То, что священно | This, Too, Is Sacred

Гермиона не стала арендовать жильё за пределами «Дырявого котла», так как планировала остаться в Англии всего на две недели, а затем вернуться назад в Австралию. К тому моменту, когда Мистер Уизли вернулся вечером с работы, его жена уже успела взять с Гермионы обещание, что она займёт комнату в Норе на ближайший месяц до начала распределения. — Но Рон… — начала протестовать Гермиона, опасавшись встречи с бывшим парнем по целому ряду причин. — …Рон не знает, что ты чистокровная, — заверила её Молли, помогая Артуру снять дорожный плащ, — и тебе необязательно ему об этом говорить, пока не будешь готова к разговору. — Я не боюсь того, что он это узнает, — быстро ответила Грейнджер, — я боюсь только его реакции. — Хочешь, мы расскажем ему сами? — доброжелательно спросил мистер Уизли. Он тепло поприветствовал Гермиону, но всё же было заметно, что стресс, связанный с работой главным помощником Министра Магии, истощил его природный запас энергии. — Я могла бы написать ему письмо, — предложила Молли. — А пока ты можешь занять старую комнату Перси. Она на втором этаже, — добавил Артур, улыбаясь. — Я не помешаю? — Шутишь? Молли уже несколько недель мечтает о компании! — он рассмеялся, отчего его голубые глаза сморщились в уголках. — Кроме того, тебе предстоит многому научиться за очень короткий промежуток времени, — миссис Уизли игриво отмахнулась от мужа, а к Гермионе обратилась более серьёзно. — Верно, — задумалась Грейнджер. — Полагаю, многие чистокровные учатся подобным вещам с раннего возраста. — Камень в хендже светится уже три месяца, — сказал мистер Уизли. — Надо поскорее его пометить, а то он может решить, что его ослушались. — Пусть она сначала обустроится, Артур. Мы с Гермионой пойдём туда завтра.

* * *

На следующее утро Молли принесла к завтраку рунический камень семьи Уизли. — Это… он? Она рассмеялась, увидев реакцию Гермионы. — Это рунический камень Артура, который я вытащила во время нашего распределения. На одной стороне нарисован герб семьи Уизли, а на другой – руна Артура. Когда ты вытащишь камень, принадлежащий твоему будущему супругу, он тоже станет твоим. Гермиона внимательно осмотрела его. Похоже, он был сделан из прочного гранита, отполированного целиком до гладкости, за исключением неровно выступающего шероховатого на ощупь уголка в верхней части. Она чувствовала присутствие магии, держа камень в руке, – и хотя вибрация, отдающая в ладонь, не была неприятной, казалось, что магия скорее терпима к её прикосновениям, чем приветлива. На одной из сторон было изящно вырезано изображение льва в лавровом венце на щите; перевернув его, Гермиона увидела руну Тейваз. «Весы», — девушка узнала выцарапанный рисунок благодаря многолетнему изучению Древних Рун. — «Рациональность управляет справедливостью… Принести в жертву одного человека ради благополучия всего общества…» У неё появился ещё один повод уважать мистера Уизли, который рано утром уехал в Министерство, несмотря на то что накануне он вернулся домой почти в ночи. В этом действительно был смысл. — Как выбрать руну? — Магия выбирает её за тебя, — ответила Молли, накладывая на тарелку Гермионы кучу бекона. — Значит, у мистера Уизли сейчас тоже есть камень? Какая у вас была руна? — Эваз. «Лошадь», — вспомнила Гермиона, медленно пережёвывая кусок бекона. — «Гармония в командной работе и доверие, плюс готовность работать вместе ради общей цели…» — Думаю, обе ваши руны идеально вам подходят. К её удивлению, щёки миссис Уизли порозовели от услышанного комплимента. — Спасибо, дорогая. Мы отправимся за твоим камнем, когда ты немного поешь. Мне не нравится, как ты похудела за время пребывания в Австралии. Уверена, ты совершенно забросила своё питание…

