Выйдя с дневника

Когда ко мне вернулось моё сознание, в ноздри тут же ударил запах антисептика, а глаза жмуряться от слепящего белого света. Небольшая часть меня не может не иронизировать, с того что я слишком молод, чтобы с такой готовностью узнавать больничное крыло. Это уже какое, четвертое пробуждение здесь? Хотя по количеству времени, что я провел здесь с Гермионой, пока я с Роном её навещял, возможно, смогло впечатать этот запах в моем разуме. И вообще, а почему я здесь? Последнее, что я могу вспомнить, это вход в Тайную Комнату. Как Локхарт попытался стереть мне память, а потом… Я ничего не могу вспомнить. Я знаю что..., что-то случилось. Что-то чрезвычайно важное. …И я совершенно не помню, что там вообще было. Чувствуя себя менее отвратительно, я беру и надеваю очки с тумбочки и осматриваю Больничное Крыло. Большинство занятых коек по-прежнему заняты окаменевшими учениками, а фигура Гермионы занимает кровать справа от меня. Я смотрю чуть дальше и обращаю внимание на знакомые рыжие волосы, разкинутые по подушке. Джинни! Я направился в Комнату, чтобы спасти ее, и она была там, и… Я до сих пор не могу вспомнить произошедшое там. Она ведь жива, правда? Она должна быть живой! Я пытаюсь подняться из постели, но падаю, когда на меня обрушивается неожиданая головная боль. Тогда в таком случае, сколько я здесь пролежал? Но я тут же отбрасываю эти мысли в сторону и превозмогая, направляюсь в сторону койки Джинни. Я просто нужно убедиться, что с ней все в порядке. Однако пронзительный голос останавливает меня прежде, чем я успеваю туда добраться. — Мистер Поттер! Что вы делаете вне своей постели?! Я знаю, что лучше не злить мадам Помфри, хотя я подозреваю, что моё частое прибывание здесь, когда мне требовалась её медицинская помощь, уже застовляет Помфри за мной чаще присматривать. — Я просто… я просто хотел убедиться, что с ней все в порядке. Ее взгляд продолжает осматривать меня. — Я вас уверяю, с ней все в порядке. Чего не могу сказать о вас и я настаиваю чтоб вы вернулись в свою постель, для того чтоб я вас смогла наконец-то осмотреть! — Да мем. — бормочу я себе под нос, возвращаясь к своей постели. Для целителя она действительно довольно очень жуткая. Мадам Помфри начинает водить палочкой по моему телу в обычном диагностическом порядке. Я смутно могу разобрать ее бормотание о «странной остаточной магии, но ничего опасного или летального». Когда мадам Помфри заканчивает проверку, в Больничное Крыло заходит Дамблдор. — Профессор Дамблдор? - обращаюсь я к нему. - Вы вернулись? Дамблдор улыбается, после чего его глаза мерцают. — Действительно, Гарри. Оказалось, что Люциус Малфой шантажировал остальных членов Совета, чтобы они отстранили меня от должности, но по итогу они решили у него на поводу. Так что да, меня восстановили в должности директора. Это… почему-то не делает меня таким счастливым, как я этого изначально ожидал. Меня этот факт больше всего раздражает. Странно. — Профессор, — спрашиваю я, — а что случилось в Тайной комнате? Выражение его лица становится более торжественным. — Я надеялся, что ты скажешь мне это, Гарри. Прошло несколько часов после обвала, прежде чем молодой мистер Уизли смог дождаться помощи. К тому времени, когда авроры добрались до Комнаты, не было никаких намеков на присутвие преступника. Вы и мисс Уизли лежали в центре ритуального круга, хотя оно было сожжено ядом василиска, что не позволило нам определить, каково его назначение. Можешь ли ты рассказать мне, что ты помнишь? — Я… я не могу вспомить. Я помню, что нам нужно было спуститься туда, чтобы спасти Джинни. Гермиона оставила нам сообщение, что монстр был василиском, и причина, по которой никто не умер, заключалась в том, что никто не видел его глаза напрямую. — Да, это было определено гениальным решением, позволивший мисс Грейнджер определить монстра. Я считаю, что ее маггловское воспитание облегчает ей избавление от предрассудков, которые к