Ты не я

      Первое, что бросается на глаза — мутный, тёмный деревянный потолок. А вокруг, словно в тумане, всё размазано в единую тёмно-серую массу. В теле же ощущается такая тяжесть, будто придавило чем-то большим и грузным, и кажется, что веки налились свинцом. Даже моргать трудно. Ещё, какая-то трубка в носу мешает сглотнуть, отчего начинает сипло и громко дышать через рот.        Что это? Почему это в нём? Хочется выдернуть всё к чертям. Но пошевелить собственными конечностями оказывается непосильной задачей, отчего охватывает страх.        «Что это со мной? Где я?» — проскальзывает в голове, увидев незнакомую комнату.        — Мистер Пак, вы меня слышите? — Рядом оказывается какой-то мужчина, заставляя испугаться, а сбоку противно запищать аппарат.       — Кхкхкхк, — только и выходит из собственного рта, пугая ещё больше.        «Я парализован?» — даже в мыслях язык будто онемел и заплетается.       До сих пор с ужасом смотрит на нечёткие мутные контуры вокруг себя, заставляя панике разрастаться. Руки слабо дёргаются, будто не свои, а команды до них доходят через время. Хочется уйти из этого незнакомого места немедленно. А как? Если даже собственное тело не слушается?       — Мистер Пак, я ваш доктор, прошу, не двигайтесь так резко. Ваши показатели нестабильны, вы должны успокоиться!        Доктор? Хоть какое-то уточнение. Но почему доктор?       «Я болен? Что со мной случилось?» — бьётся набатом в голове, заставляя боль давить на виски и затылок.        После того, как промаргивается начинает видеть более яркие картины. Так, мутный потолок приобретает насыщенный цвет тёмного дерева, а всё остальное вокруг принимает свои цвета и объёмы.       Затем замечает на себе обычную белую футболку, даже не больничную робу. Вроде норм такая, не из дешёвых. Плотная, но дышит. Всё как он и любит. А ниже пояса накрыто одеялом.        Самое страшное — не ощущаются ноги. Совсем! Паника и страх леденяще сковывают всё внутри, заставляя хрипеть, словно старый поломанный радиатор.       — Дышите, мистер Пак, — доктор быстро прикладывает маску на лицо, откуда идёт поток воздуха и даже более-менее становится легче. — Вот так, молодец! Постарайтесь не делать резких движений, — слышит спокойный голос.        Когда он успокаивается, доктор продолжает суетиться вокруг него. Чимин хочет сосредоточиться на мужчине, но глаза слипаются и не может быстро двигать ими или переводить фокус с одного объекта на другой, так как голова сразу начинает давяще болеть. Пробует дышать через нос, вроде постепенно начинает получаться. Но всё равно трубка ужасно мешает. Пытается также успокоиться, вдыхая полной грудью, и оценивающе проходится взглядом по комнате.       Вот помещение напоминает дедушкин старый дом на окраине Пусана, куда он ездил когда был совсем маленьким. Так же всё из дерева, просторно и темно. Замечает, что плотные шторы закрывают большие окна, защищающие от прямых солнечных лучей, но запах странно знакомый, какой-то медицинский со смесью домашней еды. И тут он вспоминает свой дом, когда простудился ненароком и его комната пахла так же, а дедушка готовил суп с морепродуктами, уговаривая съесть всё до последней капли, чтобы быстрее выздороветь.       — Мистер Пак, вы в порядке? — Уточняющий вопрос доктора вводит в ступор.       «В каком смысле? Проснуться и не знать, где ты и что с тобой, отнюдь не в порядке вещей!» — хочется дать леща за такой тупой вопрос, отчего старается испепелять хотя бы взглядом, но похоже это не работает. Доктор снисходительно улыбается, возится возле каких-то аппаратов и параллельно расспрашивает про самочувствие. Бесит уже.       «Блять, вытащи из меня трубку, потом задавай вопросы, умник!» — хочется кричать, но тут замечает, как пальцы на руках слабо сжимаются и разжимаются, и он радуется этому чрезмерно сильно. Начинает ощущать себя полноценным человеком, когда команды до конечностей доходят почти сразу. Но тут слабость накатывает с новой силой, что хочется спать дальше.       — Вы лежали без сознания две недели. Это очень хорошо, что пришли в себя так быстро. Я извлеку зонд, потерпите, пожалуйста.       «Две недели?» — где-то на подкорке разума проплывает удивление, пока он забывается на некоторое время. И слабость становится невыносимой, что непроизвольно закрываются глаза.

