Ты не я

      Тэ сидит в шоке, неподвижно уставившись на свои дрожащие руки.       «Вы беременны» — бьётся набатом в голове.       Это неожиданное заключение доктора вызывает сильный шок, и его мысли бушуют внутри, как вихрь эмоций. И теперь не знает, что думать и делать.       Беременный? Он?       Тэ вообще не думал о таком исходе, даже в мыслях не было. Точнее, было, но очень давно, когда ещё был молодым и мечтал о собственной семье.       Дышится с трудом, хватая ртом побольше воздуха, рвано выдыхает, ощущая тёплые капли на руках.       Чувства смешиваются в эдакую горячую смесь: радость, страх, смущение…       Что делать?       Уже ревёт, не понимая, как дальше быть. С одной стороны, он всегда мечтал о семье и ребёнке, с другой — думает, что это не самое подходящее время. Его жизнь начинает только-только восстанавливаться, набирать обороты. Беременность не входила в планы…       Переживает, а что будет дальше? Как отреагирует Чонгук… и сын?       Сын!       Тэ внезапно вспоминает про него, ощущая холодок по спине, и спешно выходит из медицинского кабинета, всё время прокручивая родную улыбку, и жутко боится, что его снова оттолкнут.

***

      В гостиной стоит гробовая тишина. Все только и варятся в собственных мыслях.       Клон и наследник, как застыли, стоя возле дивана, так и стоят.       Наследник и вовсе перестаёт здраво мыслить, считая в уме до ста… миллионов. Потому что поверить не получается.       Неожиданная новость о беременности его хёна становится ударом, который воспринимается с трудом.       «Хён беременный?…!…?» — Только и крутится в мыслях, заставляя забыть, как дышать.       Что? Как? От кого?       Для Клона всё это настолько непонятно и неправдоподобно, что чувствует себя, словно во сне.       Точно! Он должно быть уснул или всё это происходит только в его голове. Так?       Однако прибегает взволнованный хён, а сердце пропускает удар, заставляя прийти в себя.       Такой взвинченный вид и застывшие слёзы на глазах почему-то служат катализатором и Клон начинает беспокоиться о нём.       — Хён? — Тэ не может понять по лицу сына, что он чувствует. Знает ли новость или нет? И корит себя, ведь из-за шока не смог остановить доктора.       Сын вроде бы спокойный, а вроде бы в глазах отражается непонятно что. Однако привычное «хён» несколько облегчает его состояние.       — Малыш…       — Тэхён? — Вдруг Чонгук хватает его в объятия, начиная целовать, отчего он теряется. — Это… это правда?       — Кажется, — неуверенно выходит из Тэ, уловив сияющий взгляд альфы, а мягкие губы уже проходятся по всему лицу, вызывая некий трепет и стыд перед сыном.       А Клон шокируется ещё больше.       Отец ребёнка хёна — Чонгук? Что он пропустил?       Как и наследник, который уже плюхается на диван, глупо уставившись на развернувшуюся картину.       Потом Тэхёна и вовсе берут на руки, радостно распевая и унося на второй этаж. Не успевает даже сказать, что хочет сначала поговорить с сыном. А оказавшись в спальне Чонгука, его снова начинают целовать, но уже настырно и глубже.       Тэ нехотя отталкивает альфу и видит, как улыбка напротив немного спадает.       — Что такое? — Не выпуская из объятий, беспокоится Чонгук. — Тебе плохо?       — Я хочу поговорить с сыном, — стойко отвечает Тэ.       Чонгук хмурится, заставляя испытать вину перед ним. Но думает, что должен поговорить сперва с Клоном, который наверняка потерян. Как и он сам, впрочем.       — Ладно, но потом ты весь мой, — всё же улыбается альфа, ласково целуя в висок. Тэ тоже тянет улыбку, мысленно благодаря его. — Запомни, тебе нельзя сильно волноваться, переживать и…       — Чонгук, я знаю, — останавливает он этот поток слов, торопливо выходя из его спальни.       Хоть Тэ и знает, но не волноваться и не переживать не получается. Даже руки дрожат от предстоящего разговора с сыном. Лишь надеется, что его не возненавидят.       Клон продолжает стоять, изображая изваяние.       Всё свалилось так быстро и много, отчего переваривать приходится по частям. Он даже в смерть Ха не до конца верит, ещё и беременность хёна в придачу? Мозг вообще кипит, собирая мысли в одну большую тяжёлую кучу.       Тут появляется хён, заставляя обратить на себя внимание, и кажется таким грустным, что даже стал меньше. Клона прошибает сознанием: ведь для Тэ это тоже должно быть шоком, не может представить каково ему сейчас. И спешно идёт навстречу, чтобы удостовериться — в порядке ли он.       — Хён, ты как? — Тэ выпучивает глаза, замерев на минуту. Искреннее беспокойство в голосе сына заставляет обомлеть.       — Я не знаю, — удивляясь самому себе, начинает всхлипывать, обнимая Клона и ощущая его тёплые руки на спине. Внезапно становится так хорошо.       — Идём, — совсем обмякшего его, сын заводит в комнату и усаживает на кровать, не переставая обнимать, а Тэ почему-то не перестаёт плакать.       Клону не совсем приятно видеть его таким слабым, но лишь стирает слёзы, причитая, что всё будет хорошо. Хочется знать, почему он вдруг плачет? Давно не видел его таким. Обычно причиной крокодильих слёз был Ха. Неужели из-за беременности?       Хён долго не может остановиться и приходится уложить его на кровать, а Тэ только сильнее хватается за сына, не желая отпускать. И это тоже служит неким пониманием Клону — нужно обеспечить хёна заботой и комфортом, иначе, какой из него «сын»?       Так странно. В памяти снова всплывают записи с блокнота, где говорилось, что его родил Тэхён. Впервые до Клона доходит, что это вторая беременность хёна.       Вместе с волнением внутри появляется любопытство: как он появился на свет? А каково было вынашивать и рожать его? Каково вообще быть беременным? Господи, да это даже представить трудно! Клон пока не решается копать глубоко, так как голова начинает болеть, лучше сосредотачивается на этом моменте.       Ведь самому казалось — до этого этапа жизни ещё жить и жить. А теперь вон, как всё обернулось.       Тэ успокаивается через продолжительное время, лёжа в родных объятиях. И ему так хорошо, хоть и слегка волнительно. Рядом сын — не гонит и не презирает.       Клон умиляется с опухших красных глаз и носа хёна. Совсем, как дитё малое. Тут его озаряет — Тэ теперь нужна максимальная забота и поддержка.       — Успокоился? — Получая робкий взгляд и неуверенный кивок, ухмыляется Клон. — Тебе же нельзя волноваться, хён.       — Знаю, — бурчит в ответ, сгребая его в объятия. — Но ничего не могу с собой поделать. А ты как?       Дрожащий голос хёна заставляет заволноваться и его. Так приятно, что о нём думают даже после таких внезапных новостей, поэтому смотрит прямо в глаза, не представляя, как Тэ переживает из-за его ответа.       — В шоке, но со мной всё хорошо, — улыбается Чимин, вызывая огромное облегчение. — Я и не знал, что вы настолько близки, — тихо признаётся, наблюдая, как щёки и уши хёна начинают краснеть. И умиляется с такой картины, словно они поменялись ролями. — У вас всё серьёзно?       Тэ теряется, не зная, что ответить. Если ответит положительно, то возможно сын будет настаивать, чтобы он остался здесь, а сам уедет далеко. И сердце снова ноет от мыслей потерять его.       — Я всё равно уеду с тобой. Это даже не обсуждается, — в итоге выпаливает Тэ, ошарашив сына.       — Что? — Клон пытается понять услышанное.       — Срок ещё маленький, так что… — говорить такое даётся с трудом, будто сердце начинает кровоточить от одной только мысли, отчего Тэ несколько раз глотает вязкую слюну, положив руку на живот.       — Ты что несёшь? — Чимин даже чуточку сердится, уловив суть. — Ты собираешься пожертвовать… — Он в шоке, лишь резко садится, уставившись на грустного Тэ. Только потом доходит, что его хён готов пожертвовать собственным счастьем, лишь бы быть с ним. — Глупый, глупый, хён. Прости меня, что поставил тебя перед выбором, — мягким голосом договаривает он.       Клон обнимает его, ощущая слегка отчаянный захват на шее. А Тэ не верит собственным ушам — его сын почему-то извиняется.       — За меня не переживай, ладно? Главное, чтобы ты был в порядке, — Тэ безмерно счастлив слышать такое, и снова начинает всхлипывать. — Прекращай плакать, хён. Тебе ведь нельзя, — тихо смеётся Клон, обнимая сильнее.       После недолгих тёплых объятий и тихого разговора становится так хорошо, что оба отпускают чрезмерное волнение.       Тэ правда становится лучше. Вот так лежать и видеть радостную улыбку сына — бальзам на душу.       — Ты ведь оставишь ребёнка? — Интересуется Клон. Есть некая тревога, неприятно осевшая где-то под лопатками от его прежних слов.       Он считает Тэ надёжным и заботливым. Он родил и вырастил его, в конце концов, они обрели друг друга. Но теперь, вот так поворачивается судьба, и Тэ станет папой, а он... кем сам Клон вообще будет для этого ребёнка?       