сожалению есть у большинства из нас, кто вырос в среде волшебников. Многие списали бы василиска со счетов, так как никто не погиб, и не подумали бы даже и искать в его сторону. Дамблдор почему-то действовал мне на нервы, и я понятия не имел, почему. Он вел себя так же, как и всегда, так почему же это меня так беспокоило? — После этого Локхарт собирался использовал палочку Рона, для того что б стереть наши с Роном воспоминания, но заклинание дало обратный эффект ибо палочка Рона сломанна, и после чего откинуло в потолок. А я продолжил идти, пока не добрался до самой Комнаты. Я помню, как видел бледную Джинни, лежащую на полу, и боялся, что она мертва, и… это последнее, что я могу вспомить перед тем, как очнулся здесь. — Это действительно больше всего беспокоит. — говорит Дамблдор. — Ты подозреваеш, что твои воспоминания могли быть изкажены так как, это делал Локхарт со своими жертвами? Я пожимаю плечами. — Без понятия, профессор. — Если ты не возражаеш, я могу попытаться проверить наличие признаков такого вмешательства. — после чего он объясняет. — Мне просто потребуется немного просмотреть ваши воспоминания, чего я бы не стал делать без твоего разрешения. ИДИ К ЧЕРТУ!!! Я не хочу, чтобы этот старый ублюдок-манипулятор находился у меня в голове! ...Стоп, а почему он меня вдруг начал так сильно раздражать? Может быть, это и к лучшему, что я ему позволю осмотреть мою голову. Возможно, со мной что-то еще не так, кроме того, что я ничего не помню. — Э-эм, конечно, просто постаратесь не особо сильно углубляться в мои воспоминания. Дамблдор улыбается, и в его глазах снова появляется блеск. — Я бы и не подумал об этом, Гарри. Просто поддержи зрительный контакт со мной на мгновение. Я чувствую странное ощущение, что что-то движется в моей голове странным, нефизическим образом. Через мгновение ощущение исчезает, и Дамблдор отступает. — Нет никаких признаков какого-либо обычного внешнего вмешательства или заклинаний памяти. Это совсем не похоже ни на что, что я когда-либо видел. На мисс Уизли уже проверели на наличие чар памяти, и чары на ней охватывают множество событий в течение всего этого года. Кто бы ни был ответственным, он очень хорошо замел за собой следы, и я боюсь, что он, возможно, действительно ускользнули от нас. Это настоящая Загадка, с которой мы столкнулись. Я чувствую вспышку узнавания при слове «Загадка», но она быстро сменяется раздражением. На самом деле я нахожу себя на удивление равнодушным к тому, что преступник скрылся. Я помню, что Дамблдор сказал, что не было никаких признаков вмешательства, но я все еще чувствую, что что-то не так в моей голове. Я обдумывая насчет того чтоб упомянуть об этом Дамблдору, но решаю пока промолчать об этом. Тем не менее, у меня все еще есть одна проблема… — Профессор, а школу все еще могут закрыть? — А, ну в этом вопросе нам повезло. — говорит он, и его улыбка возвращается. — Авроры в данный момент связываются с говорящим на парселтанге ликвидатором заклятий с Индии. Они планируют войти в комнату и убить василиска. Если предположить, что они добьются успеха, в чем я полностью уверен, школа попрежнему останется открытой. Ну, по крайней мере, хоть что-то хорошое. Честно говоря, вероятность того что Хогвартса мог бы закрыться была бы одной из худших вещей, которые я могу себе представить в этой жизни. Я просто счаслив, что этого не произойдет. — Что ж, думаю, на этом наши дела тут заканчиваются, Гарри. Если что-нибудь придет на ум о том, что произошло в Комнате, хоть что-нибудь, пожалуйста, дайте мне об этом узнать. Еще одна волна раздражения проносится в моей голове, когда он говорит. Я подумываю спросить его о своем странном гневе, но… Я тебе этого не советую. Голос с глубин моего сознания говорит мне, что это очень плохая идея. И действительно, наверное лучше не стоит об этом говорить. И вот интересно, скольких проблем можно было бы избежать, если бы Дамблдор меньше боялся действовать?

