Надежда на её любовь.

Себастиан сидел за столом в углу. В том самом неприметном баре, который они с Крисом облюбовали давным-давно. Он находился в одном из рабочих кварталов Нью-Йорка, и возможность наткнуться здесь на фанатов Marvel практически была равна нулю. Меню было самое скромное — но зато можно было не опасаться, что кто-нибудь вырвет у тебя из рук твою картошку только потому, что она твоя, и пиво здесь было вкусное. Но сегодня Себастиан едва ли сделал из запотевшего стакана хотя бы пару глотков. Перед его глазами до сих пор стояла Рита — такая, какой он видел её всего несколько часов назад — горящие от ненависти глаза, перекошенное злобой лицо. Ему казалось, что столько времени он был вместе совсем с другой девушкой, и такая метаморфоза его несколько шокировала. Особенно его покоробили её слова о карьере, поклонниках и предложении, о котором все уже знают. Себастиан тяжело вздохнул, стирая капельку воды, медленно стекающую по стакану. У Констанцы тогда в глазах была боль, а у Риты — злоба. Входная дверь распахнулась, звякнув колокольчиком, и на пороге показался Крис — немного взъерошенный и отчего-то запыхавшийся. — Привет, — выпалил он, падая на стул напротив Себастиана и кивнул подошедшей официантке. — Пива, пожалуйста, — девчонка кивнула и отошла к бару, а Крис перевел взгляд на Себастиана. — Поговорили всё-таки? — Да, — отозвался Себастиан, бессознательно потерев щеку, по которой Рита его ударила. — Поговорили… — И как оно? — Крис понимающе покачал головой. — Думаю, что я легко отделался, — Себастиан покачал головой и отхлебнул из стакана. — Я не об этом, — произнёс Крис, кивком поблагодарив официантку, которая принесла его заказ, и девушка, порозовев от удовольствия, отошла. — Я так понимаю, Рита ушла отнюдь не тихо… Стоило оно того? — Безусловно, — Стэн хмуро взглянул на друга. — Я рад, что это всё позади. — Наконец-то я узнал, как ты выглядишь, когда радуешься, — Крис поднял брови. — Себастиан, ты пойми, Рита… Вы с ней одного поля ягоды — общие интересы, работа, смотритесь вместе просто отлично. Она заводная, красивая, не дура, а эта девчонка… Неизвестно, как она тебя примет. И примет ли. А Рита сейчас обидится, а потом простит. Вот увидишь. — Ты о чём вообще? — Себастиан изумленно уставился на Криса. — Я знаю тебя, Себастиан. И так и знал, что ты всё-таки натворишь дел, — покачал головой Крис, глядя на Себастиана. — Боюсь, что ты пожалеешь о том, что сделал сгоряча. — Я жалею, что не сделал этого раньше, — буркнул Стэн, снова отпивая пива, и чуть поморщился. — Жаль… — обронил Крис. — Мне Рита нравилась. Что ж, ладно. Тогда я выпью за твою конфетку, чтобы ты не пожалел. — Ни за что, — отозвался Себастиан, и их стаканы звякнули друг об друга. — Непонятно всё-таки… — Крис знакомым жестом взъерошил свои волосы на затылке — это неизменно придавало ему задорный мальчишеский вид, а следом он подмигнул мигом покрасневшей от смущения и удовольствия официантке. — Я не хочу лезть не в своё дело и всё такое… Себастиан, что в этой девчонке такого, что ты не глядя разрушил отношения с Ритой ради неё? Чем она тебя так зацепила? Себастиан помолчал, а потом пожал плечами, отвечая: — Она другая. Ей не важно, сыграю я Баки в следующих «Мстителях» или нет. Ей всё равно на мою известность, на возможность словить общее внимание, сказав, что была со мной на свидании. Ей это ничего не нужно. Откровенно говоря… — он задумался, а потом криво усмехнулся. — Я вообще не знаю, что ей нужно. — Ты хочешь сказать, — Крис удивленно вскинул брови, — что порвал со своей девушкой только потому, что эта пигалица не выложила фото с тобой в социальные сети? Ну ты