То, что священно | This, Too, Is Sacred

Как только распахнулись шторы на панорамных окнах, вечернее солнце наполнило кабинет Драко. Несколько свечей также горели, создавая дополнительное освещение в просторном и тщательно прибранном помещении. Большая часть мебели была изготовлена из окрашенной древесины. Вдоль стен стояло несколько книжных полок, на которых располагалась внушительная коллекция из более чем двухсот различных томов. На каждой полке в алфавитном порядке выстроились ровными рядами книги различной тематики. На столе с когтистыми ножками и витиеватыми украшениями по углам виднелась чернильница из венецианского стекла с впечатляющей коллекцией красивых перьев. Откинувшись в кресле, обитом драконьей шкурой, Эйвери сидел напротив Малфоя, стряхивая пепел в пепельницу, пока Нотт затягивался рядом. Кучка клубящегося пепла уже стала довольно высокой, и это говорило о том, что волшебники провели здесь немало времени. Драко пододвинул свой стул к большому письменному столу, чтобы беседа с гостями была более комфортной и меньше походила на допрос. Люциус никогда бы так не сделал, потому что это было бы слишком фамильярно… но, получив свободу и избавившись от удушающих отцовских ожиданий, Драко недавно заметил, что быть самим собой выходит у него настолько естественно, что уже почти не нужно стараться. Хоть они и обсудили множество тем, та, что больше всего волновала всех троих волшебников, так и не была затронута. Тео был единственным, кто наконец нарушил запрет: — Мы вообще поговорим о завтрашнем дне? Завтра… летнее солнцестояние. Драко вздрогнул. Для него это второе распределение, для Тео – третье, а для Кадфаэля – четвёртое. Несмотря на это, он подозревал, что все трое нервничают, хотя ни один из них не признался бы в этом вслух, ведь каждый держался за стакан с огневиски как за спасательный круг. Кадфаэль поднёс бокал к губам и стал наблюдать за своими собеседниками через верхний край: — О чём тут говорить? — О ведьмах, — пожал плечами Тео, изображая беззаботность. Драко усмехнулся и язвительно заметил: — Миллисента Булстроуд в этом году проходит распределение. О ней ты хочешь поговорить? В то время как Кадфаэль лишь скорчил мину, на лице Тео отразился ужас. — Мерлинова мать, — воскликнул он, — то есть, конечно, она наша ровесница, так что этого следовало ожидать… но, чёрт возьми, вы можете себе представить? — К сожалению, могу, — ответил Драко. Миллисента никогда не была симпатичной, но её безудержная глупость и склонность к сплетням делали её ещё более ужасной кандидатурой. Поэтому он нисколько не беспокоился о том, что она может стать его парой. «Малфои всегда получают всё самое лучшее», — припомнились ему давние слова Люциуса. Драко до сих пор ясно помнил, как тот, лениво покачивая стаканом с огневиски, отвёл тринадцатилетнего Драко в сторону, чтобы вновь напомнить о тех вещах, о которых он твердил ему практически с самого рождения. Его привычный стакан с алкоголем был настолько обыденным явлением, словно являлся продолжением руки. — Понимаешь, Драко, ты особенный втройне: во-первых, как волшебник… во-вторых, как чистокровный… и, в-третьих, как Малфой. — Я понимаю, отец, — машинально ответил он. — Не забывай об этом, — настаивал Люциус. — Не забуду, — пообещал Драко. Его отец откинулся назад, чтобы оглядеть сына: — Скоро ты станешь прекрасным юношей. Не успеешь оглянуться, как уже принесёшь клятву на крови и пригласишь жену в свою постель. Молодой Драко недовольно поморщился. В тринадцать лет мысль о жене вызывала у него такое же отвращение, как и перспектива просидеть всё лето дома, не имея возможности заниматься квиддичем. — Жена – это одно из украшений любого поместья. В конце концов, она вносит высший вклад в судьбу любого рода, даруя жизнь следующему наследнику, — продолжал Люциус. — Как скажешь, отец, — ответил