Часть 13
16 июня 2024 г., 10:51
Многих чистокровных волшебников с юных лет обучали символике растений, и Драко не был исключением из правил. С помощью цветов можно было передавать из поколения в поколение целые тома историй, не произнося при этом ни единого слова, но едва ли именно это стало причиной существования данной традиции. Всё было куда проще: изучение разных видов флоры, как магической, так и не магической, являлось важным звеном в изготовлении зелий.
Например, облепиха входила в состав по крайней мере трёх защитных зелий, о которых Драко навскидку мог вспомнить. Маргаритки, которые иногда дарили в букетах как символ невинности, также символизировали удачу, а их корень являлся ингредиентом знаменитого «Феликс Фелицис». Шалфей – символ долголетия и защиты – входил в состав многих омолаживающих эликсиров и сывороток.
Драко помнил, что пионы время от времени добавляли в любовные зелья… вот что заставило его беспокоиться.
Когда он вошёл, цветов внутри каменного круга не было. Они появились позже, прямо перед тем, как вошла Грейнджер, нет… они появились вместе с Грейнджер.
Это означало, что цветы являлись проекцией её мыслей. Тем не менее казалось, девушка о них знала не больше Драко... И если это действительно отражение того, что у неё в голове, то о чём же она думала?
Счастливый брак, сострадание… вот что символизировали кроваво-красные пионы. Именно по этой причине их добавляли в любовные зелья. Хотела ли она стать счастливой с ним? Едва ли. Вопрос был явно не из простых.
Большая рогатая сова, которую они слышали ранее, всё ещё гортанно кричала, только на этот раз ей отвечала глубоким уханьем вторая. Драко искоса взглянул на ведьму, бесшумно спускающуюся рядом по склону холма обратно к месту празднования новой, слегка покачивающейся походкой. Пряча самодовольную ухмылку, он тайком восхищался её фигурой.
По правде говоря, хоть Гермиона и была мегерой во времена Хогвартса, сейчас она казалась совсем другой. Драко никогда не встречал настолько очаровательного человека; он придерживался мысли, что женщины обладают разной степенью привлекательности и что данный эффект можно усилить с помощью косметики или надлежащего ухода. Но никогда прежде красота не была такой кричащей, такой захватывающей. Она была раскатом грома, обрушившимся на него и держащим тело в таком напряжении, что он чувствовал внутри себя настоящий огонь.
Воистину, Гермиона была дьяволицей, но теперь эта личность исчезла, спряталась, как пылающий факел, ставший тлеющими углями. Кеназ, ожидающий момента, чтобы снова вспыхнуть пламенем.
Теперь же она казалась кротким мышонком – такой, какой и была до соития. Драко занялся с ней сексом трижды и сделал бы это снова, не начни она отстраняться. Возможно, ей потребовалось столько времени, чтобы вынырнуть из совершенно всепоглощающей потребности трахаться и быть трахнутой.
Она не произнесла ни единого слова с тех пор, как они покинули хендж после церемонии с Лестрейнджем, во время которой им требовалось выполнить жертвенное пролитие крови и закрепить брак соитием. Драко всегда было любопытно, что должно было произойти на этом этапе; о таком не спросишь свою мать. Оказалось, приняв его «семя» – так выразился Лестрейндж, не Малфой, – Гермиона выступила в качестве своего рода сосуда для подношения. Вспоминая свои собственные слова, брошенные Грейнджер после их первого раза в хендже, Драко подумал, что, вероятно, магия секса контролировала каждое из испытываемых ими чувств, поэтому он так страстно желал, чтобы ни одна капля его спермы не вытекла из девушки.
Дрожь чего-то низменного и первобытного пробежала по внутренностям, стоило воссоздать в памяти момент, как он заполнял её лоно.
После они совершили жертвенное пролитие крови. Драко надрезал ладонь, сжал её в кулак и выдавил тёмно-красные капли на древний герб своей семьи. Он сделал точно так же, как это делали его предки на протяжении многих поколений. Малфой сдержал желание скривиться от боли из-за пореза, не желая показаться слабым в глазах новоприобретённой жены, но она совершенно не замечала его. Блондин исцелил себя магией, как было принято, и обратил внимание на то, что Грейнджер вместо ладони нанесла порез на предплечье.
