недовольный взгляд на Юнги, понимая, что новенький всё время стоял за спиной и, разумеется, всё слышал. Не то чтобы на это было не плевать, но предупредить не стало бы лишним.       — Ты хоть глянь на него, — подтверждая догадки, указывает подбородком куда-то ему за плечо Юнги.       Тэхён морщится от «глянь». Шумно раздражённо выдыхает и, беря в руку свой стакан с кофе, перекидывает ногу через лавку, поворачиваясь к новоприбывшему вполоборота.       Посмотреть есть на что.       Чувак перед ними в боевой экипировке с рейдовым рюкзаком у ног.       Тяжёлые чёрные берцы, привычные взгляду камуфляжные карго, несколько ремней с чёрными металлическими карабинами перехватывают правое бедро. На поясе — пустующая кобура, на руках — перчатки с обрезанными пальцами. Камуфляжная куртка застёгнута под горло, она из водоотталкивающего материала и потеешь в ней — просто пиздец, особенно когда на улице нещадно жарит тридцатка. Рукава куртки закатаны до локтей, на правом запястье навигационные часы, на левом — пустой браслет под запасные магазины.       Не хватает броника, калаша и парочки гранат.       Театр абсурда.       Что за клоунизм? Его будто матушка на танцы собирала, посоветовав разом нацепить всё самое лучшее, чтобы впечатлить барышень. Парню хоть сейчас на передовую: фигура спортивная, при беге с автоматом и снарягой задыхаться не должен.       Тэхён поднимает взгляд выше, туда, где должна храниться разумная часть этого тела — к голове.       Коротко стриженые чёрные волосы, тёмные глаза. Гладковыбритая смазливая рожа пластикового манекена: с острыми углами и квадратной челюстью, с красивыми, изогнутыми губами. Таких печатают на лощёных обложках глянцевых журналов, с рекламой про часы или парфюм, а вовсе не про войнушку.       — В общем, кэп, — рассказывает Юнги добродушно, пока Тэхён делает глоток своего быстро остывающего кофе. — Нашего красавчика величают — сержант Чон «Вайс» Чонгук. С неплохим списком талантов. Здесь и работа с электроникой, и рукопашка, и стрельба из снайперской винтовки и из нашего привычного приятеля автомата. Всё-то у Вайса ладится. Он вроде ничего, ты присмотрись.       Тэхён делает ещё глоток.       Присматривается.       Впечатляется.       — Не успел нарисоваться, уже собрался стукачить на нас?       — Никак нет, — вытягивается сержант по струнке. — Вопрос был задан со всей серьёзностью.       Тэхён изгибает бровь. Оглядывается на Юнги:       — Он сейчас издевается?       Тот гадко посмеивается:       — Сам пока не понял, — разводит руками и скрещивает их на груди.       Тэхён ещё раз осматривает парня с головы до ног.       — Как добрался? — спрашивает без особого интереса.       — Без плотских утех.       Ах ты ж засранец.       — Чё так? Никто не отсосал по дороге? — издевательски участливым тоном интересуется Тэхён.       Чонгук «Вайс» озадаченно молчит: вопрос или ставит его в тупик или приносит дискомфорт, или то и то вместе. Юнги издаёт негромкий смешок в кулак, с интересом наблюдая за парнем и ожидая, как он поступит. Тэхёну не жаль засранца ни на одну сотую процента. Когда без спроса открываешь рот, будь готов, что его могут занять чем-то не по назначению.       — Я жду ответ, сержант.       Чонгук сдвигает брови. Смотрит в пол — собирается с мыслями, потом в сторону и, наконец, прямо в глаза Тэхёну.       — Нет, кэп, — сдержанно-вежливо. — По дороге никто не отсасывал.       Люто хочется заржать от вида этой недовольной пластиковой рожи.       Тэхён даже не приподнимает уголки губ, обходится всё тем же издевательским сочувствующим кивком.       — Здесь тоже отсосы не светят, — обещает. — Так что, открывай рот, когда будут спрашивать.       И, качнув головой, перекидывает ногу обратно, возвращаясь к карте:       — Тут не курорт, сержант. Иди, знакомься с остальными, Юнги покажет, где бросить шмотки. Через полчаса брифинг, попадёшь сразу с корабля на бал.