Драко, желая, чтобы разговор поскорее закончился и он смог сбежать. — Но если жена может быть и необходима, то жена Малфоя – это нечто большее, — глаза Люциуса слегка остекленели, словно он уже не с сыном разговаривал, а рассказывал секретарю какой-то план. — Много веков назад наши предки договорились с Древней Магией земли, что в обмен на нашу кровь наши сыновья всегда будут получать самых лучших жён. Драко неловко переминался. — Нарцисса… красивая... умная… элегантная… хитрая… — Люциус, казалось, не замечал реакцию сына, а лишь не переставая рассказывал. — Можно мне пойти полетать, папа? — прервал его Драко, отчаянно желая избежать разговора, раз уж он зашёл в такое русло. Только тут Люциус, похоже, осознал, что рассуждает вслух, а не про себя, и отмахнулся: — Можешь идти. Сегодня Драко вспоминал этот разговор, словно он произошёл на прошлой неделе, а не семь лет назад. Он навсегда врезался ему в память, отчасти потому что был одновременно и обнадёживающим, и пугающим. Обнадёживающим, потому что кровь Малфоев была магически связана с гарантией того, что кем бы ни была его будущая жена, она будет образцовой ведьмой. Пугающим, потому что сам Драко уже несколько лет не чувствовал себя образцовым волшебником. Ни разу со времён войны. Что, во имя Мерлина, он должен был делать с первоклассной, всесторонне развитой ведьмой? Если повезёт, Древняя Магия признает, что младшая сестра Гринграсс подходит ему как нельзя лучше. Астория была скромной, невинной, образованной… и очень красивой. К тому же она была моложе; его опыт даст ему преимущества в управлении ею. Жемчужина для его короны, безусловно. — Завтра двадцать восемь магов проходят церемонию, включая нас троих, — размышлял Драко, делая вид, что не нервничает. — У тебя старые сведения, — поправил его Кадфаэль. — Их тридцать. — И кого же добавили так поздно? — Та девочка Уизли – как бы её ни звали – пообещала пройти распределение всего три недели назад. — А, ты имеешь в виду Джиневру, — уточнил Тео. — Я надеюсь, она станет моей парой. Может быть, не в этом году, потому что поместье только частично готово… но в следующем, возможно. Драко и Кадфаэль повернулись к нему и подняли брови. Эйвери усмехнулся: — Зачем тебе жениться на Уизли? Вынув сигару изо рта, Нотт допил свой огневиски до дна, прежде чем небрежно поставить стакан на стол; сочетание дыма и спиртного явно начинало сказываться на нём. — Да ладно, ты видел это спортивное тело? Мы с Гойлом ходили на матч «Сорок» против «Стрел» несколько месяцев назад… Эту задницу, когда она наклоняется над метлой? А эти волосы, развевающиеся на ветру? Уизли в отличной форме! Его друзья уставились на него в недоумении. Драко нахмурился и отшутился: — Ты настоящий поэт, Нотт. — Она играет за Стоунхейвен. Она всего лишь запасной охотник, но всё равно… лучшие места на всех играх и VIP-доступ! — невозмутимо продолжил Тео. Эйвери слабо кивнул, видимо, соглашаясь с тем, что это, в конце концов, неплохой аргумент. — Не говоря уже о том, что вся эта чёртова семейка стала героями после войны… — Значит, теперь, когда твой отец мёртв, фамилия Нотт может быть очищена? — саркастически предположил Драко. — Именно. «Он больше думал об этом, чем показывает», — заключил Драко, глядя на Теодора и чувствуя некоторое беспокойство. Святой ужас – всё то, что он помнил о Джинни Уизли. Кадфаэль лишь уставился на него, явно убедившись, что Тео как минимум немного спятил. Через некоторое время он прочистил горло и сказал: — В общем… ещё одно позднее пополнение – это Прюэтт. От этих слов брови Драко поднялись так, что вот-вот могли исчезнуть за линией роста его волос. — Получается, великая тайна наконец-то раскрыта? — Дело вот в чём, — начал объяснять Кадфаэль, слегка наклонившись вперёд. Его лицо было частично скрыто подступающей ночной темнотой и дымом