Когда кожа разошлась по линии надреза, словно лопнула как перезрелая ягода, девушка прижала пальцы к ране и провела ими по гербу. Драко поразмыслил над этим поступком и счёл его почти изящным. Лестрейндж не увидел в этом ничего необычного, но вот Драко отметил, что в его инструкциях всегда звучали одинаковые наставления: разрезать именно ладонь. Неужели это было просто ради эффектного зрелища?
Он опустил взгляд на её предплечье: нежную кожу заживили с помощью магии, на ней не осталось и следа; вдруг он испытал стеснение за свою левую руку, на которой покоилось серое уродливое пятно, покрытое шрамами – остатки некогда чёрной метки, которая останется с ним до конца дней.
Ему было интересно услышать её мысли по этому поводу. Поскольку теперь они были женаты, он не мог скрывать это вечно и сомневался в том, что, приобретя статус чистокровной волшебницы, Гермиона резко изменила свои взгляды на политику Тёмного Лорда. Глядя на неё по пути с холма, Малфой задавался вопросом, думала ли она о подобных вещах: о противоположных фронтах на войне, об испорченных взаимоотношениях многолетней давности, о различиях в их воспитании. В конце концов, чистокровная она или нет, её воспитывали как магла. Что, чёрт возьми, у них могло быть общего?
Вскоре в поле зрения появился павильон, а после их настиг и гул, и это значило, что праздник всё ещё был в разгаре. Слишком поздно он понял, что они не обмолвились и словом на протяжении всего пути сюда.
— Гермиона…
Она на секунду взглянула на Драко и сразу ускорила шаг, чтобы обогнать его. Малфой позволил ей сбежать, так как и сам не знал, что вообще собирался сказать. Что можно было сказать женщине, над которой безжалостно издевался все школьные годы и с тех пор не общался с ней до самой женитьбы? Что можно сказать после того, как затрахал эту самую женщину по велению какой-то Древней Магии?
Добравшись к подножию холма, Драко заметил, что его мать вела беседу с мистером и миссис Уизли. Лысеющий рыжеволосый мужчина достаточно вежливо обсуждал, где и в каких условиях будет содержаться Гермиона. Драко поморщился. Он не в первый раз задумывался о том, что в комплекте с Грейнджер идёт целый набор Уизли. Малфой предполагал, что должен был хотя бы узнать, как зовут каждого из них... и запомнить, сколько их вообще есть.
С наигранной уверенностью Драко направился в центр светских бесед. Гермиона стояла в нескольких шагах от компании, беседуя с девчонкой Уизли. Блондин держался от них подальше: о Джиневре Уизли он помнил только то, что однажды на пятом курсе она наложила на него чёртов летучемышиный сглаз – и совсем не хотелось переживать снова – и что по неизвестным причинам Теодор Нотт с ума сходил по этой ведьме.
— Драко, дорогой, — поприветствовала его мать, — ты помнишь Артура и Молли Уизли?
«Благослови её господь», — подумал он, благодарный за светские манеры матери, – она называла имена людей, с которыми вела беседу, и это всегда спасало Драко.
— Конечно, — Драко протянул руку главе семейства рыжих, — хоть мы и не были знакомы лично...
Он пожал руку Артура и заметил, что во взгляде волшебника смешались настороженность с надеждой: будто бы старик хотел видеть в парне всё только лучшее, но пережитый опыт общения этому мешал. Драко протянул руку и Молли, которая постаралась завершить рукопожатие как можно скорее. Приземистая на вид волшебница повернулась к Нарциссе:
— Уверена, ты и сама понимаешь: не стоит даже надеяться на то, что Гермиона будет жить в Малфой-Мэноре, её ведь там пытали.
— Что касается этого, — начала мать жениха, — то... крайне прискорбный инцидент произошёл в старой гостиной, которую я приказала демонтировать и заменить зимним садом...