Неожиданно начинает гложить этот вопрос. Тэ будет любить своего ребёнка больше, чем его? И как-то сердце начинает болезненно стучать.       Но один лишь взгляд на задумавшегося хёна, который словно смотрит сквозь него, заставляет понять, что бороться со своими чувствами бесполезно. Вместо этого он должен принять эту новую реальность и обратить внимание на то, что можно сделать для Тэ и его будущего ребёнка.       Тэ же мечется. Всё так быстро навалилось, даже осознать в полной мере не получается:       — Я не знаю, — честно признаётся он, прижимая сына ближе и обдумывая всё.       Тэ испытывает огромную ответственность. Ведь помнит, как протекала первая беременность сыном. Потом его детство с Ха…       Неожиданная беременность — непростое испытание.       — Мне позвать Чонгука? — Клон решительно настроен, чтобы сделать своего хёна счастливым. Если с альфой у него всё серьёзно, надеется, что тот хотя бы поможет принять решение. Как-никак, это их общий ребёнок.       Тэхён медленно кивает, обдумывая, что сказать Чонгуку.       Хоть и с сыном не хочется прекращать такие тёплые объятия, но они должны поговорить. Это дело двоих.       Клон целует хёна несколько раз, снова заставляя млеть от ласк, и уходит, надеясь, что они примут правильное решение.       Чонгук оказывается на кухне и энергично накрывает стол, а Клон застывает. Никогда бы не подумал, что хён влюбится в него, тем более, будет беременным его ребёнком.       Тот самый грозный мистер Чон, который однажды пришёл, когда ему было семь лет, вселял страх. До того выглядел большим и устрашающим. Клон до сих помнит их первую встречу. А теперь…       Находясь здесь довольно долго, даже и не знает, какой настоящий Чон Чонгук. Помимо того, что сильно помогает им, Клон не знает, какой он человек. А надо бы узнать.       — Хён хочет тебя видеть, — альфа улыбается, встречаясь с ним глазами, и оставляет в покое стол, мигом убегая на второй этаж.       Странно видеть такого счастливого альфу.       — Выпить хочешь? — Внезапное предложение наследника заставляет вздрогнуть. А протянутая бутылка пива и безэмоциональный вид парня — застыть.       — Нет, — Клон предпочитает вариться на трезвую голову.       — Тогда выпью вместо тебя.       — Тебе нельзя, — Хосок по-хозяйски хватает из его рук две бутылки и уносит обратно в холодильник.       — Эй! Что за? Быстро вернул! — Наследник сильно удивляется такой выходке, топая за ним.       — Ты ещё принимаешь некоторые лекарства и много витаминов, — не отступает Чон, увильнув от удара и закрывая собой холодильник. — Алкоголь тебе противопоказан!       Клон теперь с изумлением наблюдает за ними, которые начинают носиться по всей кухне, а потом и вовсе выходят в гостиную. Он лишь хочет немного тишины и покоя, привести мысли в порядок, поэтому выходит на веранду, всё равно слыша громкие голоса наследника и Хосока, пока плотно не закрывает дверь. Облегчённо выдохнув, садится на стул под палящим солнцем, наконец копаясь в голове.       А в это время, на втором этаже, Тэ собирает всю волю в кулак, настраиваясь на серьёзный разговор. В жизни бы не подумал, что у него появится альфа и ребёнок.       — Тэхён-а? — Чонгук аккуратно заходит, сияя широкой улыбкой и ныряет к нему под бок, отчего он теряется. — Ты плакал?       — Ты хочешь ребёнка? — Не захотев ходить вокруг да около, в лоб спрашивает Тэ.       — Конечно! А ты… нет? — Улыбка напротив быстро спадает, снова вызывая вину.       — Я не знаю, — грузно выдыхает Тэ, обнимая его.       И делится с Чонгуком всеми своими переживаниями, затрагивая возраст, первый опыт, ситуации с Чиминами и свою жизнь в целом. Альфа его не перебивает, внимательно слушает, отчего позволяет себе и дальше распинаться.       Наконец, закончив, следит за реакцией Чонгука, который молчит достаточно долго. Видно, что глубоко задумался. Потом ласково целует, смотря глазами полными заботы. А Тэ волнуется.       — Решать тебе, — и дарит быстрый поцелуй в губы. — Я, как истинный альфа, только поддержу твой выбор, — их руки нежно скрепляются, а волна радости и облегчения накрывает Тэ с головой.       Он неверяще улыбается, оказавшись на спине. Чонгук нависает над ним, лукавым взглядом пожирая его:       — А сейчас — ты только мой!

