То, что священно | This, Too, Is Sacred

Лучи солнечного света проникали в окно спальни, когда Гермиона открыла глаза. Ей потребовалось всего мгновение, чтобы вспомнить, почему она проснулась с такой тревогой. Гермиона села, подмечая, что рядом никого нет; Джинни, должно быть, ушла ночью. Её взгляд упал на календарь, который висел на стене: среда, двадцать первое июня. Она вновь завернулась в одеяло и, несмотря на летнюю жару, которая уже успела проникнуть в комнату, вздрогнула. Большую часть утра Гермиона нервно расхаживала по спальне или пыталась сосредоточиться на одной из книг, которые позаимствовала из старой коллекции Перси. Джинни же встала не с той ноги и в течение всего дня была раздражена, а это состояние в итоге привело к ссоре с матерью. Всё закончилось слезами Джинни и тщетными попытками Молли успокоить её. Напряжение в доме достигло такого пика, что Гермиона была рада, когда наступил вечер и миссис Уизли решила, что пора подготовить своих подопечных к церемонии. Нервный срыв Джинни был позади, но лучше ей от этого не стало, девушка балансировала на грани. Она так нервничала, что Гермиона почти перестала переживать за себя, полностью окунувшись в поддержку подруги. В конце концов, через несколько часов Джинни может оказаться замужем за кем-то, кто и близко не похож на Гарри. Но хуже всего то, что она не может рассказать ему, через что ей пришлось пройти. — Я собираюсь набрать ванну, — объявила миссис Уизли. — Гермиона, дорогая, ты старше, поэтому иди первой. Тогда Джинни сможет немного полежать, пока я помогу тебе одеться. С маниакальной энергией, которая заставила Гермиону задуматься над её состоянием, Молли поспешила в ванную, оставив девочек наедине. Джинни сидела на краю кровати и выглядела довольно встревоженно, а бледность лишь усугубляла ситуацию. — Вчера я пыталась уговорить Гарри сбежать со мной. Сощурившись, Гермиона спросила: — Он не захотел? — Я была так напугана и, кажется, напугала и его, — призналась рыжая с нервным смешком. — Он спросил меня, почему я так неожиданно подумала о таком, но я даже не смогла ответить… Гермиона, у него же нет никого, кроме меня. Я должна была стать его семьёй! Гермиона видела Гарри всего несколько раз за последние три недели. Они встречались в разных уголках Косого переулка или Хогсмида, чтобы провести время друг с другом, хотя Рон, как ни странно, никогда не присоединялся к ним, всегда заявляя, что у него много работы. Примерно неделю назад, когда Гермиона и Гарри смеялись над мороженым во вновь открывшемся «Фортескью», он упомянул о Джинни, отчего Гермиона вдруг стала очень серьёзной. Зная, что не сможет объяснить ни один аспект договора тем, кто в нём не участвует, она всё же попыталась. Ради Гарри. Однако каждый раз, когда Грейнджер начинала говорить об этом, ей казалось, что её язык скручивался, поэтому пришлось оставить эту идею. Чувствуя безысходность, Гермиона обняла подругу и попыталась успокоить: — Тише, Джинни, возможно, тебя и не выберут. — Нет никаких гарантий, — быстро сказала она. — Ни я, ни ты ничего не знаем про исход вечерней церемонии. Через мгновение Молли заглянула в спальню Джинни. — Ванна готова, Гермиона. Я добавила в неё немного масла, так что тебе нужно заплести волосы, чтобы они не намокли, иначе будут жирными. — Для чего нужны масла? — с подозрением в голосе, но вместе с тем растерянно спросила Джинни. Осмотрев дочь внимательным взглядом, Молли объяснила: — Если Гермиона будет выбрана сегодня вечером, ей придётся заключить брак всего за несколько часов. Она должна выглядеть как можно лучше. Джинни расплакалась. Гермиона расценила это как сигнал для отступления и, схватив полотенце, направилась на второй этаж, чтобы