даёшь… Кстати! — он многозначительно ткнул пальцем в сторону Себастиана. — Ты мне до сих пор не показал, как она выглядит. Показывай. Себастиан на миг смутился, сообразив, что у него нет ни одной фотографии Констанцы — ни отдельно, ни с ним вместе. И вдруг какое-то неясное воспоминание шевельнулось в его памяти. Вместе. Фотография была. Вернее, фотография фотографии. Сейчас Себастиан и сам не мог вспомнить, почему сохранил этот снимок таким варварским способом — но был этому безумно рад. Настолько, что внутри него всё как-то разом потеплело, и когтистая лапа, сжавшая его сердце, чуть ослабила хватку. — Погоди, сейчас… — пробормотал он, глянув на Криса и вытягивая телефон из кармана джинс. Едва он коснулся экрана, как увидел оповещение о новом сообщении. Рита. Маргарита Левиева [22:34] Вещи заберу через два дня. Приеду не одна. Не одна. Совершенно непонятно, что она имела ввиду. Приедет с кем-то из подруг? Или намекает таким образом, что свято место пусто не бывает? Для Себастиана это не имело значения ни то, ни другое. Чуть заметно поморщившись, он коротко ответил «хорошо» и открыл галерею. Сколько у него, оказывается, снимков Риты. Он стал быстро отмечать их один за одним, чтобы удалить, и краем глаза заметил, что Крис украдкой глянул на то, что он делает, вздохнул и покачал головой. Рита в белом бикини, парео с длинной бахромой и розоватыми волосами. Рита в голубой блузке на одно плечо смотрит прямо в камеру своим цепким взглядом, заправляя за ухо тщательно завитые волосы. Вот она в ярко-оранжевом сарафане и распущенными волосами на фоне Эйфелевой башни — это была их первая поездка в Париж — и как оказалось, последняя. Маленькая девочка с голубым бантом в тёмных волосах, а один носочек чуть сполз. Сердце Себастиана подпрыгнуло, совершив головокружительный кувырок, и от неожиданности он едва не выронил телефон из вмиг ослабевших пальцев. Констанца смотрела на него со снимка ясными голубыми глазами в половину лица — совсем ещё маленькая. Но он так ясно видел в этой девочке ту девушку, уже совсем взрослую, которая лишила его покоя. — Вот, только так если… — вздохнул Себастиан, двигая телефон к Крису. Эванс даже немного вытянулся на скрипучем деревянном стуле. — Ну-ка, ну-ка… — пробормотал он, не скрывая любопытства, и взглянул на экран и оторопел. Он изумленно вскинул на Себастиана глаза, потом снова посмотрел на снимок и почесал в затылке. — Малявка! — выпалил мужчина. — Она хотя бы совершеннолетняя сейчас? — Конечно, совершеннолетняя! — отозвался Себастиан, донельзя удивленный словами Криса. Эванс отпил из стакана и спросил: — А этот шкет рядом — ты, я так понимаю? — Ну, да, в общем, — ответил Себастиан, не понимая причину недовольства Криса. — А что? — Ты как-то раз сказал про лошадок… — начал Эванс. — Я думал, ты для красного словца или чего-то наподобие. — А причём тут лошадки? — Стэн почувствовал, что их с Крисом диалог теряет последнее подобие осмысленности. — При том! — неожиданно сердито ответил Эванс, многозначительно поднимая указательный палец. — Это было… это не было даже увлечением! Вы были ещё детьми, и… — И я об этом не помнил, когда встретил Констанцу недавно. Мы познакомились с ней заново, не подозревая, что уже виделись много лет назад, — выпалил Себастиан, на что Крис поднял брови. — Дай угадаю… — начал он. — Это она тебе напомнила? — Нет, — Себастиан мотнул головой, чувствуя странное желание защитить Констанцу. — Мама рассказала. — Мама… — протянул Крис. — Понятно. А заново тебя с ней тоже мать познакомила? — Да Господи, — Себастиан нахмурился. — Какая разница? Она брала у мамы уроки, и… — Она тоже пианистка? — быстро спросил