***

      «Бальный зал» в одном из самых маленьких ангаров под самолёты. Базироваться в нём — просто шик. Не мешает даже гул из пяти ангаров рядом, значительно превышающих размеры и используемых по прямому назначению.       Опытным путём доказано, что человек в состоянии привыкнуть ко всему, вот и они с парнями спят снами младенцев, когда землю трусит при взлёте очередного борта. Говорят, при мощнейших катаклизмах выживут тараканы и крысы. Что ж. Славные ребята из Псов смогут составить им компанию.       В принципе, Тэхёну тут нравится. Есть пункт связи, где спать, где помыться, есть зона под кофе и, конечно, импровизированный кабинет, играющий ещё и роль переговорной. В их случае переговорная представляет собой отсек с металлическим прямоугольным столом, проектором, направленным в стену, несколькими складными стульями и диваном, обтянутым чёрным кожзамом и прожжённым сигаретами Вейпа. Он, кстати, после того недоподжога, и перешёл на свои «дудки».       Брифинг должен начаться уже минут пять как, но Наму — куратор предстоящей операции, да и вообще всех их последних операций — задерживается.       К несчастью новенького.       Правая рука Тэхёна, лейтенант Мин «Кэтмен» Юнги — болтун, любитель кошек и панибратского общения, сидит на диване рядом с Крюгером — сержантом Джексоном Вангом, лениво листающим журнал с изображениями спорткаров за 1986-й год. Он каждый раз с задания приносит с собой странные газетки и журнальчики, и никто не знает, где он их берёт. Так же, как никто не знает, где он заработал ожог на всю левую сторону лица, из-за чего и обзавёлся таким позывным. Говорят кто что, и правды в этих разговорах процентов пять от силы. Военная жизнь полнится слухами, байками и легендами, не всегда оказывающимися правдой.       — Что за позывной такой — Вайс? — скучающий Кэтмен, как и ожидается, до новенького доёбывается первым.       Самый старший из группы Ким «Вейп» Джин залипает на чём-то в телефоне, разместившись на одном из стульев за столом, рядом с ним покачивается младшенький и по званию и по возрасту Равит «Санта» Брайт. Но слова Юнги на всю группу действуют, как условный сигнал, команда «фас!» — они отвлекаются от своих супер-важных занятий и многозначительно переглядываются между собой.       Сидя с опущенной головой, новенький занимает торцевую часть стола, и столешница интересует его куда сильней, чем всеобщее внимание к своей персоне.       Юнги спрыгивает с подлокотника дивана и встаёт напротив Джина, опираясь на спинку пустующего стула.       — Вот меня назвали Кэтмен, потому что я люблю котов. Джексон — Крюгер не из-за жуткой рожи, как может показаться на первый взгляд…       — Иди в задницу, Кэт, — бросает сержант Ванг, не отрываясь от пролистывания журнала. — Я — красавчик.       — … а из-за того, что противника на лоскуты ножами режет, — как ни в чём не бывало, продолжает Юнги. — Вейп, — кивок подбородка на Джина. — Сдохнет от никотина, но дымить не перестанет. Брайт нам просто нравится, с кэпом всё понятно и скучно, а твой секрет в чём?       Тэхён приваливается к стене плечом, наблюдая за шоу. В предыдущий раз своего страстного желания поболтать с одним лейтенантом в штабе, Кэтмен чуть не схлопотал по морде. Были ли сделаны после того случая какие-либо выводы? Один: Тэхён должен находиться в пяти шагах от Юнги, чтобы успеть вовремя предотвратить драку.       У Чонгука вид очень, очень терпеливого человека, когда он спокойно отвечает:       — Нет никакого секрета.       Юнги понимающе кивает и лезет в карман штанов. Достаёт жвачку, закидывая в рот сразу две подушечки.       — Что-то же оно должно означать?       Судя по виду, отвечать ему не собираются.       — По-немецки «вайс» означает «белый», — вклинивается Брайт.       — Ты был блондинчиком? — тут же реагирует Юнги.       