Драко на мгновение задумался о почти маниакальном желании своей матери перестроить всё поместье после окончания войны. Это послужило для неё одновременно способом избавиться от плохих воспоминаний о доме, а также развлечением во время пребывания под домашним арестом. Ремонт оказался существенным как по своим внешним проявлениям, так и по стоимости. Некоторые места в доме Драко теперь с трудом узнавал – и, честно говоря, он столько ужаса повидал в этих комнатах, что был рад всем изменениям.
— ...Не говоря уже о том, что в прошлом году мы отреставрировали целое крыло на случай женитьбы Драко. Отремонтированная часть поместья уже полностью готова к использованию и совершенно не пересекается с местами, в которых в ту ночь довелось побывать Гермионе. Думаю, она будет вполне довольна.
Драко предполагал обратное. Он взглянул на свою жену: Гермиона и Джинни всё ещё стояли рядом и слушали разговор старших, держась за руки; рыжеволосая поглаживала большими пальцами подругу в попытках успокоить её. Внезапное оживление толпы в павильоне на мгновение привлекло внимание Драко. Оказалось, что это всего лишь Долгопупс со своей новоиспечённой супругой – молодые отправились к хенджу.
Малфой снова взглянул на Артура и Молли и дополнил слова Нарциссы:
— Стоит отметить: я прекрасно понимаю, что в прошлом между мной и Гермионой было мало приятного. Чего бы ни стоило для вас моё слово, я клянусь заботиться о ней. Если моей жене будет некомфортно в поместье после переезда, то я сразу же найду решение этой проблемы. Гостевой домик, например, можно легко переоборудовать...
— Гостевой домик, Драко? — прошипела Нарцисса.
— Гостевой домик, да, — Драко звучал вполне серьёзно и убедительно. — Тебе не меньше моего известно, что это вполне приличное сооружение, хоть и уступает в величии главному замку на территории.
— Это кажется хорошим компромиссом... — миссис Уизли выглядела вполне довольной.
Драко снова взглянул на двух волшебниц, стоящих чуть в стороне, и сразу же заметил смену настроения Гермионы – девушка смотрела в пол, нахмурив брови. Создавалось впечатление, будто ей было сложно поверить в то, что эти слова были сказаны тем самым мальчиком, которого она терпеть не могла в детстве. Малфой вдруг почувствовал надежду на то, что это начало чего-то нового...
— Что ж, тогда решено, — заключил Артур, — тебе нечего добавить, Гермиона?
— Почему я не могу остаться с вами? — Грейнджер перевела взгляд на миссис Уизли.
Нарцисса выглядела обиженной этим вопросом.
— О, милая, ты больше не Прюэтт, теперь ты Малфой, — ответила Молли. Её взгляд был полон любви; Драко было интересно: каково это, когда на тебя так смотрят. — Малфои должны жить в фамильном поместье. Таков порядок вещей.
— За последние пару месяцев произошло слишком много изменений... у меня голова кругом от всего этого.
— Ты и впрямь выглядишь уставшей, дорогая, — вмешалась в разговор Нарцисса. — Полагаю, мой сын выжал из тебя последние соки.
— Мама! — блондин опустил взгляд.
— В этом нет ничего постыдного, Драко. Твой отец был таким же… Я почти уверена, что нас с Люциусом стоило бы занести в некую книгу рекордов за слишком длинный процесс закрепления брака. Хотя и вы в хендже пробыли часа два, что тоже немало...
«Мне это послышалось. Быть такого не может: моя родная мать никогда бы в жизни не стала рассказывать на публике об их интимной жизни с отцом…» — пронеслось в голове Драко, хоть он и понимал, что всё это точно происходило наяву. Ему пришлось перебить Нарциссу, чтобы прекратить эту исповедь:
— Я тут подумал, мама. Может, ты останешься здесь ещё на немного, насладишься празднеством, а мы с Гермионой отправимся в поместье? Уверен, она захочет осмотреться.
— Что за глупости, дорогой, поедем вместе! — Нарцисса не обратила внимания на не такой уж и тонкий намёк.
Драко бросил смущённый взгляд на старших Уизли: Молли, к удивлению, оценила его старания, а вот Артур, было заметно, всё ещё не питал к жениху доверия. Затем блондин перевёл взгляд на свою жену: Джинни всё ещё держала её ладони в своих.