принять ванну. Когда скрипучая лестница осталась позади, отчаянный крик Джинни разнёсся по всему дому. Остановившись на лестничной площадке, Гермиона услышала, как внизу хлопнула входная дверь. Выглянув наружу, она увидела Артура, который вцепился в забор, стыдливо опустив голову вниз. Гермиона ни секунды не сомневалась в том, что в это мгновение он искренне сочувствовал своему ребёнку. Ванная комната находилась прямо над спальней Джинни, поэтому было затруднительно не замечать рыдания подруги даже после того, как Гермиона закрыла дверь. Вытащив палочку, она произнесла: «Силенцио». Ни она, ни Джинни не могли повлиять на эту ситуацию. Миссис Уизли явно приложила немало усилий, чтобы Гермионе было комфортно. В комнате летало несколько свечей, а благодаря маслам в ванной божественно пахло розой и сандаловым деревом. Медленно сняв одежду, Гермиона аккуратно сложила её и оставила на краю раковины. Перекинув ногу через край древней ванны на когтистых ножках, она окунула в воду большой палец и пришла к выводу, что температура воды идеальна. Одним плавным движением она переместилась в ванну, немного расплескав воду. Устроившись поудобнее, Гермиона почувствовала, как её напряжённые мышцы начали постепенно расслабляться. Осторожно, чтобы не намочить волосы, она откинулась на бортик ванны и закрыла глаза.

***

Час спустя Молли постучала в дверь ванной: — Гермиона? Она медленно открыла глаза. — А? — Пора выходить, моя дорогая, иначе ты превратишься в чернослив. На дверной ручке висит запасной халат, я встречу тебя в комнате Перси… то есть, в твоей спальне, минут через десять, чтобы помочь тебе одеться. Вскоре шаги стихли, а Гермиона поняла, что, по всей видимости, она уснула, потому что её кожа действительно слегка сморщилась, а вода постепенно остыла, поскольку эффект согревающего заклинания заканчивался. Она вылезла из ванны, ступив на коврик. Завернувшись в полотенце, Гермиона приоткрыла дверь и, убедившись, что горизонт чист, схватила халат, висевший на дверной ручке. Завязав узел вокруг талии, она воспользовалась заклинанием сушки для волос на затылке, которые намокли, пока она лежала в ванне, и направилась к старой комнате Перси. На кровати лежала небольшая стопка белья. На мгновение ей показалось, что это стопка чистых наволочек, но когда она развернула её, то поняла, что это платье. — Но что мне надеть под него? — задалась вопросом Гермиона, пока её взгляд пробегал по тонкому прозрачному материалу. Ответ на свой вопрос она получила спустя несколько мгновений, когда миссис Уизли постучала, вошла и заметила, что одежда находится в руках Гермионы, а не на ней. — Ах да, раньше оно принадлежало моей сестре. Надеюсь, ты не против того, что оно не новое. Эти вещи трудно достать, так они ещё и могут стоить ужасно дорого. Между тобой и Джинни в этом году… — Я не против, — быстро заявила Гермиона. С деньгами у Уизли всегда было туго, даже сейчас, когда они были относительно обеспечены. Это не имело значения. — Я просто не понимаю, что мне надеть под платье. — О, не волнуйся – сейчас платье кажется прозрачным, но оно заколдовано, так что всё хорошо. — Я не могу надеть под платье нижнее бельё? — Гермиона провела рукой по ткани, чувствуя тошнотворное любопытство, охватившее пустой желудок. — Возможно, это звучит странно, но уверяю тебя, все остальные участники тоже придут без нижнего белья. — Но почему? — жалобно прошептала она. — Пожалуйста, расскажите мне обо всём, что я должна знать. Давайте представим, что сегодня вечером мне придётся выйти замуж. Я должна подготовиться. Сочувственно улыбнувшись, Молли начала свой рассказ. — Когда солнце зайдёт, ведущий заберёт к изгороди тех, кто участвует в церемонии. Тебе