Эванс. — Нет, медик… — ответил Стэн, хмуро смотря на друга. — А тебе не кажется странным, что медик решил научиться играть на пианино? — тут же спросил Крис. — Фортепиано… — исправил его Стэн. — Да хоть маракасы… Себастиан, а что, если это всё часть её хитроумного плана? — прищурился Крис, осушив стакан. — Втереться в доверие к твоей маме, чтобы подобраться к тебе… М? Несколько мгновений Себастиан молча смотрел на Криса, а потом проговорил: — Прости, Крис, но бóльшего бреда мне слышать ещё не приходилось. — Это не бред, — с достоинством ответил Эванс. — Я уверен, что прав. Слишком всё красивенько, гладенько и сладенько. Но это сработало, снимаю шляпу. С Ритой она тебя рассорила, и путь к тебе открыт. А ты думаешь, что ты сам так решил. Жестом подозвав официантку, Крис снова заказал пива и вопросительно посмотрел на Себастиана, но тот отрицательно покачал головой. На него вдруг навалилась усталость, и ему до смерти захотелось домой, спать, и ни о чём не думать. — Не было у неё никакого плана, — как можно более спокойно ответил он, снова взглянув на друга. — Она не хочет меня видеть. Ничего не хочет. — И тем не менее ты расстался с девушкой, с которой был счастлив, и собираешься в Румынию, чтобы упасть к её ногам. Не так? — Крис чуть склонил голову набок и откинулся назад, скрипнув спинкой стула. — Себастиан, прости, но ты таких дров наломал. Рита чудесная девушка, и прекрасно тебе подходила. Да, думает о карьере, но ведь и ты тоже. А эта твоя конфетка сядет тебе на шею, и ножки свесит. Наверное, она из богатой семьи. Привыкла к роскоши? — Нет, — покачал головой Себастиан, убирая телефон в карман. — Насколько я знаю, у неё только мать. Художница. — Значит, — Крис хмыкнул. — Ты её билет в счастливую и богатую жизнь. Она добилась, чего хотела. Ей осталось только дождаться, когда ты прибежишь к ней на задних лапках, готовый исполнить любой её каприз. Иначе соберётся и исчезнет, уедет, сбежит… — Крис, замолчи! — Стэн сверкнул глазами. — Ты её совсем не знаешь! — Не знаю, ты прав, — кивнул Крис. — Но я знаю про таких, как она, Себастиан. Я — твой друг. Поэтому вот тебе дружеский совет: выброси эту блажь из головы и помирись с Ритой. Милые бранятся — только тешатся. — Благодарю, — Себастиан холодно улыбнулся. — Только я уже всё решил. — Кто бы сомневался… Только я тебе наперёд скажу всё, что она сделает, эта твоя Конти. Спорим, она скажет, что беременна? Себастиан поперхнулся собственным вздохом и закашлялся, прохрипев: — Не скажет! — Наивный… — Крис хлопнул его по спине, едва не превратив позвоночник в труху. — Я бы поспорил. Но это будет нечестное пари. Отдышавшись, Себастиан подозвал официантку: — Мисс, счёт, пожалуйста. Ты не прав, Крис. Не объявит она ни о какой беременности. — Хм… Хорошо, если так. А-то ведь и таблетки могла забыть выпить, и резинка подвести… — загадочно проговорил Эванс. — Заткнись! — выпалил Себастиан, вскакивая на ноги. — Крис, замолчи! — Ладно-ладно… — Эванс примиряюще поднял ладони. — Себастиан, не злись. Я правда беспокоюсь за тебя. Если я ошибаюсь — то с радостью принесу тебе свои извинения. Если нет, то я хотя бы попытался тебя предостеречь. Мир? — спросил он, тоже вставая и протягивая Себастиану руку. — Мир… — буркнул Себастиан, пожимая ладонь Криса. — Поздно уже, пойду я. — Да, и мне пора. Тебя подвезти? — спросил Эванс. — Нет, спасибо… Я пройдусь немного. — Ладно. Будь здоров, — сказал Крис, улыбнулся, и Себастиан криво усмехнулся в ответ. Расплатившись, парни вышли из бара и пошли каждый в свою сторону: Крис — к своему новому BMW, а Себастиан в сторону Манхэттена. Домой Себастиан добрался далеко за полночь. Неторопливо