То, что священно | This, Too, Is Sacred

Четверть часа она провела с Молли, Артуром и Джинни. Перси с супругой вернулись к вечеру домой, так как беременная Одри изрядно устала от поздних посиделок и большого количества еды. Когда Гермиона рассказала, что Мюриэль подарила им с Драко две бутылки метеглина, Артур не сдержал смешок. — На нашу помолвку она расщедрилась только на одну, — объяснила Молли, когда заметила недоумение на лице Гермионы. — Видимо, она очень рада породниться с Малфоями. Джинни издала такой звук, будто её вот-вот вырвет. — Тебе пора возвращаться к Драко, Гермиона. Скоро наступит ваша очередь, и тебе следует начать супружескую жизнь с хорошей ноты, — чуть позже Артур перевёл взгляд на Малфоя. — Думаю, уже слишком поздно, — грустно ответила она. — Мы начали не «с хорошей ноты» ещё на первом курсе Хогвартса… Но она всё равно прислушалась к Артуру и вернулась к Драко, с трудом вынудив себя сесть обратно на своё место. Когда Гермиона подошла, Малфой быстро спрятал что-то в карман брюк. Она подумала, что, возможно, он снова разглядывал её камень, отчего в груди странно затрепетало. Эйвери вернулись из хенджа невероятно счастливыми – с таким упоением они не смотрели друг на друга за весь вечер ни разу. Астория сняла цветочную корону, её полуночного цвета волосы слегка растрепались, но в глазах читалось обожание волшебника, находившегося рядом с ней. Гермиона почувствовала, что к её щекам подступает кровь. Она повернулась к Драко и заметила, что он уводит взгляд куда угодно, лишь бы не смотреть на своих друзей. «Странно», — отстранённо подумала девушка. Весь вечер Малфой периодически поглядывал на прибывшую пару, и ей вдруг стало интересно, о чём же он думал. Может быть, Кадфаэль рассчитывал на другой вариант развития событий? Во всяком случае, сейчас он выглядел вполне довольным… Драко поднялся и обошёл девушку, чтобы помочь ей со стулом. — Готова? На самом деле она совершенно не была готова, но отвечать не стала, ведь он спросил лишь из вежливости. Им не достались громкие поздравления и непристойные комментарии со стороны других чистокровных волшебников, так как они были шестой по счёту парой, и все заготовленные фразочки гостей уже закончились. До ушей Гермионы лишь едва доносились насмешки, и, казалось, спустя несколько секунд они уже покинули павильон и поднимались вверх по холму. Оглянувшись назад, она увидела миссис Уизли, наблюдавшую у входа за тем, как они поднимаются; видимо, заботливая женщина заметила её волнение, потому ободряюще улыбнулась и кивнула. Они прошли примерно половину предстоящего пути, и никто из них всё ещё не проронил ни слова. Папоротники, растущие вдоль лесной тропинки, шелестели на ветру, вокруг пели сверчки. В какой-то момент Гермионе показалось, что краем глаза она заметила ползущих по согнутому дереву бовтроклов; девушка попыталась успокоиться, сосредоточив мысли на таблицах, которые они когда-то заполняли информацией об этих чудищах на уроке по уходу за магическими существами. Она пыталась вспомнить каждую мелочь, но от выпитой медовухи и сильного волнения голова шла кругом. Неподалёку послышалось уханье совы. — Это большая рогатая сова, — сказал Драко. — Наверняка, — она бы согласилась с его комментарием, даже если бы он сказал, что это бегемот. Настолько девушка была погружена в свои мысли. — Гермиона, расслабься. Она так удивилась, услышав слетевшее с его уст собственное имя, что споткнулась о корень дерева. — П-прости. Просто немного… — Волнуешься? — Да. Он остановился и, вздохнув, взял её за руку. — Ты что делаешь? — она попыталась отстраниться. — Пытаюсь взять тебя за руку, чокнутая ведьма, — Драко огрызнулся. — Веришь или нет, мне тоже всё это трудно даётся. Гермиона уставилась на него; она была так озадачена собственными эмоциями, что не подумала о возможных переживаниях