***

      — Ты когда успел так заболеть? — не отстаёт Хосок уже какое время, стоя возле двери его комнаты, почему-то не решаясь заходить.       А клон лишь кушает приготовленное хёном и едва не мычит от вкусноты. Кажется не ел вечность, даже готов вылизать весь контейнер. Именно о таком овощном супе с грибами Тэхёна мечтал давно, и не может насытиться. Похоже слабость отступает, принося облегчение. И даже дышится более свободно.        — Этот твой Юнги не очень-то разговорчивый. Ни слова мне не сказал, я даже почувствовал себя изгоем. Неприятное ощущение, знаешь?       — Он не мой, прекращай! — злится Чимин, а ведь всё было так хорошо. Сытно покушал и получил сообщение от хёна, пока этот Хосок не решил открыть рот. — Уходи уже.       — А что это вы там делали, пока я не пришёл? — Ещё больше раздражая, лукаво спрашивает друг. Даже захотелось встать и дать под дых, чтоб не повадно было. Но не может из-за болезни.       — Не твоё дело, Чон, отвали! — И сразу задушенно кашляет, кидая в Хосока подушку.       — Ой-ой, смотрите-ка, ты заговорил прям, как твой двойник. Хаха, не так уж вы и отличаетесь, — подушка прилетает в ответ, а Чимин понимает, друга срочно нужно кастрировать.       — Вали отсюда, — бурчит клон после кашля и плашмя падает на кровать. Как же достал!       Этот Чон, зараза такая, заставил вспомнить тот неловкий первый поцелуй и нежные объятия с Мином. И внезапно захотелось это повторить.        «Чтоб тебя!» — ругается Чимин, кидая первую попавшуюся вещь в друга, коим оказалась пустая коробка из под лекарства, которая попадает прямиком в грудь лыбящемуся парню.       Ни за что и никогда! Не хочет больше видеть этого Юнги!       — Неужели шалили? Ого, Пак Чимин! Наконец-то можно поздравить тебя? — Ржёт поганец, закрывая за собой дверь и располагаясь на его любимом диванчике с восточным орнаментом. — И что делали? Как далеко вы зашли?       Хосок чрезмерно любопытно сует свой нос, отчего Клон лишь зарывается в одеяло потуже и точно не собирается обсуждать то, что уже прошло. Да и чувствует, как горит всё тело. Опять температура? Нехотя тянется к тумбочке, выуживая жаропонижающее и избегая светящееся лицо друга.        — Эй, ты же недавно принимал, не стоит злоупотреблять лекарствами. Сейчас позову доктора, а ты ничего не трогай, — беспокойно говорит Хосок, выбегая из комнаты. «Хоть что-то полезное сделай» — думает Клон, зевая так сильно, что хочется уснуть и проснуться уже здоровым.       Приходит доктор, снова осматривает достаточно долго, нудно прося следовать рекомендациям, а друг задаёт слишком смущающие вопросы, делая ещё хуже. Чимин обещает открутить ему яйца, когда поправится, чтоб не болтал при посторонних. Так стыдно перед чужим человеком, хоть и доктором.  Ему делают какой-то укол, названия которого он не расслышал из-за собственного сердцебиения, да и в ушах стоял звон. Кажется, полегчало, отчего хочется спать сильнее.       — Ладно, я пойду. Выздоравливай быстрее, хочу знать все подробности! — Салютует Хосок.       Клон всем видом показывает, что зол на него, потом и вовсе отворачивается к стене. Что-то сонливость накатывает новой волной.       Вдруг экран кнопочного телефона светится и Чимин удивляется, увидев имя друга на дисплее:       «Меня отец зовёт, что-то с двойником. Узнаю, напишу».       Он теперь сильнее начинает беспокоиться. В голову лезет только плохое, всегда заканчивающееся гибелью двойника.        И как там его хён?       Эх, когда же всё это закончится, наконец?       Клон через силу набирает Тэхёну: «Что происходит? Двойник?».       А дальше уже не в силах сопротивляться ослабшему организму, проваливается в сон.

