Часть 21
8 декабря 2024 г., 22:12
С того момента, как Гермиона вернулась в Малфой-мэнор, она дрожала от всепоглощающего возбуждения. Всё, что она обсуждала с Лестрейнджем в Вандермире, не давало ей покоя. Ей нужно было рассказать Драко!
Но как он воспримет это?
Она знала, что он обещал выслушать её, что он попытается примирить то, что он знает о мире, с тем, во что верит она, независимо от различий их взглядов. По крайней мере, в вопросах сквибов он даже преуспел: спокойно общался с её родителями и принял факт их присутствия в её жизни.
Но это...
«Ему это не понравится», — высказалась её пессимистичная сторона. — «Это лишит его всего, что он знал с детства, и перевернёт всё с ног на голову...»
«Но, возможно, после некоторых уговоров и подробных объяснений... если у него хватит сил быть терпеливым, пока я буду рассказывать о наших планах... и, возможно, если он также прислушается к мнению Корнелиуса...» — Гермиона заставила себя остановиться. В подобной ситуации не было смысла рассуждать о том, что будет, если...
«Он обещал, что выслушает тебя и твои переживания», — напомнила она себе, шагая по главному коридору их крыла. — «И, кроме того, не важно, нравится ему это или нет. Это больше, чем просто вы двое. Вы должны это сделать!» — напирало на неё её же упрямство.
Но что-то в этой мысли не давало ей покоя. Пусть с тех пор, как они поженились, прошло всего несколько недель, но каким-то образом его счастье приобрело для неё первостепенное значение. Ей не хотелось видеть, как он пьёт в одиночестве, просто чтобы заглушить факт своего существования. Не будет этого, раз уж в её силах что-то с этим сделать.
Гермиона нашла Драко в библиотеке, по пути заглянув ещё в несколько комнат в его поисках. Он выглядел так, словно сам только что вернулся домой. Слегка улыбнувшись, он пересёк комнату, чтобы поприветствовать её.
— Я как раз искал тебя.
Несмотря на то, что только что вела внутренний монолог с целью настроиться на беседу, она вдруг обнаружила, что всё-таки не совсем готова обсуждать с ним эту тему. Сердце нервно затрепетало. Она приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его в щёку, и позволила себе на мгновение отвлечься.
— Тебе удалось сегодня побывать в Гринготтсе?
Он быстро дотронулся до кармана своей мантии. Едва заметное движение его руки заставило Гермиону опустить глаза, и она задумалась, что бы это могло значить.
— Да. Мне нужно было уладить несколько деловых вопросов, и все они разрешились к моему удовольствию.
«Включая и моё приданое», — как она подозревала. Тем не менее, она не могла не оценить его деликатность. Она заглянула в документ, который Мюриэл передала Драко, когда они ужинали в Фосгейт-Холле, ей было любопытно, сколько, по мнению вдовы, она стоит. Сумма была ошеломляющей.
— Как прошёл ланч?
Она пришла к выводу, что лучшего начала не придумаешь. Тем не менее, нервы были на пределе, и она, запинаясь, призналась:
— Вообще-то, я сегодня не видела Джинни.
— Понятно, — он насторожился и убрал руку от локона её волос, который пытался заправить за ухо.
— Извини, что обманула тебя, — быстро начала оправдываться она. — Я знаю, что мы договорились выслушать друг друга в том, в чём наши взгляды могут не совпадать, но мне нужно было убедиться в некоторых... деталях, прежде чем поднимать эту тему.
— Ты меня пугаешь, — простонал он, не сводя с неё нервно бегающих глаз, словно готовился услышать ложь. — Лучше расскажи мне, как ты провела свой день, раз не встречалась с Джинни.
— Подойди, посиди со мной, — попросила она. Взяв его за руку, Гермиона подошла к оконной нише, выходящей в сад, и опустилась на мягкий выступ, прежде чем сложить руки на коленях.
Подробности её встречи с Лестрейнджем хлынули потоком, как вода из сломанного крана. Драко был очень хорошим слушателем – слушал, не перебивая. Однако Гермиона жалела, что не может прочесть выражение его лица, которое не выражало ровным счётом ничего.
Когда она закончила говорить, на несколько мгновений воцарилась очень громкая тишина. Затем он взял её за руку и заметил:
— Эта твоя идея... звучит монументально.
— Это плохо или хорошо? — неуверенно спросила она.
Он, кажется, серьёзно задумался, поглаживая большим пальцем её руку.
— Конечно, хорошо. Как ты и сказала, мы не можем жить дальше так, как привыкли, без последствий.
— Я думала, тебе не понравится моя идея, — призналась она.
— Напротив, — он улыбнулся и сделал паузу, в течение которой, казалось, о чём-то сосредоточенно размышлял. Затем, внезапно показавшись таким же взволнованным, как и она сама, он попросил: — Подожди здесь, я сейчас вернусь.