Драко. — Ну и? Сова снова ухнула, но на этот раз ближе. — Можно я тебя поцелую? Папоротник щекотнул её икру; пальцы на ноге пульсировали от того, что Гермиона споткнулась о корень, но она волновалась так сильно, что казалось, будто пульсирует всё её тело от макушки до пяток. «Он хочет меня поцеловать?» Её молчание продлилось слишком долго. — Забудь, — пробормотал Малфой и оттянул свою руку от её. — Нет, — Гермиона сжала в ладони его пальцы. — Я… хочу, чтобы ты меня поцеловал. Он посмотрел на неё слегка недоверчиво. — Нам стоит попробовать, — добавила она. — Прежде чем… — Прежде чем мы потрахаемся, — закончил Малфой за неё. Увидев возмущённый взгляд Гермионы, он добавил: — Не смотри на меня так. Так и будет, и чем быстрее ты смиришься с этим фактом, тем лучше будет для нас обоих. — Не то чтобы я не смирилась с этим, — солгала Гермиона, — просто я не ожидала, что ты будешь говорить об этом так грубо. — Я должен был сказать, что мы будем заниматься любовью? — фыркнул Драко. — Полагаю, требовать подобное от людей с историей вроде нашей – это чересчур, — после минутной паузы ответила Гермиона. Драко поднял взгляд на каменный круг, около которого их ожидал Лестрейндж. — Ты собираешься меня целовать или нет? — нетерпеливо спросила Гермиона. — Собираюсь. Но нам стоит поторопиться, — уверенно ответил Малфой, вновь переведя на неё свой взгляд.. — Это наш первый поцелуй, — возразила она, — он не должен быть быстрым! Гермиона замолчала, когда он вдруг наклонился к ней; сначала девушка отшатнулась от того, что лицо Драко слишком быстро приблизилось к её, а затем замерла, как хищное животное, почуявшее опасность. Он остановился теперь уже совсем близко и смотрел на неё так, будто перед ним находилась не девушка, а головоломка, которую ему нужно было разгадать. Поцелуй был довольно грубым, хоть губы Малфоя были мягкими. Одной ладонью он коснулся её тонкой талии, а второй – шеи. Не задумываясь, девушка коснулась руками его плеч и закрыла глаза в наслаждении. Она закрыла глаза, чтобы не видеть, кого целует, и с попыткой скрыть этот факт к ней пришло постепенное осознание: этот поцелуй был самым приятным из всех, что ей довелось пережить. Она и не заметила, когда Драко просунул язык ей в рот и сжал в ладони локоны жены. По спине Гермионы пробежали мурашки, и она вздрогнула; её будто обдало электрическим током – он пронёсся по всему телу, от макушки до кончиков пальцев, и она сама не заметила, как вцепилась в его рубашку, спустив ладони на грудь Драко. Когда они отпрянули друг от друга, ей вдруг показалось, что в лёгких совсем не осталось воздуха. Её тело окутали магия и желание, сердце тяжело билось в груди. Гермиона распахнула глаза и встретилась с серыми радужками. Она облизнула губы и готова была поклясться, что на них остался его вкус. — Это было… неожиданно, — пробормотал он, запустив руки в волосы. — Что ты имеешь в виду? В этот раз Драко, наклонившись для ещё одного поцелуя, не застал Гермиону врасплох. В отличие от предыдущего, этот был довольно коротким – он просто чмокнул её в губы. — Даже без Магии, вынуждающей нас хотеть друг друга, это всё равно было бы впечатляюще. Она нахмурила брови. «Неужели всё дело лишь в этом? В магии, которая делает нас совместимыми?» — Гермиона, — Малфой снова коснулся её руки, — не зацикливайся на этом. Пойдём. Но она и так уже успела зациклиться – настолько, что на этот раз почти не почувствовала ничего необычного в том, что её пальцы переплелись с его. Мысли Гермионы вихрем проносились в голове, пока они продолжали подниматься вверх. Она ожидала, что в какой-то момент он отпустит её руку, но Малфой не делал этого до самой вершины холма, где их ждал Лестрейндж. Казалось, даже здесь присутствовали свои особые ритуалы. Старик тяжело опирался на свой посох, будто только недавно проснулся; он попросил их преклонить