шагая по ночным улицам — ярко освещённым, многолюдным, так непохожим на уютные улочки Констанцы, он думал о том, что впервые за всё время, что прожил здесь, не чувствует себя дома. Себастиан любил Нью-Йорк за постоянное движение, за напоенный ароматом кофе воздух, за туманы, цепляющиеся за дома и ограды, словно тюль, за быстрые и прозрачные ливни, за рождественские огни Таймс-Сквер, за вечную спешку, которая поначалу сводила с ума. Ему здесь некогда было скучать — съёмки, кастинги, вечно какие-то встречи, посиделки и развлечения. В Констанце всё было иначе — неспешные разговоры за вечерним чаем, узкие улочки, утопающие в цветах, дворовые кошки, спокойно лежащие прямо поперек тротуара. Всё как в полусне. Себастиан чувствовал себя хорошо и Штатах, и в Румынии. В Нью-Йорке он заряжался энергией, а в Констанце — сбрасывал обороты. И ему это нравилось. Но сейчас ему как никогда хотелось объединить эти города в один. Ему хотелось оказаться именно дома, почувствовать, что вот — это моё, я здесь свой. Рита не смогла или не захотела сделать квартиру Себастиана их общим домом — тёплым, уютным, родной гаванью, до которой добираешься сквозь любой шторм. А Констанца? Себастиан вздохнул, поджав губы. Маленький домик в Мангаре был ему тогда милее королевского дворца. Поэтому Стэн и не жалел о расставании с Ритой — напротив, он чувствовал себя так, словно наконец-то начал выздоравливать после затяжной болезни. Он пока не чувствовал ни радости, ни облегчения, никакой-то пресловутой свободы — только бесконечную усталость и какое-то равнодушие. Войдя в квартиру, Себастиан точно так же, как и прошлой ночью, прислонился спиной к косяку и вздохнул. Эта квартира ему никогда особенно не нравилась, единственным её плюсом в его глазах была близость от студии. Зато Рита была от неё в восторге — модный лофт, роскошный вид из окна на соседний парк, подругам не грех похвастаться — особенно если удастся задержать Себастиана дома. Разувшись и снимая на ходу толстовку и футболку, Себастиан добрался до спальни и без сил рухнул на кровать прямо как был — в джинсах, с телефоном в кармане — и уткнулся лицом в подушку. Его вдруг захлестнула такая тоска по Конти, которую он совсем недавно сжимал в объятиях, целовал, смотрел в её прекрасные и голубые глаза — сверкающие, огромные, как два неба — что он не сдержал вздоха, похожего на стон. Его плоть налилась желанием, упираясь в постель так, что даже стало больно, но Себастиан и не подумал лечь иначе. Вместо этого он крепче вцепился в ни в чём не повинную подушку и, зажмурившись, бессознательно толкнулся бедрами вперёд, и ещё раз, и ещё, словно это была Констанца в его объятиях — такая, какой он её узнал в Мангаре — жаркая, податливая и бесконечно желанная. Не выдержав, Себастиан всё-таки перевернулся на спину и, резко выдохнув, расстегнул пуговицу и молнию, чтобы хоть как-то уменьшить чувственную боль неудовлетворенного желания. Он лежал и смотрел в потолок, на котором то и дело скользили световые полосы от без конца подъезжающих к дому машин, и пытался думать о чём-то отстранённом, чтобы укротить зов плоти, но Констанца так и стояла у него перед глазами — не заплаканная, улыбающаяся, манящая — такая прекрасная. Не сразу, но дыхание Себастиана выровнялось, и ближе к утру он наконец задремал. Его сны были поверхностными и обрывочными. Но во всех были голубые глаза, покатые и хрупкие плечи, и водопад тяжёлых каштановых волос, струящийся сквозь пальцы, словно шёлк. Каждый раз, прикасаясь к Констанце, Себастиан чувствовал, как бешено начинает колотиться его сердце, и просыпался, пытаясь найти девушку рядом с собой, искал и не находил.