сигар, которым три волшебника наполнили кабинет. — Кто бы ни был этот таинственный маг, вначале возникли сомнения, Олливандер он или Прюэтт… — Скорее всего, чей-то бастард, — негромко перебил Тео, потянувшись за одним из графинов из гранёного хрусталя, поблёскивавших на оловянном подносе. Он налил себе четвёртый бокал, зажав между зубами остаток сигары. — …Но кем бы он ни был, он был выбран в качестве наследника рода Прюэттов. Олливандеры официально вымерли, — продолжал Кадфаэль, как будто Тео не произнёс ни слова. Он постучал сигарой по краю пепельницы, а потом добавил: — Дело в том, что никто не знает, ведьма это или парень. — Надеюсь, что ведьма, — вставил Драко, добавив, — у нас достаточно парней, проходящих распределение. — Та девчонка Аббот с вашего курса проходит родовое распределение, — сказал Эйвери спустя некоторое время, слегка скривив губы, — так что никто из вас ей не подойдёт. Она хочет младшего сына. Тео с издёвкой заключил: — Такого, как ты. — Кто-нибудь говорил тебе, что ты полный мудак, Нотт? — О, он знает, — заверил Драко своего собеседника. — Ему постоянно об этом говорят. Тео сделал вид, что обиделся, но попытка оказалась совсем неудачной, его отвлёк кончик сигары, который начал обжигать подушечки пальцев. Потушив её в пепельнице, он с облегчением сказал: — Я просто решил напомнить тебе, Эйвери, что из всех тех, кто пройдёт распределение в среду, ты одна из всего лишь трёх возможных пар для милой, маленькой, пуффендуйской Аббот. Как думаешь, каково тебе будет отказаться от своей фамилии ради девчонки, которая до пятнадцати лет каждый день носила косички? Кадфаэль поморщился; очевидно, ситуация ему не нравилась. — Так вот почему ты побрил голову! У Эйвери были длинные светлые волосы, сколько Драко себя помнил. Они не были белокурыми, как у Малфоев, а скорее льняного цвета: нечто среднее между белым и золотым. Когда вечером Кадфаэль приехал в Малфой-мэнор, и Драко, и Тео с удивлением отметили, что голова их друга была недавно выбрита, осталась лишь густая полоса на макушке, где волосы всё ещё были длинными, хоть он и собрал их в хвост. — Конечно, нет, — фыркнул Кадфаэль. — Я просто хотел сделать что-то необычное. — И поэтому выбрал ирокез? — поинтересовался Драко. У него были смешанные чувства по поводу этой причёски, которая совсем не соответствовала традициям чистокровных. Шевельнув бровями, Эйвери намекнул: — Нарциссе, похоже, понравилось. — Какой ты засранец. Сколько раз я должен просить тебя не флиртовать с моей матерью? — сморщив нос, ответил Драко. — Её муж находится в Азкабане, и такая красивая женщина, как Нарцисса, просто нуждается во внимании молодого и красивого волшебника… — Получается, не тебя? — шутливо спросил Тео. — Не вынуждай меня проклясть тебя, Нотт. — Я просто говорю, что скорее ты залезешь под юбку Аббот, чем кто-либо другой. Только ты, тот парень Макмиллан и Роуэн Селвин могут достаться ей, — поднял руки Тео. — Я понял, — пробурчал Кадфаэль с растерянным видом. После напряжённой паузы он добавил: — Даже если это случится, всё может быть ещё хуже. Только подумай, а если тебе достанется Розье? — Ей, должно быть… сколько? — Тео попытался прикинуть, но успешно сбился. — Пятьдесят? — Думаю, около сорока, — поправил Драко, хотя цифра не отменяла того факта, что такая пара была бы противна волшебнику чуть за двадцать. Ведьма, о которой идёт речь, Этта Розье, прошла своё первое распределение более двадцати лет назад и ни разу не была в паре. Пока другие члены её семьи сватались, выходили замуж и обзаводились собственными детьми, шли годы, а она всё не находила себе пару. Этта стала приходить на церемонии распределения в нетрезвом виде, а одиночество и депрессия украли ту малую красоту, которой она когда-то обладала. Тео недобро спросил: — С кем бы ты хотел быть вместе: с Эттой или Миллисентой? — Чёрт