колени за пределами каменного круга. Внутренняя часть хенджа была окутана огромным переливающимся пузырём, похожим на щит; Гермиона не могла заглянуть внутрь с того места, где стояла на коленях рядом с Драко, и задумалась, не действуют ли эти чары в обе стороны. — Масло магнолии для верности, чертополоха для силы и пижмы для долголетия. Благословляю ваш брак, — сказал Лестрейндж, макнул пальцы в три небольших сосуда, наполненных названными маслами, и тремя уверенными мазками коснулся лба каждого из молодожён. Затем он произнёс несколько слов на древнем языке, из которых Гермиона не смогла разобрать ни одного, и направил в их сторону горящую палочку шалфея. — Шалфей для защиты. «От чего, интересно, нам нужна защита…» — мрачно подумала она, погрязнув в беспокойстве. Несмотря на всё, что произошло за этот вечер, Гермиона впервые задумалась о том, не совершила ли она огромную ошибку, связав себя обязательствами с Кровным Договором. — Род Малфоев и род Прюэттов были призваны этим вечером Древней Магией, дабы отдать дань уважения доблести и милосердию могущественной земли… — провозгласил Лестрейндж. — Магия крови, секса и Древняя Магия – все они соединятся сегодня… Не говоря больше ни слова, он жестом указал на хендж и магический пузырь внутри него, а сам отошёл к ближайшей роще и остановился у деревьев. Гермиона неуверенно посмотрела на Драко. — Готова? — парень кивнул в сторону каменного круга. — Не знаю, — честно ответила Гермиона, с сомнением глядя на ближайший монолит, устремлённый в чёрное ночное небо. Драко встал с места и смахнул грязь с колен. — Ты не волнуешься? Изогнув бледную бровь, Малфой протянул ей руку, чтобы помочь подняться, и она протянула в ответ свою. — Я об этом не думаю. Как будешь готова, заходи ко мне в круг. Не медля больше ни секунды, он отпустил её руку и шагнул в хендж, тут же исчезнув из виду. Гермиона решила, что это было довольно благородно, так как он развеял её сомнения: снаружи не было видно, что происходит внутри круга; никто ничего не сможет увидеть, даже Лейстрейндж. Особенно Лестрейндж… С другой стороны, Гермиона подумала, что он был не совсем честен с ней, утверждая, что не думает об этом. «Возможно, он просто старался держать марку. Но я же его жена! Как мы сможем достичь счастья в браке, если он не может даже пооткровенничать со мной?» Наверное, было наивно предполагать, что такое вообще возможно. — Ничего страшного не случится, — выдохнула Гермиона с облегчением, обрадовавшись тому, что перед этим опрокинула пару рюмок медовухи, поскольку не была уверена, что в противном случае у неё хватило бы смелости пройти через это. Когда она переступила порог каменного круга, всё вокруг окуталось пеленой уединения. Большую часть вечера воображение не давало ей покоя, девушка то и дело представляла себе, как переступает порог хенджа и видит перед собой помятую картину использованного предыдущей парой места уединения. Гермиона с облегчением обнаружила, что ошибалась. Сотни свечей выстроились по периметру сферы. Некоторые были громадными – больше её ладоней, другие совсем крошечными, они плавали по краям сферы и стекали капельками воска на землю. Они были самых разных цветов – от белого до чёрного всех оттенков. Какими бы привлекательными эти огоньки не были, они не могли сравниться с центром пузыря. Главный монолит в центре каменного круга по-прежнему был полностью погружён в землю, но вокруг него лежали целые груды лепестков белых цветов. Драко склонился над ними, чтобы рассмотреть получше, но выпрямился, как только Гермиона дала о себе знать. — Пионы, — пояснил он, взяв в руки один из нежных лепестков и с любопытством глядя на неё. — О чём ты думала возле кустарника? Гермиона слегка наклонила голову в сторону, продолжая рассматривать центр. За неимением другого подходящего описания… она бы назвала картину