— Идём, Гермиона? — Драко подошёл к девушкам.
— Я... не знаю, — Грейнджер обеспокоенно взглянула на подругу.
Малфой всем телом ощущал её волнение.
— Джиневра, не оставишь нас на минутку?
— Для тебя «Уизли», Малфой, — она скорчила гримасу, прежде чем удалиться.
Несмотря на брошенную колкость в ответ, Драко был благодарен рыжеволосой за возможность немного побыть наедине со своей женой. Гермиона подняла взгляд на него. Она выглядела завораживающе: демонстративно вздёрнула подбородок, желая выглядеть смелее, но в глазах отчётливо читался страх. Ему так сильно захотелось зарыться пальцами в её вьющиеся локоны – точно так же, как полчаса назад в хендже, – но девушка явно была бы этому не рада. Вместо этого он взял её за руку и счёл добрым знаком то, что Гермиона не оттянула ладонь.
— Я хорошо понимаю, что ты чувствуешь. Полагаю, тебе не очень-то хочется возвращаться в мой дом, но обещаю: с тобой там ничего не случится, ты будешь в полной безопасности.
— Я тебя не боюсь, — Гермиона старалась звучать убедительно.
— Да неужели? А вот я до чёртиков боюсь – мысль об этом браке наводит на меня ужас. Надеюсь, что смогу всё сделать правильно, — Драко говорил так тихо, что никому бы не удалось подслушать их разговор. — Ну что, пойдём?
Гермиона выдернула свою ладонь из его от удивления услышанному.
— Пойдём.
* * *
Малфой-мэнор был огромным даже по меркам старинных замков. Посетители въезжали через ворота на парадную аллею, достаточно просторную, чтобы три запряжённых лошадьми кареты могли проехать бок о бок. Дорога заканчивалась старинной каменной лестницей и дверью, напоминавшей парадные врата Хогвартса. Главный холл встречал идеально отполированным мраморным полом. Двойные лестницы по обе стороны зала вели к балкону с парапетом на втором этаже, откуда владелец поместья мог наблюдать за своими гостями. В гардеробной, скрытой за потайной дверью, можно было оставить верхнюю одежду, прежде чем пройти в одно из многочисленных помещений – гостиную, кабинет, бильярдную, галерею, бальный зал, столовую или зимний сад. В особых случаях посетителя могли даже пригласить в библиотеку. Остальная часть главного крыла поместья была отведена под личные покои: главную спальню с двумя гардеробными, две комнаты для приёмов, ванные и будуары необъятных размеров. Там было пять гостевых апартаментов – каждый со своей ванной и залом для приёмов, – гостиная и примерно сорок других помещений для хобби и ведения домашнего хозяйства. Гермиона вертела головой то в одну, то в другую сторону, пока Нарцисса проводила ускоренную экскурсию по дому. Юная ведьма не сказала и слова с тех пор, как переступила порог поместья, но Малфой был восхищён её храбростью вернуться в мэнор. Нарцисса, похоже, была полна решимости доказать своей невестке, что её сын - настоящая находка, демонстрируя имущество семьи. После осмотра большинства важных комнат они перешли к редко используемым помещениям, таким как ротонда с её огромным пространством для летних развлечений. Драко заметил, что мать почти не упоминала о местах, где обычно бывают только слуги. Наконец он был вынужден намекнуть: — Мама, думаю, Гермиона устала. Может, отложим экскурсию по остальной части поместья? — Конечно, дорогой. Я болтаю без умолку... Нарцисса Малфой отличалась лаконичностью. Драко насторожился. — ...Идём, Гермиона, милая. Мы выделили целое крыло для вас с Драко. Тем не менее Нарцисса выбрала длинный путь к спальне, чтобы Гермиона могла взглянуть на бальный зал и пока ещё пустующие детские. Последние включали в себя ясли, игровые и классные комнаты, покои няни и читальный зал. «Дети», — внезапно подумал Драко. — «Мать наверняка сразу же захочет внуков. Она обожает детей…» Он искоса взглянул на жену, гадая, предвидел ли её блестящий ум подобное, но кроме усталости ничего не заметил. И всё же... впрочем, расскажи ему кто заранее о происходящем, он бы только рассмеялся. Внезапная мысль о кудрявой ведьме с небольшим животиком вспыхнула в его сознании, пробудив желание. Блондин был уверен, что забеременеть Гермионе, бывшей Грейнджер, не составит особого труда. Что это с ним? Раньше он никогда не заводился как по щелчку пальцев… и у него не было слабости к беременным ведьмам… «Магия», — напомнил он себе. Оставалось надеяться, что хороший сон поможет прийти в себя. — ...