***

      — Что будем делать? — Чонгук грузно садится в кресло.       Тэ шагает по гостиной, нервно заламывая пальцы. К пробуждению наследника он оказался не готов, хотя очень надеялся всё это время. Жалость, страх, волнение затапливают всё внутри, сковывая и мысли и движения.        Что сказать этому Чимину? Что сделать?        — Тэхён? — Его останавливает Чонгук посреди гостиной и снова вовлекает в такие нужные надёжные объятия, заставляя обнять в ответ, немного успокоиться и глубоко дышать.       — Я не знаю, что делать. Он ещё очень слаб и никого тут не знает. На его месте мне было бы не по себе проснуться в чужом доме и без понятия, что вообще происходит, — Тэ уже ощутимо расслабляется, утопая в руках альфы.        — Так, погоди, он же знает моего сына! Попросим Хосока объяснить ситуацию? — И эти слова пробуждают искру надежды, что хочется верить в лучший исход.       Доктор сказал, пациент довольно слаб. Почти семь минут был в сознании и опять провалился в сон. Даже сделал над собой усилие пошевелить руками, что является большим сдвигом. Тэ было обрадовался, но быстро умолк, когда понял, что этот парнишка не его сын. Хоть и знает наследника всю его жизнь и видел через экран как рос, но всё равно для парня-то он — чужой. Они никогда не виделись, поэтому и забеспокоился. Пугать только что пришедшего в себя Чимина совершенно не хочется.       Вызвать Хосока это отличная идея. Они хоть и не совсем друзья, но хотя бы он будет единственным, кого знает Пак. Надеясь на хорошее, ждут, когда парень снова придёт в себя.        Это происходит тем же вечером, когда после ужина все сидят в гостиной, натаскивая Хосока, чтобы не сболтнул лишнего. Доктор зовёт их, сказав, что сознание парня прояснилось.       Тэ нервничает, стоя возле дверей и не зная, как отреагирует Чимин. Всё продолжает накручивать себя, пока Чонгук не сжимает его руку в своей в знак поддержки.       — Не переживай так сильно. Я уверен, мой сын справится, — обнадёживает альфа, смотря так открыто и нежно, что волнение чуточку уступает смущению.        Тэ кивает.       Он переводит глаза на замявшегося Хосока и даже становится немного жаль, что втянули этого ребёнка, но что поделать?       — Вы уверены? — Спрашивает доктор, получая положительный ответ. — Помните, он слаб. Даже говорить сейчас не в силах. Не стоит сразу рассказывать о плохих событиях, хорошо? Если всё же спросит про то, что с ним было, что ж, решать вам. Не бойтесь, я буду рядом.       — Пап? — Хосок растерянно переводит глаза на отца, вызывая жалость в Тэ.       — Просто не говори всего, что случилось, ясно? — Предупреждает Чонгук сына.       — А я и сам не знаю деталей, — как-то потерянно говорит Хосок, пожимая плечами и усиливая беспокойство.       — Да я не об этом, а вообще, — восклицает Чонгук.       — Заходите, мистер Чон, — доктор приглашает его внутрь, и, обменявшись беспокойными взглядами с отцом, заходит. А Тэ лишь желает, чтобы всё прошло гладко.       Наследнику всё ещё некомфортно, даже после удаления зонда. Когда проснулся, вокруг обстановка уже не казалась такой незнакомой. Но всё же незнание — нервирует. И Чимин старается не зацикливаться на этом, предпочитая думать, как он здесь оказался. Да и доктор сказал, чтобы поменьше думал о плохом. И что это значит? Он по другому не умеет.       