1.3
20 ноября 2023 г., 12:39
Первое, что видит Карл открыв глаза — это трещину на потолке. Неровную, с незамысловатым узором, которая тянется по всей половине старого потолка с облупившейся краской. Лопнувшая побелка на когда-то идеально ровном потолке, разделена совсем небольшой линией, но она видится ему огромной расщелиной. Пропастью. Грёбаным провалом. Таким же провалом, как все происходящее вокруг него все эти последние часы, а может и дни. Рядом с трещиной, где-то в углу примостился паук. Жирный такой, мерзкий на вид, с пушистым брюхом. Его длинные лапы хватаются за нити паутины, которая облепила галтель. Когда-то белую, а сейчас пожелтевшую. Паук с какой-то присуще только ему жестокостью и упоением обматывает бедную муху, которой не повезло оказаться в липкой ловушке. Крылья мухи создают звук характерный только ей, напоминающий шум старого холодильника, а точнее звук нарастающий по мере работы компрессора, но он постепенно угасает, также как и жизнь самой мухи, когда последняя нить обматывается вокруг неё. Конец. Такой обычный, ожидаемый для их мира, где слабые проигрывают более сильным. Пищевая цепь чёрт её побери! И это явление природы, напоминает ему о них и Нигане. Об их бессмысленном противостояние, когда муха искренни верит, что сможет победить паука. Паука с дюжиной верных приспешников, кучей оружия и нескончаемой кровожадностью. Исход очевиден.
Карл пытается поудобнее лечь на жёстком матрасе, который вчера ещё ему казался самым удобным на свете, когда те ребята притащили его сюда. Он помнил пухлую девочку, которая чем-то внешне напоминала ему Дениз, но только внешне. В отличие от их комнатного психиатра и вынужденного медика, рыжая круглощекая девочка оказалась довольно бойкой по характеру. Она с ворчанием разбиралась с его лодыжкой, причитая о том, что они тратят их драгоценные материалы на какого-то незнакомца, пока Карл стиснув зубы терпел пульсирующую боль. Масштабы, которой он осознал, лишь в момент, когда адреналин тихо покинул его тело. Но девочка на удивление все же выполняла свою работу на совесть. Она выглядела в разы младше Карла, но похоже прекрасно разбиралась в том, что она делала. Когда его спасители ушли, Карл остался один. Он не помнил как провалился в сон, но похоже весь стресс испытаный им в эту ночь, довёл его до такого состояния, что он вырубился, даже не заметив этого, стоило ему просто подольше прикрыть веки.
Тяжело выдохнув, Карл понимает, что он до сих пор в грязи. Но на этот раз сухой. Высохшая за эти пару часов проведённые во сне, она неприятной коркой облепило его тело. Одежда тоже не могла похвастаться чистотой, больше сейчас напоминая какую-то половую тряпку, хотя даже пол мыть надетой на него одеждой было бы стыдно и нецелесообразно. Единственный наверное чистый участок на его теле – больная нога.
Сглотнув слюну, чтобы хоть как-то смочить горло, которое сейчас по уровню сухости могло посоревноваться с самой пустыней Сахара, Карл предпринимает попытки сесть. Уперевшись локтем, а затем ладонями, ему удаётся принять сидячее положение. Кровать малоприятно скрипит под весом Карла. Разболтанные крепление старой металлической конструкции жалобно бухтят, явно не радуясь новому гостю, желая почить свой век в спокойствие. Карл запускает пальцы в волосы, хватаясь за голову, зажмурив глаза. Мысли в уме путаются, никак не хотя соединятся во что-то разумное. В то, что Карл мог бы сейчас сделать. Он даже не знает где находится. Опять. Похоже это вошло в привычку. Если бы не чертов апокалипсис, то Карл бы не бы прочь заиметь GPS навигатор, чтобы больше не теряться.
Он облизывает сухие губы, а затем откинув руки на колени, поворачивает голову влево, чтобы оценить окружение. Вчера сделать у него это не получилось, банально от усталости, темноты и в принципе отсутствию желания это делать. Хотелось больше спать, а не играть в сыщика. Комната была довольно светлой несмотря на забитые окна, ремонта в ней давно не было. Она была довольно бедно обставлено, даже по уровню не доходя до самого дешёвого придорожного мотеля. Рядом с его комнатой в Александрии по уровню комфорта не стояло даже рядом. Но помещение было достаточно просторное, но не прям огромное. Скорее среднее. Первое, что Карл замечает, это соседнюю кровать. Такую же на какой он сам примостился. Местами ржавая, но целая, с матрасом явно лучше, чем у Карла. Спальное место выглядело жилым, будто кто-то на нём недавно спал. Кровать могла похвастаться даже наличием одеяло, которое сейчас было неряшливо откинуто. Подобное умозаключение удивляет Карла. Он не припоминает, чтобы кто-то ещё был в комнате помимо него вчера. Дальше его взгляд перемещается на детские рисунки, которые были аккуратно приклеены к стене напротив соседней кровати, прямо рядом с небольшим письменным столом. Таким же как у него в детстве. Огромная махина, которую добрые полчаса пытался собрать отец, полностью игнорируя инструкцию, но таки вернувшись к ней в итоге. Человечки в рисунке, издалека напоминающие больше каракули, были построены в ряд. На картинках, даже были какие-то подписи, которые были написаны детской рукой. Сами "творения" выглядели новыми. Бумага была довольно свежей на вид. Значит в этом месте есть совсем дети, помимо подростков. Карл кстати не припоминал вчера, чтобы видел хоть одного взрослого. Это вызывало у него вопросы, впрочем, на которые никто ему не мог ответить.
