Надежда на её любовь.

Минуло уже три дня с тех пор, как Себастиан вернулся из Мангары. Всё это время он почти не выходил из комнаты; Джорджета несколько раз пробовала завязать с сыном разговор, но тот отвечал ей хоть и тепло, но односложно, и в конце концов она, смирившись, оставила свои попытки. Ей очень хотелось узнать, кто эта девушка, что так запала Себастиану в душу. Но расспрашивать она его об этом не могла. Этот день начался так же, как и предыдущие. Себастиан проснулся, но ещё несколько минут лежал, стиснув в объятиях подушку и не открывая глаз. Ему снова снилась Констанца — тёплая, живая и настоящая. Во сне она улыбалась, глядя ему в глаза, и его сердце заходилось от радости, но стоило только ему протянуть к ней руки, попытаться коснуться её — она тут же становилась чужой и холодной. Она ускользала от него, словно туман, отводила в сторону мокрые от слёз глаза — и это приводило Себастиана в отчаянье. Сегодня наконец он сумел поймать её, прижать к себе и так обрадовался, что вздрогнул и проснулся, обнимая подушку. — Чёрт… — разочарованно выдохнул он, и так сильно стиснул кулаки, сжимая ни в чём не повинную подушку, что побелели костяшки пальцев. Где-то рядом завибрировал телефон; Себастиан не глядя принял звонок и, по-прежнему не открывая глаз, неприветливо буркнул: — Ну? — Ой, Себастиан, милый, я тебя разбудила? — голос Риты оглушил его, словно кавалерийская труба; он поморщился и, приоткрыв один глаз, чуть отодвинул телефон от уха, чтобы не оглохнуть. — Да, — ответил Стэн, даже не пытаясь скрыть своё недовольство, а Рита радостно выпалила: — Себастиан, я возвращаюсь домой через два дня. Господи, я так счастлива. Я просто не могу поверить! Наконец-то я тебя увижу, обниму. Ты рад? Ты рад, Себастиан? — Д-да… — протянул он, с некоторым трудом осознавая услышанное. — Да, конечно, Рита, я рад, — Себастиан изумлённо распахнул глаза и сел на постели. — Ох, Себастиан… — Рита вдруг всхлипнула. — Я так пожалела, что согласилась на эти съёмки. Я так соскучилась по тебе, я… В какой-то момент мне показалось, что нам с тобой… — Нам с тобой надо поговорить, Рита, — неожиданно для самого себя сказал Себастиан, а Рита как-то смущённо хихикнула, спрашивая: — Что, вот так сразу? — Да, я прилечу в один день с тобой, — ответил Стэн. — Себастиан… — Рита как-то по-особенному вздохнула, но Себастиан не придал этому значения. — Я так ждала встречи с тобой. А теперь буду ждать ещё больше… А ты, милый? — Да, конечно… я тоже, — отозвался Себастиан, думая о том, что через неполную неделю прилетит к Констанце свободным. И тогда между ними не будет никаких преград. Только бы простила. — Прости меня… — прошептал он, видя перед собой глаза Констанцы, и очень удивился, услышав голос Риты. — И ты меня прости… Теперь всё будет хорошо, правда? — спросила Маргарита. — О… Конечно, — Себастиан отбросил одеяло из поднялся на ноги. — И у тебя, и у меня. — У нас, Себастиан, — засмеялась Рита. — У нас! Ладно, я пойду собираться. Господи, как я счастлива! Я тебя так люблю… Себастиан помедлил несколько мгновений, прежде чем ответить, а потом произнёс: — Я… я постараюсь вылететь как можно скорее. — Это было бы потрясающе, Себастиан, а может, встретимся в Париже? — спросила Рита и по её голосу было слышно, как сильно ей этого хочется. Почему всех девушек так тянет в Париж? — Рита, нам действительно нужно поговорить. Это очень важно, и… — начал было Стэн. — Хорошо, милый, как скажешь. Не имеет значения, где, лишь бы поскорее, правда? — спросила она. — Да, правда.