***

Флореа лежала на постели, смотря в окно, встречая нежно-розовый рассвет. За окном она слышала пение ранних птиц. Девушке совершенно не спалось в эту ночь. То, что она пошла в дом к Себастиану, вернее его матери, больно аукнулось ей воспоминаниями, напоминанием, что у него была и есть девушка, с которой он и не расставался, соврав Констанце об этом. Глаза снова защипало из-за подступающих слёз. Сейчас она совершенно не узнавала саму себя из-за того, как часто она плачет. А если плачет, то ей не всё равно. А Констанца хотела, чтобы ей было всё равно на его прошлые действия к ней, которые она часто вспоминала, и на него самого. Флореа не знала, что ей делать, куда себя деть, и как забыть про мужчину, который ей буквально снится каждую ночь, о котором она всё равно, хоть в плохом, хоть в хорошем контексте думает. Конти хотела забыть его, потому что она доверилась ему, а он так подло поступил с ней. И Флореа будет делать для этого всё, чтобы забыть про Себастиана. А даже если он будет искать с ней возможность поговорить, то она будет это игнорировать. Обида не даст ей переступить через себя, чтобы снова сблизиться с ним. Ни за что. С такими людьми второй раз не сближаются, ибо они могут поступить точно так же, как и Стэн поступил с Констанцей. Но ей кажется, что мужчину она не увидит ещё долгое время, что и было ей на руку. Она встала с постели и отправилась в сторону кухни. — Доброе утро, милая, — начала Лилита, встречая девушку в проходе на кухню. — Выспалась? Я тут решила приготовить блинчиков с корицей. — Доброе, мам, — ответила Констанца, направляясь к кухонной тумбе, на которой стояло всё, для приготовления кофе. — Если честно, то я практически не спала всю ночь. Мне совершенно не спалось. — Ты так и не рассказала, как сходила, вернув вещи. Я просто заметила, что у тебя в комнате нет этих вещей на стуле. — Да, вернула, — Констанца засыпала молотый кофе в турку. — Но дома только его мама. Он уехал, — слова звучали без эмоций, а её уже не совсем расстраивал этот факт. Значит так надо. — Ты хотела его увидеть дома и лично передать вещи? — поинтересовалась Лилита, смотря на дочь, передавая ей кувшин с фильтрованной водой. — Не знаю, если честно, — она наполнила турку водой. — Уже вряд ли. В любом случае мне неприятно, что со мной так поступили. Но и мне даже не о чем разговаривать с ним. Всё уже само решилось. — И что же решилось? — вопрос вырвался сам по себе, а она налила на сковороду тесто, быстро и равномерно распределяя его по посуде. — И ты не подумай, что я стараюсь как-то защищать его. Мне просто интересно поговорить с тобой. Да и от разговоров говорят становится легче. Это лучше, чем держать всё в себе. Но знаешь, что? — она посмотрела на Констанцу, пока та занимала место с ней возле плиты. — Я не понимаю одного. Почему Джорджета пропустила этот момент, что её сын стал таким? — Мам, это не её вина. — Я и не виню