нужно будет бросить свой рунический камень в центральную чашу, а потом встать в общий круг, который волшебники образуют по периметру каменного хенджа. Магия крови и Древняя магия будут работать в тандеме. Как только последний камень окажется в чаше, ведущий начнёт объявлять имена участников, начиная со старшего и заканчивая младшим. Когда назовут твоё имя, тебе нужно выйти вперёд и взять рунический камень из чаши. Если вытянешь свой, то ничего не изменится и ты сможешь покинуть остальных участников, чтобы вернуться к общему празднеству, которое начинается в это время у подножия холма… Гермиона переспросила: — Празднество? — О да, в это же время у подножия холма происходит вечеринка. Пир, костры и общение. — Но зачем нужно ещё и это? — возмущённо спросила она. — Мы радуемся тому, что кровный договор всё ещё действует, ведь без него магия не может процветать, — терпеливо объяснила миссис Уизли. — А теперь надень это платье, я отвернусь. Когда женщина действительно отвернулась, Гермиона сняла мантию и надела платье с широким воротником, которое было похоже на старомодную рубашку. Оно явно было ей велико, так что пришлось подвязать всё это чем-то похожим на галстук. Завязывая ткань, она всё ещё чувствовала себя обнажённой. — А что будет, если я вытащу не свой камень? — Если тебе достанется чужой камень, придётся остаться в кругу до самого конца. Магия образует семь пар, которые вскоре одновременно заключат браки. — И всё? — И всё, — подтвердила Молли. Гермиона немного помолчала, всё ещё теребя узел на поясе, прежде чем объявить: — Я готова. Миссис Уизли повернулась и окинула её критическим взглядом. — Хм… мне придётся что-то сделать с этими рукавами, они немного устарели. Не двигайся. С помощью впечатляющих заклинаний женщина принялась изменять льняное платье. Оно действительно было красивым – подол, расшитый такими же золотыми цветами, что и рукава, заканчивался чуть ниже колен. Миссис Уизли пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить узор, при этом сделав рукава менее старомодными. — Итак, — продолжила Гермиона, стоя неподвижно, тем самым исполняя приказ миссис Уизли, — после того как свадьба состоится… — Сначала старшая пара подтвердит брак. Эта часть необходима Древней Магии и Магии крови, которые смешиваются с Магией секса. — И всё это… пройдёт публично? — Боже мой, дитя, это напугало тебя? Нет, процесс очень личный – вы будете вдвоём. Только ты и твой будущий муж. От посторонних глаз вас будет защищать барьер. Гермиона вздохнула с облегчением; хотя это и звучало глупо, сейчас она предпочитала уточнять каждую деталь. Оказалось, что, несмотря на её статус всезнайки, Гермиона Грейнджер всё ещё многого не знала. — Вот, — выдохнула Молли, когда последний шов встал на место. — Ты выглядишь прекрасно. Гермиона и близко не чувствовала себя «прекрасной», но понимала, что лучше не говорить об этом. В зеркале отразилось её бледное лицо. Рукава выглядели намного лучше и современнее и теперь подходили к её стройным рукам. И всё же было ощущение, будто она похожа на жертву-девственницу. «Так и есть, — вдруг подумала она. — Я кровавая жертва для дома Прюэттов». — Правда, моя дорогая, ты прекрасна, — повторила Молли, будто прочитав её мысли. На её лице вдруг промелькнула ностальгия. — Когда-то и я была красивой. Но семеро детей запросто отнимают у тебя почти всё, что ты имела прежде. Я не потеряла всю свою красоту, но иногда смотрю в зеркало и понимаю, что на меня смотрит совершенно другая женщина. Гермиона поправила подол платья, а затем заключила хозяйку дома в объятия. — Я так рада, что вы сейчас рядом, чтобы помочь мне пройти через всё это, миссис Уизли. Молли расплакалась, обескуражив