***

Себастиану везло в это утро, как никогда. Его самолёт вылетал из Бухареста через двенадцать часов — это означало, что дома он будет раньше Риты. Он позвонил Раду — и тот пообещал отвезти его в аэропорт. Вещи Себастиан собрал в два счета — и, уже полностью одетый для выхода, только сейчас обнаружил, что нет ни одной его толстовки. Впрочем, он знал, где они. Дождливый вечер, мокрая до нитки Констанца, поцелуи в подворотне, а потом сиреневая ночь, дурман вина и горячих губ. Себастиан вздохнул, застёгивая сумку и проверяя, все ли нужные вещи он разложил по карманам. Выглянув из комнаты, мужчина прислушался; голос матери донёсся из кухни — она с кем-то говорила по телефону. Себастиан подошёл к двери и прислонился плечом к косяку. Джорджета удивлённо вскинула брови, но он покачал головой, не желая прерывать разговор. Она торопливо закончила беседу и внимательно взглянула на сына — небритого, с утра уже уставшего — и с сумкой в руке. — Куда это ты? — она с удивлением смотрела на Себастиана. — В Штаты, мам. Рита прилетит через два дня, и... — начал Стэн. — Ты закончишь с ней всё? — поинтересовалась Джорджета, смотря на сына. — Из-за той девушки? — Всё к тому и шло… — Себастиан кивнул. — Давно. А появление Конти сделало это неизбежным… Глаза Джорджеты полезли на лоб, и она изумленно встала из-за стола, спрашивая: — Конти? — она несколько секунд смотрела на сына. — Констанца Флореа? Это она? — Да, она, — кивнул Себастиан, готовый одновременно провалиться сквозь землю и вырвать себе язык. Но деваться было некуда — да и не было смысла уже скрывать. — Ох, сынок… Да когда же вы успели то? — всплеснула руками она, глубоко вздохнув. — Ничего мы не успели, мам. Но я очень надеюсь, что не опоздал, — Себастиан глянул на часы. За окном коротко просигналила машина — приехал Раду. — Мам, мне пора. — Себастиан, но… — начала она. — Я скоро вернусь, мам, — ответил он, улыбнувшись ей. — Очень скоро. Констанца не хотела вставать с постели в сегодняшний день. Вчера выходной день прошёл как в тумане. И сегодняшний она планировала провести идентично. Флореа слышала, что мать хлопочет на кухне. Странно, что она до сих пор ещё дома. Не то, что бы Конти хотела побыстрее спровадить мать из дома. Просто ей хотелось побыть одной. Если вчера Констанца избежала шквал, а может и меньше, вопросов насчёт состояния и настроения, то сегодня — это вряд ли получится сделать. Флореа не получала никаких намёков на появления Стэна в своей жизни: ни цветов, как он любит, ни приходить домой, ни караулить её. Совершенно ничего. Констанца была рада такому стечению обстоятельств. Но ей было обидно, что мужчина сдался, что он не появляется в её жизни. А значит он решил вернуться к своей девушке, испугавшись, что потеряет и её. «Да без разницы уже», — подумала она, скидывая одеяло в сторону, вставая с постели. «Значит так надо». Констанца одёрнула футболку вниз, которая стала свисать до колена, выходя в кухню. — Уже проснулась? — Лилита посмотрела на дочь. — Я думала, что ты хорошенько выспишься в свой выходной. — Да что-то не спится уже, — без энтузиазма ответила Констанца, присаживаясь за стол, на котором уже стояла овощная нарезка, хлеб, а на плите готовился пышный омлет с сыром и грибами. — А ты не думаешь вернуть вещи Себастиану? Или решила оставить их себе? — Лилита улыбнулась, снова спрашивая об этом. Флореа вчера пропустила этот вопрос мимо ушей, ибо мать уже интересовалась этим. Но она лишь ушла от ответа. Но этот вопрос, кажется, преследует её. — Пока нет, — честно ответила она, взяв кусочек свежего огурца, положив его в рот. — Ну, тогда, быть может, ты пригласишь его на ужин? Я испеку пирог. — Хорошо, — на