Тут Чимин припоминает: он ехал домой из аэропорта, потом свернули не по маршруту. Заметил это только, когда в салон залез какой-то невысокий мужчина, позади него была незнакомая местность и лил сильный дождь… а дальше темнота.        Голова снова ноет, да и перед глазами начинает плыть, отчего решает не копаться в потемках воспоминаний. Но нужно как-то узнать, что с ним было.        Его похитили?        Хоть комната и этот доктор не вызывают опасения, всё равно ощущает какой-то пробел во всём происходящем.        И впервые думает о родителях: «Где они?».       — В первые дни вы бóльшую часть времени будете лежать. Садиться нельзя. Разговаривать будет трудно, но со временем всё вернётся. Кушать получится только жидкую еду. Если будете молодцом, то быстрее пойдёте на поправку и всё вернётся на круги своя, — снова улыбается доктор.       А так хочется салатика с лёгким йогуртовым соусом. Но тут живот начинает урчать и ощущается болезненность в груди, отчего вопросов становится всё больше.  Боль не острая, а ноющая и тянущая. И тут замечает бугорок под футболкой в районе груди и снова становится плохо.       «Мои органы продали?» — стремительно проносится в голове.       Рука слабо, но целенаправленно движется к бугорку, ощущая приятную ткань под ладонями. И это пронзает его радостью. Руки могут ощущать и двигаться! Никогда бы не подумал, что будет настолько радоваться таким вещам. Раньше даже и не задумывался, каково это потерять чувствительность, а теперь счастлив. Даже ноги что-то приятно заныли, отчего хочет улыбнуться.       — Мистер Пак, к вам друг, — вдруг голос доктора слышится за дверью и он растерянно переводит взгляд, забывая о боли в груди.       Чимин шокирован, не то слово. Увидеть Чона, который вечно ходит хвостиком со школы и много болтает, слишком неожиданно. И что это значит? Какое он вообще ко всему этому имеет отношение? Кажется, только вчера виделись на церемонии вручения дипломов.       — Кха-а… — только и выходит из Пака, что пугает даже себя.        Но откашливается, подмечая некоторую сухость во рту. И снова переводит глаза на альфу, неловко топчущегося возле двери. А доктор улыбается, указывая ему подойти поближе.       — Хей, Чи-Чимин, — непривычно неловко начинает Хосок.        «И что это на него нашло?» — из-за непривычной растерянности альфы, думает он. Всегда был уверен и бодр, раздражая его сверх меры. А тут?       — Эм, отлично выглядишь, — лепечут в ответ, не заставляя усомниться в том, что это тот самый пиявка-Чон.       Всегда эти его: «Потрясающе выглядишь», «Классный лук», «Тебе идёт». Точно он.       Если бы Чимин мог говорить, послал бы его в далёкое пешее. И жалеет, что прикован к постели. Но сейчас хочется знать, что здесь делает Чон.       — Говорите, мистер Пак всё понимает, — ухмыляется доктор, сидя за компьютером.        Признаться, впервые видит такого нерасторопного Чона, что и беспокоит. А тот выпучил глаза и замялся, делая неуверенные шаги к нему.        — Привет. Эм, надеюсь, тебе не холодно. Кстати, ты у меня дома. Поэтому говори, чего ты хочешь, ладно?       Дома у Чона? Что за чертовщина тут происходит? И сейчас ой как жалеет, что не может двигаться и говорить, мигом выпытал бы всё.        Тут пищат сразу несколько аппаратов, отчего доктор быстро оказывается рядом и говорит Чону выйти.       Сердце бьётся так, будто вот-вот выскочит из груди, голова трещит, грудь ноет, а внутри все чувства смешиваются. Он не слышит взволнованного доктора, и перед глазами снова всё начинает плыть.