Это ваша личная столовая для приёма гостей без посторонних, — хвасталась Нарцисса. Гермиона почти не слушала, даже не пыталась изображать заинтересованность. Драко видел, что мать ошибочно приняла отстранённость Грейнджер за разочарование. — Скромно, знаю… здесь нет бального зала... Наверняка решив, что Нарцисса пошутила, Гермиона фыркнула. Драко следил за выражением её лица, пока ведьма медленно приходила к осознанию того, что свекровь, в общем-то, говорила совершенно серьёзно. — Просто... это как будто не крыло дома, а отдельный особняк, — попыталась оправдаться девушка. Нарцисса либо не заметила иронии в её голосе, либо решила не придать этому значения. — О, но оно соединено с основной частью поместья, где обычно проходит приём гостей... — Мама, — многозначительно прервал её Драко, — если ты хочешь впечатлить Гермиону, то напоминаю: по пути в наши покои находится библиотека. Слова попали точно в цель: девушка заметно оживилась, и он даже успел обрадоваться, но затем она посмотрела на него с недоверием, вероятно, ожидая одного из оскорблений, которыми Драко частенько её задевал в Хогвартсе. — Сюда, — Малфой взял Гермиону за руку и повёл в обитель знаний. Несколько мгновений спустя Гермиона уже изучала довольно внушительных размеров библиотеку. Она находилась в их крыле и предназначалась для личных нужд. Огромная коллекция семьи Малфоев напоминала живой организм, растущий и меняющийся. С хранилищем, забитым до невозможного разными фолиантами, могла сравниться только знаменитая библиотека Хогвартса. Само место впечатляло не меньше содержимого полок: стены отделаны позолотой и медью и украшены барельефами в виде различных магических существ и рунными реками. Пара филигранных грифонов сражалась на потолке, а на верхушках некоторых дальних стеллажей виднелись очертания нунду, низко склонившегося, словно готового к прыжку. Над всем этим возвышался стеклянный купол. В окружении сельской местности, где световое загрязнение практически отсутствовало, звёзды мерцали особенно ярко. Каким бы поразительным не было ночное небо, комната по-настоящему впечатляла днём, когда солнце освещало расположенный на вершине купола калейдоскоп. Это было одной из причин, по которой Драко выбрал именно это крыло из трёх других. Прямо за высокими книжными полками начинался узкий бельведер, ведущий к семейной картинной галерее, но его главным назначением было обеспечить захватывающий вид на сады. Даже ночью можно было увидеть белых павлинов отца, важно разгуливающих в лунном свете. Гермиона вряд ли заметила что-либо из перечисленного: попав в святилище знаний, она принялась исследовать книги. Драко не удивился бы, если узнал, что она сейчас составляла мысленный каталог. Отведя его в сторону, Нарцисса заметила: — Эта девушка – блестящая партия для тебя, Драко. — Я не совсем в этом уверен... — заколебался Малфой. — Почему нет? — Мы... — он поднял взгляд на стеллаж, за которым исчезла Гермиона, — абсолютные противоположности, мама. Она ласково погладила его по щеке, совсем как в детстве, но скоро убрала руку, вспомнив, что перед ней вовсе не ребёнок, а уже взрослый мужчина. — Ты так похож на своего отца. Вам, мужчинам Малфоям, нравятся женщины, бросающие вызов. Я знала это, вступая в брак с твоим отцом, и не раз смогла в этом убедиться лично. А Гермионе Грейнджер и стараться не придётся - она и есть твой вызов. Ты станешь достойным человеком благодаря