автомате ответила Конти, даже не задумываясь над ответом. — Отлично, — радостно ответила Лилита, улыбаясь. — Тогда, давай сегодня? Я как раз вычитала интересный рецепт. Зови Себастиана сегодня. — Мам, — резко начала Констанца, когда поняла, чего хочет Лилита. — Я не буду никого приглашать, — она начала злиться. Но Флореа не винила в этом мать, потому что она просто не знала о том, что произошло. А сейчас всё по случайности обстоятельства вырывается наружу. То, о чём Констанца не говорила ни с кем. — У него есть та, кто пригласит его на пирог и в гости, и куда угодно! — Флореа смотрела на мать, а затем спрятала свой взгляд из-за чувства вины, что накричала на неё. — Извини, мам… Я просто… — У него есть девушка? — Лилита перебила Констанцу. — И он гулял с тобой? — Да, — честно ответила Флореа, нервно усмехаясь. — Всё-таки козлов становится всё больше. — У меня просто это не укладывается в голове, — начала женщина, выключив огонь, накрыв крышкой сковородку. — Джорджета не могла так воспитать сына… — Дело уже давно не в её воспитании, мам, — Констанца встала из-за стола, чтобы сделать себе кофе. — Он сам себя так воспитал, — она открыла тумбочку, доставая зелёную кружку. — Вернее, то, что окружает его. Раду был прекрасным водителем, и его сверкающий чёрный Ford нёс их с Себастианом в Бухарест, словно птица. Себастиан смотрел в окно невидящим взором, не замечая ничего: ни домов, ни деревьев, ни ослепительно синего неба. Совсем скоро он будет в Нью-Йорке — настолько отличающимся от Констанцы, как вода от масла. Огни, звуки, воздух, люди — всё другое и девушка там тоже другая. При мысли о Рите Себастиан вдруг так занервничал, что бессознательно стал барабанить пальцами по бедру — словно по клавиатуре фортепиано. А ещё одновременно с этим его когтистой лапой за сердце схватила тоска по Констанце — такая сильная и пронзительная, что он на миг даже зажмурился. Ему невыносимо было уезжать сейчас, не увидев её, так и не объяснившись с ней, оставив о себе впечатление хуже некуда. Раду покосился на него и, не говоря ни слова, протянул ему открытую пачку сигарет и зажигалку. Губы Себастиана дрогнули и он, пожав плечами, так же молча достал сигарету, поблагодарив Раду кивком. Обычно сигарета хоть сколько-нибудь успокаивала Себастиана — особенно во время кастингов. Он после каждого из них держал дымящуюся сигарету в пальцах ровно до того момента, пока не узнавал, получил он роль или нет. Но сейчас он жадно делал одну затяжку за другой, но крепкий ментоловый дым не оставлял даже послевкусие, а внутри всё сжималось от мысли о том, что он оставляет ту, без которой не представляет себя уже несколько недель. Констанца. Ему хотелось хоть как-то напомнить ей о себе, чтобы что? Он не знал. Достав из кармана телефон, Себастиан зашёл на сайт того самого цветочного магазина, и снова оформил доставку цветов — тех самых прохладных голубых ранункулюсов в облаке белой гипсофилы. Букет был один в один как тот, что он тогда не отдал ей. Раду снова покосился на друга, вздохнул — но ничего не сказал. А что тут скажешь — любовь зла. А в том, что Себастиан влюбился, Раду не сомневался ни на мгновение. Он никогда не видел в его глазах столько вины, тоски и нежности одновременно. Аэропорт. Самолёт. Себастиан и Раду крепко обнялись на прощание. Смущенно и сердито кашлянув, Раду хлопнул Себастиана по плечу, говоря: — Ну ты это, надумаешь назад — звони. — Хорошо, спасибо. — Ладно, бывай. Место Себастиана было у окна в самом углу, и это его более чем устраивало. Он не видел никого, и никто не видел его, и он мог хотя бы попытаться спокойно подумать. А подумать ему сейчас нужно было много о чём.