возьми, Тео, почему ты вообще думаешь об этом дерьме? — возмутился Кадфаэль. — Ну и кого же ты надеешься заполучить? — Сальму Шафик, — машинально ответил Эйвери. — Чего бы я только не отдал за одну ночь между этих бёдер… к примеру, взял бы её в жены? — он издал почти хищный рык. — Она бы забеременела в мгновение ока. — Она чертовски привлекательная ведьма, — честно подтвердил Драко. После секундного раздумья он фыркнул в свой стакан с виски: — Глядишь, найдёт себе того, кто не будет знать, что с ней делать, вроде Лонгботтома. — Всё ещё надеешься заполучить Асторию, Драко? — бросив на друга лукавый взгляд, поинтересовался Нотт. — Она восхитительна, — искренне признался Малфой, будучи уверенным в том, что это правда. — Но ты же знаешь, что Древняя Магия не принимает во внимание твой выбор. — Интересно, а как она выбирает… — размышлял Кадфаэль. — Дело в том, — вмешался Тео, — что выбор невелик. Либо Милли, её странная кузина с Пуффендуя, Уизли, Розье, Шафик, либо одна из сестёр Роул, Кэрроу или Гринграсс. — По крайней мере, среди них нет никого, с кем я был бы в близком родстве, — саркастически заметил Драко. Однако для большей точности добавил: — Кроме Розье. В семье его матери иногда женились на кузинах, что привело к появлению знаменитого запутанного семейного древа рода Блэков, которое зачастую было трудно расшифровать. Драко почувствовал прилив признательности за то, что его предки предусмотрели для наследника семейства Малфоев наилучшую пару, так как это исключало вероятность межродственного скрещивания. Другим семьям повезло меньше. — Выпьем же! — пошутил Кадфаэль, и на его губах заиграла довольная ухмылка. Он поднял свой бокал в знак уважения. — За то, чтобы, возможно, всего лишь двадцать четыре часа побыть богатыми и завидными холостяками… Малфой с тревогой отпил из своего бокала, желая, чтобы поскорее наступило забвение и он смог отдохнуть перед завтрашним вечером.

***

На следующее утро Драко проснулся со стоном и лёгкой головной болью. Он выпил зелье от похмелья и, посмотрев на время, понял, что пора завтракать. Возможно, мать уже ждёт его за столом. Осмотрев свой гардероб, он собирался одеться как обычно к завтраку, как вдруг его взгляд привлекли белые льняные брюки и рубашка, висевшие на крючке у входа в огромный шкаф. Его охватил приступ тревоги, который долго не проходил. Он выбрал халат и быстро оделся, стремясь оказаться подальше от церемониальных нарядов, которые громко напоминали о том, какой сегодня день. Присев на край кровати, Малфой натянул обувь и уже собрался встать, но тут его остановили смятые простыни. «Не успеешь оглянуться, как возьмёшь жену в свою постель», — вспомнились ему слова отца, сказанные много лет назад. Если Драко женится в этот вечер, то больше не будет спать в этой постели. Эта пора его жизни закончится, так как для него и его будущей невесты будут выделены гораздо более просторные покои в отдельном крыле поместья. Эта комната, где он проводил ночи с самого раннего детства, больше не будет его. Он вспомнил Тео и его случайное упоминание о том, что быть в паре с Джинни Уизли было бы не так уж и плохо. Драко с этим не согласился, поскольку Уизли и Малфои исторически никогда не ладили. К тому же она была практически помолвлена с Гарри Поттером и, скорее всего, желала никогда не быть чистокровной. Он никак не смог бы с ней породниться. Затем он подумал о Пэнси, которая ненавидела своего мужа и всё ещё была влюблена в его младшего брата. При таком раскладе были все основания полагать, что у них интрижка… но когда кто-то намекнул об этом Деклану, тот по слухам сказал: «Ну, по крайней мере, у меня будет наследник Селвинов». Драко вздрогнул. Он бросил взгляд в сторону переполненного шкафа, где на крючке висела его одежда для распределения, и поспешно встал, чтобы спуститься к завтраку.