Ты не я

      Всю неделю Клон и наследник думают, как быть и что делать с новой шокирующей информацией о своём хёне. Точнее, о его папе. Как снег на голову.       Как вообще Ким Сокджин его нашёл? И не только нашёл, кстати. Он не поленился и всё разузнал: где и когда появился Тэ, выписку из местной больницы, настоящее место проживания, даже фотографии сделал.       Поражаются, когда только успевает этот омега? И думают, лучше спросить у него самого, хоть и не очень лелеют общество Ким Сокджина.       Да и прятать от хёна столь важную информацию становится всё труднее. Поэтому приходят к согласию позвать Кима, а встречу назначают в новом строящемся доме наследника, подальше от любопытных глаз Чонов и ничего незнающего хёна.       Отпустив на сегодня рабочих, дожидаются омегу, нервно стуча ногами и кусая губы. Хоть и ужасно любопытно узнать про папу Тэ, но всё равно как-то волнительно.       — Ох, хотите расправиться со мной в этой грязной стройке? — Они вздрагивают от недовольного голоса Кима и оборачиваются, увидев его с идеальной укладкой и в идеальном розовом костюме. Будто на бал пришёл, а не на деловую встречу.       Ким Сокджин брезгливо осматривает помещение, шагая по пустому коридору, и его пухлые, высокомерно искривлённые губы свидетельствуют, что омеге здесь не нравится.       — Откуда ты знаешь, что это действительно папа… хёна? — Сразу начинает Клон, даже не вставая со своего места.       — Тц, снова-здорова. Опять ни тебе здрасьте, ни до свидания, — Ким не спешит садиться, сканируя всё большими глазами. Потом останавливается напротив них и складывает руки на груди, слишком широко улыбаясь ровными белоснежными зубами. — Ух ты, видеть вас вместе до сих пор интересно!       — Садись, чего встал над душой? — Ворчит наследник, копируя его позу. Уже достал этот омега.       — Нет, спасибо, я постою, — Ким хмыкает, направляя на них любопытный взгляд. — Ну и, что там непонятного? Я вроде всё вам чёрным по белому расписал. Даже фотки распечатал.       Клон грузно вздыхает и думает, а была ли вообще хорошей идея пригласить его? Но получается успокоить себя тем, ради чего они делают всё это:       — Так, откуда ты знаешь, правда ли это папа хёна?       — Из достоверных источников. А у вас есть причины не верить мне? Насколько знаю, на правду про вас самих вывел вас я, — его слова заставляют задуматься. Ведь он прав. Клон и наследник лишь переглядываются, ощущая некоторую неловкость. — Ладно, вижу до вас медленно доходит. Пак Ханыль поставил свою подпись в счёте за роды некого Ким Тэука в одной из больниц Тэгу сорок пять лет назад. Я оттуда и плясал. Не сложно было найти омегу по тем данным. Сейчас же он — Чхве Тэук, проживает со своей семьёй в Сунчхоне. Детектив на пенсии, разводит огород и нянчится с внуками.       Хоть Клон и наследник много раз изучали папку про него, слышать из уст Кима, словно огорошивает их ещё раз, и лишь молча переваривают информацию, откидываясь на удобном диване.       — Ехать почти три часа. Вы как? — Тут слова Кима сильно удивляют их.       — Что? — Одновременно охают они.       — Я, так понимаю, вы ещё не говорили Ким Тэхёну, — они только мотают головой. — Ну и правильно, думаю, лучше будет сначала узнать этого Чхве, как считаете? — Наследник суживает глаза, испепеляя Кима: он сошёл с ума или омега предлагает поехать прямиком к Тэуку?       Тут Клон дёргает наследника на себя. Почему-то согласен с Кимом, и ставит в известность и его.       — То есть, ты тоже так считаешь? — Удивляется наследник, смотря на решительный взгляд напротив.       — Да. Сам подумай, лучше нам самим узнать его для начала, прежде чем знакомить с хёном, — наседает Клон, взяв его за руку, и смотрит так умоляюще.       Наследник же пару минут обдумывает предложение: ведь это не их дело, так? Даже хочет рассказать всё Тэхёну для начала, чтобы он сам решил, как с этим поступить. Но наследника останавливает то, что Тэ беременный. Не хочет, чтобы с ним что-нибудь случилось. А это чистый шок — узнать о живом родителе, которого не было всю его жизнь. И всё же решается, ощущая коктейль эмоций от недоумения до страха, соглашаясь с Клоном и Кимом. Хочется узнать, какой папа Тэ на самом деле.       А когда выходят на улицу, замечают Ким Намджуна, сидящего за рулём машины Сокджина.       — Мистер Ким? — Удивлённо проговаривает Клон.       — Здравствуй, Чимин-щи, — и улыбается так знакомо, являя ямочки, отчего становится не по себе. Странно, а что он делает здесь? — И другой Чимин… -щи, — неловко переводит взгляд с одного на другого парня и просто кивает, заводя мотор.       — Залезайте! — Кричит им Сокджин и зазывающе машет рукой в воздухе, а сам резво садится на переднее сиденье.       — Я припоминаю Ким Намджуна, — наследник, действительно, начинает вспоминать этого парня. Ведь раньше видел его на разных светских мероприятиях, и который всегда был вместе с семьёй Мин. Но решает не углубляться, это не его дело.       Клон лишь непонимающе вздыхает, садясь на заднее сиденье, вслед за наследником и тоже решает сосредоточиться на поездке.       Остальной путь проходит в тишине, лишь Кимы иногда мило переговариваются между собой, ещё больше заставляя их недоумевать. Клон ещё никогда не видел Намджуна таким словоохотливым и мягким. Бывало, когда встречался с Юнги и он там был, но по большей части всегда молчал и быстро прощался, уходя по своим делам.       Всё же становится немного любопытно.       Парни начинают волноваться по мере приближения к пункту назначения. Не знают, что будут говорить и, вообще, как скажут о цели своего визита?       — Вот мы и приехали, — их приводит в чувства спокойный голос Ким Сокджина.       Оказывается машина уже остановилась, а они и не заметили. Нехотя выйдя из машины и стоя возле железных ворот низенького деревянного милого дома, Клон и наследник неуверенно переглядываются. В глазах, да и в мыслях, только беспокойство с каплей любопытства. Всё время кажется, что совершают какое-то преступление вот так стоять перед чужим двором и откровенно пялиться. Ещё и район слишком тихий и уютный, а их большая машина слишком выделяется среди маленькой местности. Точно примут за преступников.       Немая сцена, последовавшая за этим, затягивается на некоторое время.       Однако наследнику в маске становится немного душно, так долго стоять из-за сильной духоты, да и солнцепёк жуткий, что хочется поскорее зайти в прохладное помещение, ещё сказывается недосып из-за избытка информации в последние дни, отчего решает покончить с этой встречей побыстрее. Клон нехотя поддерживает его, хоть и страшно.       На воротах имеется кнопка для связи, которую наследник и нажимает дрожащим пальцем. Тут же слышится тихая спокойная музыка, которая вообще не помогает успокоиться. Скорее наоборот, теперь стоят в нервном ожидании неизвестно чего.       — Добрый день, а вы кто? — Им дверь открывает молодой беременный симпатичный парень с очень большим животом, что заставляет их застыть. А они только и делают, как хватать ртом воздух, ведь все мысли улетучиваются.       — Я, детектив Ким Сокджин, а это мои коллеги. Хотел встретиться с Чхве Тэуком, — выручает их неожиданно появившийся омега, который уважительно кланяется. Они хоть перестают дрожать и облегчённо выдыхают.       — Оу, а вам назначено? — Мило улыбается парень, отчего и они тянут уголки губ вверх.       — Нет. Просто, он мой кумир. Я проезжал мимо и решил зайти, увидеться с ним, если это возможно, — мило лепечет Сокджин, ошарашив их ещё больше.       — А, ну тогда, я спрошу у него сначала, подождите минуту, пожалуйста, — парень быстро исчезает, а Клона и наследника немного потряхивает, но берут себя в руки.       И через несколько мгновений их пропускают внутрь очень большого чистого двора, с детской площадкой прямо в центре, где сидят два карапуза, копая лопаточками песок. Всё здесь говорит о зажиточности хозяев, отчего оба парня поражённо осматривают каждый уголок.       — Добрый день, — слышат они вежливое приветствие, стоило зайти в прохладный дом, спасающий от жары. А навстречу выходит высокий мужчина с сединой в волосах и с тростью в левой руке. — Получается, вы мои младшие коллеги? — Тот широко улыбается, являя глубокие морщины на лице, и приглашая внутрь. А они замирают. Действительно, очень похож на их хёна своей улыбкой и глазами. Даже профиль одинаковый, почти.       Придя в себя, они все уважительно кланяются, а волнение всё растёт. Никак не получается переварить, что они здесь.       