***

Констанца сидела в комнате, вернее лежала на постели. Её от непрошеных мыслей вытянул звонок в дверь. Она сразу же присела на кровать, смотря в сторону приоткрытой двери. Внутри всё похолодело от мысли о том, что за дверью стоит Себастиан. Ей хотелось увидеть его, но обида была куда сильнее. Она была запасным вариантом на тот случай, если что-то случится у него со своей девушкой. Противные мурашки пробежались по всему телу, а затем её начало слегка тошнить от волнения, что за дверью всё-таки стоит Себастиан. Дверь в комнату открылась, а затем показалось лицо матери. — Откроешь? — спросила она, сама не зная, кого могло принести к ним. — Или мне? — Открой ты, пожалуйста, — ответила Констанца, смотря на мать, и поджала губы. — А если за дверью Себастиан, мне его… — начала Лилита, но Флореа сразу же перебила её, отвечая: — Нет, — резко и быстро дала ответ девчонка. — Не нужно. Не впускай. — Хорошо, — Лилита, прикрыв дверь в комнату дочери, пошла ко входной двери, открывая её и встречая юношу с букетом цветов. На мгновение женщина подумала, что это Себастиан, но в следующий момент паренёк протянул женщине роскошные цветы и планшет, попросив расписаться. Она расписалась, забрав букет, закрывая дверь. Лилита сразу же направилась к комнате дочери, понимая от кого этот красивый букет. Толкнув дверь вперёд, женщина прошла в комнату, пряча своё лицо за шикарным букетом. Флореа слегка усмехнулась, смотря на маму. Букет был действительно красив. Но он сразу же напомнил ей глаза Себастиана. — У тебя появился ухажёр? — с усмешкой спросила Конти. — Это не мне, — ответила она, кладя букет на край постели. — Это тебе. В планшете было написано твоё имя, милая. Это Себастиан… — Мам, — вновь резко начала она. — Пожалуйста, не надо ничего говорить про него. И цветы эти… — Констанца посмотрела на голубые бутоны, поджав губы. Флореа бы выкинула эти цветы в мусорку. Но её рука не поднималась даже сейчас избавиться от них. Не потому, что ей так хотелось внимания Стэна, а потому что цветы не виноваты, что их отправитель полный козёл. — Тебе они не нравятся? — спросила Лилита, присев на стул возле кровати. — Нравятся, — честно ответила она. — Цветы очень красивые. Но я не хочу принимать их от него. — Тогда, я могу поставить их у себя в комнате, чтобы не выкидывать? — снова спросила женщина, окинув дочь взглядом. — Конечно можешь. — Констанца, — осторожна начала Лилита, смотря на мужские кофты, которые были сложены на другом стуле. — А куда ты будешь девать его вещи? Надо бы вернуть, раз всё так получилось… — она старалась не обидеть дочь своими словами, которые в такой ситуации очень сложно подобрать, дабы не ранить. — Да, я знаю, — ответила она, кивнув матери. — Я знаю, мам, что надо. Но мне совершенно не хочется туда идти и видеть его, тем более разговаривать. — Тебе и не обязательно разговаривать. Просто вернула вещи в руки и ушла с поднятой головой, — она решила подбодрить свою девочку. — Я подумаю. Но не обещаю.

