Пламя любви

Земли Юньмэн находятся в провинции Хубэй, в центральной части Поднебесной. Его второе название «Край тысячи озер». С трёх сторон он окружен горами, между которыми раскинулась равнина, испещренная реками и озерами. На северо-западе напрямую граничит с Орденом Цишань Вэнь, на западе — с Мэйшань Юй, на северо-востоке — с Цинхэ Не и Ланьлин Цзинь, на востоке — с Гусу Лань. Юньмэн был знаменит богатой флорой и фауной. Помимо озер, где выращивают лотосы, тут можно увидеть субтропические леса, где растёт множество видов вечнозелёных широколиственных деревьев, редких лекарственных трав, которые встречаются только в этом регионе. В лесу можно встретить золотистого леопарда, сайгаков, оленей, медведей, белую змею, а также фазанов. Пристань Лотоса — это резиденция Ордена Юньмэн Цзян, главой является Цзян Фэнмянь в настоящий момент. Тринадцатилетняя Цзян Яньли является первенцем Цзян Фэнмяня и старшей сестрой Цзян Чэна. Стояла тёплая ночь. Цзян Яньли решила прогуляться по Пристани Лотоса перед сном. На ней было фиолетовое платье, состояла из несколько слоев шёлка и расшито белыми цветами. В чёрных волосах девочки блистала золотая заколка в форме бабочки. — Моя заколка упала в пруд — это подарок от отца! — ахнула она, когда драгоценная вещица оказалась на дне. Огромный пруд сиял в свете полной луны. Как в зеркале, отражалось в ней всё вокруг: и густые кусты, разросшиеся по краям пруда, и ночное небо. Нагнулась Цзян Яньли над ней, чтобы достать свою заколку. Внезапно из воды протягиваются руки и утаскивают её за собой. В тот миг, когда белоснежный шарф несчастной девочки коснулся отсвечивающей металлическим блеском глади пруда, и стала Цзян Яньли уходить под воду. Далеко разнёсся крик её ужаса по Пристани Лотоса. Цзян Фэнмянь повсюду искал дочь; спрашивал всех слуг, но, никто не видел, куда исчезла юная госпожа. Тяжкая скорбь о потере единственной любимой дочери овладела родителей, когда достали из пруда шарф Цзян Яньли через несколько дней.