***

      С каждым днём Тэ проводит всё больше времени в своих мыслях. Он часто уходит в себя и балансирует на грани противоречий: то желая завести ребёнка, которого всегда желал, то опасаясь того, что это может испортить его… их туманные планы с сыном. В голове протекают долгие дебаты между сердцем и разумом.       Помимо мыслей о долгосрочных планах с сыном, Тэ также беспокоится о разбитых стереотипах образа счастливого родительства. Он не считает, что справится с ребёнком, и не может представить, как сможет быть таким удивительным папой, каким должен. Эта мысль часто преследует его, подрывая уверенность в своих возможностях.       Ведь раньше Ха не давал в полной мере ощутить себя папой, ограничивая общение и времяпрепровождения с сыном.       Но, несмотря на все сомнения, Тэ не может отрицать, что узнав о своей беременности, почувствовал прилив любви и защиты к своему маленькому чуду. Вопреки всему он начинает представлять себя будущим папой, позволяет строить маленькие планы на будущее и вдыхает счастье каждый раз, когда кладёт ладонь на живот.       На протяжении нескольких дней Тэ продолжает метаться между дилеммой. Однако, постепенно осознаёт, что внутри него уже зародилась маленькая любовь — любовь к его нерожденному ребёнку. Понимает, что несмотря на свои сомнения и возможные препятствия, готов принять этот подарок от жизни.       Ещё и с безмерной поддержкой от всех близких. Он замечает, как все остальные заботятся о нём, стараются не создавать шума, хотя между наследником и Хосоком бывают очень громкие ссоры в последнее время, которые потом приходят извиняться сотни раз, не понимая, что Тэ это очень нравится.       Нравится видеть их радостными и узнавать об их делах. Нравится слышать смех в доме, которого с Ха никогда не было. Нравятся общие посиделки за большим кухонным столом, посему начинает верить в осуществление своей сокровенной мечты — быть частью этой большой семьи.       После новости о беременности, сын с Чонгуком буквально пылинки сдувают, исполняя все его прихоти. Но искренние вечера с Клоном и нежные ночи с альфой, хочется поставить на паузу, наслаждаясь каждой секундой.       Они с сыном теперь подолгу гуляют на свежем воздухе, наверстывая долгое нахождение в четырёх стенах. Конечно, иногда присоединяются Чоны и наследник, и тогда, действительно, кажется, что они уже семья.       — Настало моё время позаботиться о тебе. Благодаря тебе, я здесь, — однажды сказанные слова сыном до сих пор крутятся, от которых Тэ безумно счастлив, и становится всё более уверенным в своём решении.       Мысли больше не бушуют, а Тэ уже смелеет, начинает планировать будущее, где накупит много милых детских вещичек, как сам станет колобком, и думать о прекрасных моментах, которые ждут его в новой-старой, главное свободной, роли – роли папы.       — Хён, тебе больше не нужно переживать. Теперь я пойду за тобой куда угодно, — в очередной вечер с сыном, открыто и искренне сказанное заставляет растаять совсем.       Да и доктор говорит, что и с ним, и с ребёнком всё хорошо.       И Тэ принимает свою беременность, оставив все сомнения позади. Возможно, это был один из самых сложных шагов в его жизни, но он знает, что любовь и забота, которыми наполнен, готов дать своему ребёнку — стóят каждой секунды метаний. Он раскроет своё сердце для него.       — Я решил оставить ребёнка, — внезапно становится тихо за столом, даже наследник с Хосоком переводят взгляд на него, отчего становится капельку неловко.       Потом начинается хаос: поздравления, охи-ахи, аплодисменты. Однако, злобное громкое шипение Чонгука заставляет всех утихомириться, а Тэ утопает в счастливых объятиях, и безумно рад, что все так поддерживают его решение.       — Я люблю тебя, хён, — ластится слишком довольный сын, заставляя его рассмеяться.       Клон и правда рад, что у Тэ будет собственная семья.

