Ты не я

      — Чимин?! — Неожиданно зовёт его наследник, заставляя вздрогнуть. Что нашло на него в этот раз? По имени тот обращается крайне редко, отчего и удивляется.       — Чего? — Нехотя встав с кровати, плетётся он.       — Твои документы готовы! — Перед ним возникает весьма взволнованный парень, сияя широкой улыбкой.       — Что-о? Правда? — Ему не верится, быстрее хватает их и, открыв паспорт, застывает в шоке. Злость начинает наполнять его вперемешку со смущением. — Что ты наделал?       — А что? Ты же сам сказал, выбирай сам. Вот и… ой!       — Чимин?! — Теперь очередь Клона кричать. Не знает, зол он или в гневе. И начинает гнаться за парнем, который быстро убегает вниз и прячется за спиной хёна.       — Мальчики, чего вы так расшумелись? — Смеётся Тэ, смотря на злого и красного сына.       — Он… он сделал мне документы… Вылезай, курица, нечестно прятаться за хёном.       — Оу, покажи, — не терпится Тэ. А открыв, тоже застывает, испепеляя наследника. — Почему именно это? — Цедит он, схватив его за локоть.       — Ну, я думал в будущем не будет проблем, когда они решат пожениться.       — Чего? А если Юнги меня бросит из-за этого? — Ругается Клон, взмахивая своим паспортом перед его лицом.       — Значит он не твой человек. Подумаешь. Я думал, ты будешь рад, — дуется наследник, тяжело осев на диван.       — Ты… да ты… переделай! — И Клон протягивает ему паспорт, тяжело дыша.       — И не подумаю, — спокойно отмахивается парень.       — Тише, сынок, — Тэ обнимает его, схватив паспорт из рук и протягивая наследнику. — Переделай! Живо!       — Нет!       — Что здесь происходит? — Омеги удивлённо переводят взгляд на застывшего Юнги возле входа.       Наследник вдруг хватает паспорт из рук застывшего Тэ и подбегает к альфе, немного ошарашив этим. Юнги сначала думает, что это его парень, но присмотревшись, понимает, что это наследник. Взгляд совсем другой, не такой, как у его любимого.       — Вот, документ твоего омеги! А ему не нравится! Как тебе? — Интересуется наследник, а Клон не успевает его остановить.       — Стой, Юнги! — Ужасается Клон, захотев отобрать паспорт, но альфа ловко уворачивается, открывая его. — Не надо!       Юнги несколько раз проходится по буквам. И ему неловко, если честно. Но, повторив имя возлюбленного несколько раз, удивляется. Никогда бы не подумал, что такое возможно, но ему нравится. Даже очень. Внезапно становится так тепло на душе.       А все остальные замирают в ожидании, даже Тэ, который был категорически против.       — А что здесь такого? Мне нравится, — смущённо улыбается Юнги, вызвав облегчение в Чиминах. А в Тэ ярость. — О! Твой день рождения девятого марта?       — Д-да, — непонимающе отвечает Клон. Альфе нравится?       — Мой тоже! А разве твой не…       — Это мой день рождения летом, — наследник поднимает руку, привлекая к себе внимание всех и смущаясь, опускает голову.       — То есть, ты не против? — Хочет убедиться Клон, подойдя ближе к Юнги, который тут же хватает его в объятия. Такой невозможно красивый омега, заставляющий одним своим присутствием сиять его мир ярче, смотрит так беспокойно, надо это срочно менять.       — Да, не вижу в этом ничего плохого, — а Клон ярко улыбается, коротко и нежно целуя его. Ну раз альфе нравится, то и ему тоже.       «Мин Чимин» — красуется на первой странице паспорта, а наследнику обещают больше ничего не поручать.