***

В непроглядной тьме не было ни верха, ни низа. Со всех сторон мерцали багровые огоньки глаз, плясали призрачные тени, и, словно безумные гончие, к ней неслись силуэты демонов. «Неужели мне не выплыть? Что-то тянет меня ко дну?» — пронзила мысль Цзян Яньли, когда она почувствовала, как ледяная хватка воды сжимается вокруг неё. В её глазах плескался испуг, словно она отказывалась верить в этот кошмар. Вокруг неё, как зловещие трофеи прошлых жертв, колыхались обрывки чужой, незнакомой жизни: странные широкие кимоно, непривычные глазу деревянные башмаки, безмолвные сумки… Демоны кружили в мутной воде, превращая её шелковое платье в жалкие лохмотья своими когтями. Голодные пасти уже раскрылись, готовясь поглотить девочку, но вдруг, словно небесный гром, вспыхнула защита, дарованная отцом. Взрывная волна духовной энергии разорвала тьму, испепелив чудовищ. Вспышка исказила само пространство, открывая невидимый портал в иное измерение. Мгновение спустя алая гладь совершенно незнакомого горного водоема вздрогнула, и Цзян Яньли вынырнула, словно цветок из кровавой бездны. Магия переноса забросила ее за тысячи ли от родного дома — в совершенно чужой мир. Обессиленная, она поплелась к берегу. Когда девочка вышла из воды, её разодранное китайское платье было насквозь пропитано кровью, а с влажных волос стекали темные ручейки. Внезапно хлынул ночной ливень. Скрываясь под сенью огромного зонта, словно луна за облаком, на берегу стояла пожилая японка в традиционном темном одеянии. Серебряный дождь барабанил по ткани, и капли играли всеми цветами перламутра. — С тобой всё в порядке, дитя? Мой дом совсем рядом, — тихо произнесла незнакомка. Её речь звучала странно и непривычно, но сознание Яньли, измененное переходом через портал, удивительным образом улавливало смысл чужих слов. — Ах, — выдохнула Цзян Яньли. В этом звуке смешались и облегчение, и горечь от того, что спасение пришло так поздно. Она хотела протянуть руку, но смогла лишь слабо шевельнуть пальцами. Старушка наклонилась ближе и взяла её окоченевшую ладонь в свои теплые руки. Опираясь на плечо незнакомки, девочка кое-как добралась до небольшого домика. Это было последнее, что она помнила перед тем, как провалиться в беспамятство. Много раз Цзян Яньли казалось, что она открывает глаза, но мир вокруг оставался размытым и чуждым. Сон перетекал в явь, не позволяя сообразить, где она находится. Наконец, очнувшись окончательно, Яньли обнаружила, что лежит на жестком футоне на полу в крошечной комнатке с раздвижными стенами-сёдзи. Обстановка здесь была более чем скромной: низкий столик, полка и плетеные татами под ней. Зато рядом на полу лежала золотая заколка, бережно завернутая в чистый кусок ткани. Девочка попыталась приподняться, но резкая боль в теле заставила её остаться в постели. Из последних сил она протянула дрожащую руку, взяла заколку и спрятала её под одеяло, словно укрывая от злых сил. Только теперь можно было немного расслабиться. Лишь сейчас Цзян Яньли заметила, что переодета в чужое чистое простое кимоно, а её многочисленные раны старательно обработаны. На лбу она ощутила приятную прохладу — это был влажный компресс, который сбивал жар. Взглянув в сторону двери, Цзян Яньли испуганно вздрогнула, отчего повязка соскользнула с её лба на одеяло. В комнату как раз собиралась войти пожилая женщина невысокого роста с седыми волосами, собранными в высокий пучок. На ней было простое коричневое кимоно, поверх которого хозяйка накинула яркое красное хаори, а её глаза прикрывали большие круглые очки. В одной руке она держала деревянный поднос, а в другой — небольшое ведро с водой. Не обращая внимания на испуганный взгляд гости, она спокойно поставила поднос на низкий столик, а ведро опустила на татами рядом с футоном. — Как жар? — спросила она, поднимая упавшую ткань. Наверняка Томи заметила и золотую заколку, которую Цзян Яньли судорожно прижимала к груди под одеялом, но деликатно промолчала. Опустив повязку в ведро, чтобы прополоскать, она внимательно взглянула девочке в лицо: — Как ты себя чувствуешь? Хочешь что-нибудь поесть? — Женщина протянула ей чашечку с темным отваром. — Это лекарство. Выпей, тебе станет лучше. Цзян Яньли отрицательно покачала головой. Слишком свеж был пережитый кошмар, чтобы так просто довериться незнакомке. Хозяйка на мгновение задумалась, понимая её страх. Затем она спокойно поднесла чашку к собственным губам и отпила немного, показывая, что снадобье безопасно. — Видишь? Обычные травы. Горькие, конечно, но это единственный способ сбить твою лихорадку. Она вновь предложила лекарство, но Цзян Яньли упрямо замерла. — Ты беспробудно проспала три дня, — мягко произнесла хозяйка, коснувшись прохладной ладонью её лба. — Если бы я хотела причинить тебе вред, у меня было для этого предостаточно времени, разве нет? Жар всё еще держится, но уже немного спал. Тебе нужно пить. Может, принести чего-нибудь другого? — Воды… — едва слышно, неуверенно прошептала Цзян Яньли. Сухость в горле была невыносимой. — Воды? Вот и славно. Значит, ты все же умеешь говорить, — улыбнулась старушка. — Сейчас принесу. Через несколько минут она вернулась с глиняным кувшином и маленькой глубокой мисочкой. Прохладная колодезная вода оказалась на удивление вкусной. Цзян Яньли жадно выпила несколько порций подряд, чувствуя, как оживает. Поставив пустую пиалу, Томи указала на соседнее блюдце: — Сливы, вымоченные в сахарном сиропе. Съешь немного позже, они вернут тебе силы. Меня зовут Томи. А тебя? — Яньли, — устало ответила девочка, плотнее кутаясь в одеяло, отчаянно пытаясь забыть пережитый ужас.