***

      К великой радости родителей Юнги, которые вообще не скрывают этого, Сокджин уже третий день гостит у них. К сожалению, эта его мания узнать про высокого мужчину в доме Чонов портит жизнь Юнги.       Ким постоянно что-то находит, с чем и спешит поделиться, но всё равно ещё далеки от истины. А от этого сильно злится, заставляя разозлиться и его с Намджуном.       — Как же бесит! — Жалуется он другу, заходя на кухню и грузно падая на стул. Ким наконец соизволил уйти домой после того, как терроризировал их весь день.       — Ага. Виски? — От чего Юнги не отказывается, залпом выпивая первый стакан. Алкоголь заметно расслабляет и он просит приготовить прислугу рамён. Что-то аппетит разыгрался. — Чего ему неймется?       — Хватит о нём, больше ни слова, — просит Юнги и откидывается на высоком стуле, ощущая запах острого рамёна и крутя в руках стакан с виски, снова вспоминая Чимина.       Соскучился так сильно, что сердце ноет. Чимин продолжает игнорировать его звонки и сообщения, заставляя грустить. Но он не сдаётся, набирает снова и снова, когда выдаётся свободная минута.       И тут, внезапно заходит отец только в пижаме, обращая на себя внимание:       — А чего это вы выпиваете без закусок? — Гремит шкодливый голос, требуя налить ему соджу. — Почему такие подавленные?       — Да так, что-то устали, — отвечает Джун. — А ты почему не спишь, хён? Десятый час уже! — Юнги же закатывает глаза от такого слащавого голоса друга.       — Вы же знаете папу, вовсю пинается во сне, а теперь ещё и слушает эту дурацкую музыку для беременных, — выдыхает отец, осушив стопку соджу. — Если выключу — ругается.       Видать, тоже устал терпеть папины выходки, отчего Юнги ухмыляется. И все чокаются стаканами, а перед ними прислуга ставит дымящийся, ароматный рамён.       — Как дела с фондом? Ты просил документы, я помню, но смогу дать только на следующей неделе, — отец обращается к Намджуну, а Юнги только и смотрит за их беседой, не понимая ничего.       — Не спеши, сейчас у меня другие заботы.       — Это какие? Почему мне не говоришь? — Яро возмущается отец, ошарашив сына, который чуть ли не попёрхивается лапшой.       — Да так, мне нужно самому справляться со своим фондом.       — У тебя есть свой фонд? — Сильнее удивляется Юнги, поймав красноречивый взгляд отца с упрёком.       — Да, уже второй год как.       — Ты бы знал, если бы бывал дома! — Басит отец, который притягивает его лапшу к себе и спокойно ест, изумляя ещё больше. — С этой диетой папы нормально не кушаю. Хочется спросить, при чём тут я, это же он беременный, но не хочу расстраивать. Осталось потерпеть чуть меньше полугода.       Видеть отца, жадно поедающего рамён вечером, то ещё зрелище.       Но то, что у Намджуна свой трастовый фонд заставляет восхищённо взглянуть на друга.       — Кстати, ты извинился перед Джуном?       Вот чёрт! Почему именно сейчас вспомнил-то?       — За что? — Уставился друг.       — Ты слишком мягкий Намджун-а, весь в своего отца. Юнги бесцеремонно пнул тебя в спину, пускай извиняется! — Снова гремит отец.       — Да ладно, всё уже прошло, — отмахивается друг, смерив его довольным взглядом, а Юнги шокирован.       Когда они успели так сильно поладить? Даже отец встаёт на его сторону. А ему становится немного обидно.       — Славный был человек, но слишком добрый. В армии все его звали «Простак». Он бы гордился тобой, Намджун.       То ли алкоголь развязал язык отца, то ли рамён, или всё вместе, но Юнги впервые слышит, как отец по-доброму отзывается о своём старом друге.       — Бросьте, это всё благодаря вам всем, я достиг таких успехов.       — Ты бы добился их и сам, поверь мне. Но я не мог предать нашу дружбу и оставить тебя одного. За твоего отца! — Отец чокается с Намджуном и переводит многозначительный взгляд на него, отчего Юнги тушуется. — Поднимай стакан, невежливо сидеть в стороне, когда старшие пьют.       — Я, вообще-то, старше Намджуна, — выходит лишь грустное ворчание, но Юнги присоединяется к ним.       — Да? Кажется, что наоборот, — весело смеётся отец, съедая весь его рамён.       Как-то обидно. И лапши лишился и слова отца впервые задевают, почему-то. Вдруг желание превзойти Намджуна охватывает его, ни с того ни с сего.       Поэтому, оставшееся время, Юнги привлекает всё внимание отца, стараясь вспоминать только хорошее, чего оказывается катастрофически мало.       В итоге, они втроём пьют всю бутылку виски с соджу, вспоминая старые деньки отца с отцом Намджуна, и их детство, окуная Юнги в приятные воспоминания. Просят ещё пару тройку рамёнов, уходя спать только с рассветными лучами солнца.       Ему никогда не было так хорошо. Никогда ещё не пил в компании отца, было немного странно, но приятно. Оказывается, родитель не такой устрашающий, когда выпьет.       А за обедом все получают от папы подзатыльники, так как выглядят и чувствуют себя хуже, чем мумии. Не стоило перебарщивать с алкоголем.       Тоска Юнги по Чимину становится нестерпимой, отчего решает поехать к Чонам и самому разузнать. Хоть и хмельной мозг, но сердце так и тянется к омеге.       Намджун вызывается поехать вместе, Юнги не возражает. Тем более, друг всё о них знает.       А когда остаётся буквально несколько метров до Чонов, как видят их всех, столпившихся возле дома. Странно. И все выглядят обеспокоенными.       Юнги же, как только видит выходящего из машины Чимина, радуется, что с ним всё хорошо, и хочет выйти, как выволакивают ещё одного похожего парня, который спит или вырублен?       Что происходит?       Точно! Тут вся информация о них лезет в голову, заставляя ей разболеться.       — Едем домой, — быстро проговаривает он, благо Намджун не задаёт лишних вопросов, разворачивая машину.       Всё время думает только о двух парнях. Кто из них кто? Что они сделали с Чимином или клоном? Почему тот выглядел, как будто его усыпили?       Всякие мысли лезут в голову, заставляя чуть ли не пару пойти из ушей.       А потом приходит Сокджин, которого успешно выгоняют, так как похмелье никто не отменял. К сожалению, Юнги не запоминает, как именно они выгоняли его и что говорили, поэтому в последующие дни никак не могут избавиться от настырной компании.       Проходит время, а Ким всё также продолжает бывать у них. Юнги же всё время думает о Чимине.       Как он там? Всё ли с ним хорошо?       Всё же слишком сильно засел в сердце.       — Юнги?! — Внезапно звонко кричит Ким, заставляя вздрогнуть.       — Чего разорался? — И переводит взгляд на вскочившего омегу.       — Мне прислали медицинский документ! Некий Ким Тэхён зарегистрировался в больнице, который указал адрес Чонов! Погоди… он беременный! — Этот писк невозможно выдержать, отчего Юнги кидает в него диванную подушку, попадая прямиком в голову.       — Чё? — Слишком много беременных развелось вокруг, однако.       — Едем! Живо! Он ещё в больнице!       Сам не понимает, как оказывается в машине, а Ким уже давит на газ, заставляя сильнее схватиться за ремень безопасности.       Чокнутый омега!       Это оказывается частная больница. Весьма миниатюрная и уютная. Юнги успевает заметить располагающую тёплую атмосферу.       И тут, он застывает, увидев такого желанного парня, которого хотел увидеть всё это время, идущего за руку с Ким Тэхёном и улыбающегося так широко, по которому Юнги невыносимо скучал.       — Чимин? — Омега оборачивается на него, в удивлении открыв рот, а сердце начинает стучать быстрее.       — Юнги? — Так приятно слышать собственное имя из его уст. Клон понимает, что скучал по альфе.       — Тэхён! — Слышится пронзительный голос Кима совсем рядом.