Пока Ким Сокджин располагает к себе папу Тэ рассказами о работе, Клон и наследник внимательно изучают тёплую старческую улыбку и взгляд. И не понимают, почему же отказался от своего сына? Что заставило его это сделать?       — А твои помощники что-то тихие. Говорите, делитесь, я не кусаюсь, — тот переводит улыбающиеся глаза на них, отчего замирает дыхание. Однако, в это время Сокджин резво встаёт из-за стола и тихо закрывает дверь за беременным парнем, который принёс поднос со сладостями.       — А теперь по существу, Ким Тэук, — от резкого низкого голоса Сокджина старик теряется: глаза забегали, а грудь вздымается. Даже становится жалко, и наследник встаёт, становясь впритык к Киму.       — Что ты делаешь? — Шипит он, не понимая его действий.       — Как что, нашу цель. Мы же сюда приехали не чаи распивать, — шипит в ответ Ким, отталкивая его в сторону. — Сорок пять лет назад, Тэгу, Пак Ханыль. Вспомнили? — И теперь нависает над стариком, который в удивлении округляет глаза.       — Откуда вы знаете? Кто вы? — тихо проговаривает тот, бросая на них нечитаемые взгляды.       — Лучше скажите по-хорошему, иначе я разошлю эту тайну всем членам вашей семьи, — привычно угрожает Ким, но кажется это срабатывает.       — Нет! Моя семья ничего не знает об этом. Оставьте их в покое! — Тяжело дышит старик, резко встав нос к носу к Сокджину.       — Так не тяните, — насильно усадив старика обратно, цедит Ким.       — Вы нарушаете…       — Ничего мы не нарушаем. Мы спросили вашего разрешения, прежде чем войти в дом, а не вломились. Вы сами пригласили нас, да ещё и сладостями угощаете. Так что, никаких нарушений с нашей стороны нет. А если продолжите отнекиваться, то один мой звонок и про вашу тайну узнают все, — Ким достаёт из кармана брюк телефон, показательно разблокировав экран.       Смерив их испуганным взглядом, старик выпаливает:       — Мне было всего восемнадцать лет. Мне нужны были только деньги! Моя семья была бедна, я и решился на предложение Ханыля. Я ему ребёнка, а он платит мне большие деньги. Я родил, получил обещанное и мы разошлись. Больше мы с ним не виделись.       Клон и наследник еле дышат от услышанного.       Продать своего же ребёнка? Хёна?       — Вам всё равно на вашего сына? — Тихо, но ненавистно спрашивает Клон, следя за многозначительным взглядом, словно подтверждающий его слова.       — Это была всего лишь сделка! У меня сейчас своя семья, и они ничего не знают. Мой муж скоро вернётся, вам лучше уйти, — старик гордо поднимает голову, указывая на выход.       Клон не то, чтобы жалеет хёна, но сейчас его охватывает такое отчаяние и такой невероятный гнев на этого человека, что хочется задушить. Как можно отказаться от родного человека? Хён самый замечательный, добрый и ласковый человек во всём мире, который заслуживает лишь хорошего в жизни. И ничего этого не изменит. Тем более, слова «родного папы»Тэхёна. Однако, почему-то возникает чувство благодарности этому Тэуку за своего хёна.       Непонятно. То злится, то благодарен, даже сам путается, и решает уйти из этого места, собрать мысли в кучу.       Наследник тоже сжимает кулаки, чтобы не наброситься на старика. Не из-за того, что он бросил сына, точнее, продал, а из-за того, что не заслуживает так говорить о его Тэ, будто о пустом месте.       — Вы даже не представляете… — зло начинает он, захотев высказать всё, но Клон затыкает его рот. Не заслуживает, думается ему, этот старик не имеет права знать о хёне.       — Пойдём, — наследник нехотя замолкает, следуя за ним. — Если для вас он просто сделка, то для нас он любимый, дорогой человек, — говорит Клон напоследок, ненавистно посмотрев на старика в последний раз.       Только в машине они наконец спокойно выдыхают. Хоть внутри и хаос, но почему-то всё становится на свои места.       Мда, хорошо, что сначала приехали они. Даже не знают, каково было бы их хёну, услышав эти слова. Точно не собираются говорить ему об этом человеке, который считает сына сделкой.       Клон не понимает, как можно продать собственного ребёнка? Как потом без стыда и совести завести новую семью? И даже не сказать, что у них есть ещё один член семьи?       — Кушать хотите? Я тут бургеры и картошку фри с хрустящей курочкой принёс, — из раздумий их вырывает весёлый голос Намджуна, который протягивает им по пакету. И тут они расслабляются, сидя в привычной и приятной компании.