романтичной. Она и подумать не могла, что подобной церемонии характерна романтика любого рода. Вдруг одёрнув себя и вспомнив, что он задал ей вопрос, девушка ответила: — О, э… точно не помню. По реакции Драко нельзя было сказать, что он ей поверил, но парень продолжал с интересом рассматривать Гермиону. Фамильный герб Малфоев переливался слабым золотистым светом на центральном камне позади него, и Гермиону снова осенило: она наедине с Драко. По-настоящему наедине с ним. Драко медленно подошёл к ней, взял ладони в свои и привлёк её внимание к себе. Нервозное состояние стремительно усиливалось, прорываясь сквозь душевные путы. — Прости, неужели мы действительно должны делать это на ложе из цветочных лепестков? — Гермиона собрала все остатки самообладания и спросила настолько уверенным голосом, насколько это было возможно. — Почему бы и нет? — спросил он с искренним любопытством. — Тебя это оскорбляет? — Кажется, это не шибко практично, — Гермиона потянулась за своей палочкой. Наколдовав мягкое одеяло, она положила его поверх лепесточков. — Вот. Гермиона взглянула на Драко, чтобы спросить его мнение по поводу наколдованного одеяльца, но, обернувшись, увидела, как он стягивает через голову белую льняную рубашку, а затем бросает её на пол. Когда Малфой растегнул пуговицу на брюках, девушка поспешно отвела взгляд. Похоже, время пришло… Пока он продолжал раздеваться, Гермиона лишь нервно теребила завязки платья, выискивая в себе ответ на вопрос, действительно ли она осмелится просто взять и обнажиться перед ним. Девушка вновь подняла взгляд и теперь обнаружила Драко абсолютно голым, в то время как она пальцами всё ещё дёргала аккуратный бант чуть выше груди. Втайне Гермиона восхищалась открывшимся видом: слизеринец был крепко сложен, бледная кожа казалась до невозможности гладкой, разве что небольшой пучок волос виднелся на груди – всего на тон или два темнее его знаменитой шевелюры, – которые тонкой изящной струйкой спускались вниз по животу и собирались вокруг его… Мерлин милостивый… Он подошёл к ней аккуратно, так, словно боялся, что пойманный в ловушку дикий зверёк попытается из неё вырваться. В конце концов, их связь была действительно крайне непрочна. Гермионе казалось, что она знает о Драко всё самое глубокое, самое важное, учитывая её познания о его руническом камне, но на самом деле ей вовсе ничего о нём не было известно. Несмотря на это, она чувствовала внутри себя что-то, что тянуло её к Малфою, так глубоко и крепко засевшее, будто это было с ней всегда. Гермиона попыталась подавить это ощущение, понимая, что это, скорее всего, влияние Древней Магии. Малфой подушечками пальцев едва ощутимо – совсем как крылья бабочки – коснулся её руки. Гермиона ощутила ещё один всплеск страха и поняла, что в хендже действует совсем иного рода магия – не такая, как по всему периметру территории. Прикосновение Малфоя к щеке ощущалось как ожог пламенем. Девушка подняла взгляд на Драко. Она ожидала увидеть в его глазах что угодно: например, завуалированное отвращение или, может, зрелость – совсем крохотная часть её души отчаянно желала выискать в парне напротив именно это качество. Но вот чего она точно не ожидала увидеть в серых радужках, так это голод. — Нам предстоит о многом поговорить, — выпалил Драко, признавая то, что их прошлое едва можно было назвать просто неудачным. Учитывая то, что Драко стоял перед всё ещё одетой Гермионой абсолютно обнажённым, ей было трудно удерживать взгляд на его лице. — И мы обязательно обсудим, — пообещал он, — только не сейчас. — Хорошо, — Гермионе всё ещё приходилось прикладывать усилия, чтобы не опустить взгляд. Он потянул за завязки платья, и оно волной упало к её босым ногам. Спустя мгновение он обвил её талию руками, нежно прижимая её к себе и разжигая этим самым в ней огонь. — Надеюсь, ты не