***

Остаток семестра проходит как обычно, хотя несколько авроров были расставленны вокруг школы, наблюдая за любой потенциальной активностью василиска или возвращением Наследника. К моему облегчению, окаменевших учеников восстанавливают с минимальными разтратами. Приятно вновь поговорить с Гермионой. Мне нравится компания Рона, но проницательность Гермионы действительно приятна. — Тебя что-то беспокоит, Гарри? — спрашивает Гермиона. — Ты находишься в себе, уже как неделю. Я выдыхаю. — В этом часть проблемы - я не уверен, что со мной не так. Меня очень легко всбесить, хотя чаще это происходит из-за Дамблдора. С тех пор, как я спустился в Комнату. Я не могу вспомнить, что там произошло, и хотя Дамблдор сказал, что не было никаких признаков стирания памяти, я чувствую, что что-то упускаю из виду. Меня не покидает ощущение, что там, внизу, произошло что-то действительно важное, и это каким-то образом повлияло на меня. — Ну, — начинает Гермиона, и я уже могу сказать, что это будет разглагольствование, — может, тебе стоит взглянуть на это с маггловской точки зрения. Дамблдор, вероятнее всего, проверял только магические признаки стирания памяти, но есть множество обыденных способов, которые могли повлиять на твою память, например, подавленная память, которая могла быть результатом чего-то травмирующего, случившегося с тобой. У меня дома есть много книг по этому предмету, и я могла бы прислать некоторые из них летом, если ты захочешь углубиться в эту тему, и, возможно, посещение психотерапевта может как-то помочь, хотя у тебя могут возникнуть проблемы с этим, поскольку Ты не сможешь говорить о магии, но ты мог бы придумать аллегории для вещей, с которыми мы имеем дело в школе, это могло бы сработать. Я качаю головой в ответ на ее обычное бормотание. Удивительно, как сильно скучаешь по таким моментам со своими друзьями, когда их нет рядом. Слушать одну из горячих тирад Гермионы — самое нормальное, что я чувствовал за последние месяцы. — Спасибо, Гермиона. И спасибо, что выслушала. Пришли мне эти книги, если сможешь. Ухмылка озаряет ее лицо от перспективы заставить кого-то читать книги. Ее страсть к книгам весьма необычна. Закончив разговор, я решаю продолжить гулять по замку, прежде чем вернуться в гостиную. Поскольку в настоящее время это полуденный период между обедом и ужином, большинство учеников продолжают гуляют, оставляя гостиную почти пустой. Однако одна фигура привлекает мое внимание. Джинни Уизли сидит одна в углу, глаза ее смотрят куда в пустоту. Очевидно, что она пострадала больше чем я. — Эй, — говорю я, садясь рядом с ней, — все в порядке? У нее тот же широко раскрытый и нервный взгляд, что и в тот раз, когда я впервые приехал в Нору этим летом. Сначала я думаю, что ее девичья заинтересованость победит, но в конце концов она отводит глаза и качает головой. — Ты… Ты хочешь поговорить об этом? Я тоже не могу вспомнить ничего из того, что происходило внизу, в Комнате. Может быть, разговор друг с другом об этом поможет нам? Джинни что-то бормочет себе под нос, но я не смог расслышать. — Извините, что? Я не могу тебя расслышать. — Я сказала: «По крайней мере, ты забыл только то, что произошло в Комнате». - фырканула она - Тот, кто стер мне память, вытащил целые куски из прошлого года. Я помню, что я отстранила себя ото всех, но я не знаю, зачем. Я помню, как меня охватил страх, но не знаю из-за чего. Я помню, как чувствовала себя такой одинокой и опустошенной без какой-либо на той причины. Даже сейчас я все еще чувствую себя одинокой и опустошенной, несмотря на то, что моя семья делает все возможное, чтобы дать мне всю свою поддержку. Моя память наполнена пробелами, и мне кажется, что какая-то часть меня отсутствует». — Оу. - говорю я, пораженный тем, как плохо она это воспринимает. - Есть ли шанс восстановить твои воспоминания? Она снова качает головой. — По словам целителя разума, которого я встречаю, тот, кто это сделал, был в этом определено хорош. По-видимому, небрежные чары памяти можно обратить вспять, и даже хорошо наложиные чары памяти можно снять, приложив намного больше усилий, но этот маг вычистил их из моей головы без какого-либо намека на остатки. Шансов, восстановить память у меня нету. — Это ужасно. Мне тебя очень жаль. — Спасибо. И мне тебя тоже жаль. Я не должна была беспокоить тебя своей глупой любовью в этом году. - Она слегка улыбается мне, но я вижу, что за этой улыбкой нету никаких эмоций. Джинни встает и уходит, ничего не сказав, пока я обдумываю ее слова. Я даже не задумывался, насколько тяжело ей пришлось, или насколько много ее воспоминаний было стерто. Какие бы проблемы я ни решал, они блекнут, по сравнению с ее проблемами.

***

Остаток года прошел как в тумане. Я умолял Дамблдора больше не отсылать меня к родственникам, а он наотрез отказывался. Экзамены прошли без особой суеты, хотя ответы на письменные вопросы давались мне достаточно легко, чем я этого ожидал. Практическая часть тестов была еще проще, чем в прошлом году, несмотря на продвинутое их содержание. Поездка на Хогвартс-экспрессе прошла тоже как-то обычно, хотя настроение было менее радостным, чем в прошлом году, поскольку никто не знает, останется ли школа открытой, пока авроры пытаются убить василиска. Гермиона, как обычно, бушевала из-за экзаменов, в то время как Рон, как всегда, выглядел так, будто предпочитает говорить о чем угодно, только не об экзаменах. Все происходило так, как должно было, по крайней мере, до того вечера, когда я вернулся. После того, как Вернон закончил запирать мои школьные принадлежности в моем старом чулане, я поднялся в свою комнату, просто чтобы избегать их компании настолько долго, насколько это возможно. Только после того, как я закрыл дверь и лег на кровать, после чего я услышал как женский голос эхом разнесся из глубине моего сознания. — Хорошо, ты наконец-то один и избавился от этого старого козлебородого ублюдка. Ибо я уже начинала сходить с ума в своей изоляции.