Тэхён включает чайник и, внимательно осматривая Чонгука, представляет его блондином. В воображении чёрные волосы плавно перетекают в белый оттенок. Чёрт, а этой пластиковой мордашке было бы неплохо обесцвеченным.       Недолго помолчав, сержант всё-таки отвечает:       — Нет. Я не менял цвет волос.       — На голове или вообще везде? — тут же хватается за возможность растормошить новенького Юнги.       — Даже во времена бурной молодости? — подключается Джин.       — Если она у него была — бурная молодость, — ржёт Юнги и поворачивается к Джексону, протягивая ему кулак, по которому тот бьёт своим.       Фейс Чонгука крайне мало похож на довольный. Юнги кого угодно может вывести из себя, к такому следует привыкнуть.       На губах Тэхёна сохраняется лёгкая полуулыбка, когда он качает головой.       — Не психуй, Вайс, — заливает очередную порцию кофе кипятком и идёт к столу. — Ребята просто шутят.       Юнги в подтверждение его слов подмигивает, но что-то сказать не успевает: дверь открывается, и к ним широким уверенным шагом направляется высокий мужчина в аккуратных прямоугольных очках.       — Наму, — кивком приветствует куратора их группы Тэхён.       Тот, после обмена рукопожатиями, здоровается с остальными:       — Надеюсь, у вас хорошее настроение, Один-Три? Потому что для вас, ребята, есть новое задание.       Один-Три — тактическая группа №13, которую в штабе никогда не называют одним числом, всегда деля его на две цифры. Тринадцать — дурной знак, чёртова дюжина, причина одних минусов.       Ну, понятно, да? Всему виной числа, а не мудаки среди людей.       С Чонгуком Наму не знакомится и не здоровается, т. ч. становится ясно, как и с кем новенький добрался до базы. Тэхён опирается задницей о стол, сгибая одну ногу в колене, а второй упирается в пол, готовясь слушать.       — Наверняка опять что-то очень лёгкое и весёлое? — усмехается Юнги, возвращаясь на диван и закидывая обе руки за голову.       Наму как всегда спокоен и добродушен. Видимо, в кураторы берут людей с крепкой психикой и запредельной стрессоустойчивостью, чтобы тем под бушующие нервы не захотелось направить боеголовку в подопечную группу. Если подумать, не бесполезный навык при работе с парнями, вроде них.       Оставляя на столе папку с файлами по предстоящей операции, куратор принимается подключать проектор к своему ноутбуку. Экран перед столом оживает, выводит изображение: огромный трёхэтажный особняк у моря. Джин одобрительно присвистывает, пока не замечает в углу маленькую фотку мордастого мужика.       — Чону Ченг, — идентифицирует мужика Наму. — Наполовину китаец, наполовину кореец. Занимается трансфером и отгрузкой оружия и наркотических веществ. Кстати, в 15-м году пробовался в продаже людей, среди которых были дети.       — Какая разносторонняя личность, — бубнит Джин       — Столько интересных хобби, — вторит Джексон.       — Да, — соглашается с ними куратор. — Признаюсь, ни наша страна, ни вторая им гордиться не будут. По информации разведки, Ченг встречается с человеком, который собирается продать большое количество оружия. Поставка самая крупная из всех известных за всю мою карьеру и отправится сразу по нескольким странам. Израилю с Палестиной хватит месяца, чтобы перебить друг друга.       — Кто поставщик?       — Неизвестно. Ни разу не удалось засечь.       — Дата покупки?       — Должны узнать со дня на день, разведка ведёт аккуратное наблюдение.       Тэхён задумчиво скребёт подбородок.       — Мы, обычно, действуем на финальном этапе, — слегка склоняет голову вбок. — Закрываем операции, ставим точки. А здесь, — взгляд на экран, — мало вводных данных и где-то середина всего движняка.       — Соваться, как и всегда, нельзя до часа-Х, значит, у нас будет только один шанс. И пока выясняются подробности и нюансы, вы займётесь подготовкой. Если продавец что-то заподозрит — сделка сорвётся. Если покупатель что-то заподозрит и занервничает — сделка сорвётся…       — Я основы без тебя знаю, ты мне что-нибудь новенькое и полезное расскажи.       