девственница? — Нет, — Гермиона немного напряглась, — а ты? — Нет, — Драко хмыкнул так, будто его забавляла сама мысль о подобном раскладе вещей. Между ними стремительно нарастало напряжение, и Гермиона всем телом ощущала, как внутри неё закипает магия и в жилах раскаляется кровь. В месте каждого его касания кожа загоралась Адским пламенем, и она вдруг пожалела, что не задавала вопросов о действии Древней Магии во время консумации. — Расслабься, — Драко коснулся её шеи, — мы были рождены ради этого момента. — Хотелось бы верить, что я создана не только для секса, Малфой, — Гермиона издала нервный смешок. — Драко, — поправил он. Огоньки свечей плясали в серых радужках. — Мы женаты. Моя фамилия теперь и твоя, так что пора прекращать называть меня так. «Точно», — Гермиона смутилась, что, утонув в волнении, едва не забыла, что вышла за Драко замуж. «...И если вам вдруг на секунду вздумалось, что эта честь вам оказана для чего-то, кроме воздания должного Древней Магии, то вы, вероятно, не до конца поняли, что означает быть членом кровного договора». Было трудно сосредоточиться на чём-то конкретном, когда Магия в буквальном смысле заставляла кровь гудеть в жилах – совсем как наркотики. Драко ущипнул её за сосок и слегка оттянул его, отчего она не сдержала едва слышимый стон. Тело и разум находились в состоянии войны. Гермиона осознавала, что её возбуждение – это сигнал о том, что её тело без единой попытки сопротивления подчинилось Магии и было готово принять Драко; однако её разум с трудом справлялся с этой информацией. — Гермиона… расслабься, — один только его голос вызывал мурашки по коже. — Я пытаюсь, — и она действительно пыталась представить, что они не прижимаются друг к другу голыми телами. — И… что дальше? — Сейчас я поцелую тебя. И буду целовать до тех пор, пока ты не отбросишь каждое из засевших в твоём сознании сомнений, — Драко наконец убрал руку от груди и зарыл пальцы в её шикарные локоны. Она открыла рот, чтобы возразить, но тут же передумала что-либо говорить, осознав, что именно это Малфой и имел в виду. — Как только ты справишься с этой задачей, я нагну тебя и буду трахать до тех пор, пока до тебя не дойдёт: мы рождены ради этой ночи, ради того, чтобы заняться сексом именно здесь и именно сегодня, — он улыбнулся ещё шире, оттянул один из локонов девушки вниз и отпустил, отчего тот тут же отпружинил назад. Её возражения замерли на губах. Будь он проклят. Язык Малфоя такой же острый, как и взгляд. Спустя несколько секунд Драко впился в её губы поцелуем, разжигая в ней неистовое желание. Он целовал её неторопливо, так, будто им вовсе не нужно было никуда торопиться. От этих махинаций магия в Гермионе затрещала, как тепловая молния. Заталкивая свой язык в рот жены, Драко снова коснулся ладонью её груди. Остатки здравого смысла стремительно покидали Гермиону. Через секунду он уложил её на наколдованное ею одеяло. Внезапно пионы под ними распустились, и воздух наполнился цветочным ароматом. Прикосновение ткани к спине вернуло Гермиону в реальность, и она снова напряглась. — Повторяю ещё раз: расслабься, — шумно выдохнул Драко. — Тебе легко говорить. — Да ну? — Драко развёл её колени в стороны и коснулся пальцами промежности; Гермиона так отчаянно хотела его, буквально дрожала от желания. Она ждала едкого замечания по поводу её очевидного возбуждения, но вместо этого Драко уткнулся ей в бедро окаменевшим членом. — С чего ты взяла? — Ну, — её самообладания не хватило на то, чтобы подавить вздох от его движений пальцами, — тебя готовили всю жизнь к этому дню, а у меня был всего месяц. — Да, меня готовили, — он коснулся губами её шеи, — но ко встрече с чистокровной волшебницей. А получил я тебя. — Но я же Прюэтт… Я и есть… — Гермиона буквально задрожала от удовольствия, всем телом желая большего. — Я в курсе, — он заткнул её поцелуем