Удивлённая, Гермиона наблюдала, как он удаляется из библиотеки, и от него исходило почти мальчишеское возбуждение. Она откинулась на подоконник, прислонившись головой к стене. Её взгляд рассеянно блуждал по территории поместья, задерживаясь на шпалерах, увитых виноградом, маленьком пруду с плавающими в нём рыбками кои и клумбах, засаженных целебными травами.
«Здесь он вырос», — подумала она о Драко. Для человека, чья жизнь была устроена без особых проблем, он был на удивление любезен с ней. — «Не думала, что ему понравится идея присоединения к договору других семей...»
И снова Гермиона поняла, что недооценила своего мужа. Когда же она перестанет это делать? Потребуются ли на это годы? Возможно, всего несколько месяцев? Можно ли как-то сделать так, чтобы она могла остановиться уже сейчас? Она не знала.
Её взгляд упал на красную листву и мохнатую кору боярышника вдалеке. «Палочка Драко сделана из боярышника», — вспомнила она, и мозг услужливо напомнил, что цветы этого дерева не очень ценились, потому что от них исходил запах смерти, похожий на запах разлагающегося мяса. На самом деле вонь была настолько сильной, что даже пчёлы неохотно опыляли их, и этим занимались насекомые-падальщики.
Её брови сошлись на переносице при мысли о том, что древесина палочки Драко так сильно связана со смертью. Она помнила, что он был не приятным ребёнком или подростком. Насколько сильно это было связано с его предубеждениями? Что ещё важнее, когда всё изменилось?
Она уже знала: после войны всё изменилось.
«Идеально для него», — решила Гермиона после недолгого раздумья. «Драко, как и цветам боярышника, нужна была смерть, чтобы расцвести, стать своим. А чего я ожидала? Что он полностью преобразился после падения Волдеморта? Люди не всегда так устроены...»
Но он уже повзрослел.
Дверь открылась, а затем снова закрылась с тихим щелчком. Повернув голову, она увидела возвращающегося к ней мужа, на котором плясали блики цветного витража купола библиотеки.
Он откинулся на спинку кресла у окна напротив неё, и теперь Гермиона изучала его с новой точки зрения. В его руках была книга, такая маленькая, что она напоминала брошюру.
— Вот, — он протянул книгу ей.
Это был экземпляр «Руны и символизм» – тот самый томик, который Гермиона нашла в спальне Перси, пока жила в Норе.
Взяв книгу в руки, она открыла её на странице с закладкой. Это была её руна: кеназ.
На неё обрушился шквал вопросов и чувств одновременно. Снова взглянув на Драко, она заметила, что его бледные щёки приобрели розоватый оттенок. Ей даже не нужно было спрашивать его, почему именно эта страница была отмечена в закладках, и всё же он каким-то образом понял, о чём она подумала. Он достал из кармана её рунический камень и бережно покрутил его.
— Я провёл кое-какие исследования после того, как мы стали парой.
Чувствуя нехарактерную для себя застенчивость, Гермиона сунула руку в карман и вытащила камень Драко. Пробежав пальцами по вырезанному на нём гербу Малфоев, она перевернула маленький кусок гладкого доломита, чтобы показать Ису.
Ему.
Конечно, это был целиком и полностью он. Да, перемены были медленными, но мощными, как только они начались... Как ледник, прокладывающий себе путь через Северное море. Её во второй раз поразило, что да, она недооценила и просчиталась в том, каким человеком был её муж... но что более важно, каким человеком он пытался стать.
Драко, не подозревавший о её прозрении, выглядел странно открытым и явно испытал облегчение, обнаружив, что она носит с собой его рунический камень. Он сел немного прямее, прежде чем наклониться вперёд, указывая на книгу, которую принёс, и одним из своих длинных пальцев отыскал нужное предложение.
— Согласно традиции предков, каждый из нас должен нести свой собственный факел, прокладывая путь света, который пронизывает тьму. Эти факелы никогда не гаснут и могут использоваться в качестве указателей на пути предков, — прочитал он вслух.
«Кеназ. Да, Старая магия сработала хорошо, когда соединила меня с этой руной. Всё в ней казалось совершенно правильным», — решила Гермиона.
— Ты создана для этого, — тихо сказал он.
Она подняла на него глаза; Драко пристально смотрел на неё, словно пытаясь понять, что творится в её голове. Взяв его за руку, в которой он всё ещё держал её камень, она сжала его пальцы вокруг маленького кусочка кварца.
— Ты поможешь мне?
— Да.
Один-единственный слог, один-единственный удар сердца. Однако...