***

      Проходит чуть больше полугода. Клон и Юнги колесят по всему миру. Это ощущение свободы не сравнится ни с чем. Каждый раз, бывая в других частях планеты, они всё больше убеждаются — путешествовать было самым лучшим решением. Столько разных блюд, людей, одежды, культуры в жизни не видели, лишь читали в книгах и сайтах. Главное, оба в восторге.       Они звонят хёну с самых разных точек мира, отчего становится намного легче. Тэ правда привык к долгому отсутствию сына, который всегда привозит с собой не только фотографии, книги и сувениры, но и незабываемые воспоминания, с которыми делится со всеми.       В это время наследник успевает закончить ремонт дома, любуясь своим результатом, и каждый раз хвалит себя. Дом такой, каким он и мечтал его видеть. Но немного пусто, поэтому всё равно проводит большую часть времени у Чонов.       А вот Хосок переехал в новую квартиру в центре Сеула, до которого ехать около часа. Наследнику бывает скучно без «товарища по спорам», и он со временем обзаводится привычкой приезжать к нему, и ссориться уже там. Хоть это разбавляет скуку по Клону.       Как и в этот раз. Они находятся у Хосока дома. Часом ранее рассорились в пух и в прах из-за того, какой фильм смотреть. Оба не хотели уступать друг другу, но сейчас альфа согласился посмотреть сначала боевик Чимина, только потом свою комедию.       И как раз начинается сцена с занятием любовью в боевике «Смертельная гонка». Наследник же пересматривает этот фильм уже который раз, но ему всегда нравится эта химия между Джейсеном Стэтхемом и Натали Мартинес. Поэтому не отрывает взгляд от экрана. Даже не жует попкорн, пока Хосок не толкает его в бок.       — Снова хочешь поругаться? Не отвлекай меня! — Сердится он, не отрывая глаз с экрана.       — Не хочешь заняться этим сам? — Внезапно прилетает от Хосока, заставляя поперхнуться собственной слюной и оторвать взгляд от фильма.       — Чего? — Шокируется он, открыв рот. Что несёт этот парень?       — Почему ты так любишь такие сцены? А сам даже не целовался ни с кем. — Ухмыляется альфа, озадачив ещё больше.       — Тебе-то какое дело? — Внезапно становится жарко. — Нравятся и нравятся. Я же не возникаю, когда ты течёшь по акулам.       — Это National Geographic, вообще-то. И я не теку, как ты сейчас.       Они снова начинают спорить, совсем забывая про фильм, пока Хосок внезапно не валит его на пол, нависая сверху. А Чимину становится не по себе от такого положения и напора альфы. Взгляд сам падает на его губы ненароком, но тут же опоминается, скидывая с себя эту наглую тушку, вспомнив некоторые приёмчики.       — Больно же! — Кряхтит Хосок, потирая ушибленное место.       — Так тебе и надо. Я пошёл домой, — ворчит наследник, ощущая себя в растерянности и убегая из его квартиры.       И в течение трёх дней продолжает думать о случившемся, сам не понимая себя. Приказывает самому себе больше не появляться у Хосока. Мало ли, какие ещё глупости сделают.       Хотя бы подготовка к дню рождения-сюрпризу Клона отвлекает его. Да и Тэ, который стал немного жадным до внимания, удерживает цепи. У хёна уже прилично выпирающий живот, отчего он стал больше похож на пингвина. Но такого мягкого и тёплого.       Тэ вообще решает подготовить всё сам, так как это для сына. Он всегда мечтал организовать для него настоящий день рождения.       Пока Хосок не присоединяется одним вечером, приехав на подготовку праздника Клона. Им как-то удаётся не сталкиваться некоторое время, но…       — Чимин? — От неожиданно прозвучавшего собственного имени, наследник вздрагивает и приходит в себя. Часто моргает, переводя взгляд на подошедшего Хосока, который протягивает цветную ленту. — Держи, нам нужно украсить обеденный стол, — голос у него какой-то дрожащий. Однако Чимин предпочитает не обращать на это внимание, сосредоточившись на украшении.       