* * *

Обе волшебницы коснулись рунического камня, служившего портключом; Гермиона сначала сомневалась в магической логике этого решения, но миссис Уизли пояснила: — Он превращается в портключ, когда это требуется, и доставляет лишь в одно-единственное место. Я не могу объяснить, как он определяет, когда требуется его помощь. Гермиона задумалась: когда же она успела понять, что есть вещи, не поддающиеся простому объяснению? Прежняя Гермиона не стала бы с этим мириться. Горы не были слишком высокими, но прилегали друг к другу очень тесно и были полностью покрыты густым лесом. Портключ доставил их на продолговатую поляну в долине, окружённую тремя вершинами. Нежные, но настойчивые потоки ветра рябили поверхность небольшого озера, расположенного неподалёку. Воздух здесь пах по-другому: будто сюда никогда не ступала нога человека, но в то же время ощущалось присутствие волшебства. — Вон оно, — сказала миссис Уизли, указывая вверх. На вершине горы был обрыв – настолько широкий, что казалось, кто-то снёс половину верхушки. На нём на фоне деревьев резко выделялся каменный круг. — Нам придётся подниматься туда пешком? — Это не так далеко, как кажется, — ответила Молли, — но да. Миссис Уизли оказалась права: путь занял менее десяти минут. Дорога, поросшая соснами и мягкими папоротниками, в основном простиралась по лесу, но тропинка была выбита в скале многими поколениями чистокровных – всеми теми, кому приходилось преодолевать этот путь. Большие скалистые камни торчали из земли и были выстроены в круг, составляющий хендж. В центре находился очень интересный камень; он был довольно широким – шире, чем кухня в Норе, но довольно низким – едва ли выше Гермионы. Миссис Уизли не остановилась и без предисловий прошла в круг. Гермиона последовала за ней, но как только ступила внутрь, сразу же отпрянула назад – она почувствовала давление магии, имевшей характерный почти разумный привкус. — Проходи, дорогая. — Что мне дальше нужно сделать? — Грейнджер зашаркала внутрь, чувствуя себя неловко. — Нам необходимо найти герб Прюэттов, — проинструктировала Молли. Она совершенно не вписывалась в местность в своём поношенном платье с цветочным принтом и испачканном дорожном плаще. — Они на другой стороне. И давай поторопимся, похоже, собирается дождь. Небо действительно было мрачным и серым. Гермиона подумала, что оно удивительно точно отражает её смешанное эмоциональное состояние. Центральный камень был целиком украшен вырезанными на нём фамильными гербами, каждая линия которых была высечена с точностью мраморного художника эпохи Возрождения и каждый из них был размером с квоффл. Её взгляд привлёк один из камней, светящийся золотистым светом. Она сразу же узнала герб: на переднем плане были изображены две скрещённые палочки, а внизу – дракон, единорог и феникс, переплетённые между собой. Такой символ мог принадлежать только семье Олливандеров. Гермиона провела пальцами по тщательно выточенным линиям герба и отметила про себя, что на ощупь он тёплый… — О, — неожиданно вздохнула Молли. Гермиона мгновенно выхватила палочку – эта привычка появилась у неё ещё со времён войны. Но в том, что удивило миссис Уизли, не было ничего опасного: она смотрела на вырезанный герб семейства Уизли, из каждой расщелины которого струился яркий золотой свет. — Джинни, — тихо прошептала Молли. И тут Гермиона поняла: наступил черёд Джинни пометить свой камень. В её сердце закралось эгоистичное чувство, и на мгновение она ощутила нескрываемую радость от того, что не будет проходить через всё это в одиночку. Ей доведётся разделить этот новый опыт с младшим ребёнком семейства Уизли, а значит, по крайней мере, у неё будет друг, с которым она может поделиться всеми переживаниями и страданиями в течение следующих четырёх недель. «Тебе вовсе не обязательно это делать», — напомнило ей подсознание. — «Ты можешь отказаться от всего этого. Сейчас или никогда». Однако Гермиона осознала, что не хочет так поступать. Она не могла объяснить почему, но ей казалось, что пойти на это – единственное правильное решение. — Может, нам вернуться за ней? Это помогло вывести Молли из состояния, омрачавшего мысли Гермионы. — Нет, дорогая. Это твой час, важная веха в твоей жизни. Ты официально признана наследницей рода Прюэттов Магией, столь же древней, как и эта земля, на которой мы стоим. Я приведу Джинни в другой раз. Это твой час. Молли провела свою подопечную по периметру центрального камня и остановилась у третьего светящегося герба. Так как Гермиона решила отнести себя к роду Прюэттов, она подошла к миссис Уизли и посмотрела на интересовавший её символ. На нём было нарисовано дерево с семью звёздами в полукруге вокруг верхушки; лев, обращённый вправо, положил лапы на ствол дерева, а олень смотрел в противоположную сторону. Грейнджер задержала взгляд на изображении оленя, и через несколько секунд неясное чувство внутри превратилось в озвученный вопрос: — Прюэтты — родственники Поттеров? — Крайне отдалённо, — ответила Молли. — Поттеры, как и Прюэтты, происходят от Певереллов. Это достаточно дальние связи, так что о Джинни и Гарри я не беспокоюсь. «Не то что о нас с Роном», — с отвращением подумала Гермиона. Её переполняла злость на родителей за то, что они скрыли от неё эту информацию; она могла бы от многого уберечься, если бы знала… Но что сделано, то сделано. Не стоит на этом зацикливаться. — Как мне его пометить? — Своей кровью. Некоторые любят разыгрывать целую драму и резать ладонь, но в этом деле нет места героизму. Мы сделаем небольшой разрез на плече, а затем заживим рану… вот и всё. Только подверни немного рукав плаща. Гермиона глубоко вздохнула и провела кончиком палочки по верхней части руки. Возле плеча появился небольшой порез, и она прижала к нему пальцы. Из ранки вытекло небольшое количество ярко-красной крови. Девушка посмотрела на неё суженными глазами. «Подумать только, мы недавно воевали из-за этого…» Минутная дрожь заставила Гермиону снова задуматься. Действительно ли она хотела сделать это? Был ли у неё выбор? Поскольку ответ на оба вопроса был однозначно «да», она укрепила свою решимость и провела окровавленными пальцами по светящемуся гербу. Грейнджер отступила назад, и миссис Уизли прошептала быстрое заклинание для заживления порезов, чтобы не запачкать одежду. Герб семьи Прюэттов перестал светиться и превратился в простую резьбу, как и большинство других. Одновременно с этим погасло и свечение герба Олливандеров. Гермиона посмотрела в ту сторону, где, как ей было известно, нужно было искать скрещённые палочки, но обнаружила, что смотрит лишь на пустой участок скалы. Миссис Уизли сосредоточенно наблюдала за исчезновением герба. — Полагаю, теперь мы – Священные Двадцать Пять. — Это как-то… грустно, — заметила Гермиона, не сводя глаз с пустого участка скалы. «Это сделала я». — То же самое произошло бы и с Прюэттами, если бы ты выбрала Олливандеров: Мюриэль и Тесса слишком стары, чтобы иметь детей, — тихо напомнила Молли. Затем она облокотилась на край огромного камня и продолжила: — Герб Макмилланов тоже гаснет, и это было предсказуемо. Придётся послать Стрелку, когда мы вернёмся домой, — Рэндалл и Урса с ума сойдут, когда я сообщу им о том, что повестка предназначалась для представителя Прюэттов. Гермиона неловко переминалась с ноги на ногу. — Мне тоже не по себе. Что, если из-за меня кого-то заставили вбросить свой камень, а его без этого всего и вовсе бы не призвали? — В больших семьях, вроде Макмилланов, иногда бывает неясно, кого призывает хендж. Это очень серьёзное, судьбоносное событие в жизни, но подобные недоразумения случаются постоянно, — успокоила её Молли. — Теперь поднимись на вершину и возьми свой камень. Обойди с этой стороны, и ты увидишь несколько ступенек… С одной стороны на огромном камне были высечены небольшие углубления, хотя Гермиона могла поклясться, что минуту назад их там не было. Она поставила ногу в одно из них и, ухватившись за другие, стала подниматься. Когда она добралась до вершины – около шести футов вверх, – замерла, поражённая открывшимся видом. Гермиона смотрела на верхушки огромных вечнозелёных деревьев и берёз, спускавшихся в долину между тремя горными вершинами. Озеро, которое они видели раньше, находилось на дне, а вокруг него расстилались луга, усыпанные жёлтыми и бледно-голубыми полевыми цветами. Небо, хотя и было серым и грозило дождём, служило прекрасным фоном для такой великолепной картины, нарисованной природой. — Твой рунический камень должен быть в центре, — напомнила Молли. Гермиона вернулась к монолиту и обнаружила, что в нём вырезан бассейн, похожий на неглубокий кратер. Внутри была лужица воды, на которой на ветру, пахнущем дождём, кружился скрученный мёртвый лист, оставшийся с прошлой осени. От края скалы до него было всего три шага, и она наклонилась, чтобы получше заглянуть внутрь. Там находился небольшой гладкий камень из дымчатого кварца. Гермиона взяла его в руки и с нетерпением стала рассматривать. Из всего, что она узнала за последнее время о чистокровности, именно это радовало её больше всего. Гермиона провела пальцами по гравировке, изображавшей льва и оленя, а также дерево со звёздами, символизировавшее род Прюэттов. Когда она перевернула его, сразу же узнала руну Кеназ. — Факел, — прошептала она, затаив дыхание. — Свет внутри… Стремление к знаниям. Магия этого предмета вибрировала там, где он касался её кожи, заставляя кровь звенеть в жилах. Камень казался таким правильным, мощным, будто он должен был быть именно у неё. Грейнджер подняла его, чтобы рассмотреть поближе. Капелька воды стекла вниз, и она вспомнила, что миссис Уизли ждёт её. С некоторой неохотой девушка бросила взгляд назад, на горы, затем вниз, на окружавший её хендж. Она могла бы осмотреть его позже, одна… Гермиона держала руку в кармане, когда они возвращались с помощью портключа. На всякий случай.