Гермиону. — Я не должна так расстраиваться, но мне так тяжело, ведь вы с Джинни выросли слишком быстро. Куда пропали все мои дети? Я знаю, что ты нервничаешь, и это нормально. Обещаю, я буду рядом с тобой до самого конца. — Надеюсь, меня не выберут, — пожелала Гермиона. — Очень маловероятно, что тебя не выберут, — призналась Молли. — Если не в этом году, то, скорее всего, в следующем. Последний человек в роду – Древняя Магия захочет отыскать тебе пару. Гермиона сглотнула: — Пока это не кто-то мерзкий… Нахмурившись, миссис Уизли твёрдо напомнила: — Мы всегда будем с тобой, любимая. Ты часть нашей семьи, не забывай. Сдерживая слёзы, Гермиона выдавила: — Спасибо. — Знаешь, я всегда хотела помочь тебе с подготовкой к свадьбе, потому что надеялась, что ты выйдешь замуж за моего сына. Но, учитывая обстоятельства… Гермиона не знала, что на это ответить. Хотела ли она сказать, что они с Роном лишь научили друг друга чему-то? Но они были настолько близки по крови, что она знала, что никогда бы не допустила романтических отношений между ними, если бы только подозревала об этих семейных связях. Грейнджер мысленно перебила себя: «Ты же решила больше не думать об этом…» — Пойдём, дорогая. Нужно убедиться, что Джинни не утонула в ванне, а после оденем её. И нам ещё нужно выбрать цветы для ваших волос…

***

Это мероприятие сильно отличалось от её представлений. Гермиона и Уизли использовали свои рунические камни, чтобы перенестись туда, где она уже однажды побывала при получении камня. Но теперь большую часть пространства занимал огромный павильон, где толпились десятки незнакомцев, которые не переставали болтать, сплетничать и смеяться. Всё вокруг было украшено разноцветными лентами и освещено факелами. Даже деревья вне павильона были украшены, а пламя костров разгоралось самыми разными цветами. Запах множества прекрасных блюд пропитал воздух, и хотя Гермиона слишком нервничала, чтобы чувствовать настоящий голод, она поймала себя на том, что во рту непроизвольно скапливается слюна. Она настолько увлеклась созерцанием, что чуть не врезалась во что-то большое. Перед девушкой предстал фонтан, созданный из хрусталя, который сверкал в свете факелов, извергая кроваво-красное вино. «Сохраняй бдительность, Гермиона», — упрекнула она себя, разглаживая несуществующие складки на своём льняном платье. — Нас встретят Перси и Одри, — вдруг сказал Артур, рассматривая сцену перед собой. Джинни тяжело сглотнула. Гермиона спросила: — Но ведь они могут не приходить? — Каждый совершеннолетний волшебник, подписавший договор крови, ежегодно приглашён сюда, — объяснила Молли. — Даже если их ещё не призвала Древняя Магия. Гермионе показалось, что вокруг не так уж много людей, может, чуть больше сотни. Большую часть гостей она не знала, хотя многие из них, казалось, были в хорошем настроении. Вино лилось рекой. — Вы никогда не брали нас сюда даже после совершеннолетия, — заметила Джинни, пока её взгляд метался, будто она ожидала неминуемого нападения. — Ну, нет, — признал мистер Уизли. По этому случаю он надел свою лучшую мантию и шляпу. Пока они направлялись к шатру, он кивал каким-то людям в знак признательности. — Нам вообще никогда не нравилась идея участвовать в пирушках. Церемония распределения иногда может быть очень напряжённой, Джинни. Атмосфера внутри палатки состояла из какой-то вызывающей клаустрофобию какофонии. За одним столом группа иссохших колдунов обсуждала политику, а за другим дискутировала группа молодых волшебников. Ведьмы сплетничали, делились новостями, хихикали или громко смеялись. За одним столиком небольшая семья, похоже, из-за чего-то спорила, а сбившаяся в кучку группа подростков перешёптывалась. У Гермионы ещё