её, Констанца. Я просто не понимаю. Наверное, на её месте, будь у меня сын, я бы тоже не всегда смогла следить за ним. — Дело тут не в этом, совершенно, — Констанца усмехнулась. — Это всё окружение. Да и как-то, возможно, он сам поддался под это. Работа. Я не знаю. Но мне уже всё равно. Я научена опытом дважды от него, и больше я не собираюсь контактировать с ним. А решилось то, что я как раз-таки и сделала для себя выводы и не буду наступать на те же грабли. — Я тебя услышала, милая, — проговорила женщина, снимая блин, заливая сковородку новым тестом. — Может, ты хочешь сходить куда-нибудь и развеяться? Выходные как-никак. — Может и можем сходить куда-нибудь. Но, если только ближе к вечеру. — Хорошо, — согласилась Лилита, резко вспомнив, что она видела. — Я чуть не забыла сказать тебе это… — усмешка сорвался с её губ. — У нас в большом торговом центре висит баннер о том, что там проходит аэробика. Ведёт это всё женщина — заводная и улыбчивая. Я подумала, что, вдруг ты хочешь туда сходить, заодно и отвлечься ото всего. — Никогда не занималась аэробикой, — призналась Констанца, выключив конфорку, на которой стояла турка. — Но мне нравится у них форма. Красиво смотрится. Я не знаю, мам, честно. Я вряд ли туда пойду. — Но ты подумай, — сказала она. — Я же не заставляю тебя туда пинком идти. Если ты захочешь, то сходишь. Если нет, то нет. Давай лучше садись завтракать, а-то напьёшься своего кофе на голодный желудок. Констанца проводила этот день в кругу дома, не выходя никуда. Она решила посмотреть через интернет про то, что с утра ей говорила мама. Про аэробику. Ей было интересно сколько стоит занятие и что там надо делать. Возможно, она сходит туда. Да и если там полностью женская группа, то почему бы и нет? Разговор с мамой про Себастиана почти никак уже не отражался на ней. Она спокойно говорила, даже не принимая на свой счёт ничего. Обида есть, но больше она стать не сможет, потому что просто больше некуда. Девушку устроила цена за занятие. Было здорово, что можно платить не сразу за несколько занятий, а за одно, на которое ты пришёл. Сейчас Констанца точно туда соваться не будет. Возможно, она сходит туда позже с мамой, если та захочет. А так, если Флореа надумает, то нужно прикупить более-менее подходящую одежду для этого. Телефон в её руках завибрировал. Констанца забыла уже, что у неё имеется анкета в том приложении, из которого она не стала удаляться только потому, что ей было интересно смотреть на реакцию Себастиана. Значит, его реакция была фальшь? Как он мог как-то ревновать Констанцу, если у него была и есть любимая девушка, по которой он скучал? Флореа сразу же вспомнила его слова на даче, которые она подслушала, и её тут же передёрнуло. Значит, Себастиан и не ревновал её, а просто играл с ней. Он играл роль ревнивца, дабы расположить её к себе. Ну, а чего она ожидала от актёра? Конечно же игру, но без камер.