Этот вечер они проводят и говорят друг с другом несколько неловко, будто незнакомцы. Но почему-то наследник не перестаёт смущаться. Даже самоанализ ночью не даёт никаких ответов на вопрос, что с ним.       Однако Хосок остаётся ночевать дома, по какой-то причине, которую наследник не услышал, погрузившись в свои мысли, а переспрашивать не хочет, продолжая игнорировать его.       После того, как Тэ засыпает на диване, а Чонгук снова уносит его на кровать, Хосок неожиданно тянет его во двор, вызвав удивление. Да ещё и прижимает к стене, вовсе заставляя открыть рот от шока.       — Я тебе что-то сделал? Ты продолжаешь игнорировать меня уже больше недели! — Внезапно злой, отчаянный голос и хмурый взгляд альфы приводят в себя. Чимин отталкивает его.       — Да. Ты стал мне противен. Мы вечно ссоримся, а меня это не устраивает! — Ляпает он, не подумав, и закрывает рот. Но Хосок лишь усмехается и подходит совсем близко, заставляя пискнуть от неожиданности.       — Так я стал тебе противен или тебе не нравятся наши ссоры? — Вдруг слишком глубоким голосом проговаривает альфа, и потирается носом о его, а ноги становятся будто ватные, да и тело странно реагирует на это. Словно весь тает. Как такое возможно?       — Да, — лишь выходит из него, будто горло придавили, уловив очень притягательный взгляд.       — Что «да»? Первое или второе? — Они дышат одним воздухом на двоих, что становится трудно соображать.       — Да, — сам не знает, что отвечает, лишь хочет большего. Недовольный собственной реакцией, наследник сжимает челюсть, не понимая, что с ним делает этот альфа.       Хосок снова усмехается и не спешит что-либо делать. Легонько проходится кончиком носом о его щеку, что вызывает танец бабочек в животе. Смотрит, словно в душу, заставляя съёжиться. Затем кладёт руки на талию, медленно тянет на себя, взбудоражив всё внутри. Наследник сам уже хочет чего-нибудь такого, чтобы избавить тело от сладкого напряжения.       — Хочу поцеловать тебя… — сквозь толщу воды слышит он, словно загипнотизированный следя за движением его губ. Пока они не оказываются на его собственных.       Хосок невесомо касается губ своими, не отрывая взгляда, а когда собственные глаза тяжелеют, хочется закрыть и поддаться приятным ощущениям. Но альфа прижимает ближе к себе, а лицо обдаёт горячий воздух дыхания. Наследник весь в ожидании смотрит на манящие губы и сдавленно дышит.       Наконец, Хосок целует его. Нежно, неторопливо, а наследник шумно выдыхает. Словно мозг плывёт, а сердце вот-вот выскочит. Хосок теперь поочередно всасывает его губы, отчего хочется прямо здесь растечься лужей. Через короткое время альфа немного сильнее вжимает его в себя, вырывая удивлённое мычание, что сильно возбуждает и, наконец, наследник закрывает глаза, поддаваясь нежности.       А когда Хосок проводит языком по нижней губе и вовсе стонет, притягивая его ближе. Не знал, что поцелуи такие, сводящие с ума. Знал бы, раньше бы целовался вовсю.       — Кто там? — Внезапно слышится громкий голос Чонгука из приоткрытой двери, от которого им приходится резко отстраниться. Наследник дышит через раз, ощущая спиной холодную стену.       — Это я, отец, — задушено проговаривает Хосок, не сводя с него глубоких тёмных глаз, кажется он тонет в них. И глупо зависает на любовании ими.       — Не забудь закрыть двери, прислугу не буди, — хорошо, что Чонгук выключает свет в гостиной, отчего становится как-то волнительно. А сердце бьётся громче. Кажется в тишине и в темноте его слышат все.       