Наму переводит дыхание. Вновь показывает на особняк:       — Это жилой район, нужно сделать всё тихо и не зацепить гражданских.       — Не понял, — хмурится Тэхён. — Хочешь сказать?..       Изображение уменьшается. Рядом с особняком становятся видны такие же по размерам симпатичные помпезные домики.       — Всё верно, капитан Ким: у нас есть все основания подозревать, что передача оружия состоится в самом коттедже.       — С каких пор оружие продают на аллее звёзд, а не где-нибудь в песках Сахары? — бурчит Брайт.       — Мы так-то не тихушники, — громко говорит Юнги, улыбаясь во весь рот. — Любим быть заметными.       — Да, лейтенант Мин, — кивает Наму. — Три взрыва с предыдущей операции под кодовым названием «Тихая» запомнились всем в штабе.       Улыбающийся Юнги жмёт плечом с абсолютно пофигистическим лицом и откидывается обратно на спинку дивана.       Тэхён проводит коротким движением по кончику носа, оглядывает своих парней вместе с молчаливым новеньким, продолжающим сосредоточенно испепелять столешницу стола. Странно, что она ещё не задымилась.       — Ну давай, — хлопает себя ладонью по бедру. — Что нам там необходимо знать.       С необходимыми знаниями негусто.       Разведка утверждает, что коттедж является прикрытием. Маскируется под жилой дом и числится на молодом актёре дорам, который за три месяца наблюдения там ни разу не появился. Зато спутник засёк мусоровоз и небольшой фургончик доставки продуктов на дом, приезжающие примерно раз в неделю: заезд через ворота и пребывание на территории около получаса. И всегда в районе трёх ночи.       Каким бы чистоплотным ты ни был, вряд ли в доме скапливается мусора на целую машину.       — Задача номер один, — стучит ручкой по папке Наму и придвигает её ближе к Тэхёну. — Изучить планировку, понаблюдать за окрестностями, выявить потенциально подходящие места для засады. Задача номер два: полностью зачистить объект, изъять всю информацию и груз, уничтожить покупателя и продавца. Делим объект на сектора и действуем, как обычно. Вы выполняете оперативную часть, а я — координирую вас по показаниям техники и остаюсь ведущим данного шоу.       Годно.       План дома и план окрестностей они выучат так, что от зубов всё будет отскакивать. Может, под видом туристов к коттеджу отправится кто-нибудь из парней. Юнги опасно — не дай Бог кто-то обратится к нему с вопросом, Джексон примечательный, а вот Брайт и Джин вполне сойдут за фанатов, прогуливающихся мимо дома своего кумира.       Или с Джином можно отправить Вайса. Как-то же новенькому надо налаживать отношения в коллективе, чтобы не психовать в первую вылазку и тем самым сохранить себе жизнь и не подставить остальных.       Во время выполнения операции устоявшийся прочный коннект должен быть между всеми членами группы.       — Расклад привычный: центральная часть здания на Юнги и Джексоне, Брайт — левая часть, Джин — правая. Чонгук страхует с высоты.       — Хорошо, — кивает куратор. — Мы…       — Разрешите обратиться?       За весь брифинг Чонгук впервые подаёт голос. И он у него такой же, каким был при знакомстве: сильный, уверенный… и занудный. Да, они тут не в цирке представления организуют и, в общем-то, серьёзные ребята — больше сотни успешных операций тому подтверждение. Но, чёрт возьми, нахрена всё окрашивать в оттенки излишней пафосной важности?       Наму выжидающе замолкает, Юнги оживляется, подаётся вперёд, всем своим видом высказывая интерес.       Интуиция подсказывает не ждать ничего хорошего, но Тэхён смотрит на Чонгука сверху вниз и едва заметно кивает.       Давай, чего уж. Обращайся.       — У меня только один вопрос: почему к центральной части здания вместе с Юнги идёт Джексон, а не я?       