***

      — Мм, а чем это так вкусно пахнет? — Чонгук привычно обнимает Тэ за живот и нежно целует за ушком, вызывая радостные мурашки.       — Самгетхан. Мальчики скоро приедут, только что написали, — улыбается он, утопая в ласке.       И накрыв стол, ожидают Чиминов. Чонгук массажирует его ступни, заставляя закрыть глаза в блаженстве. Альфа так умело и бережно разминает, отчего тело вовсе тает.       — Хосок хочет купить себе новый дом. Говорит, наследник достал. Не знаешь, что между ними? — Тут слышит любимый голос, и открыв глаза, натыкается на озорной взгляд.       — Нет, а что между ними? Хосока, достаёт наследник? — Удивляется Тэ, вскинув брови.       — Ага, странно, обычно мой сын не жалуется на омег, — тихо смеётся Чонгук, оставляя осторожный ласковый поцелуй на лодыжке.       Тэ безумно приятны эти прикосновения, каждый раз вызывающие сладкие мурашки. И он смущённо краснеет от воспоминаний их горячих ласк, сводя ноги вместе. Чтобы отогнать их, глаза падают на семейные фотографии Чонов на полке. Их немного и везде только Чонгук с сыном.       — А каким был папа Хосока? — Интересуется Тэ, пока не забыл. Давно хотел спросить.       — Оу… он был словно ангел, но другие считали иначе. Мне тогда было девятнадцать, а ему двадцать. Учились в одном колледже и встретились на исправительных работах. Он был байкером, налетел на машину одного из преподавателей и его наказали, назначив на исправительные работы. Он много матерился, курил, посылал всех к чёрту, харкал и плевался словно верблюд. Знаешь, не так противно, а очень круто. И я сам захотел так, — при этом взгляд Чонгука такой тёплый. Как у человека, который действительно вспоминает о чём-то хорошем. Тэ мягко улыбается, не понимая, как альфа продолжил жить без своего омеги. — Я тогда понял, что влюбился. Понятия не имею как, но на третьем свидании мы пошли в загс и на четвёртое свидание пошли уже в качестве мужей.       — А, что ты делал на исправительных работах? — Тэ же волнуется и поражается: что такого мог сделать будущий отец его ребёнка?       — Я тогда по-пьяни позвонил директору колледжа, потому что проиграл в камень-ножницы-бумага на вечеринке, и обозвал. С кем не бывает, правда?       — Не думал, что вы были таким, мистер Чон, — Тэ смеётся вместе с ним. — А дальше?       — А дальше — Хосок. Мой муж внезапно перестал быть байкером, начал ухаживать за собой, прекратил ругаться и материться, когда узнал о беременности. Во всём старался быть примерным папой, и эта его сторона мне тоже очень нравилась. Когда Хосоку было пять лет, он захотел вспомнить былые деньки и сказал, что поездит на мотоцикле буквально часок, я не стал возражать, остался с сыном дома. А он так и не вернулся, разбился на трассе… Мне было очень больно лишиться его, будто сердце раздавили. Мой мир рухнул в одно мгновенье, — как бы Тэ не было жаль, но слушает до конца, обнимая его двумя руками, а у самого слёзы на глазах.       — И ты начал пить, — тихо дополняет альфу. Он вспоминает о давнем разговоре с ним, когда решили поговорить по душам и напились.       — Да, я почти семь месяцев пил. Все сбережения, украшения мужа, даже мебель в доме пропил. Самое ужасное, я не помню, как Хосок выжил со мной. А когда пришли из органов опеки — краем сознания понимал, что это последняя капля. Буквально, — Чонгук аккуратно перебирает его волосы на макушке и оставляет нежный поцелуй на лбу. — Потом мне назначили терапию, после которой я вновь стал ощущать мир. Затем Ха и… ты.       — А что я?       — Когда впервые увидел тебя, казалось, что ты был несчастен. Твои глаза были очень грустные, пока не понял причину. Как ты вообще появился у Ха?       — Сам не знаю. Возможно, это гены моего папы? — Что ж, он и сам не знает, но чувствует своего альфу, который целует его так ласково, что Тэ хочется раствориться в этом моменте.       В это время приезжают парни, уставшие от поездки. Благодаря непринуждённой атмосфере, время быстро пролетело. Даже Ким не кажется таким… неприятным?       — Спасибо, Сокджин, — решает признаться Клон, уловив гордый взгляд карих глаз и дерзкую ухмылку, ещё и удивляя наследника, который вовсю таращится на него.       — Ох. Пустяки, обращайтесь. Сколько же ещё у вас скелетов, Паки? Буду рад раскрыть их все, — подмигивает он, заставляя закатить глаза.       — Пока… Чи… парни, — неловко салютует Намджун, помахав из приоткрытого окна.       — Езжайте уже, — бурчит наследник, закрывая двери. — «Спасибо, Сокджин?» — Уже обращаясь к Клону, недоумевает он.       — А что? Благодаря ему, мы узнали о многом, — пожимает он плечами, неспешно шагая к дому. Приятно дышится вечерним летним воздухом.       — Не будь его, мы бы даже не узнали об этом многом! — Поправляет наследник. — Например, как эта поездка. И «папа» Тэ. Тоже мне, папа продающий своих детей.       До сих пор неприятный холодок пробирает от воспоминаний о папе Тэ:       — Как можно жить, продав своего ребёнка? — Этот тихий, но обидный, с нотками отчаяния, вопрос Клона заставляет наследника успокоить свои мысли.       — Мы не позволим Тэ узнать об этом человеке, да? — Он обнимает парня, который крепко хватается за него. И напряжённо выдыхает.       — Ни за что, — решительно заявляет Клон, захотев избавиться от папки.       — Пойдём, скажем, как сильно его любим, наверняка заждался.       Они спешно заходят в дом, уловив аппетитный запах, и расплываются в улыбке. Тот самый аромат дома, аромат Тэ.       — Хён? — Зовёт его Клон, быстро минуя коридор и оказываясь в гостиной.       — Руки! — Внезапно выскакивает Хосок с дезсредством в руке. — Вы даже руки с улицы не мыли и уже лезете к беременному омеге? — А строгий голос и вовсе заставляет застыть. Потом послушно протягивают руки, ощущая приятный брызг на коже.       — Мальчики? — Тут слышат они голос хёна и быстро оказываются рядом, хватая в объятия.       — Мы так любим тебя, хён, — повторяют они сотни раз, целуя его и не давая прийти в себя.       — Вы чего? — Тэ конечно безумно приятно это слышать. Да ещё прижимаются так, будто котята, отчего обнимает их в ответ. Однако не знает, с чего это вдруг его малыши так внезапно признаются в любви?       — Просто знай это, — и продолжают целовать, не давая и сдвинуться.       Кое-как отлипнув, Тэ зовёт всех за стол, не переставая улыбаться, услышав такие важные слова. Так хорошо на душе от невозможных мальчишек.       Клон окидывает всех собравшихся за одним столом и сердце тает от внезапного осознания — здесь он правда счастлив. Эти люди, с кем ощущает то настоящее счастье, которого раньше так не хватало. А рядом наследник, будто читая его мысли, сжимает его руку в ответ, одарив мягкой улыбкой.       Пускай их создали в лаборатории или продали и предали, но от этого они не перестают быть людьми.       После вечерних посиделок в конце ужина, Клон решает спеть своему хёну ту самую колыбельную, которую пел когда-то в детстве. А Тэ, уловив знакомую мелодию, даже всхлипывает, обнимая сына. Как давно он мечтал услышать это, как давно ему не хватало чарующего голоса сына, дарующий силы в те непростые дни. И даже не замечает, как засыпает у него на плече, утопая в каждой ноте.       Когда Клон заканчивает петь, удивлённый Чонгук неожиданно делает ему комплимент:       — Это правда… уа-а! У тебя прекрасный голос, — потом и вовсе пожимает руку, широко улыбаясь. Клону очень приятно, но непривычно получать похвалу от него, отчего лишь мямлит благодарности в ответ. — Я отнесу своего ненаглядного в кроватку.       Альфа уносит Тэ, оставляя их одних и парни, переглянувшись, решают избавиться от папки со сведениями о папе хёна.       Во дворе дома очень атмосферно, тихо и спокойно. Колыхающий на костре огонь стремительно пожирает всё содержимое папки, а они сидят в тесных объятиях, наблюдая за всем процессом. Есть в этом нечто притягательное, будто пламя избавляется от всех их проблем.