***

Прокрутившись с боку на бок до утра, он некоторое время лежал на постели, хмуро глядя в потолок; за окном было пасмурно и вроде бы снова собирался дождь. Казалось, мелкая морось почти не прекращалась с тех пор, как Себастиан вернулся в Нью-Йорк, но сейчас такая погода ему была по душе. По привычке осторожно, чтобы не проснулась Рита, он поднялся с постели, и тут же, фыркнув, закатил глаза. Рита. Она осталась в прошлом, и Себастиан надеялся, что навсегда. После встречи с Конти ей не осталось места в его жизни. В ванной Себастиан посмотрел на себя в зеркало и вздохнул. Сейчас он мог бы сыграть Баки без грима: мрачный, небритый, брови сошлись на переносице в суровую линию. Вода была какой-то жёсткой и отчего-то пахла зубной мятной пастой. Умывшись, Себастиан вернулся в спальню, чтобы переодеться в спортивную форму — от мыслей о еде его мутило, и он решил лучше пробежаться в парке. Уже обуваясь в прихожей, он услышал звонок телефона и удивился, увидев на экране имя Криса. Вне съёмок обычно тот не поднимался раньше десяти утра, а сейчас не было ещё и семи. — Привет, друг! — его голос прогрохотал в трубке, как булыжник в водосточной трубе, и Себастиан даже немного отодвинул телефон от уха. — Я чего звоню… Насчёт вчерашнего вечера… Мне не хотелось бы превращать каждую нашу встречу в выяснение отношений, думаю, этого тебе сейчас хватает… — Да, в общем, — хмыкнул Себастиан, наконец обувшись и выходя из квартиры. — Ты проснулся в такую рань, чтобы мне это сказать? — Нет, я не проснулся, я ещё не ложился, — отозвался Крис, и Себастиан так и представил, как брови друга встали домиком. — Давай я к тебе заеду сейчас и поговорим? — Крис, что-то случилось? — спросил Себастиан, выходя из квартиры и запирая дверь. — Нет, с чего ты взял? — старательно хмыкнул Крис. — Я просто… А, к чёрту… Я ж Капитан Америка, и мне хочется кого-нибудь спасти. — Уж не меня ли? — хмыкнул в ответ Себастиан, выходя на улицу, в серое и сырое утро. — Тебя ли! — неожиданно сердито буркнул Крис. — Пока ты дел не наделал ещё больше! В общем, я жду тебя в «Андретти». Давай. — Ну давай. Андретти называлась небольшая кофейня на углу, в которой Себастиан и Рита часто завтракали. Её хозяином был Пьетро, приземистый итальянец с чёрными и лукавыми глазами, улыбчивый и обладатель великолепного тенора; он знал, кто такой Себастиан, и всегда специально для него приберегал уединенный столик в углу у окна. Кухня там была отменной, атмосфера тоже. Но сегодня Себастиану категорически не хотелось там появляться. Во-первых, кофейня находилась совершенно в противоположной от парка стороне, а во-вторых он не хотел выслушивать от Криса новую лекцию о том, как ему лучше жить и с кем быть. Но обидеть друга прямым посылом он тоже не мог. Но Рита — это прошлое. А Констанца? Сердце Себастиана подпрыгнуло, совершив кувырок, и застучало в груди, как сумасшедшее. И когда он успел так влюбиться в неё? Ему её так не хватало. Ему хотелось прийти в Андретти с ней и смотреть на то, как она пьёт кофе из маленькой голубой чашечки, как ест птифуры, как завиваются от утреннего тумана тонкие пряди её мягких каштановых волос. Подойдя к кофейне примерно через десять минут, Себастиан толкнул тяжелую и застеклённую дверь, и вошёл. Пьетро за стойкой не было, его заменяла жена — Клаудия. Кивнув Себастиану, она улыбнулась, сказав: — Вас уже ждут! Себастиан прошёл к тому самому столику у окна и увидел Криса — перед ним стояла огромная кружка с чёрным американо и тарелка с блинчиками. — Привет, — он встал, протянув Себастиану ладонь. — Спасибо, что пришёл… — Привет, — Себастиан пожал протянутую руку, кивнул, садясь за стол, и поднял брови. Крис хмыкнул, глядя на него, и покачал головой, проговорив: — Спокойный, как Будда… — Пока нет причин нервничать, — отозвался Себастиан, думая о том, что не видел Констанцу почти неделю. Ему так захотелось хоть как-то напомнить ей о себе, что сжалось сердце. Достав из кармана телефон, Себастиан взглянул на Криса. — Ты, кажется, хотел от чего-то меня начать спасать? — А… д-да, — отозвался Крис, пытаясь подсмотреть в телефон Себастиана. — Себастиан, я… — Угу, минуту… Тюльпаны — белые, розовые и жёлтые. Двадцать три штуки и белая кружевная лента. Расплатившись, Себастиан вскинул на Криса глаза, который терпеливо ждал, крутя в руках чашку. — Надеюсь, ты отослал эти цветы по правильному адресу, — проговорил Эванс. Себастиан не выдержал и рассмеялся — впервые за несколько дней. — Себастиан, я серьёзно. Кому ты отправил цветы? — Крис хмуро взглянул на друга, размешивая ложечкой сахар в своей чашке с кофе. — Не моё дело, конечно, но… — Конти, — ответил Себастиан, возвращая Крису мрачный взгляд. — И да, это не твоё дело, Крис. — Да я понимаю… — Эванс проводил взглядом какую-то белокурую девушку, прошедшую мимо окна с чихуахуа на руках. — Но и ты меня пойми. Я опасаюсь, как бы ты не влип в историю, о которой пожалеешь. Сколько случаев… — Это не тот случай, — перебил его Стэн. — Откуда ты знаешь? — Оттуда, — Себастиан откинулся на спинку стула. — Она не такая, как все. Вот отправил я ей цветы, а она выбросит их и даже бровью не поведет. — Да ну, — поморщился Крис. — Показуха… А ты ведёшься, как пацан. Сам подумай, — он подался вперёд, заглядывая Себастиану в глаза. — Любая другая девушка на её месте вцепилась бы в тебя всем, чем только можно — а эта фыркает. Цветы выбрасывает, в догонялки играет. Ты не думал, почему? — Ну и почему? — Себастиан чуть прищурился, скрестив руки на груди. — Да потому, — торжествующе выпалил Крис. — Что она всё продумала. Знала, что тебя достали все эти девки, которые все, как одна, и начала действовать наоборот. Себастиан Стэн? Тот самый? Цветы? А вот не хочу! И ведь это сработало, Себастиан! Ты готов сломать жизнь и себе, и Рите, которая вообще ни в чём не виновата! И чего ради? — Крис, не начинай опять! — Себастиан сверкнул глазами и только неимоверным усилием воли удержался от вспышки. — Чего ради? Ради того, чтобы быть счастливым. По-настоящему счастливым, а не для очередной фотографии для социальных сетей. Ты прав — она не такая, как эти все, и ей на самом деле ничего от меня не нужно. Она доверилась мне, а я… Это Конти я разбил сердце, а у Риты ранено только самолюбие. И то, до следующего повода привлечь внимание. — Да уж, — Крис покачал головой, хмыкнув. — Как она тебя обработала. Она не психолог, случайно? Себастиан не выдержал; схватив Криса за грудки, он привстал со стула и тут же, отпустив Эванса, сел обратно. — Не смей так о ней, Крис… — негромко произнёс он, буравя Эванса тяжёлым взглядом. — Ты мой друг. Но говорить о ней гадости я тебе не позволю. — Гадости? — Крис вскинул брови, откинувшись на спинку стула. — Или правду? Себастиан… — он покачал головой. — Ещё не поздно всё исправить. На странице Риты нет ни слова о том, что вы расстались. Не упусти этот шанс и помирись с ней. Конечно, она из тебя всю душу вытрясет за такой косяк, но… — Нет, Крис, — резко ответил Стэн. — Да почему? — Да потому, что я не люблю её! — А эту свою конфету, значит… — начал Крис. — Крис, не начинай… — Себастиан вдруг почувствовал, что с него хватит, и оглянулся на хозяйку кофейни, чтобы она принесла ему счёт. — Да понял-понял… — Крис тоже достал бумажник, отодвинув от себя нетронутый и остывший кофе. — Ты пойми, я не со зла. Я хотел бы, чтобы ты был счастлив, Себастиан. — Я буду… — в глазах Себастиана мелькнула улыбка, и Крис вздохнул, снова покачав головой.