и устроился удобнее между ног девушки. — Ты позволишь мне? «Это мой последний шанс сдрейфить», — пронеслось в голове, но вместе с этим Гермиона совершенно не могла понять, как вообще на данном этапе можно было сказать «нет», учитывая то, как сильно у неё сосало под ложечкой и пробирало всё тело желанием. Она едва заметно кивнула ему в ответ, но Драко считал согласие с её взгляда. Гермиона ожидала от него ещё несколько реплик, вроде вопроса о том, уверена ли она в том, что хочет этого, но ошиблась: Малфой резко вошёл в неё. Гермиона моментально откинула голову назад и упёрлась коленями в обнажённые бёдра волшебника. Он осыпал поцелуями хрупкие плечи и ключицы, бормоча что-то себе при этом под нос, но она едва обращала внимание на это и вовсе не старалась разобрать его слова. Циклон пьянящих ощущений захлестнул её тело, перечеркнув все представления о границах физического удовольствия. Драко вынул член, а затем снова упёрся головкой в нежные складочки и надавил, медленно растягивая стенки влагалища. — Ты… невероятная, — хрипло прошептал он. Гермиона вгляделась в лицо мужа: он был красив, властен и способен загипнотизировать одним только взглядом. Впервые в жизни она не могла подобрать слов, а он, казалось, понимал её и без них. Новобрачные были окутаны паутиной Магии, их тела сливались воедино на выложенном цветами ложе. Единственное, на чём Гермионе удавалось сосредоточить своё внимание, это его толчки, и девушке хотелось двигаться парню навстречу. Она прижималась к нему, обхватив руками его широкую спину, и чувствовала каждую напряжённую мышцу подушечками пальцев. Разум канул в лету, и сознание заполонил постоянный натиск грубого физического желания. Малфой ускорился, считав мольбу об этом в её глазах. В конце концов наступила кульминация, одурманивающая обоих, и Гермионе даже показалось, что она ощутила не только свой, но и оргазм Драко. Она закрыла глаза и громко застонала, задрожав от ощущений. Драко подхватил одной рукой её под колено и забросил ногу себе на плечо. Гермиона всё ещё ощущала толчки Драко наряду с растекающейся по нутру тёплой жидкостью. Последующие ощущения были настоящей эйфорией. Она и подумать не могла, что столь сокрушительный оргазм вообще реален. По мере того, как её одолевала вялость от нахлынувшей страсти, Гермиону переполняло некое чувство завершённости. Спустя ещё несколько коротких толчков Драко просто рухнул на скомканное одеяло рядом с женой, тяжело дыша. Несколько лепестков пион прилипли к её волосам, но ей сейчас было вовсе не до этого. Гермиона опустила взгляд на свои ноги: внутренняя сторона бёдер измазана спермой. Она потянулась за палочкой, чтобы очистить кожу, но Драко перехватил её запястье до того, как она успела это сделать. — Не смей. Она молча послушалась и опустила руку, даже не спрашивая причину. Драко всё ещё был возбуждён, он наклонился к ней, чтоб снова поцеловать её. В отличие от первых поцелуев, этот был нежным. Малфой скользнул пальцами по её животу, и спустя ещё секунду Гермиона почувствовала эти пальцы на клиторе, ещё через одну Драко раздвинул нежные складочки. — Хочу, чтоб всё оставалось в тебе, — Драко вытер вытекшие на бёдра капли спермы и снова сунул пальцы ей во влагалище, отчего она вздрогнула. Гермиона запечатлела это признание в поцелуе, на который Малфой ответил стоном в её припухшие губы. По мере углубления она вновь почувствовала окутывающее её желание, и Драко, вероятно, ощутил то же самое, потому что рывком перевернул её и усадил на свои бёдра. — Ещё раз? — она чувствовала под собой эрекцию Драко. — Буду трахать тебя до тех пор, пока тебе не станет больно сидеть. — А как же рефрактерный период? — возразила Гермиона, хотя её тело кричало о полном согласии. В ответ Драко провёл головкой по её промежности и толкнулся внутрь, увлекая их вновь в пучину удовольствия…