этому. Драко нахмурился. Неужели это правда, и ему необходима здоровая конкуренция в отношениях? К тому же Гермиона по своей природе была необычайно доброй, в то время как он был… ну, другим. Драко точно знал, что не был злым. На самом деле он даже не считал себя плохим человеком. Он был просто таким… Каким? Одиноким. Это правда, он был одинок. — Обещай мне, что попробуешь с ней поладить, — встревожилась Нарцисса, заметив его реакцию. — Если она сохранила хоть каплю прежнего упрямства, то вам обоим придётся нелегко. Но ведь тебе не впервой, ты должен хотя бы попытаться. Он вспомнил слова Гермионы, сказанные в хендже: «Тебя готовили всю жизнь к этому дню, а у меня был всего месяц». — Она через многое прошла за короткое время. — Да. Сегодня вечером я немало узнала о её прошлом. Её родители сквибы из уважаемых семей, и она последняя в роду. Если ты хочешь счастливый брак, тебе придётся пойти ей навстречу. Взглянув на то, как Гермиона изучает собранные предками Малфоев тексты столетней давности о войнах великанов, Драко задумался: после всего, что между ними было, стоит ли стараться, чтобы затем его отвергли и выставили дураком? Секс – это одно и, по милости Морганы, это было бесподобно, но чувства – совсем другое. Прежде чем девушка осознала, как долго заставила своих спутников ждать, прошло двадцать минут. К тому времени Нарцисса, извинившись и пожелав сыну приятного вечера, отправилась спать. — Великолепная библиотека, — признала Гермиона. Это была не оливковая ветвь, а скорее веточка, но Драко уцепился за неё. — Это лишь одна из нескольких небольших библиотек, предназначенная для нашего личного пользования. Если хочешь, завтра покажу тебе главную, она намного больше этой. Любые книги из неё можно переместить в нашу, если захочешь иметь их под рукой. Она улыбнулась, отчего молодой человек почувствовал странный трепет в животе, списав его на нервы. Драко бы с удовольствием выпил чего-нибудь покрепче. Поняв, что они остались одни, девушка мило смутилась. — Твоя мать ушла? — Да, не хотела беспокоить тебя, поэтому удалилась в свои покои не попрощавшись. На долю секунды Драко показалось, что Грейнджер испугалась, оставшись с ним наедине, но мимолётный страх в её глазах испарился так быстро, что он списал это на своё воображение. Ну конечно же она его не боится! Это ведь Гермиона Грейнджер. Наверное, единственное, что её могло напугать, это расчёска для волос... И в одном Драко был уверен: его-то она точно не боялась. «Ты не можешь знать это наверняка», — возразило его подсознание. — Хочешь пойти спать? — Думаю, да, — неуверенно ответила она. Затем добавила более решительно: — Хочу. По её бледному лицу и напряжённому взгляду было понятно, что этим вечером у них больше не будет секса, что было досадно. Он бы провёл всю ночь, исследуя эту сладкую киску и наполнив её до краёв своей спермой. Или же он бы зарылся головой между её бёдер, медленно доводя жену до оргазма. Интересно, стонала бы она так же, как несколько часов назад? Поглощённый своими мыслями, Драко не сразу осознал, что какое-то время они шли в полной тишине по коридору. «Скажи что-нибудь», — шептало его подсознание. — «Ты обещал, что попробуешь, помнишь?» — Я надеюсь, тебе здесь будет комфортно, — Драко готов был пнуть себя – сморозил такую глупость! Она в ответ лишь невесело усмехнулась, и в этот момент он понял, что теряет её. — Послушай, знаю… наверняка ты ожидала совсем другого, — сказал Малфой, взывая к её лучшим качествам и надеясь, что не гоняется за русалками, не научившись плавать. — Но поскольку мы теперь женаты, я надеялся... На что он надеялся? Что они поладят? Что следующие десятилетия проведут в мире и согласии? Об этом не стоило даже мечтать – их прошлое походило на многовековые переговоры с гоблинами. Тем не менее, те пионы возникли из ниоткуда прямо перед её появлением. Значит, она