Хосок неожиданно поглаживает его щёку большим пальцем, вовсе заставляя прикрыть глаза от такой поглощающей нежности. Его снова целуют, но в этот раз коротко, а потом вообще берут на руки, унося куда-то. Наследник лишь успевает ухватиться за шею, будто марионетка, следующая туда, куда потянут. Собственное тело словно превращается в желеобразную массу.       Его заносят в очень знакомую комнату, которая оказывается Хосока, и тут же прижимают к стене, жадно засасывая его губы. Устоять невозможно, Чимин совсем теряется, хватаясь за чужие плечи.       Он не помнит, как оказывается на мягкой удобной поверхности. Лишь откидывает голову чуть в сторону, наслаждаясь ласками и горячим дыханием, обжигающим кожу шеи.       Его терзают так сладко и возбуждающе, что становится трудно дышать. Мягко выцеловывают каждый сантиметр груди, заставляя таять.       Аккуратно Хосок возвращается к губам, срывая стон за стоном и сводя его с ума. Но когда с него стягивают футболку, резко хватается за неё, прикрывая грудь. Ему конечно нравятся все эти потрясающие ласки, но дальше заходить боязно. Тем более, с Хосоком, который действует на него, как афродизиак.       — Не надо, — мотает он головой, надевая футболку обратно, и согнув ноги в коленях. Сердце стучит как бешеное, но магия поцелуя не исчезает.       Хосок ложится рядом, мягко притянув его на себя, и нежно кладёт ладонь на щеку. Потом и вовсе накрывает их обоих одеялом, заставляя посмотреть в глаза.       — Ты такой потрясающе красивый, давно хотел поцеловать тебя, — внезапное признание заставляет крови прилить к щекам.       — Давно? — Глупо переспрашивает он, бездумно ластясь в ответ.       — Да, ещё когда ты пнул меня после первого занятия по боксу в старших классах, — мягко усмехается Хосок, не переставая целовать лицо.       Чимин не понимает. Ведь раньше его тоже пинал и бил, почему именно тогда?       — Сам не понимаю, кажется тогда ты ударил меня прям в самое сердце.       — Фу, как слащаво… но мне нравится, — краснея, признаётся наследник, и не захотев терять времени зря, целует сам.       Он пока не понимает своих чувств, которые словно дикие скачут от неприязни до удушающей симпатии с того вечера. Иногда так и хочется дать Хосоку тяжёлого леща, а иногда зацеловать до потери пульса. Но знает одно, его присутствие рядом странным образом успокаивает и привносит гармонию в жизнь.       Они не перестают ссориться, но теперь всё всегда заканчивается в жарких объятиях друг друга, к которому наследник со временем привыкает, как к стакану воды по утрам.

***

       Клон с Юнги возвращаются из жаркой Кубы, как раз в день рождения Мин Чимина, который все специально спланировали заранее, кроме него, конечно.       Ступив на родные земли, Клон дышит полной грудью, улыбаясь мартовскому солнцу. Сеул прекрасен в это время года. Везде слышно какое-то шепотливое потрескивание и неслышимый мелодичный звук пробуждения, которые наполняют воздух.       Ему безумно нравится это чувство возвращения. Он привычно надевает маску, по которой не скучал, но помнит, что здесь нужно соблюдать скрытность. Однако, даже это не омрачает пребывание в Сеуле. Ведь есть к кому возвращаться, куда возвращаться. Всегда ждёт этого момента, когда упадёт в объятия хёна и наследника. Знает, что здесь он будет желанным человеком всегда.       Дорога из аэропорта не занимает много времени. Зато волнение растёт, будто год здесь не был, а не месяц. И когда видит своих близких, стоящих возле ворот из окна автомобиля, в нетерпении начинает ёрзать.       Юнги лишь умиляется с его реакции каждый раз. Будто щеночек надолго разлучённый со своими хозяевами.       За этот промежуток времени, что они вместе, он открыл для себя множество своих сторон, которых и не знал ранее. Например, стал беспокоить комфорт омеги, его благополучие, его здоровье. Юнги стал более спокойным и из словаря удалились некоторые хлёсткие слова. Стал жутко ответственным, судя по словам Чимина. Омега его некая слабость и сила в одном флаконе.       