* * *
В тот вечер за семейным ужином Драко поделился своим планом с матерью. Нарцисса замолчала, как только поняла, о чём идёт речь, и внимательно слушала, пока её сын и невестка излагали ей свой предварительный план. Гермионе хотелось бы знать, что происходит в голове у свекрови. — Если вкратце, мама, нам нужен твой совет, какие семьи, возможно, захотят принять участие. Следующие слова Нарциссы были неожиданными. — Великие умы часто сталкиваются с яростным сопротивлением посредственных умов. Это... то, что вы запланировали... Это будет нелегко, особенно для тех, кто уже участвует в договоре... — здесь она сделала паузу, глядя прямо на сына, — включая твоего отца, Драко. — Я знаю, — признался он. Гермиона вообще не принимала Люциуса во внимание. Было легко забыть о своём свёкре, учитывая его отсутствие и то, как редко о нём упоминали. Тем не менее, его должны были выпустить из Азкабана менее чем через два месяца. Как тогда изменится её жизнь? Она отогнала от себя эту мысль. Дело было не в Люциусе и даже не в ней. Дело было гораздо серьёзнее. — Тем не менее, я помогу вам, — продолжила Нарцисса, потягивая вино из своего бокала, как будто не она только что согласилась на что-то столь важное. — Кровь завета гуще воды во чреве матери. Гермиона раньше не рассматривала такой вариант. — Должна признать, я удивлена, что вы... — она замялась и взглянула на Драко, прежде чем продолжить, — вы оба так легко согласились. Нарцисса приподняла бровь, взбалтывая вино в бокале. — Но это затрагивает всех нас самым непосредственным образом. Вы не задумывались о том, что вашим собственным детям когда-нибудь придётся тоже внести свой вклад? Гермиона не задумывалась. Взглянув на Драко, стало понятно, что он определённо размышлял уже об этом. Она почувствовала, как вспыхнули её щёки при мысли о том, что, в конечном счёте, от неё ожидают рождения его – их детей. Впервые эта мысль не сопровождалась отвращением. Когда всё так изменилось? — Совсем недавно некоторые семьи были исключены из-за того, что стали полукровками, причём произойти это могло и несколько поколений назад, — продолжила Нарцисса. — Они были бы лучшим вариантом для начала, особенно Крэббы, Забини и Уркварты. — И я планирую начать с Гарри Поттера, — добавила Гермиона, — и с Лавгудов. Остаток ужина прошёл за обсуждением плана, начав с тайного визита Гермионы к Корнелиусу Лестрейнджу. В конце концов, она решила, что несмотря на внешнюю холодность, Нарцисса Малфой вовсе не так плоха, как ей когда-то казалось. Она высказала эту мысль вслух по пути в личные покои, сразу после того, как они с Драко пожелали женщине спокойной ночи. — Не ведись на её покладистый характер, — предупредил он. — Во время войны она убила человека, подарив ему отравленную шляпную булавку. Гермиона уставилась на него, ожидая, что он добавит, что просто пошутил, но он этого не сделал. — Чем больше я думаю об этом, тем больше мне нравится вся эта затея, — сказал он, переступив порог своего крыла. — Мама права, наши дети... когда-нибудь... они заслуживают лучшего, чем кровосмешение. — Разве не было бы замечательно, если бы у других был шанс поучаствовать и найти того, кого они любят? — спросила Гермиона больше для того, чтобы увести разговор от их теоретической семьи, чем для чего-либо ещё. Драко фыркнул. — Что? Ты не веришь в любовь? Он пожал плечами. — Любовь – это всего лишь слово... пока не появится кто-то, кто придаст ему смысл. Замолчав на этих словах, она неосознанно приблизилась к нему и не проронила ни слова, пока они не дошли до спальни. — Я думаю, было бы здорово, если бы у Джинни и Гарри была возможность поучаствовать в отборе и составить пару друг другу. — Знаешь, Тео Нотт надеялся попасть к ней в пару. Гермиона разинула рот. — Серьёзно? — Она ему нравится. Только не говори ему, что я тебе рассказал, — объяснил Драко, пожав плечами. Следующие несколько часов прошли в спокойной рутине. Гермиона переоделась в пижаму и села с книгой у окна в гостиной. Драко сделал то же самое, и она заметила, что он не притронулся к стакану, как это было обычно, и графин с бурбоном остался нетронутым. Когда пришло время ложиться спать, они откинули простыни и забрались в постель вместе. Она легла на бок, а Драко устроился рядом с ней. Несколько минут стояла тишина. — Завтра мы должны пойти в хендж, — пробормотал он, рисуя пальцем круги на её лопатке. — Мм? — Мы обязаны приносить жертву один раз в лунный цикл на протяжении первого года нашего брака. Проведя в Австралии две с половиной недели, мы теперь должны разобраться с этим... — Хорошо, — согласилась она, вспомнив, что миссис Уизли упоминала об этом особом нюансе соглашения Старой Магии. Вскоре после этого её сморил сон, и в голове закружились образы танцующих фиолетовых, синих и зелёных костров и далёкого хенджа на холме.