***

Когда Себастиан наконец добрался до дома, часы показывали половину четвертого утра. Войдя в квартиру, он устало прислонился спиной к косяку и вздохнул. Почему-то квартира показалась ему чужой, холодной и неуютной — до такой степени, что ему мгновенно захотелось вернуться назад в Констанцу. Вот прямо сейчас, немедленно. Окинув взглядом прихожую, Себастиан увидел на зеркале стикер в форме сердечка с отпечатком накрашенных губ и вспомнил, как Рита раньше постоянно везде оставляла ему вот такие «приветики», требуя в ответ чего-то подобного. Сначала это казалось Себастиану даже милым и романтичным, потом стало раздражать — он не знал, почему именно — и никаких стикеров в ответ он не оставлял, предпочитая действовать более традиционно. Это мог быть неожиданный подарок, поход в модный ресторан без повода, или поездка в тот же Париж. Но Рите хотелось, чтобы обмен этими липучими бумажками стал их традицией. Этот стикер Рита приклеила прямо на зеркало за пару дней до того, как уехала в Венесуэлу, а Себастиан не сразу его заметил. Рита страшно обиделась и высказалась по этому поводу, не стесняясь в выражениях, и тогда они снова поссорились. Маргарита считала, что Себастиан губит в их отношениях всю романтику, а он — что такие поступки понятны для детей лет пятнадцати, а не для двоих взрослых людей. Разувшись и проходя в гостиную мимо зеркала, Себастиан на ходу сорвал стикер с зеркала, с неудовольствием замечая полоску клея, оставшуюся на серебристом стекле. Скомкав ярко-розовую бумажку, Себастиан вдруг задумался: а раздражали бы его такие сердечки от Констанцы? Желание увидеть Констанцу здесь было таким сильным, что Себастиан даже обернулся, ожидая увидеть её, например, сидящую вот здесь на диване, с чашкой какао в ладонях. Но её не было. Себастиан устало опустился на диван. Разница часовых поясов всё-таки была ощутимой, и он сам не заметил, как почти задремал, мечтая о том, что Конти будет здесь, что простит его. Телефонная судорога вырвала Себастиана из полусна, подействовав, как толчок в плечо. — Рита? — начал он. — Себастиан, Господи, куда ты пропал? Я испугалась, что что-то случилось, — голос Риты был по-настоящему обеспокоенным и даже немного испуганным, и Себастиан почувствовал что-то вроде угрызений совести. — О, я… я отключил телефон в самолёте, а потом, когда включил… — он не успел договорить. — В самолёте? — обрадованно взвизгнула Рита. — Себастиан, ты уже в Нью-Йорке? Милый, как замечательно! Я тоже так соскучилась. Я просто не могу усидеть на месте — так мне хочется к тебе. — А я нашёл твой стикер на зеркале, — ответил Себастиан, всё ещё державший бумажку в кулаке. Нет, Констанца точно не стала бы клеить везде цветочки и сердечки. — А я думала, ты его выбросил тогда. — Нет, вот он, у меня в руке, — ответил он. — Te iubesc, Sebastian, — произнесла Рита, старательно выговаривая слова на чужом ей румынском. — Știu, — автоматически отозвался Себастиан и на миг даже забыл, что на том конце провода не Конти. А ведь с ней он по телефону ни разу не говорил. — Я прилечу послезавтра, Себастиан. Только не приезжай в аэропорт, пожалуйста. Увидимся дома, ладно? — спросила Маргарита. — Ладно, — Себастиан повторил слова Риты, от внезапного волнения оказавшись не в силах придумать что-то другое. — Да. — Тогда, до встречи, милый. Представь, как сильно я тебя обниму, — проговорила она. — А теперь отдыхай. Ты, полагаю, очень устал. — Да, — ответил Себастиан. — Я жду тебя. — Осталось совсем чуть-чуть, милый. Сладких снов, любимый. — Спасибо… И ты по возможности отдохни. — Да, силы мне понадобятся, — рассмеялась Рита, и Себастиан нахмурился, поняв, что она имела ввиду. — Пока. — Пока. В трубке щёлкнуло, и звонок прервался; Себастиан с трудом сглотнул противный комок в горле и опустил руку с телефоном. Констанца. Ему так не хватало её.