хотела, чтобы у них всё сложилось. Так ведь? Вот бы получить более чёткий ответ.. — На что ты надеялся, Драко? — тихо спросила она. Несмотря на то, что он весь вечер называл её Гермионой, из уст девушки его имя прозвучало впервые, и это поразило его. В голове всё перемешалось... Ему очень, очень хотелось выпить! — Историю наших отношений, конечно, не назовёшь самой удачной…... — Преуменьшение года, — пробормотала она себе под нос. Всё шло не так. Ничего не поделаешь, ему придётся извиниться. — Послушай, я сожалею, — Драко ненавидел извиняться. — Я был полным придурком по отношению к тебе в школе. Мне не следовало называть тебя… так. Тем более, как оказалось, ты не одна из них. Её глаза вспыхнули, и Драко сообразил, что ляпнул что-то не то. — Чёрт возьми. Я хреново извиняюсь, но, пожалуйста, поверь в искренность моих слов. Она скрестила руки на груди и, казалось, с трудом сдерживала себя. Драко чувствовал себя дураком, и это бесило. — Вот мы и пришли, — сухо объявил он, распахнув дверь их комнаты. Внутри оказалась просторная гостиная со светло-серыми стенами и высоким потолком чернильно-синего цвета с россыпью созвездий. Роскошно обставленная комната должна была впечатлить девушку, но Гермиона едва взглянула на неё. — Спальня там. «Просто попытайся. Ты должен пойти ей навстречу. Просто попытайся», — эти слова мантрой звучали в его голове. Вздохнув, молодой человек потянулся к её руке, отчего она слегка вздрогнула. — Это всего лишь я. Гермиона отдёрнула свою руку и влетела в спальню, закрыв за собой дверь. Драко услышал щелчок замка, и сразу за ним послышались тихие всхлипывания, и это расстроило его ещё больше. Сдержав желание пнуть что-нибудь, Малфой пересёк комнату в несколько шагов и распахнул французские двери, ведущие на небольшой балкон. Ему нужно было подышать свежим воздухом. Было что-то успокаивающее в созерцании неба. Он узнал несколько созвездий, мысленно перечисляя их названия, затем наклонился вперёд, опираясь предплечьями о каменный парапет. Перед ним раскинулся густо поросший лес, верхушки деревьев шелестели на лёгком ветерке. Ночь была жаркой, одежда местами липла к коже, и если бы нежные потоки воздуха не ерошили волосы, пришлось бы применить охлаждающее заклинание. Драко подумал о том, чтобы уйти в свою старую комнату, но быстро отбросил эту идею. Он обещал. Грош цена его слову, если он готов сдаться после первого же поражения. Естественно, она расстроена – её ведь пытали в этих стенах! Драко вдруг вспомнил, как Гермиона хваталась за Джинни Уизли перед их отъездом, и подумал: а нет ли у неё парня? Ясно, что Уизли встречалась с Поттером. А что, если и Гермиона встречалась с кем-то? Она сказала ему в хендже, что не была девственницей. Очевидно, что у неё кто-то был до Малфоя. Но кто? Драко почувствовал укол ревности, и у него появилось твёрдое желание заявить свои права на Гермиону Грейнджер. Теперь она принадлежала ему, и Малфой ни за что не допустит в своей семье того, что происходит между Пэнс и Роуэном. Он был полон решимости встретиться с Гермионой лицом к лицу. За дверью спальни было тихо, поэтому Драко, расправив плечи и собравшись с духом, открыл дверь с помощью магии. Парень намеревался высказать ей всё, что думает – вежливо, конечно, – и напомнить о её долге перед Древней Магией, а теперь и перед ним, но, войдя, обнаружил уже спящую в центре кровати Гермиону. Даже во сне волшебница выглядела измотанной. Похоже, её мучила бессонница с тех самых пор, как ей сообщили новости о статусе крови. И эта ночь для неё была тяжёлой. Возможно, он слишком многого от неё хотел. Девушка уснула в своём церемониальном платье. Драко принял сознательное решение забраться к ней в кровать также в одежде – это показалось ему символичным. Гермиона сразу же прижалась к нему спиной, и Малфой, решив, что это лучшее начало, уснул в обнимку со своей женой.