***

      — Ну как? — Как только Хосок выходит из кабинета, Тэ отстраняется от Чонгука, в объятиях которого просидел всё это время. Слишком обеспокоен и хочет знать, что там произошло. Но стопорится, увидев бледного альфу.       — Да он начал… показатели эти… — бессвязно проговаривает парень, выглядя как-то испугано.       — Постой, Сок-а, что случилось? Ты в порядке? — Подходит Чонгук, тряся его за плечи. И Тэ впервые видит такого взвинченного альфу.       — Я не знаю. Он начал трястись и доктор сказал мне выйти…       — Что ты ему сказал? — Не выдерживает Тэ, немного повышая голос, не понимая сам себя.       — Ничего! Просто то, что он у меня дома и всё. А потом всё это и…       — Спокойно, ты молодец. Спасибо, сынок, — вдруг проговаривает успокоившийся Чонгук, а Тэ не выдерживает и заходит в кабинет, застав доктора, стоящего возле аппаратов.       — Что с ним? — И переводит глаза на умиротворенно спящего парня.       — Пришлось вколоть успокоительное. Похоже, не выдержал разговора, — как-то отстраненно проговаривает доктор, что ещё больше не нравится Тэ. — Мы должны дать ему время. Он только-только пришёл в себя. Давайте не будем торопиться, его состояние сейчас нестабильное.       Ничего не остаётся, как согласиться. Сам понимает, что не время для разговоров. И выдыхает, смотря на безмятежное лицо. Будто его сын сейчас находится рядом и спит. И стопорится, а стоит ли говорить клону о пробуждении наследника?        Поблагодарив доктора, он выходит из кабинета, обнаруживая Чонгука, прислонившегося спиной к стене, и явно ждущего его. И, где-то в груди расползается тепло от такой заботы.       — Тэхён? — Собственное имя звучит так нежно из его уст, что хочется слушать на повторе. И сам не понимает, как оказывается в объятиях. — Хосок попытается ещё раз, хорошо?       Он просто закрывает глаза, обнимая в ответ. Но в голове усиленно бьётся одна идея. Конечно, Тэ понимает, что совсем обнаглел, только вот другого выхода не видит. И, набравшись смелости, решается.       — Чонгук, можно попросить тебя кое о чём? — Ужасно корит себя, но чем быстрее всё сделают, тем лучше для всех.       — Конечно, — сразу прилетает в ответ, заставив злиться на себя ещё пуще.       — Можешь найти компьютеры, которые бы Ха не смог выследить, пожалуйста? — Зажмуривает глаза в ожидании ответа. Ведь у него больше никого нет, кто помог бы ему с Ха, к гадалке не ходи. Уже не терпится узнать, что такого на флешке.       — Хорошо, — Тэ и не сомневался в ответе.       — Спасибо тебе, — он тянется и целует альфу в щеку, получая нежный взгляд, и кажется, сам тонет в нём.

***

      Наследник просыпается только утром. Чувствует себя немного лучше, да и окружающее не кажется таким чуждым. Будто уже привык. А вот с тем, что находится в доме у Чонов всё равно не привыкнет. Хочет узнать все подробности, однако доктор строго говорит не напрягаться и ни с кем не видеться, раздражая донельзя. А Чимин хочет линчевать его. Нет, чтоб сказать почему он здесь оказался, вместо этого заставляет ничего не делать и восстанавливаться. Даже хочет поговорить с Хосоком. И мотает головой в неверии.       Как он докатился до такого, чтобы самому захотеть поговорить с этим Чоном? Ужас один.        — Пожалуйста, док. Я не буду нервничать, обещаю. Всего лишь хочу увидеться с Чоном, — медленно выговаривает Чимин. Голос такой хриплый и низкий, жутко непривычно.       Он целый день разрабатывал связки, чтобы говорить без проблем, и будто заново учился произносить слова. Правда, сначала горло резало, а сейчас просто ощущает сухость.        А вот руки и ноги всё ещё немного слабы, поэтому посидел всего пару минут под контролем, и снова лёг. Даже за эти две минуты Чимин жутко устал, отчего боится не встать вообще. Однако доктор его успокаивает, что это абсолютно нормально. Что ж, у него нет сил спорить.        Доктор смотрит как-то неверяще, заставляя его выпить воду и готовится сказать следующее предложение, как:       — Только пять минут, — а он безумно радуется даже этому, если бы мог, даже пожал бы ему руку.       