Юнги раньше думал, что серьёзные отношения, да и отношения в целом, не для него. А теперь не представляет свою жизнь без одного очаровательного создания, который не перестаёт вертеться под боком. Каждый день с ним неповторим и уникален, будто само определение счастья.       — Какая же ты торопыжка, Чимин-и, — ухмыляется он, целуя его в тёплую щёку. И как только машина останавливается, Клон мигом мчит к хёну, заставляя всё внутри сладко сжиматься. Ведь этот, совершенно любимый омега даже не догадывается, что они ему приготовили.       Клон, конечно, знает, что хён у него колобок, но такое ощущение, будто живот растёт не по дням, а по часам. Такой кругленький и радостный Тэ стоит, расставив руки в стороны, и Клон осторожно обнимает его, утопая в ощущении, что он дома.       — Мой малыш! Как же я скучал! — Бормочет Тэ, облегчённо выдыхая. Встречать сына всегда праздник для него. А сегодня даже двойной.       Клона приветствуют все. Заобнимав и зацеловав всего, заводят в дом, и омега вовсе млеет, удивляясь от красоты: всё украшено слишком по-праздничному. Ведь их ещё никогда так не встречали, а сердце стучит быстро-быстро.       — Ух ты! В честь чего это? — Восторженно оглядывается он вокруг, улыбаясь так, что щеки начинают болеть.       Хосок зажигает свечи на торте, а Юнги несёт его, пока все остальные внезапно начинают петь Happy Birthday!       Клон застывает, шире открыв рот.       И тут до него доходит — это его настоящий день рождения!       Дыхание перехватывает от того, как все постарались ради него, как все поют ему песню. Ему.       От накатывающихся эмоций становится трудно сдерживаться и он начинает всхлипывать, смотря на свою семью.       — Малыш! — Хён бросается к нему, стирая слёзы тёплыми руками, и зацеловывая всего. — С днём рождения, тебя! Сегодня день твоего настоящего рождения. И мы решили сделать сюрприз.       — Он… удался, — восторженно всхлипывает Клон, обняв хёна. — Спасибо, — и прячется в его шее, вдыхая аромат дома.       — Ну же, задувай свечи, — в нетерпении просит наследник.       Клон всё же задувает свечи, придя в себя и пожелав, чтобы все дни рождения справлять только так. В кругу семьи.       Вдруг вспоминает кое-что ещё, когда их ведут к столу.       — Стойте! Сегодня ведь не только мой день рождения, но и Юнги, — он даже купил ему подарок, и не хочет, чтобы его альфу обделяли.       Юнги же целует его. Свои дни рождения давно не справлял, да и привык, не видит в этом ничего особенного. Но когда Чонгук с Тэ приносят ему другой торт, в душе внезапно становится так тепло.       — Мы не забыли про тебя, Юнги. Но по плану ты был перед обедом, — улыбается Тэ, зажигая свечи. — Ну, раз так, то загадывай желание… и спасибо, что заботишься о моём сыне, — искренние слова хёна его парня заставляют расплыться в улыбке.       Альфа быстро задувает свечи, сжимая любимую ладошку в руке, и ловит счастливый взгляд любимых глаз. Он не верит в исполнения желаний, но верит в Чимина, в них, надеясь, что будут вместе до конца.       — С днём рождения, любимый — Клон целует его, радуясь, что делит такой день с самым замечательным альфой в мире. Будто сама судьба свела их вместе.       Сидя за празднично накрытым столом, Клон понимает, оглядывая своих близких, что настоящая семья — это не обязательно кровные узы, а то, что связывает людей сердечной нитью и позволяет им чувствовать себя нужными и любимыми.       И Клон, и наследник, и Тэ понимают, что обрели свою семью. Тех, кто не уйдёт и не бросит. И прошли бы весь этот путь снова, лишь бы быть вместе.