в детстве сложилось впечатление, что Уизли не пользовались популярностью в кругах чистокровных, поэтому слегка удивилась, когда их окружили какие-то люди. Она довольно быстро изменила своё первоначальное мнение, когда вспомнила, что сейчас у Артура были некие политические подвижки. — Это Джинни, моя младшая дочка… а ты знаком с Гермионой? Это Гермиона Грейнджер – сегодня вечером она представляет род Прюэттов. Гермиона сбилась со счёта, сколько раз она услышала эти слова или их вариации в течение следующих нескольких минут, когда её представили двадцати новым знакомым. Многие из них, казалось, были выходцами из дома Фоули, который традиционно дружил как с Уизли, так и с Прюэттами. — Отлично, — выдавила Джинни, опустив глаза. — Тётя Мюриэль здесь. Действительно, группа старых вдов образовала в углу круг, который наблюдал за всеми осуждающим взглядом. Гермиона знала двоюродную бабушку Молли, Мюриэль, ещё со свадьбы Билла. Она сидела рядом с миссис Долгопупс, которую Гермиона узнала лишь благодаря тому, что бабушка Невилла была представлена ей много лет назад и её отличительная высокая ведьминская шляпа, увенчанная чучелом стервятника, привлекала внимание. — Мюриэль никогда не упускает возможности появиться на светском мероприятии, — иронически заметил Артур. Молли добавила: — Я вижу, Тесси тоже здесь. Они последние Прюэтты, не считая тебя, Гермиона. Нам нужно подойти поздороваться. «Отлично», — подумала Гермиона, повторяя последнюю фразу Джинни, наполненную сарказмом. Женщина оставила ей дом и приданое, хотя Грейнджер и не просила, но всё же она считала своим долгом хотя бы поздороваться…

***

Выбраться из-за стола вдовствующих оказалось труднее, чем Гермиона ожидала. Её происхождение, история родителей и собственные достижения были разобраны и проанализированы на микроскопическом уровне, пока ей не захотелось выпить бокал вина – может, даже несколько бокалов. Должно быть, наличие вина в организме отразилось на её лице, потому что как только она освободилась, кто-то пронёсся перед ней и вложил ещё один стакан в её руку. — Невилл! — воскликнула Грейнджер, и её лицо прояснилось. — Эй, Гермиона, — ухмыльнулся он. — Я только что наблюдал за тем, как тебя допрашивала моя бабушка и её подруги, и решил, что тебя нужно подбодрить. — Безусловно! — она рассмеялась. — Ты очень вовремя! Я так рада тебя видеть. Круглолицый нервный мальчик, которого она знала в юности, исчез; на его месте стоял уверенный волшебник с непринуждённой улыбкой. Он был в свободной льняной одежде, похожей на ту, что надета на других волшебниках. В его сверкающих глазах читалось любопытство, и он спросил: — Правда ли, что ты стала последним наследником дома Прюэттов? — Так ты слышал? — Здесь все только о тебе и говорят, — объяснил он, видимо, удивившись, что она не заметила этого. — Ну, как бы странно это ни звучало, так и есть, — Гермиона с интересом посмотрела на него, в её глазах загорелась неуверенная надежда. — А ты? Тоже проходишь распределение в этом году? — Уже второй год. В прошлый раз меня не выбрали. Она почувствовала закрадывающуюся надежду – вдруг она сможет выйти замуж за Невилла Долгопупса. Несмотря на далеко не романтическую историю, Гермиона признавала, что, если бы она вышла за него замуж, это, конечно, было бы гораздо легче объяснить, чем если бы она вышла замуж за совершенно незнакомого человека. Кроме того, он не был плохим волшебником… Тем не менее ей показалось странным желать этого, и она снова была поражена тем, насколько безумной была вся эта ситуация на самом деле. — Гермиона Грейнджер! — она узнала другой голос. Эрни Макмиллан внезапно подошёл к тому месту, где они с Невиллом стояли. — Как дела? Девушка снова