Юнги присвистывает и пихает Крюгера в бок:       — Слышь, тебя хотят подвинуть.       — Это он сдуру, — отвечает тот с недобрым прищуром. — Ему твоей болтовни и часа не выдержать.       Тэхён отворачивается обратно к экрану:       — Ты прикрываешь с расстояния, Вайс.       — Учитывая мои навыки, думаю, от меня больше толка в ближнем бою…       — Думать здесь моя работа, — прохладно прерывает Тэхён, вновь поворачивая к нему голову. — Ещё вопросы?       Что-что, а придавать своему голосу увесистости и значимости — он умеет. Это ещё далеко не ледяной фирменный командирский тон, но уже шажок в его сторону. У Тэхёна нет ни желания, ни времени убеждать, что его здесь необходимо слушаться. Он смотрит в глаза, не моргая, транслирует: сделай вывод здесь и сейчас и держи свой язык за зубами, сержант, — и с каждой секундой затянувшегося молчания, взгляд его тяжелеет.       Опыт хорошо дал запомнить, что охоту пререкаться, лучше отбивать сразу и желательно при всех. Через слова или боль — зависит от оппонента. Никогда и никому нельзя давать даже крохотную иллюзию на возможность подрыва твоего авторитета.       В затянувшемся молчании они испепеляют друг друга, пока остальные так же испепеляют их. Наконец, Вайс как-то подторможено смаргивает, будто неконтролируемо подзалип и выпал из действительности. Опять переводит взгляд в поверхность стола.       — Больше вопросов нет, кэп.       Тэхён медленно кивает: вот и отлично.       Отлично. Да.       Только он почему-то продолжает смотреть снизу вверх. Дольше, чем того требует ситуация.       Прямые чёрные брови. Чёрные опущенные ресницы. Короткие. Густые настолько, что создаётся впечатление, что верхнее веко подведено аккурат по их росту. С заострёнными выцветшими от солнца кончиками. Расстояние меньше вытянутой руки, так что ракурс чудесный, каждую ресницу видно хорошо и чётко, почти как под долбанным микроскопом.       Сложно объяснить себе — что такого интересного в ресницах сержанта? Пожалуй, любые попытки будут притянутыми за уши, поэтому Тэхён и не пытается. Ему вообще значительно везёт, ведь он умеет с собой договариваться, а потому решает не зацикливаться на этом незначительном инциденте.       И он не зацикливается: возвращается всем вниманием к работе.       — Что ж… Ммм… — прочищает горло Наму. — У кого-нибудь ещё есть вопросы?       Без уточнений ясно, что вопросов больше не будет.       Парни подтверждают дружным молчанием.       — Раз нет, брифинг считаю оконченным.       Юнги словно ждал этих слов последние несколько лет своей жизни. Энергично спрыгивая с дивана, он закидывает руку на шею Джексону, вместе со всеми направляясь в сторону выхода.       — Что, ребятки, время повыть? — зубасто улыбается.       — Ау-ау-аууу! — подхватывает Брайт, прикладывая ладони к губам.       Чонгук, идущий рядом с Джином, ровно произносит:       — Вой волков?       — Псов, — поправляют его. — Группу Один-Три называют Ночными Псами, — объясняет Наму.       — Почему не волками, если они воют.       — А ты почему «Вайс»? — не может удержаться Юнги. — Если не блондинчик?       Чонгук бросает на него короткий взгляд и оставляет вопрос без ответа.       — Видишь ли, наш новый друг, — кладёт локоть ему на плечо Джин. — Псы — потому что преданные.       — Безжалостные, — подключается Брайт, заговорщически устраивая локоть на его второе плечо.       — Смертоносные, — с ухмылкой добавляет Джексон.       — И бешеные, — не остаётся в стороне Юнги.       — Ты-то уж точно, — подтверждает Джексон.       Все смеются.       Тэхён равняется с ним.       — Всё просто, Вайс, — говорит, когда парни выходят из переговорной, оставляя их с Наму наедине. — Есть такая примета: псы воют перед тем, как кто-то умирает.       Он пропускает Чонгука вперёд, ненадолго встречаясь с ним глазами:       — Добро пожаловать, сержант.       И закрывает дверь.