В очередной раз тяжело выдохнув, он решается на ещё один сомнительный поступок в своей жизни. Попытаться отсюда уйти, даже с больной ногой, которая хоть уже не ныла как вчера, но заметно потяжелела из-за отёка. Перспектива оставаться в этом месте, хоть и кажущимся безопасным на первый взгляд, ведь местные обитатели ему помогли, не радовало его. Люди умеют притворяться, ведь лгать в нашей природе. Ложь естественным образом вытекает из сущности человека и является психологическим инструментом. Она коренится глубоко в природе людей, так глубоко, что поиски ее истоков уведут вниз по ступеням эволюции.
Двинув ногами, он чувствует, как его пятки ступают на холодный пол. Стараясь не упереться больной ногой, он пытается встать, ухватившись за изголовье. Отвратительная идея – пытаться покинуть чей-то лагерь без какого-либо плана. Но он никогда не славился рациональным поведением, порой действуя на эмоциях, совсем не заботясь о будущем. Стоило вспомнить его суицидальные попытки убийства Нигана. Ничем хорошим это не закончилось. Карл даже не знает толком технический план самого здания, сколько тут вообще караульных, солдат и просто количество самих людей. Но паранойя скребущая где-то на задворках сознания, заставляет его предаться такому импульсивному порыву. Глупо? Глупо. Ему бы стоило хотя-бы попытаться выбраться из этой комнаты сейчас, а там уже прикинуть по ситуации.
Карл пытается окончательно выпрямиться, хватаясь за бетонную стену. Вертикальное положение тела заставляет чуть пошатнуться. Голова, будто налилась свинцом, чувство тяжести неприятно давило на черепную коробку. Приходится приложить сил, чтобы не свалиться с ног. Стоило бы найти чертовы ботинки, которые с него стянули в спешке ночью, чтобы не идти босиком. Оглядев комнату, он находит их неподалёку от своей кровати, рядом со встроенным шкафом. Карл случайно наступает на больную ногу, перенеся весь вес на неё, совсем позабыв о травме, когда импульсивное желание дойти до другой части комнаты ударяет по голове. Боль оказывается не настолько сильной, скорее терпимой, что позволяет ему идти, хоть и похрамывая. Дойдя до шкафа, где рядом одиноко лежала уже исхудалая обувь, Карл хватается за шкаф, чтобы дать ноге "передохнуть" и самому в итоге не свалиться, а потом приступает к первоначальной идеи.
Через недолгое время, Карл расправляется с обувью, которую он натужно надевал, тихо матерясь про себя и проклиная всё что свет видывал. Ведь каждая попытка просунуть больную конечность заставляло его стиснуть зубы из-за ощущения. Будто его били током каждый раз, когда он пытался просунуть больную ногу с бандажом в чёртов ботинок, хотя он прилагал всю аккуратность для этого. Похоже он погорячился, когда подумал, что боль была терпимой. Ни черта. Всё это заставило его изрядно попотеть и устало выдохнуть из-за всей сложившейся ситуации.
Уперевшись рукой об косяк двери, Карл уже собиравшийся открыть её, сталкивается с человеком, который сделал это раньше него. Ручка шумно крутиться, а петли двери, которые давно не смазывали, мерзко скрипят. Создавая звук, который по своей неприятности мог наверное посоревноваться только с скрипом мела по школьной доске. Деревянное полотно с шумом пускает внутрь человека. Хрупкое тельце со всей скорости впечатывается в него всем своим весом, не заметив прямостоящего перед ним парня, роняя всё, что до этого держало. Удар заставляет Карла накренится, а потом полететь прямо спиной в объятие пола, вместе с человеком, которого он тащит с собой в попытках ухватиться за что-то, а в данном случае за кого-то, чтобы не упасть, но идея не срабатывает. Женский вскрик режет уши. А горизонтальная поверхность встречает его туловище резкой болью, заставляющая его болезненно охнуть и прикусить губу. Карл жмуриться от неприятных ощущений, пытаясь пошевелиться, но навалившейся тело мешает сделать это. Горячее дыхание опаляет его шею, неприятно щекоча. Мягкая, девичья щека трётся об его шею, а пушистая копна волос укрывает лицо.
– Блять...– тихо ругается тело на нём. Голос нежный, ещё совсем юный.
Девушка пытается упереться локтями об пол и поднимает голову. Они встречаются взглядами.
Не сказать, что Карл имел какое-то яркое представление о женской красоте, так как за свою жизнь опыта общения с противоположным полом у него было немного. Она не была похоже на ту же Энид. У неё была смуглая кожа, зелёные глаза, в которых сейчас загорались недобрые искорки, и копна густых кудрявых волос. Но он мог с уверенностью сказать, что она красивая.
Подобные мысли его смущали и казались неуместными в подобной ситуации. И он пытается от них отмахнуться. Ведь девушка подает голос.
— Тебе экстрима в этой жизни не хватает или ты мазохист? Какого черта, парень?! — она внимательно на него смотрит, одновременно пытаясь сдуть упавшую прядь.
— Я не специаль...
Договорить ему не дают. И вообще на его попытку оправдаться кладут огромный болт.
— Какого черты ты вообще ошивался возле двери? Другие говорили, что ты минимум неделю будешь лежать.
— Кто вы? — самый очевидный вопрос, который его волнует всё это время.
Девушка в ответ лишь хмурится.