улыбнулась, увидев знакомое лицо. — Привет, Эрни. — Я слышал всю твою историю – судя по всему, ты моя двоюродная сестра. — Ох… вау, это… — Неожиданно? — он подсказал ей. Эрни всегда был таким. — Это и моё первое распределение, я получил свой рунический камень всего четыре месяца назад… Ведьма прошла мимо них и бросила загадочный взгляд в их сторону, эффективно отвлекая внимание Гермионы. Прошло всего мгновение, прежде чем она узнала искусно уложенную причёску, принадлежащую Нарциссе Малфой… и прошло ещё одно мгновение, прежде чем она поняла, что её сын, вероятно, тоже здесь. Осмотрев толпу, Гермиона быстро нашла его благодаря платиновым волосам. Два года, прошедшие после войны, изменили Драко Малфоя, по крайней мере, внешне. Казалось, он стал выше и нешироким разворотом плеч отдалённо напоминал пантеру. В Хогвартсе у него были острые черты лица, особенно это касалось носа и подбородка. Теперь они были слегка угловатыми, как будто природа наконец-то решилась внести последние штрихи в шедевр. Единственное, что осталось неизменным, – его бледность. Его волосы, кожа… на самом деле, одетый в белое льняное церемониальное одеяние, он был похож на привидение. — Гермиона? — позвал Невилл, возвращая девушку в настоящее. Её внимание снова переключилось на друзей, и она улыбнулась. — Приятно видеть здесь знакомые лица. Я так волнуюсь. — Похоже, Джинни всё ещё находится во власти моей бабушки, — ухмыльнулся он. Взглянув на стол, Гермиона нашла взглядом подругу, к которой действительно всё ещё обращалась Мюриэль: девушка выглядела несчастной. — А вот и министр, — тихо предупредил Эрни. Гермиона с восхищением наблюдала, как маска безупречной вежливости скользнула по лицу бывшего пуффендуйца, когда Кингсли приблизился к ним троим. Мистер Уизли был рядом с ним вместе с Перси, который довольно дружелюбно пожал ей руку в знак приветствия. Артур ухмыльнулся: — Гермиона, ты помнишь Кингсли? — Ну как я могу забыть! — воскликнула она. Кингсли Шеклболт, облачённый в церемониальную мантию, усмехнулся. Своим глубоким, обнадёживающим голосом он поприветствовал девушку: — Я знаю, что говорю не только за себя, когда утверждаю, что рад твоему возвращению в Англию, Гермиона. Они пожали друг другу руки, и при этом Гермиона впервые осознала, что существует вероятность того, что она может оказаться в паре с волшебником перед ней: бывшим членом Ордена Феникса и нынешним Министром Магии. Это было странное чувство. Окружённая Артуром, Кингсли, Перси, Невиллом и Эрни – и, наконец, Джинни, когда она сбежала от сплетниц, – Гермиона была вовлечена в разговор об атмосфере этого праздника и о том, насколько мероприятие отличалось от тех, что были в предыдущие годы, особенно во время войны. — Это действительно первый год, когда всё начало устаканиваться, — заметил Кингсли, казалось, довольный этим. Гермиона задавалась вопросом, сколько лет он провёл, не находя себе пару. — Летом после окончания войны распределялось самое малое количество участников, что я когда-либо видел… По мере того, как обсуждение переходило к другим темам, а Эрни вставлял свои пять копеек туда, где, по его мнению, он мог сказать что-то умное или примечательное, внимание Гермионы снова перенеслось на стоящего неподалёку Малфоя. Теперь он был занят разговором с волшебником, который, вероятно, мог оказаться взрослым Теодором Ноттом и ещё одним, которого она не знала. У последнего был ирокез и бородка. Гермиона попыталась узнать его, но не смогла. Внезапно волшебник заметил, что она пристально смотрит на него, подмигнул и сделал вид, что осматривает её тело снизу вверх. Грейнджер быстро отвела взгляд, покраснев. Осталось лишь надеяться, что сегодня она в паре не окажется.