Тэ сидит в своей комнате, проводив Чонгука, и хочет совсем немного дать подзатыльник Хосоку за то, что проболтался сыну о наследнике. Теперь не знает, что ответить. Лгать-то не хочется, да и беспокоить его в период болезни тоже, но тут раздаётся стук в дверь, заставляя немного дёрнуться от неожиданности.        — Извините, но Пак хочет видеть младшего Чона, — заходит доктор, чрезмерно удивляя его.       — Аа, да, сейчас, — и Тэ бежит к Хосоку.       С одной стороны, не хочет повторения вчерашнего, но с другой, не хочет отказывать наследнику. В конце концов, Пак в праве знать.       Альфа обнаруживается в своей комнате. Как-то непривычно видеть его днём в доме, отчего немного стопорится, но всё же стучится, сразу уловив удивлённый взгляд.       — Хосок, ты не мог бы пойти к Чимину, пожалуйста, — слегка дрожа, просит он.       — Ну, я даже не знаю, — мнётся тот, выглядя потрёпанным, а Тэ не знает, как уговорить человека.       — Пожалуйста, — искренне просит он, надеясь на согласие.       — Ладно, но я не буду виноватым, если опять получится, как вчера, — бормочет альфа, покидая комнату и видно, что нервничает.       — Спасибо. Конечно, не будешь, — Тэ догоняет его, смотря на профиль альфы.        Вроде с отцом не так похожи, разве только глазами. И этот нерешительный взгляд ему знаком.        Наследник уже заждался, даже потренировал горло ещё раз, чтобы задавать вопросы самому. Лишь бы узнать, что он здесь делает и что произошло? Даже если ответ окажется ужасным. Он сможет вынести. Если нет, то док вряд ли впустит к нему кого-нибудь до конца реабилитации.       И тут заходит Чон. Снова мнётся у двери, как девственница в первую брачную ночь, чем раздражает. Нет, чтоб включить альфача и самому всё рассказать. А то кажется сам будет выпытывать информацию по слову.       — Сюда подойди, — и снова выпивает воду, увлажняя связки. Чон послушно подходит ближе, нервно усаживаясь на стул и выглядя побитым щеночком. — Почему я здесь?       — Эм…       — Давай без этого… мне и так трудно говорить, — снова глоток воды. — Рассказывай давай.       Хосок почему-то обменивается многозначительным взглядом с доктором, что ещё сильнее бесит.  «Они в сговоре?» — пролетает мысль, заставляя возненавидеть этот факт.       — Слушай. Я сам всего не знаю, ясно? Но так и быть, — внезапно голос Чона становится железным и привычным, отчего даже мурашки бегут по телу. — Если откинешься — не моя проблема.       — Мистер Чон! — Строго начинает доктор, однако Чимин останавливает его.       — Пусть продолжит.       — Тебя хотели убить.       И тут, будто земля уходит из-под ног, даже говорить не может. В ушах отдаёт набатом, а грудь внезапно начинает болеть, так ноет, что хочется вырвать сердце.       «Тебя хотели убить» — огромными буквами светится перед глазами.        Он не слышит знакомых звуков аппаратов, лишь видит мельтешение перед собой, но успевает схватить Чона за запястье.       — Пак, дышите! — Снова эта кислородная маска, что странно улучшает его состояние, пока не начинает дышать самостоятельно. — Уходите, мистер Чон.       — Н-нет, я в порядке, правда, — а сам сильнее хватает альфу, что застыл статуей. — Воды.       Проходит достаточно много времени, пока он окончательно не успокаивается и аппараты вновь начинают работать в штатном режиме.        Чимин — наследник огромного холдинга Пак, и все знают, ненавистников и конкурентов у них пруд пруди, но никогда не думал, что будет жертвой так рано. Всегда жил ожиданием, будто вот-вот получит удар в спину, а оно вон как вышло.        Ожидаемо неожиданно.       — Кто? Их поймали?        — Нет. Но вроде работают над этим. Слушай, спас тебя не я, а один омега. Он тоже здесь, так что… если хочешь, ты можешь с ним встретиться и расспросить его.       Чимин выпускает из захвата альфу и понимает, что рука чертовски болит. Да и грудь ноет, отчего хочется нырнуть в ледяную воду.       — Тебе больно? — Вдруг спрашивает Чон, введя в ступор, а он почему-то кивает, смотря в обеспокоенные глаза.       — Я хочу… хочу увидеться с тем омегой.